Текст книги "Солнцезащитный крем и гримуары (ЛП)"

Автор книги: Флер ДеВиллейни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

– Присаживайтесь. Мистер Мэллори скоро подойдёт к вам.

Она указывает на ряд белоснежных квадратных стульев вдоль стены.

Конечно, они выглядят неудобными.

Я подхожу, мучительно ощущая, как громко хрустят мои каблуки по мраморному полу в огромном холле. Каждый шаг эхом разносится. Всё здание кажется слишком отполированным, слишком стерильным. В Бухте Полумесяца такое пространство было бы заполнено корягами, морским стеклом, мягкими синими и зелёными оттенками. Чем-то тёплым. Чем-то живым.

Я опускаюсь на один из стульев.

Мгновенное сожаление.

Через несколько мгновений у меня начинает болеть поясница, а ноги затекают от неудобного положения. Я скрещиваю ноги, затем через секунду распрямляю, разглаживая невидимые складки на юбке, прежде чем сложить влажные руки на коленях.

На другом конце комнаты администратор сидит идеально прямо за своим столом, не отрывая глаз от монитора, пальцы все ещё летают по клавиатуре.

Ни единой личной вещи нигде. Ни фотографий. Ни растений.

Ничего.

И вдруг, без предупреждения, одиночество обрушивается на меня с такой силой, что перехватывает дыхание. Я скучаю по Манго и его драматическим вздохам, когда ужин опаздывает на пять минут. Я скучаю по Джин, которая пытается украсть еду с моей тарелки, когда думает, что я отвлеклась. Я скучаю по запаху солёной воды, проникающему через открытые окна.

Я скучаю по Эллиоту.

Осознание этого ударяет меня, как волна по рёбрам.

Что я здесь делаю?

Я уже много лет пробиралась по карьерной лестнице, чтобы в итоге меня снова сбросили на самое дно, как только слияние компаний сделало меня неудобной. Бесконечные сверхурочные. Офисные интриги. Притворная усталость – это амбиция.

Неужели я действительно хочу снова жить такой жизнью?

– Мисс Прескотт?

Я моргаю, возвращаясь в настоящее.

Секретарша жестом указывает на коридор позади себя.

– Сейчас вас примет мистер Мэллори. Вторая дверь слева.

У меня сжимается желудок, и я поднимаюсь на ноги.

Я следую её указаниям и останавливаюсь перед массивной деревянной дверью, разглаживая вспотевшие ладони по юбке, прежде чем дважды постучать.

– Входите, – раздаётся низкий голос.

Я распахиваю дверь и вхожу в просторный офис с окнами от пола до потолка, выходящими на город внизу. Машины ползут между небоскрёбами, как муравьи. Под полуденной дымкой бесконечно простирается серая линия горизонта.

Слева, посреди кабинета, расположена миниатюрная площадка для гольфа, на которой разбросаны мячи и крошечный красный флажок.

Массивный стол из красного дерева, доминирующий в комнате, каким-то образом умудряется выглядеть одновременно просторным и странно пустым. Ни монитора компьютера. Ни современной техники. Только проводной дисковый телефон, фотография в рамке, повёрнутая ко мне спиной, одна папка из плотной бумаги и хрустальный пресс-папье.

За столом сидит мистер Мэллори.

Он старше, чем предполагали отполированные корпоративные фотографии, тёмные волосы с седыми прядями, глубокие морщины вокруг острых глаз и густые брови, аккуратно подстриженные усы с сединой.

Но в нём есть какая-то живость, которая заставляет меня инстинктивно выпрямиться.

– Садитесь.

Я с благодарностью опускаюсь в кожаное кресло напротив него, мысленно благодаря всех морских божеств за то, что это не очередное жёсткое пластиковое орудие пытки.

– У вас впечатляющее резюме, мисс Прескотт, – он открывает папку.

– Спасибо, сэр.

– Почти слишком впечатляющее.

Это замечание застаёт меня врасплох.

Он встаёт со стула и подходит к окну, сложив руки за спиной.

– Я был генеральным директором «Кэмдон Корп» почти двадцать лет. Вы знали об этом?

– Да, сэр.

Получив приглашение на собеседование, я провела пол ночи, изучая и его, и компанию.

– Конечно, знали, – в его голосе теперь слышится веселье. – Вы трудолюбивы. Тщательны. Настойчивы. По словам вашего бывшего работодателя, вы не отступаете перед трудностями.

Я хмурюсь.

– Я звонил вашему бывшему боссу.

У меня аж скручивает живот, лицо заливает жаром, в ушах звенит.

Конечно, он так и сделал.

Это было не собеседование на должность секретаря начального уровня. Это была ведущая должность в маркетинге. Должность высокого уровня. Они собирались проверить каждую деталь моей биографии.

Я заставляю себя сосредоточиться, пока он продолжает.

– Жаль, что произошло слияние, – говорит он. – Грег сказал мне, что вы бы заменили его, когда он уйдёт на пенсию, если бы не корпоративная реструктуризация. Сказал, что у него связаны руки.

Я смотрю на него.

– Подождите… он это сказал?

Потому что это не соответствовало той версии Грега, которую я знала.

Человека, который каждый раз, когда я добивалась успеха, подталкивал меня ещё сильнее. Который критиковал каждую кампанию. Который редко хвалил.

Мистер Мэллори поворачивается ко мне, опираясь бедром на край стола.

– Да. Видимо, он считал вас одним из лучших сотрудников за последние годы.

Я не знаю, что делать с этой информацией. Она неприятно трясётся у меня в груди, сталкиваясь с годами обиды и неуверенности в себе.

– Итак, – он внимательно меня рассматривает. – С таким опытом, как у вас… почему именно Камдон?

На поверхность всплывают тысячи отточенных ответов, как на собеседовании. Возможности для роста. Ценности компании. Инновации.

Но ни один из них не выходит из моих уст.

Вместо этого я вижу Эллиота, улыбающегося мне через кухонный стол, пока мы вместе нарезаем овощи. Чувствую, как прохладная вода из бассейна плещется на моей коже, пока он хвалит мои старания, вместо того чтобы требовать большего, обучая меня плаванию.

Я думаю о Бухте Полумесяца. О морских черепахах. О утрах на пляже вместо флуоресцентных офисных ламп.

Действительно ли я хочу провести остаток жизни в ловушке залов заседаний и квартальных отчётов?

Затем я вспоминаю баннер, висевший за городом и рекламировавший заповедник для черепах. «Кэмдон Корп» была указана в качестве одного из спонсоров. Инициативы по очистке океана. Системы удаления отходов.

Вот почему я подала заявку.

Не потому, что хотела вернуть город.

Потому что хотела найти смысл жизни.

Я медленно поднимаюсь на ноги, прежде чем успеваю усомниться в правильности своего решения.

– Потому что, мистер Мэллори, я выросла в маленьком приморском городке в трех часах езды отсюда, – слова теперь льются быстрее. Более честно, чем отрепетированные. – «Кэмдон Корп» разрабатывает системы удаления отходов из океана, которые действительно помогают морским экосистемам. С моим опытом в маркетинге и страстью к океану я подумала, что, возможно, смогу помочь привлечь внимание к чему-то важному.

Он внимательно наблюдает за мной.

– Любой может подсчитать цифры и превратить их в презентацию, – продолжаю я, пульс учащается с каждым словом. – Но я могу привнести личный опыт. Страсть. Я знаю, что поставлено на карту, когда эти экосистемы страдают у меня под боком.

Неожиданно в горле сжимается эмоция.

– Но… – я с трудом сглатываю. – Я больше не хочу той жизни, которая у меня была раньше. Я не хочу пятидесяти– или шестидесятичасовых рабочих недель, когда все подставляют друг друга, чтобы подняться выше. Я не хочу проводить каждый день, запертая за экраном компьютера.

Я делаю прерывистый вдох.

– Я хочу, чтобы мои пальцы ног были в песке. Я хочу действительно что-то изменить.

В офисе воцаряется тишина.

Где-то позади меня тихо тикают часы.

На одну ужасную секунду я убеждаюсь, что полностью испортила собеседование. В то же время я чувствую облегчение. Я не хочу больше ни минуты оставаться в этом городе в этих слишком тесных туфлях на каблуках и удушающем пиджаке.

Я хочу быть дома.

Затем мистер Мэллори улыбается.

Сначала медленно.

Потом широко.

– Что ж, мисс Прескотт, – говорит он, – именно поэтому вы нам нужны.

Я моргаю.

– Что?

– Я хотел бы предложить вам должность главного директора по маркетингу, – он складывает руки на груди. – Удалённо.

Мой мозг отключается.

– Удалённо?

– Вы будете приезжать в город раз или два в месяц на встречи и посещать две ежегодные конференции, но в остальное время будете работать откуда угодно, – его глаза многозначительно блестят. – Предпочтительно где-нибудь с песком, судя по всему.

Я могу только смотреть на него.

– Подождите… правда?

– Да, правда, – он бросает взгляд на часы на запястье. – Сейчас, к сожалению, у меня очень важная встреча с внуками через… – он снова смотрит на время – сорок три минуты, поэтому отдел кадров займётся оставшимися деталями.

Я всё ещё стою там в ошеломлённом молчании, пока он ведёт меня к двери.

– В течение недели с вами свяжутся по поводу зарплаты и льгот, – добавляет он. – Хотя я подозреваю, что вас устроят и то, и другое.

Устроят.

Я чуть не смеюсь.

К тому моменту, когда я выхожу из безупречно чистого вестибюля на влажный городской тротуар, мне приходится сдерживаться, чтобы не броситься бежать через весь квартал.

В тот же миг, как здание исчезает позади меня, я дрожащими руками вытаскиваю телефон из сумки.

Моё сердце теперь бьётся совсем по другой причине, когда я открываю контакт Эллиота.

Я получила работу.

И всё, о чём я могу думать, это вернуться пораньше в Бухту Полумесяца, чтобы отпраздновать это с ним.

Глава 19

Кэтрин

Джин обрушивает на меня шквал лая и жадных поцелуев, как только я выхожу из машины перед домом Эллиота.

– Ладно, ладно! – я задыхаясь смеюсь, едва успев закрыть дверь, как она снова набрасывается на меня. – Успокойся, девочка. Меня не было всего полтора дня.

Её хвост виляет так сильно, что трясёт всё её тело, когда я опускаюсь на колени, чтобы обнять её шею. В ответ она тут же лижет мне щеку.

Надо мной раздаётся тёплый смех.

– Она просто рада тебя видеть.

Я поднимаю взгляд и вижу Эллиота, небрежно прислонившегося к дверному косяку, со скрещенными на груди руками, а Манго сидит у него на плече, словно маленький осуждающий дракон. Солнце позднего вечера играет золотистыми прядями в тёмных волосах Эллиота, морской бриз развевает свободную ткань его рубашки.

И, боже мой, у меня болит в груди при виде его.

Хотя что-то в его выражении лица кажется сдержанным. Мягче, чем обычно. Осторожнее.

Словно он уже готовится к прощанию.

Я медленно поднимаюсь на ноги, разглаживая складки на платье, сокращая расстояние между нами.

– Ты тоже будешь на меня лаять, морской пёс? – дразню я, не в силах перестать улыбаться.

Его губы слегка изгибаются, но не доходят до глаз.

– Тебе бы это понравилось? – шепчет он.

Он обнимает меня за талию и прижимает к себе, опуская лицо к моей шее. Тёплое дыхание касается моей кожи, прежде чем он нежно прижимается к моему уху, задерживаясь там, словно запоминая меня.

– Показать тебе, как сильно я по тебе скучал?

Глубокий хриплый голос мгновенно вызывает во мне жар. У меня перехватывает дыхание, я инстинктивно сжимаю бёдра, пульс бешено бьётся под кожей.

Но под этой дразнящей игрой я чувствую это сейчас.

Напряжение в нём. Грусть. Словно каждое прикосновение уже становится чем-то, чего так не хватает.

Моя улыбка меркнет, когда я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него.

– Что случилось? – тихо спрашиваю я.

– Ничего. Просто рад, что ты получила работу, – Эллиот рассеянно почёсывает подбородок агамы, но его взгляд не отрывается от моего. – Поздравляю, Кэт.

Слова искренние. Даже гордые. Что каким-то образом усиливает тяжесть под ними.

Между нами повисает тишина.

Джин наконец уходит во двор, отвлечённая чем-то в кустах, и воздух внезапно замирает.

Большой палец Эллиота медленно касается моего бедра.

– Итак, – осторожно спрашивает он, – когда ты уезжаешь?

Этот вопрос пронзает меня насквозь.

Ох.

Он думает, что я переезжаю.

Я смотрю на него полсекунды, чуть не смеясь от недоверия. Всё это время я была так занята паникой из-за собеседования, что даже не подумала о том, что он, должно быть, предположил.

И вдруг вся тревога и неуверенность последних двух дней растворяются во чём-то тёплом и почти невыносимо нежном.

Потому что ему не всё равно.

Потому что мысль о моём отъезде причиняет ему боль.

– Я не уезжаю, – тихо отвечаю я.

Его брови хмурятся.

– Что?

– Я получила работу, – повторяю я, не в силах перестать улыбаться. – Но я остаюсь в Бухте Полумесяца.

Впервые с моего приезда Эллиот выглядит по-настоящему застигнутым врасплох.

– Мне предложили удалённую работу, – продолжаю я, в моём голосе проскальзывает смех. – Мне нужно ездить в город всего несколько раз в месяц.

На миг, равный сердцебиению, он просто смотрит на меня.

Затем облегчение, отразившееся на его лице, чуть не перехватывает мне дыхание.

Его глаза на мгновение закрываются, он тихонько, недоверчиво усмехается, прижавшись лбом к моему лбу, а затем крепче прижимает меня к себе.

– Ты остаёшься, – тихо повторил он, словно ему нужно было услышать эти слова вслух.

– Я остаюсь.

Затем что-то меняется в его выражении лица. Что-то искреннее, светлое и почти опасно полное надежды.

И, стоя там, в золотом вечернем свете, обнимая меня, с радостным щебетанием Манго на плече и ароматом солёной воды, витающим в воздухе, я окончательно осознаю это.

Я люблю его.

Не мимолётная любовь, основанная на волнении, летних ночах или химии.

Что-то более глубокое. Глубокое, до глубины души.

То, что ощущается не как падение, а как наконец-то обретение своего места.

– Навсегда? – спрашивает он, глядя мне в глаза.

Моё сердце трепещет, когда я поднимаюсь на цыпочки, мои губы встречаются с его в головокружительном, захватывающем дух поцелуе. – Столько, сколько ты захочешь чтобы я осталась.

Он поднимает меня за талию и кружит по двору, затем прижимает к себе и зарывается лицом в мои волосы.

– Рен, ты моя истинная пара. Я понял это в тот момент, когда мы встретились.

И снова это – мимолётное чувство в груди.

Я опускаю взгляд и кладу руку на сердце.

– Почему ты не сказал мне раньше? – мой взгляд поднимается, чтобы встретиться с его взглядом.

– Я не хотел тебя отпугнуть. Или быть единственной причиной, по которой ты осталась, – его рука нежно касается моей щеки. – Я люблю тебя, Кэтрин Прескотт. Я хочу быть рядом с тобой до конца своей жизни.

– Могут ли ведьмы устанавливать связь, как оборотни? Через укус?

Я никогда раньше об этом не задумывалась.

– Хочешь мою метку для спаривания, маленькая Рен? – хрипло спрашивает Эллиот, его пальцы скользят вниз, обвивая мою шею. Внезапно дышать становится невозможно.

Его хватка усиливается ровно настолько, чтобы внизу живота разлился жар, когда он наклоняется, прикусывая мою нижнюю губу, а затем смягчая жжение языком.

– Это значит «да»? – шепчет он мне в губы, голос его хриплый и жадный, когда он целует мою челюсть. Ниже. Медленнее. Пока его губы не касаются бешено пульсирующей боли у основания моей шеи. – Или «нет»?

– Да, Эллиот, – выдыхаю я, пальцы сжимают переднюю часть его рубашки, пока его язык скользит по чувствительному месту. – Пометь меня.

При этих словах из него вырывается рычание. Чистое мужское удовлетворение. Одержимость.

Прежде чем я успеваю отдышаться, он подхватывает меня на руки и несёт через дом, словно я ничего не вешу. Он свистит, и Джин вбегает внутрь. Входная дверь захлопывается за нами, сотрясая стены, когда он выносит меня на задний дворик, по пути оставляя Манго.

Закатный свет заливает качели на веранде, окрашивая серебром цепи над головой, пока он осторожно ставит меня на ноги.

Затем его руки скользят по моим икрам, снимая мои сандалии с такой осторожностью, что моя кожа начинает болеть от предвкушения.

– Такая красивая для меня, – бормочет он, его взгляд скользит по моему телу, словно он уже представляет, как разрывает меня на части.

У меня перехватывает дыхание, когда он вцепляется пальцами в переднюю часть моего сарафана. Одним резким рывком ткань разрывается ровно посередине.

Один только звук заставляет меня пульсировать.

Прохладный ночной воздух целует мою кожу, оставляя меня стоять там в одном лишь кружеве, пока Эллиот смотрит на меня, как голодные мужчины смотрят на пир.

– Тебе нравятся они? – его голос стал глубоким. Диким. Он едва различим, как человек, когда его ладонь властно скользит по моему животу, пальцы растопыриваются по талии. – Или мне сорвать и это?

Я не могу ответить. Мои колени подкашиваются под тяжестью этого взгляда.

Эллиот ухмыляется, словно знает это.

Он опускается на колени передо мной, его широкие руки скользят вверх по моим бёдрам, затем цепляются за нежную ткань моих трусиков и медленно стягивают их вниз по ногам. Это движение кажется каким-то интимным, благоговейным, особенно когда он целует мягкую кожу моего живота.

Ещё один поцелуй ниже.

И ещё ниже.

Из меня вырывается прерывистый вздох, когда его рот касается внутренней стороны моего бедра. Мои пальцы ныряют в его волосы, крепко сжимая их, когда он перекидывает одну из моих ног через своё плечо. В этом положении я остаюсь беззащитной, дрожащей, цепляясь за цепь, на которой висит качель на веранде, чтобы удержать равновесие.

– Посмотри на себя, – стонет он. – Уже разваливаешься на части ради меня.

И вот, наконец, его рот находит меня.

Первый же взмах его языка чуть не подкосил мне колени. Эллиот не торопится, наслаждаясь каждым вздохом, который он вырывает из моего горла. Он держит меня открытой для себя, совершенно бесстыдно пожирая меня, словно мог бы провести там несколько часов.

Удовольствие нарастает, горячее и неумолимое, пока мои бедра не начинают дрожать вокруг его плеч.

– Эллиот… – шепчу я.

Он тихонько мурлычет, вибрация вызывает резкий толчок, вырывающий крик из моего горла. Моя спина выгибается, я теряю контроль, пальцы болезненно запутываются в его волосах, волна за волной обрушиваются на меня.

И этот мерзавец тихо смеётся, пока я всё ещё дрожу.

Этот звук – самодовольный, довольный, невероятно сексуальный – чуть не доводит меня до предела снова.

Он медленно поднимается во весь рост, губы распухшие и блестящие, глаза тёмные от владения, он проводит большим пальцем по губам.

– Самое сладкое, что я когда-либо пробовал, – рычит он, стягивая футболку через голову и обнажая свой накачанный пресс. Он расстёгивает пуговицы на штанах, спускает их вниз по бёдрам и отбрасывает в сторону.

Затем он хватает меня за бёдра, без усилий поднимает на руки и обхватывает мои ноги вокруг своей талии.

– Ну что, пара?

Мои руки скользят по твёрдым мышцам его плеч, когда он опускает меня на качели-кровать. Она слегка покачивается под нами, когда он располагается надо мной и медленно – так медленно – входит в меня. Я чувствую каждый сантиметр его члена, моё тело растягивается, чтобы вместить его, каждое прикосновение кожи посылает волны удовольствия по всему моему телу. Смутно я слышу плеск воды в бассейне.

– Осторожно, Рен, – говорит он, опуская рот к моей груди и покусывая, прежде чем слизать жжение, посылая волну удовольствия по моей крови.

Я стону, выгибаясь навстречу его прикосновениям.

– Ты сделаешь всё очень влажным.

Я двигаю бёдрами, отчаянно желая хоть какого-то трения, пока он не торопится, наращивая напряжение между нами. Оргазм собирается в позвоночнике, каждая клеточка моего тела чувствует, что вот-вот взорвётся.

– Я никогда не устану от этого, – шепчет Эллиот, прежде чем резко и глубоко войти. В тот же момент он кусает меня за шею, острые зубы оборотня впиваются в кожу, доводя нас обоих до оргазма как раз в тот момент, когда солнце садится за горизонт.

Глава 20

Кэтрин

– Рен, расслабься, – Эллиот обнимает меня и целует до тех пор, пока у меня не темнеет в глазах. – Твоей тёте это очень понравится. Нет ничего лучше, чем вернуться домой после долгого отпуска и поесть домашней еды.

– Дело не в еде. Она обожает курицу в бальзамическом соусе с ризотто с пармезаном и спаржей. Дело в новостях, – я смотрю на браслет из ракушек на лодыжке, тот самый, который Эллиот подарил мне в честь начала новой работы. Он говорил, что это всего лишь браслет, но его вес ощущался гораздо тяжелее.

– Кэтрин, – он поднимает мой подбородок, пока я не встречаюсь с его карими глазами. – Твоя тётя будет тобой очень гордиться. Ты преодолела свой страх перед плаванием, открыла в себе волшебство и получила идеальную работу. Я горжусь тобой.

– Да, но как насчёт этого? – я показываю на нас двоих. – Мы ещё толком не говорили о том, что всё это значит.

– Чего ты хочешь? – его большой палец скользит по краю моей челюсти, и я закрываю глаза, прижимаясь к его прикосновению.

– Чего ты хочешь? – я повторяю его вопрос. Я начала свою новую работу на прошлой неделе, в основном участвуя в виртуальных встречах и выполняя свои первые обязанности в компании. Мне нужно было поехать в город на неделю, чтобы пройти стажировку, но когда я объяснила, что буду присматривать за домом и животными ещё две недели, пока моя тётя не вернётся домой, они перенесли моё очное обучение для новых сотрудников на время её возвращения.

– Кэтрин Прескотт, пока ты рядом со мной, я буду счастлив. Мы можем встречаться, на этот раз по-настоящему. Ты можешь остаться здесь или переехать ко мне. Манго почти переехал, – он ухмыляется, глядя на стол, где маленькая ящерица жуёт миску с мучными червями. Эллиот удивил меня, добавив в свою гостевую комнату то, что можно было бы описать только как домик мечты для ящерицы – часть расширенного террариума с видом на океан через заднее окно.

– Должна признаться своей тёте, что за последние несколько недель я провела у тебя дома больше ночей, чем у себя, – я вырываюсь из его объятий, чтобы закончить переносить всё в столовую, но он тащит меня обратно, впиваясь пальцами в мои бёдра, его член, выпирающий сквозь плавки, упирается мне в живот.

– Ты жалуешься?

– Смотря как. Как ты собираешься это исправить, если я жалуюсь?

– Думаю, мне просто придётся тебя отшлёпать, – он ухмыляется, глаза озорно блестят.

– Эллиот! – Мои щёки горят, жар поднимается к ушам и шее.

– Хорошо. Может, я просто поцелую тебя до потери дара речи, чтобы ты даже не вспомнила, на что жаловалась, – он слегка кусает мою нижнюю губу, а другой рукой перебирает мои волосы у основания шеи.

Я стону, выгибаясь навстречу его прикосновениям. Мне его мало, его прикосновений, его поцелуев. Его нежный, ласковый голос, который побуждает меня пробовать, даже когда я уже готова сдаться.

Мы отскакиваем, друг от друга при свете фар в кухонном окне, хихикая и сгибаясь пополам, как подростки, застигнутые за первым поцелуем.

В этот момент Манго перебегает через кухонный стол. Он забирается на перевёрнутую кастрюлю и смотрит вниз на идеально приготовленный многослойный десерт.

– Только попробуй, – я протягиваю руку как раз в тот момент, когда он прыгает животом вперёд, разбрызгивая повсюду клубничное варенье, торт и глазурь, ровно в тот момент, когда дверь открывается.

Моя тётя вытирает с лица комок клубники и взбитых сливок, засовывает палец в рот, а затем переводит взгляд с меня на Эллиота, стоящего напротив стола, на Манго, покрытого взбитыми сливками с вишенкой на голове, и на Джин, которая радостно лает, слизывая взбитые сливки с пола.

Её лицо расплывается в широкой улыбке, когда она поднимает бутылку шампанского.

– У меня было предчувствие, что нужно отпраздновать, поэтому я попросила водителя заехать в магазин по дороге домой из аэропорта, – она передаёт бутылку через кухонный остров, и я беру её. – Наверное, мне тоже стоило взять десерт, – смеётся она. – Давай сядем, и ты расскажешь мне всё о своём летнем приключении в Бухте Полумесяца.

Я начинаю смеяться, слёзы текут по моим щекам, я оббегаю кухонный остров и обнимаю свою тётю, вместе со взбитыми сливками.

Эпилог

Турнир

– Ещё одно очко в пользу морских котиков! – раздаётся громкий голос диктора из потрескивающих динамиков, когда мяч с грохотом падает на землю в двух шагах от вытянутых рук Чейза, разбрасывая песок на противоположную сторону сетки. Вдали шумит океан, воздух наполняется криками кружащих морских птиц, их зоркие глаза высматривают еду, выброшенную прохожими.

– Вперёд, Эллиот и Селена! – кричу я, подпрыгивая на носках сбоку от импровизированной площадки вместе с десятком других наблюдателей, пришедших посмотреть финальную игру турнира, средства от которого идут на помощь заповеднику морских черепах.

– Здорово ты приземлился на землю! – ухмыляется Эллиот, ловя мяч. – Но цель – удержать его в воздухе.

– Знаешь, Таннер, мне кажется, он старается лучше, когда боится, – говорит Чейз своему товарищу по команде, вытирая песок с лица тыльной стороной ладони, прежде чем широко улыбнуться и похрустеть пальцами.

– Боится? Да ну! Готов съесть ещё песка, акулоподобный мальчик? – Эллиот дразнит Чейза, потягиваясь.

– Проверь табло, щенок. Я просто не хотел тебя обидеть.

– Обидеть меня? Если бы это была «Монополия», ты был бы на Балтик-авеню, – Эллиот запрокидывает голову, смеясь, а Чейз лениво улыбается.

– По крайней мере, у меня есть место на доске. Ты бы…

– Нам нужно играть. Перестань размахивать членом и подай мяч, Эллиот, – Селена закатывает глаза и приседает, занимая позицию.

Эллиот поворачивается и одаривает меня улыбкой, ловит мяч и занимает позицию для подачи. Признаюсь честно, хотя я и хочу, чтобы они победили ради заповедника, и потому что теперь представляю «Кэмдон Корп», спонсора турнира, я здесь из-за своих эгоистичных желаний.

Моя пара.

Это слово кажется мне правильным, так же, как и каждый вечер, когда я, свернувшись калачиком в объятиях Эллиота на шезлонге у бассейна, слушаю шум океана и смотрю на звезды над нами.

Рядом со мной раздаются ликующие возгласы, возвращая меня в игру, когда Селена подпрыгивает и отправляет мяч в песок на другой стороне сетки. Она и Эллиот дают друг другу «пять», и я не могу не улыбаться, глядя на их товарищество.

Мой забавный парень-морской лев.

Мой сексуальный парень-морской лев.

Песок прилип к его рукам и коленям, резко контрастируя с блеском пота на его движущихся мышцах, когда он возвращается в исходное положение. Оторвав взгляд от рельефных мышц пресса, я вижу его лицо, застывшее в непреклонной решимости, его короткие каштановые волосы растрепаны морским бризом.

Мне не терпится отвезти его домой и провести руками по его рельефным мышцам, целуя каждую царапину и синяк. Хотя их у него, наверное, немного. Как бы Чейз ни дразнил его, Эллиот и Селена больше потели от палящего солнца, чем от усилий. Я мало что знаю о пляжном волейболе или спорте в целом, но команды кажутся хорошо подобранными и находятся в ожесточённой борьбе.

Их оборотническая природа лишь подстёгивает их, словно они – акулы и морские львы, соперничающие друг с другом.

Я цепляюсь за край своей широкополой шляпы, когда снова поднимается морской бриз, не отрывая глаз от игры.

Солнце позднего дня окрашивает воду за кортом в жидкое золото. Толпа собралась вокруг канатов, обозначающих корт, ликуя и вздыхая с каждым розыгрышем.

– Давай, Чейз! – кричит кто-то позади меня.

– Смотри на линию!

Мяч взлетает высоко над сеткой.

Селена подпрыгивает, её тёмные косы развеваются за спиной, когда она тянется к нему. Её кончики пальцев едва касаются мяча, перенаправляя его в сторону Таннера. Он без колебаний бросается вперёд, песок разлетается повсюду, пока он каким-то образом удерживает мяч в игре.

Толпа взрывается аплодисментами.

– Отличный сейв!

Таннер вскакивает на ноги, задыхаясь от смеха, пока Чейз подбивает мяч, подготавливая его. Чейз взлетает в воздух и сильно бьёт.

Через сетку Эллиот реагирует мгновенно.

У меня перехватывает дыхание.

Он излучает непринуждённую атлетичность и уверенность, двигаясь с грацией, которая не должна быть присуща человеку его роста. Мышцы его плеч напрягаются, когда он прыгает, блокируя удар в последнюю секунду. Мяч рикошетит вверх.

Толпа ревёт.

– Вперёд, Эллиот!

Он легко приземляется на песок, улыбаясь так, будто наслаждается жизнью.

А может быть, дело в солнце. Может быть, в солёном воздухе.

Или, может быть, в том, что он без рубашки.

Какова бы ни была причина, я не могу оторвать от него взгляд.

Тонкая плёнка морской воды и пота блестит на его загорелой коже. Каждое движение привлекает моё внимание к чему-то новому – сила в его руках, чёткая линия подбородка, то, как его тёмные волосы падают на глаза, прежде чем он откидывает их назад.

Словно почувствовав мой взгляд, Эллиот смотрит на меня.

Наши взгляды встречаются, и на его лице расплывается медленная улыбка. Такая, которая предназначена только для меня.

Жар поднимается по шее.

На мгновение отвлёкшись, я чуть не пропускаю следующую подачу Селены.

Мяч стремительно перелетает через сетку, но Чейз отбивает его. Таннер подбивает. Селена ставит. Эллиот прыгает.

Вся толпа, кажется, затаила дыхание, когда он с силой бьёт по мячу.

– Очко!

Зрители разражаются аплодисментами. Эллиот сжимает кулак, прежде чем указать прямо на меня.

Несколько человек рядом начинают преувеличенно свистеть.

– О, он сейчас выпендривается, – говорит моя тётя рядом со мной, крепче сжимая поводок Джин, возбужденно лающей под одобрительные возгласы толпы.

Я смеюсь, невольно.

– Он действительно выпендривается.

Игра продолжается ещё несколько минут, каждый розыгрыш длиннее предыдущего. Игроки ныряют в песок. Зрители кричат слова поддержки. Энергия заразительна.

К последнему розыгрышу все встают на ноги.

Мяч в последний раз пересекает сетку.

Чейз ставит.

Эллиот блокирует.

Мяч падает прямо между Чейзом и Таннером.

Раздаётся пронзительный свисток.

– И морские котики побеждают! Призовые деньги идут в заповедник черепах! – объявляет диктор из динамиков.

Толпа взрывается аплодисментами. Крики разносятся по пляжу.

Четверо игроков встречаются у сетки, смеясь, обмениваясь хлопками и добродушными толчками. Чейз тут же подхватывает Селену на руки и уносит её, пока она протестует сквозь смех.

Я не могу сдержать улыбку. Всё это одновременно нелепо и идеально.

Прежде чем я успеваю собраться с мыслями, Эллиот отходит от группы и направляется ко мне. Он все ещё тяжело дышит после игры, его грудь поднимается и опускается, когда он сокращает расстояние между нами. Песок прилип к его икрам, а несколько упрямых песчинок покрывают плечи.

Его взгляд не отрывается от моего.

Звуки толпы затихают.

– Эллиот…

Я едва успеваю произнести его имя, как его руки обхватывают мою талию, и, смеясь, он полностью поднимает меня над землёй.

Мир кружится. Я визжу, когда он кружит меня.

– Вот она, – шепчет он низким, тёплым голосом.

Моё сердце делает неловкое кульбит, когда раздаются несколько свистков.

– Найдите себе номер!

– Наконец-то!

Я утыкаюсь лицом ему в плечо, смеясь. Когда он наконец ставит меня на ноги, он крепко обнимает меня за талию.

Он так близко, что я чувствую тепло, исходящее от его кожи. Достаточно близко, чтобы уловить запах морской соли и солнцезащитного крема.

Достаточно близко, чтобы заметить, как смягчаются его глаза, когда он смотрит на меня.