Текст книги "Солнцезащитный крем и гримуары (ЛП)"
Автор книги: Флер ДеВиллейни
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
Этот раздражающе жизнерадостный голос мгновенно вызывает во мне вспышку раздражения.
Я резко выпрямляюсь, поправляю очки на носу и сердито смотрю на Эллиота.
К сожалению, сердито смотреть становится намного сложнее, когда перед тобой слишком загорелая кожа и бирюзовые плавки, которые на нём сидят до раздражения хорошо.
Сёрферов-морских львов, честно говоря, следовало бы запретить.
– Что?
– Я сказал, – он кивает в сторону моего плеча, – ты пропустила одно место.
Я опускаю взгляд.
И действительно, прямо возле моего плеча есть одно бледное пятно, уже розовеющее под солнцем.
– О, ради всего святого…
Я хватаю бутылку солнцезащитного крема рядом с собой и яростно мажу им это место, пока Эллиот наблюдает за этим с чрезмерным удовольствием.
– Я не это имела в виду, – ворчу я. – Что ты здесь делаешь?
Я неопределённо машу рукой в сторону пляжа. Океана.
Моего тщательно выбранного уединённого места за домом моей семьи.
Эллиот драматично поворачивается в медленном круге, осматривая береговую линию.
– Хм. Давай посмотрим. Песок? Есть. Океан? Есть. Красавчик-местный герой наслаждается выходным? – он показывает на себя большими пальцами. – Тоже есть.
– Ты забыл про невыносимую занозу.
– Это сезонное явление.
Я закатываю глаза так сильно, что становится физически больно.
В этот момент Манго триумфально мчится по песку с очередным несчастным жуком, свисающим изо рта.
Лицо Эллиота тут же озаряется.
– Ну, привет, маленький дракончик.
Манго останавливается рядом с моим полотенцем, явно разглядывая его.
– Не подбадривай его, – предупреждаю я. – Он и так думает, что платит за аренду.
– Честно? С такими охотничьими навыками, наверное, ему бы следовало так думать.
Манго гордо фыркает, раздувая горло.
– О, боже мой, – бормочу я. – И тебе тоже.
Тихо смеясь, Эллиот наклоняется и поднимает мою брошенную книгу с полотенца, прежде чем я успеваю его остановить.
– Это не похоже на те книги, которые я тебе принёс. Что ты читаешь?
– Верни мне это.
Я тянусь за книгой, но он легко отступает, перелистывая страницы, пока я сверлю его взглядом из-под шляпы от солнца.
– Роман о горце? – его улыбка становится шире. – Ух ты. Большой страшный воин с эмоциональной травмой? Не знал, что это твой тип.
– Не мой.
– Ммм.
– Это художественная литература.
– Верно. Полностью вымышленная, – его взгляд многозначительно скользит по себе. – Хорошо, что здесь нет никаких суровых прибрежных мужчин для сравнения.
Я фыркаю, невольно.
Что очень жаль, потому что, как только Эллиот это замечает, его улыбка смягчается, становясь теплее.
Опасно лёгкой.
– Просто верни мне мою книгу, – я снова тянусь к ней, пальцы касаются пустоты, а Эллиот поднимает её выше с раздражающей ухмылкой.
Если он собирался провести весь день, преследуя меня в мой мирный пляжный день, словно какой-то невероятно привлекательный морской дух, то ладно. Я могла бы вернуться в дом, заварить холодный чай и спокойно почитать на диване, где меня не прерывали бы каждые тридцать секунд самодовольные серферы.
– Когда его большой палец коснулся нижней части её груди, а затем его рука осмелилась так нежно обхватить её, она обхватила…
– Эллиот, остановись!
Жар разливается по моим щекам так быстро, что кажется, будто я самовозгораюсь.
– О, но это только начало, – в солнечном свете его глаза сверкают расплавленным золотом, искрясь чистым озорством. Ветер треплет тёмные кудри на макушке, а морской бриз разносит вокруг нас запах соли и солнцезащитного крема.
– Ты совершенно невыносим.
– И всё же ты продолжаешь со мной разговаривать.
– Я говорю тебе.
– Ммм, – он театрально переворачивает страницу. – Она хотела, чтобы он знал… хотела, чтобы он увидел её собственное желание… хотела, чтобы он обнял её, поцеловал её…
Я бросаюсь к книге.
Эллиот смеётся и легко отступает назад, босиком по песку, словно Вселенная специально создала для него пляжи.
– Отдай!
– Иди сюда, ласс3.
– О боже мой, ты не шотландец.
– Ты ранишь меня.
Я делаю ещё один решительный шаг к нему и тут же жалею обо всех жизненных решениях, которые привели меня к этому моменту.
Моя нога наступает прямо на толстую полоску водорослей, спрятанную под песком.
Мир переворачивается.
Из меня вырывается очень неловкий писк, когда я начинаю бешено размахивать руками.
– О, чёрт…
Я падаю вперёд.
Улыбка Эллиота мгновенно исчезает. Он отбрасывает книгу в сторону и ловит меня, прежде чем я успеваю полностью упасть лицом в песок, одной рукой крепко обнимая за талию, а другой хватая за запястье.
На одну головокружительную секунду всё замирает. Шум волн затихает под шумом крови в ушах. Тепло разливается по всему телу, когда он прикасается ко мне. Его грудь твёрдая под моими ладонями, согретая солнцем кожа, морская вода и что-то отчётливо его окружают меня, пока я едва могу соображать. Лёгкий ветерок колышет зонт позади нас, ткань мягко развевается над головой.
Где-то неподалёку Манго возмущённо щебечет на песке, вероятно, обиженный тем, что на этот раз весь хаос не касается его.
Эллиот откашливается.
Наши лица всего в нескольких сантиметрах друг от друга.
Близко. Слишком близко.
Я не могу оторвать от него взгляд.
От чёткой линии его челюсти, припорошённой тёмной щетиной. От крошечного шрама у подбородка, который я раньше не замечала. От того, как он сглатывает.
Но именно его выражение лица меня завораживает.
Не дразнящее. Не самодовольное.
Напряжённое.
Словно он тоже разучился дышать.
– Эллиот… – его имя слетает с губ мягче, чем я хотела, почти уносимый ветром.
Его взгляд опускается на мои губы.
И вдруг я мучительно осознаю всё.
Как его рука обхватывает мою талию. Жар, разливающийся внизу живота. Тот факт, что если бы он наклонился, хотя бы немного…
Он наклоняется.
Медленно. Осторожно. Давая мне все шансы отстраниться.
Моё сердце так сильно бьётся, что болит.
– Скажи мне сейчас… если хочешь, чтобы я остановился, ласс.
Ужасный фальшивый шотландский акцент полностью разрушает момент.
Я смотрю на него с недоверием. Из всех способов испортить момент. Не то чтобы я хотела такого момента с этим раздражающим морским львом. Даже если его пресс выглядел аппетитно.
– Ты такой придурок.
Оскорбление вырывается из меня прерывисто, а не резко.
Губы Эллиота изгибаются в кривую ухмылку, он слишком доволен собой.
– Ужасно красивый придурок.
– Спорно.
– Ты была буквально в нескольких секундах от того, чтобы упасть в мои объятия.
– Я падала.
– В мои объятия.
– Я поскользнулась на водорослях и рыхлом песке на пляже!
– И кто тебя героически спас?
– Ты никогда не забудешь это, правда?
– Абсолютно нет.
Простонав, я отталкиваю его в грудь и отступаю назад, прежде чем мой мозг успевает полностью осознать, как хорошо ощущались его объятия.
Всё моё тело горит под летним солнцем, и не только из-за жары.
Эллиот внимательно смотрит на меня, в его выражении всё ещё читается веселье, но теперь оно стало мягче.
Как будто он тоже это заметил.
Что почему-то бесконечно хуже.
Позади нас Манго, наконец, добирается до выброшенного любовного романа и триумфально взбирается на него, словно лично покорил высокогорье.
– Ну что ж, – легкомысленно протягивает Эллиот, взглянув на ящерицу, – похоже, дракон забрал твою пошлятину.
– Его зовут Манго. И это не пошлятина.
– Ммм. Точно. Очень литературно.
– В ней есть сюжет.
– Видимо, и в той сцене тоже.
Я хватаю книгу, прежде чем Манго успевает отгрызть уголок, и прижимаю её к груди, защищая. Не то чтобы он когда-либо ел книги, но бедняга уже достаточно натерпелась, уголки погнулись от того, что её бросали в песок, как выброшенный носок.
– Тебе навсегда запрещено читать через моё плечо.
– Это подозрительно похоже на флирт.
Я закатываю глаза, разглаживая загнутые уголки, и иду к своему полотенцу. Хотя удар пришёлся на него, а не на меня, каждая складка кажется личным оскорблением.
– Если ты решил, что это флирт, то у тебя симптомы, подозрительно похожие на тепловой удар.
Эллиот смеётся тихо и тепло, и, как ни странно, этот смех глубоко заселяет во мне, словно ему там и место.
– Ну же, Рен. Поживи немного. Я просто поддразнивал тебя.
– Что ты здесь делаешь, Эллиот? Серьёзно? – я бросаю книгу в сумку и начинаю собирать вещи.
– Я был честен, когда сказал, что наслаждаюсь сёрфингом. Потом я увидел твой ярко-розовый зонтик и решил зайти посмотреть, не продвинулась ли ты в чтении книг, которые я тебе принёс.
Как только он произносит последние слова, поднимается ветер, разнося морские брызги, которые окатывают нас обоих, хотя мы находимся всего в нескольких метрах от кромки океана.
– Я восприму это как отрицательный ответ.
– Это не твоё дело, – я поворачиваюсь и начинаю идти по тропинке обратно к дому, когда он хватает меня за запястье и разворачивает лицом к себе.
– Если тебе не нужна моя помощь, то хотя бы не игнорируй мой совет, – голос Эллиота смягчается, теряя ту дразнящую нотку, которая обычно в нем присутствует. – Почитай книги. Обратись за помощью к кому-нибудь другому, если так проще. Здесь полно магических существ, которые помогут тебе в мгновение ока, – его взгляд встречается с моим, теперь уязвимым. – Если ты мне не доверяешь.
Если ты мне не доверяешь.
Слова тяжело оседают между нами, глубже, чем следовало бы для человека, которого я знаю всего несколько дней.
Над головой раздаётся низкий раскат грома.
Я вздрагиваю, вглядываясь в горизонт, где над океаном бушуют тёмные грозовые тучи, окрашенные в серые и фиолетовые оттенки. Ещё несколько мгновений назад небо было ясным и безоблачным.
Ветер резко меняет направление, развевая мои волосы по лицу.
Эллиот медленно отпускает моё запястье и прослеживает мой взгляд вверх. Его челюсть напрягается.
Он тоже это замечает.
Буря.
То, как воздух внезапно наполнился энергией.
Магия. Моя магия. Что невозможно. У меня не было достаточно сильной магии, чтобы изменить погоду и вызвать грозу… или была?
Я делаю прерывистый выдох, мои плечи опускаются под тяжестью, которую я так устала нести.
– Дело не в том, что я тебе не доверяю, – тихо признаюсь я. – Хотя я тебя почти не знаю.
Признание кажется хрупким.
– Ты спас мне жизнь, – продолжаю я, голос становится грубее. – Ты был ко мне добр с тех пор, как я здесь, – мой смех звучит глухо. – Тем временем я только и делала, что огрызалась на тебя при каждом удобном случае.
Выражение лица Эллиота смягчается, но он не отпускает меня.
– Тогда почему, Рен?
Этот вопрос что-то во мне надламывает.
Потому что, правда, ужасна.
Потому что, правда, ранит.
Я с трудом сглатываю, чувствуя внезапный комок в горле, но он только усиливается, когда вокруг нас поднимается ветер, неся запах дождя и солёной воды.
– Потому что… – мой голос дрожит.
Я отвожу взгляд от него, к беспокойным волнам, которые всё сильнее разбиваются о берег.
– Потому что я давно отказалась от магии, когда она отказалась от меня.
Слова звучат хрипло.
– Я думала, что если я буду игнорировать её достаточно долго, она исчезнет, – мои пальцы крепко сжимают руки. – Что если я закопаю это достаточно глубоко, я смогу стать кем-то другим. Кем-то нормальным. Кем-то, кому… – я делаю дрожащий вдох. – Оно больше не нужно.
На этот раз гром гремит громом прямо над головой. Океан яростно бушует.
Но Эллиот не двигается, не перебивает, не убегает и не шутит.
И почему-то это только ухудшает ситуацию.
– Признать, что всё вышло из-под контроля, значит признать, что это никуда и не исчезло, – шепчу я, – А значит, и боль никуда не делась.
Глаза горят.
Я ненавижу это.
Ненавижу то чувство незащищённости, которое я испытываю, стоя здесь, когда вокруг меня бушует буря, а он смотрит на меня так, словно видит каждый осколок, который я годами пыталась скрыть. Но я не могу остановиться. Теперь, когда я начала, слова словно плотина, готовая прорваться наружу.
– Когда моя мама заболела, – тихо говорю я, слова едва слышны под порывами ветра, – я перепробовала всё.
Эллиот замирает.
– Каждое заклинание. Каждое лекарство. Каждый целитель, которого мне рекомендовали. Я годами верила, что магия должна всё исправить. Что если я просто буду больше стараться, больше учиться, стану сильнее… – мой голос дрожит. – Но она не смогла её спасти.
Это признание снова опустошает меня.
Даже сейчас. Особенно сейчас.
– После этого я начала ненавидеть, – шепчу я. – Ненавидела себя за то, что верила в это. Поэтому я ушла, прежде чем это снова причинило мне боль.
На мою разгорячённую кожу начинают падать холодные, разрозненные капли дождя.
– О, Рен.
То, как он произносит моё имя, почти сводит меня с ума. Не жалостливо и не пренебрежительно, а просто… с болью.
Эллиот осторожно подходит ближе, словно боясь, что я могу убежать, если он будет двигаться слишком быстро. Одна рука осторожно поднимается, чтобы убрать развевающиеся на ветру пряди волос за моё ухо, его костяшки пальцев легко касаются моей щеки.
– Тебе никогда не следовало нести это в одиночку, – шепчет он.
Что-то внутри моего сердца разрывается на части, потому что никто никогда раньше этого не говорил.
Все всегда говорили о том, чтобы двигаться дальше, исцелиться, отпустить.
Никто никогда не признавал, насколько одиноко горе. Насколько изнурительно притворяться, что всё в порядке, нося его повсюду, как якорь, прикованный к рёбрам.
Его пальцы нежно обхватывают мой подбородок, наклоняя моё лицо к его. Капли дождя скользят по его ресницам, его тёмные волосы намокают от ветра во время бури, и, несмотря на гром, сотрясающий небо вокруг нас, его взгляд остаётся полностью прикованным ко мне.
Словно он не боится бури внутри меня.
Он медленно сокращает расстояние, так что я могу его остановить.
Я не останавливаю.
Сначала его губы мягко касаются моих, осторожно, тепло и невероятно нежно. Поцелуй совсем не такой, каким я его ожидала. В нем нет никакой дразнилки. Никакой самодовольной ухмылки или игривой болтовни.
Только понимание.
У меня перехватывает дыхание, когда его большой палец нежно поглаживает мою челюсть. Затем его язык скользит по линии моих губ, скорее уговаривая, чем требуя, и что-то глубоко внутри меня поддаётся.
Моя сумка незаметно соскальзывает с плеча, зонт падает набок в песок, а я вцепляюсь в его обнажённую грудь, нуждаясь в чем-то твёрдом, за что можно ухватиться.
Эллиот притягивает меня к себе с тихим стоном, который пронизывает меня насквозь.
И вдруг я отвечаю ему поцелуем, в котором изливаю всё то, что годами пыталась не чувствовать – одиночество, горе, облегчение, желание.
Буря вокруг нас усиливается, дождь льёт серебристыми потоками по пляжу, волны яростно разбиваются о берег, но все это исчезает под теплом его губ и тем спокойным, нежным объятием, которое он мне даёт.
Впервые за много лет моя магия не чувствует гнева.
Она чувствует, что её видят.
И каким-то образом, в объятиях Эллиота, под рёв океана, одиночество, которое я так долго носила в себе, наконец-то начинает ослабевать.
Глава 10
Эллиот
Холодные капли хлещут по лицу, прилепляя одежду к телу, но я почти не замечаю этого. Всё моё внимание сосредоточено на ведьме в моих объятиях, запах солёной воды и её сладкий аромат жасмина переплетаются, пока я не могу понять, где заканчивается океан и начинается она. Мягкое прикосновение её губ к моим – не робкое, а жадное, её тело и магия отвечают на каждое прикосновение, каждое сжатие, пока я неторопливо поглаживаю её поясницу и шею, притягивая её ближе.
Ближе, но всё ещё недостаточно близко.
– Рен, – задыхаясь, произношу я её имя, словно молитву, прерывая поцелуй, наши лбы прижаты друг к другу, пока вокруг бушует буря.
Она открывает глаза, ресницы слиплись от дождевых капель, когда она встречается со мной взглядом, и на этот раз он не настороженный, не резкий и защитный, а открытый и мягкий. Сторона моей ведьмы, которую я никогда раньше не видел.
«Моя ведьма».
Мой морской лев собственнически рычит у меня в груди, пока я откидываю мокрую прядь волос с её лица и заправляю за ухо. Молнии сверкают в небе, освещая её раскрасневшиеся щёки и припухшие розовые губы. Каждый инстинкт внутри меня кричит, чтобы притянуть её к себе и снова поцеловать, пока она не забудет все причины, по которым когда-либо держала людей на расстоянии.
Всё происходит слишком быстро. Она здесь только на лето, напоминаю я себе. Она вполне может уйти от меня, прежде чем я успею её убедить. Я чувствую глубокую тягу внутри. Чувствует ли она притяжение нашей связи так же, как и я?
Но она стоит здесь, с капельками дождя на кончике носа, её руки сжаты в кулаки на моей промокшей рубашке, словно она тоже не хочет отпускать, и на один опасный миг я позволяю себе представить, каково было бы, если бы она осталась.
Медленные утра, запутавшись в моих простынях. Её смех, разносящийся по моему дому. Её магия, вплетённая в каждый уголок моей жизни.
«Она наша. Сделай её своей парой, пометь её. Она не может нас покинуть».
Эта мысль поражает меня с такой силой, что у меня начинает болеть грудь.
Я не могу заставить её остаться, но я могу помочь ей выжить самой.
– Твоя агама промокла насквозь. Нам нужно завести его внутрь, – я отступаю назад и киваю маленькому зверю. Он ползёт по мокрому песку на берегу, виляя хвостом взад-вперед, и с радостным чириканьем прыгает в только что образовавшиеся лужи.
– О. Да, конечно, – она отступает, и я тут же жалею о том, что потерял её тепло в своих объятиях. Выражение её лица снова становится спокойным и хладнокровным, её защитные барьеры аккуратно встают на свои места. На одно драгоценное мгновение она бы их ослабила. Впустила бы кого-нибудь.
Когда в последний раз она доверяла кому-либо настолько, чтобы сделать это?
Я поворачиваюсь и поднимаю с земли её брошенную сумку и зонтик, пока она подхватывает своего озорного демона.
– Извини, что напугал тебя, – говорю я, следуя за ней сквозь высокую траву к тропинке, ведущей к дому Прескоттов.
– Извини? Это я должна извиняться. Прости, что вывалила на тебя всю свою душещипательную историю. Прости, что была такой раздражительной и замкнутой, когда ты был добр ко мне, – она оглядывается через плечо, её фиолетовые волосы развевались на ветру.
– Конечно. Для этого и существуют соседи, – я слабо пожимаю плечами, поправляя сумку на плече.
– Ты всегда целуешь своих соседей? – её бровь приподнимается, и в ней мелькает искорка остроязычной женщины, к которой я пристрастился.
Улыбка появляется на моём лице, прежде чем я успеваю сдержать её.
– Хм. Ну, я живу в Бухте Полумесяца довольно давно, и мои единственные соседи – это старый мистер Барк, который живёт в миле к северу, и ваш дом.
В тот же миг, как эти слова слетают с моих губ, я понимаю свою ошибку.
– Ты целовал мою тётю?
– Я никогда не говорил, что целовал твою тётю.
– Ты также не говорил, что никогда её не целовал.
– Я никогда не целовал твою тётю.
– Что не так с моей тётей? Она красивая, умная и сообразительная, – она упирает руки в бока.
Дождь прилипает к обнажённой коже её бёдер, а тонкая ткань её накидки облегает каждый изгиб под ней. Это зрелище чуть не сбивает меня с толку.
– Я никогда не говорил, что с твоей тётей что-то не так. Просто я никогда её не целовал.
– Но ты хотел? – спрашивает она, подозрительно глядя на меня.
– Я никогда не хотел поцеловать твою тётю.
– Почему нет?
– Почему нет? – я провожу рукой по мокрым волосам и сдерживаю стон. В одну минуту мне хочется поцеловать её до беспамятства, в следующую – перекинуть через плечо и отнести домой, лишь бы она перестала со мной спорить. – Какая разница?
– Я хочу знать, – просто отвечает она, скрестив руки на груди.
Боже, помоги мне.
Стоя там, под хлещущим дождём, с фиолетовыми волосами, развевающимися на ветру, и паром, практически поднимающимся от её разгорячённого тела, она выглядит не столько как ведьма, сколько как морская сирена, призванная прямо из глубин, чтобы заманивать мужчин на смерть.
И я бы утонул по собственной воле.
Я делаю шаг вперёд, сокращая расстояние между нами, пока не чувствую тепло, исходящее от её тела, несмотря на бурю. Я наклоняюсь, пока мои губы почти не касаются её уха.
– Потому что я не целую всех подряд, независимо от того, насколько они красивы, умны и интеллигентны. Я хочу человека, с которым у меня будет настоящая связь. Я хочу целовать того, кто отвечает мне взаимностью так же, как и я.
Мой голос понижается.
– Того, о ком я не могу перестать думать.
Я делаю глубокий вдох, сдерживая непреодолимое желание притянуть её к себе и украсть ещё один поцелуй, пока она не задохнётся и у неё не закружится голова.
– Но ты же меня поцеловал, – она отстраняется ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом.
Мои глаза опускаются туда, где её язык касается губ, ловя капли дождя, и всё моё тело напрягается.
– Да, поцеловал.
Слова звучат грубее, чем я хотел.
Потому что, если я буду смотреть на неё ещё дольше, я забуду все причины, по которым мне следует сбавить темп.
А самое страшное?
Я не думаю, что она меня остановит.
Между нами воцаряется тишина, нарушаемая лишь размеренным стуком дождя и приглушённым шумом океанских волн, разбивающихся о берег, пока мы направляемся к её задней веранде. Лай Джин эхом разносится сквозь заднюю дверь по мере нашего приближения, возбуждённые повизгивания становятся все громче с каждой секундой. Молнии сверкают в небе, освещая коттедж серебристым светом, прежде чем над головой раздаётся гром.
– Почему бы тебе не зайти внутрь и не переждать бурю? – спрашивает Кэтрин, отпирая заднюю дверь и заходя внутрь. – Я могу приготовить что-нибудь горячее, пока мы будем сушиться.
– Я не против немного помокнуть, – улыбаюсь я и захожу на веранду. – Оборотень морской лев, помнишь?
Джин врывается между ног Кэтрин, как только открывается дверь, дико лая и весело бегая кругами вокруг меня, пока дождь хлещет по веранде так сильно, что щиплет. Капли прилипают к обнажённой коже её бёдер, и у меня пересыхает во рту.
– Сидеть, девочка, – отчитывает Кэтрин, хотя и полусмеётся, приоткрывая дверь пошире. – Просто заходи. Можешь поставить сумку у двери. Я разберусь с ней позже.
Я следую за ней на кухню, и меня тут же окутывает тепло уютного пространства. Слабо пахнет ванилью и травами, что-то сладкое, скрывающееся под запахом дождя. Я прислоняюсь к столешнице, почёсывая Джин за ушами, пока Кэтрин ходит по кухне, ставя чайник.
Она поворачивается, и её взгляд тут же опускается на лужу, скапливающуюся под моими ботинками.
– Ты заливаешь водой весь пол.
Я невинно смотрю вниз.
– Я заливаю пол? Рен, мы только что прошли сквозь ливень. Мы оба промокли до нитки, – я указываю на неё, не в силах отвести взгляд от тонкой ткани, облегающей её фигуру. – Ты водная ведьма. Твори своё волшебство.
Её плечи мгновенно напрягаются.
– Я же говорила, я не колдовала уже много лет. Я принесу нам полотенца.
Она пытается пройти мимо меня, но я встаю у неё на пути, прежде чем успеваю остановиться.
– Просто попробуй.
– Не могу, – её губы сжимаются в тонкую линию. – Отодвинься или иди домой, Эллиот.
– Это ты меня впустила, – напоминаю я ей. – Призови воду.
– Эллиот, – моё имя на этот раз звучит резче, но под ним скрывается неуверенность. Страх.
Не страх передо мной. Страх неудачи.
– Подыграй мне, Рен.
Что-то мелькает на её лице. Разочарование. Уязвимость. И наконец, неохотная решимость.
– Хорошо, ладно. Но если что-то взорвётся, ты за это заплатишь.
Смех вырывается прежде, чем я успеваю его сдержать.
– Ты справишься.
Я, не задумываясь, протягиваю руку и ободряюще сжимаю её плечи. Её дыхание перехватывает под моими руками, и на одну безрассудную секунду я сосредотачиваюсь только на том, как легко было бы снова притянуть её к себе.
Как сильно я уже этого хочу.
Она быстро отступает назад, раскрывая ладони и закрывая глаза.
Даже Джин успокаивается, медленно виляя хвостом, ожидающе наблюдая с пола. Манго остаётся сидеть неподалеку, безразлично облизывая язык.
Ничего не происходит.
Я жду.
И жду.
– Тебе нужно… какое-нибудь заклинание? – осторожно спрашиваю я. – Волшебная палочка?
Её глаза резко открываются, и она смотрит на меня, хотя в этом взгляде нет настоящего жара.
– Ведьмам палочки нужны только для концентрации своих сил для чрезвычайно сложных заклинаний. Призыв воды – один из первых естественных инстинктов, которым учится водная ведьма.
– Хорошо, справедливо, – я поднимаю руки. – Тогда чем я могу помочь?
Честно говоря, я ненавижу неуверенность в её глазах. Ненавижу, как быстро она начинает сомневаться в себе. Я прочёл каждую книгу, которую ей принёс, в поисках способа помочь ей восстановить связь с этой частью себя, но ничто не помогает, когда я стою здесь и наблюдаю за её борьбой.
– Мне нужно, чтобы ты молчал, чтобы я могла сосредоточиться.
– Слушаюсь, мэм.
Её губы вздрагивают, прежде чем она снова закрывает глаза.
На этот раз комната меняется.
Воздух слабо вибрирует, пронизанный такой густой магией, что я почти чувствую её на своей коже. Её губы бесшумно двигаются, когда дождевая вода, прилипшая к моей одежде, начинает дрожать. Медленно, невероятно, вода стекает с моего тела мерцающими ручейками, собираясь в воздухе между нами.
У меня перехватывает дыхание.
Капли кружатся всё быстрее и быстрее, пока не образовывают парящий шар воды, зависший над полом кухни. Глаза Кэтрин распахиваются.
На её лице мелькает шок.
Джин возбуждённо лает, кружась в бешеном ритме, а Манго наблюдает за ним с тем же равнодушным выражением лица существа, которое, по-видимому, видит магию каждый день.
Шар дрожит.
Брызги.
Вода разлетается по кухонному полу.
Чайник тут же начинает визжать.
– Уф, – стонет Кэтрин, вскидывая руки и бросаясь к плите. – Я же говорила. Я неудачница.
– Нет.
Я пересекаю кухню в два шага и хватаю её за запястье, разворачивая её лицом ко мне, прежде чем она успевает спрятаться за сарказмом и самобичеванием.
– Ты просто разучилась, – я недоверчиво качаю головой. – Кэтрин, это было потрясающе.
– Это длилось всего три секунды.
– На три секунды дольше, чем вчера.
Её губы слегка приоткрываются.
– Тебе просто нужно снова научиться принимать себя, – продолжаю я более мягко. – Всю себя. Не только здесь, наверху, – я легонько касаюсь её лба, прежде чем опустить руку и ненадолго положить её на грудь. – Всё, что делает тебя особенной. Твои знания, твой талант, твоё упрямство… – мои губы слегка изгибаются. – Твою магию.
Что-то хрупкое мелькает на её лице.
– Ты меня почти не знаешь, – шепчет она. – Как ты можешь так мне доверять?
«Потому что ты – наша пара».
Мой морской лев наконец-то шевелится, просидев молча всё это время, собственническая уверенность в его голосе чуть не выбивает у меня дыхание.
Потому что каким-то образом эта женщина за несколько дней запала мне под кожу.
Потому что каждый раз, когда она смотрит на себя, она видит недостатки. Каждый раз, когда я смотрю на неё, я вижу кого-то необыкновенного.
– Потому что с того момента, как я тебя встретил, – тихо говорю я, – я видел искру внутри тебя. Она никогда не гасла, Рен. Ты просто спрятала её под таким количеством слоёв, что забыла, что она всё ещё там.
Её глаза блестят, хотя я не могу сказать, от эмоций или от остатков дождевой воды.
– Но у тебя есть потенциал расцвести во всех сферах жизни, – я хватаю прихватку и снимаю свистящий чайник с плиты, прежде чем наполнить две кружки горячей водой и положить туда чайные пакетики. – Даже когда лето закончится.
Эти слова причиняют больше боли, чем я ожидала.
Даже когда ты уйдёшь.
– Ты можешь подняться на вершину, не отказываясь от тех качеств, которые важны для тебя. Корпоративный мир не заслуживает того, чтобы отнимать у тебя твою магию, – я протягиваю ей одну из кружек, наши пальцы соприкасаются. – И ты сама этого не заслуживаешь.
Глава 11
Кэтрин
– Я не чувствую, что стала хоть сколько-нибудь ближе к контролю над своей магией, чем неделю назад, – я смотрю на миску с водой передо мной, изо всех сил пытаясь заставить её подняться в воздух. Поверхность дрожит в ответ, крошечные водовороты лениво кружатся по поверхности, но она отказывается подчиняться.
Как и все предыдущие попытки.
Мои плечи опускаются.
Манго карабкается по столешнице к миске, цокая когтями по дереву. Прежде чем я успеваю его остановить, он взбирается на край и опрокидывает всю миску набок.
Вода проливается на столешницу.
– Манго! – я бросаюсь вперёд, выхватывая книгу заклинаний из потока воды, прежде чем она успеет пропитать страницы. Прижимая её к груди одной рукой, я хватаю кухонное полотенце другой и начинаю лихорадочно вытирать пролитую воду. – Эй, у тебя же есть отличная миска с водой. Тебе не нужно опрокидывать мою.
Я поднимаю его на уровень глаз.
Он смотрит на меня пустым взглядом, высунув язык, чтобы облизать один из глаз.
Честно говоря, иногда я не совсем уверена, что за этими маленькими бусинками-глазками ящерицы скрывается хоть какая-то мысль, а иногда мне кажется, что он точно знает, что делает, и что я говорю.
– Книги не водонепроницаемы, – ругаю я его, указывая на него полотенцем. – И Эллиот так старался достать их для меня.
В тот момент, когда его имя слетает с моих губ, в животе разливается предательское тепло.
Я ставлю Манго обратно в его открытый террариум, прежде чем осторожно вернуть книгу по управлению водой в стопку, которую Эллиот принёс ранее на этой неделе. Мои пальцы задерживаются на потёртой кожаной обложке дольше, чем нужно.
Манго наклоняет голову, медленно виляя хвостом.
– Не смотри на меня так, – бормочу я.
Маленькая агама моргает один раз.
Мой взгляд скользит к кухонному окну, где солнечные лучи золотистыми лентами падают на столешницу. Прошла почти неделя после бури. Неделя с тех пор, как Эллиот поцеловал меня на пляже, когда вокруг лил дождь, а над головой гремел гром, словно само небо раскалывалось.
Неделя с тех пор, как он смотрел на меня, как на нечто драгоценное.
Мои кончики пальцев неосознанно поднимаются к губам. Этот поцелуй прокручивается в моей голове каждую ночь с тех пор.
Каждую. Божью. Ночь.
Ощущение его рук на моей талии. Грубое царапание его щетины о мою кожу. То, как его голос стал низким и хриплым, когда он назвал меня Рен.
Моя грудь сжимается. Это такое нелепое прозвище. Большинство людей называли меня Кэтрин или Кэт, но Эллиот был не обычным человеком. Никто никогда раньше не называл меня Рен, и то, как он это произносит, заставляет меня чувствовать то, с чем я не совсем уверена, что готова столкнуться.
Всю неделю я притворялась продуктивной – писала на пляже, читала книги заклинаний и подавала заявки на работу, – но все мысли почему-то возвращались к нему. К его смеху. К тому, как он выглядел насквозь мокрым на моей кухне. К тому, как сильно он в меня верил, что это почти причиняло боль.
И все же я ни разу его не видела.
