Текст книги "Снежный пожар"

Автор книги: Филлис Уитни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Музыканты из Коннектикута были в ударе, и гости развлекались как могли. Я снова пошла на кухню и сделала себе сандвич; я внезапно почувствовала, что проголодалась. Там я разговорилась с мальчиком, который мыл посуду.

– Ты когда-нибудь катался с горы ночью? – спросила я у него.

Он улыбнулся, обрадовавшись тому, что представилась возможность поговорить о лыжах.

– Конечно. Кто же это не делал?

– Например, я. Ну и на что это похоже?

Он пожал плечами, гремя посудой.

– Все трассы освещены. Ночью холоднее – и, может быть, спокойнее. Спускаясь по склону, чувствуешь себя так, будто ты на свете один.

– Это более опасно, чем днем?

– Да нет, если вы проявляете осторожность. Конечно, там не так светло. Но иногда путь освещает луна. Как сегодня.

Я доела сандвич и вернулась к исполнению своих обязанностей. Трудно сказать, почему мое беспокойство, как и нервное возбуждение, все возрастало; когда в кабинете Клея зазвонил телефон, я помчалась к нему сломя голову. Он успел прозвонить три раза до того, как я закрыла за собой дверь кабинета. Поднимая трубку, я заметила, что моя рука дрожит.

– Алло, это Линда? – Голос принадлежал Клею, и я испытала чувство облегчения – как выяснилось, неоправданного.

– Да! – воскликнула я. – Почему ты не сказал мне, что уходишь?

– Не трать времени на вопросы, – отрывисто сказал Клей. – На склоне несчастный случай. Тяжелый. С Эмори Ольтом. Он упал и разбился насмерть. Лыжный патруль отправился за ним. Я звонил Джулиану, он выезжает на место происшествия. Он хочет, чтобы ты осталась с Адрией. Больше некому. Шен на лыжной базе. Прошу тебя, поторопись. Извини, что не отвезу тебя в Грейстоунз, как обещал, но теперь ты, надеюсь, в полном порядке. Мне надо идти, Линда. До свидания.

Он повесил трубку, а я на некоторое время застыла у аппарата. Эмори – мертв? Означало ли это, что все мои тревоги остались позади? Означало ли это, что теперь они отпустят Стюарта: ведь главный свидетель обвинения не сможет дать показаний. Разумеется, все будет зависеть от того, насколько серьезны собранные улики. Но я поняла, что подразумевал Клей, когда сказал, что теперь – ввиду смерти Эмори – я в полном порядке. Трудно поверить, что он мог расшибиться. Хотя в достоверности сообщения Клея сомневаться не приходилось. Эмори было за шестьдесят, но он казался более жизнестойким, чем многие молодые люди.

Я вернулась в комнату отдыха и поговорила с одним из завсегдатаев Сторожки, который был знаком с ее порядками лучше, чем я. Он охотно согласился взять на себя заботы по поддержанию огня в камине и наблюдению за порядком. Я сообщила ему о несчастном случае, чтобы объяснить отсутствие Клея, но он не задавал трудных вопросов, и я поспешила одеться.

На этот раз я выбрала короткий путь, несмотря на глубокий снег. Я сгорала от нетерпения, и подъездная дорога показалась мне слишком извилистой и окольной. Иногда я по колено проваливалась в сугробы, но не обращала на это внимания и умудрилась добраться до дома быстрее, чем обычно. Свет горел в библиотеке в комнате Адрии на втором этаже. Я сразу пошла к Джулиану.

Он ждал меня, уже готовый отправиться. Его лицо посерело. Я прочла в его взгляде, что ничего для него не значу, что я просто девушка, которая на него работает; он дал мне краткие указания. Адрия еще не спала. Джулиан сказал ей, что ему придется уйти, и с ней останусь я. О смерти Эмори он не говорил. С этим можно подождать до утра.

Затем он ушел, и я смотрела и из окна, как отъезжает от дома его машина. Когда она скрылась из виду, я побежала наверх к Адрии.

Она сидела в постели, читая книгу; я заметила по синякам под глазами, что она плакала. Она смотрела на меня холодно, отчужденно. Адрию я гоже потеряла, как только она узнала, кто я. Вся ее прежняя симпатия к Стюарту пропала; я почувствовала, что с девочкой поработала Шен.

– Почему все разбежались? – спросила Адрия.

Я села на стул рядом с кроватью, чувствуя себя подавленной и опустошенной.

– Кажется, что-то случилось на горном склоне. Думаю, завтра мы это выясним.

– Наверное, несчастный случай, – мрачно заключила она. – Время от времени они происходят. Как правило, их жертвами становятся те, кто переоценивает свои возможности. Папа говорит, что всегда надо сохранять контроль над собой и не надеяться на авось.

Я молча кивнула. Эмори! Такой мастер разился насмерть. Мастер, который тренировал Джулиана Мак-Кейба и Стюарта Перриша. Я зябко поежилась, мне было страшно.

Адрия, пренебрегая моим присутствием, вернулась к своей книге. Я спросила ее, что она читает, но она что-то невнятно пробормотала. Подождав немного, я встала и посмотрела в окно. Но не увидела там ничего интересного; хижина Эмори скрывалась за деревьями; в ней, должно быть до сих пор горел свет, дожидаясь хозяина, который уже никогда не вернется.

Я решила и сама что-нибудь почитать и сказала Адрии, что скоро вернусь.

– Тебе не обязательно сидеть со мной, – заявила она мне вслед так же отрывисто, как ее отец.

Я проигнорировала ее слова, сходила к себе в комнату и достала из ящика конверт с рукописью Клея. Может быть, она отвлечет меня от мрачных предчувствий. Ведь, что бы я себе ни говорила, мне не верилось, что все худшее позади. Что-то ужасное случилось сегодня на горных склонах. Хотя я и не знала, что именно, но была уверена, что в результате все станет еще хуже.

Присев на стул неподалеку от кровати Адрии, я открыла рукопись Клея на первой странице. Она была напечатана на машинке, и я не знала, опубликована она или нет.

Клей писал хорошо, о чем я уже знала, прочитав в журнале его статью о Грейстоунзе. Детективный сюжет сразу захватил меня. Я читала бы рукопись не отрываясь, даже если бы не знала Клея; теперь же было интересно вдвойне, потому что я узнавала некоторых персонажей. Была убита лыжница, прототипом которой, как я догадывалась, послужила Марго. Дом, в котором она жила, напоминал Грейстоунз, хотя сходство было несколько завуалировано; тело жертвы нашли чердаке. Она пошла туда, чтобы что-то там припрятать, и, исполнив свой замысел, была сражена рукой загадочного злоумышленника. Убийцей оказался молодой человек, добивавшийся ее расположения, но ею отвергнутый. Конечно, имелся в виду Стюарт.

Поняв это, я не смогла читать дальше и страшно разозлилась на Клея. Он дал мне свою рукопись преднамеренно, с какой-то целью. В то же время он с симпатией относился к Стюарту и проявил доброту и внимание ко мне. Так почему он это написал? И дал мне прочесть? Теперь я была уверена, что рукопись не опубликована. Он не посмел бы отдать ее в печать, потому что подобная книга вызвала бы гнев Джулиана. Когда я увижу Клея в следующий раз, верну ему рукопись и потребую объяснений.

– Отчего это ты так разозлилась? – спросила Адрия, и я увидела, что она смотрит на меня поверх раскрытой книги.

– Я просто… обеспокоена, – ответила я.

– Потому что твой брат убил мою маму?

– Он не делал ничего подобного, – резко возразила я.

– Шен говорит, что, если он это и сделал, мы не должны судить его слишком строго.

Я не нашлась, что ответить; мои руки дрожали, я засовывала рукопись обратно в конверт.

– Тебе пора спать. Отложи свою книгу, и я погашу свет.

– Ты не собираешься остаться здесь, пока я буду спать?

– Конечно, нет. Ведь тебя больше не мучают кошмары. И я буду рядом, в своей комнате, если что-нибудь понадобится.

Она проявила больше послушания, чем я ожидала: отложила книгу и устроилась на подушке; я накрыла ее одеялом, но не посмела поцеловать в щеку, как мне этого ни хотелось. Я выключила свет и пошла к двери.

– Я оставлю дверь чуточку приоткрытой, – сказала я. Мне хотелось быть с ней помягче, хотя Адрия меня и отвергала. – Спи спокойно, Адрия, дорогая. И не волнуйся. Твой папа обо всем позаботится.

– Он не сумел позаботиться о Марго, – проговорила она тихим шепотом. – Ведь моя мама умерла.

– Спи, дорогая, – повторила я.

Ее голос прозвучал немного громче.

– Почему ты не сказала мне, что Стюарт твой брат?

Когда я попыталась ответить, мой голос дрожал.

– Ах, Адрия, я не могла! Не могла сказать об этом никому. Я хотела помочь моему брату… потому что не он толкнул кресло.

– И поэтому ты действовала тайком, прикидываясь моей подругой и…

– Нет! – воскликнула я. – Ты не должна так думать. Больше всего на свете я хотела с тобой подружиться.

– Я тебе не верю, – отрезала Адрия. – Так что уходи и оставь меня в покое. Не хочу больше с тобой разговаривать.

Ее голос дрожал от подступавших слез, но мне нечего было ей ответить. Я вышла в холл и направилась к своей комнате. По пути я начала раздумывать, где может находиться лестница, ведущая на чердак; дойдя до своей двери, я задержалась только для того, чтобы положить на стол конверт с рукописью Клея, и пошла по холлу до самого конца дома. Здесь была ванная и дверь, которая, как я полагала, вела в уборную, однако, открыв ее, я увидела узкий пролет лестницы, бегущей наверх, во мрак. В этот момент дом показался мне старинной крепостью, из которой все бежали, оставив ее защиту на меня и Адрию. Но у меня не было времени предаваться фантазиям.

Пошарив рукой по стене у двери, я нащупала выключатель; ряд тусклых лампочек тянулся наверх, освещая мне путь. У лестницы не было перил, и я взбиралась по ней осторожно, держась за стену, чтобы не потерять равновесия. Взойдя на верхнюю ступеньку, я оказалась в просторном, отзывающемся гулким эхом помещении, куда не одно поколение Мак-Кейбов сносило всякий хлам, который поначалу жалко было выбрасывать. Две запыленные лампочки свисали с круто поднимавшихся вверх стропил: одна возле лестницы, другая – в дальнем конце дома. Было холодно, по чердаку гуляли сквозняки, и я время от времени опасливо оглядывать на лестницу, припоминая свое недавнее заточение в башне. Но на этот раз обошлось без происшествий, на чердаке не оказалось даже рыжего кота.

Меня со всех сторон окружали сундуки и ящики, старая мебель, картины без рам, треснутые тарелки. Похоже, в этой семье ничего не выбрасывали. Со стропил свисала паутина, все было покрыто пылью. По-видимому, Шен ни разу здесь не убиралась. Но я не могла догадаться, куда она могла спрятать листок бумаги, который я видела в хижине Эмори – если она за этим ходила на чердак. Здесь было слишком много укромных местечек, а отпечатки ног на запыленном полу расходились во все стороны, как следы на снегу.

Мне стало не по себе, к тому же я дрожала от холода и покинула чердак, не пробыв там и пяти минут. Я подумала, что на чердаке мог находиться тайник, где дети многих поколений Мак-Кейбов прятали свои незамысловатые сокровища; я почему-то решила, что им и воспользовалась Шен – если, конечно, таковой имелся. Можно попытаться осторожно расспросить об этом Адрию. В одном я не сомневалась: чердак еще заманит меня в свои тусклые пределы.

Мысль об Адрии снова меня расстроила. Шен неплохо воспользовалась оружием, которое я вложила ей в руки. Я чувствовала себя беспомощной и беззащитной.

По крайней мере, я согрелась к тому времени, когда услышала шум мотора подъезжавшей дому машины и голоса Шен и Джулиана, подходивших к крыльцу. Я еще не разделась ко сну и, спустившись вниз, последовала за ними в библиотеку.

Глава 14

Когда я вошла в комнату, Джулиан наполнял рюмку.

Шен опустилась в кресло и, не таясь, плакала навзрыд, обильные слезы текли по ее бледным щекам, длинные светлые волосы ниспадали на плечи, на норвежский свитер, казавшийся слишком ярким при данных обстоятельствах. Оба они увидели, как я вхожу, но только Шен разразилась потоком слов.

– Это твоя вина! – скулила она. – Если бы ты не приехала сюда так предательски, ничего бы не случилось. Почему ты еще здесь? И почему мы сразу не выставили тебя за дверь? Сделав это, мы избежали бы несчастного случая. Эмори не поехал бы сегодня вечером на гору.

Ее словоизлияния прервала реплика Джугара, произнесенная холодным, бесстрастным тоном:

– О каком несчастном случае ты говоришь? Эмори спускался на лыжах с подобных склонов большую часть своей жизни. Он мог бы проделать это и во сне.

– Разумеется, это был несчастный случай! – Голос Шен сбился на визг. – Я видела, как все произошло. Так же, как и Клей. Эмори проявил безрассудство, потому что она его взбесила. – Шен уставила на меня свой указующий перст. – Вот он и утратил присущую ему осторожность.

Джулиан сделал глоток из рюмки.

– Эмори был слишком хорошим лыжником, чтобы забыть об осторожности. Но пока не будем никому об этом говорить. Пусть все считают, что произошел несчастный случай.

«Еще один секрет? – подумала я. – Потому что Грейстоунз не должен быть связан с еще одним… убийством?» Я взглянула на безутешно плакавшую Шен, и мне снова стало не по себе. Что связывало ее с Эмори? Что означала сцена в хижине, свидетельницей которой я оказалась?

– Сегодня вечером, прежде чем уйти, Эмори проколол ножом заднюю левую шину моего автомобиля. Я видела, как он это делал.

Шен заплакала еще сильнее, а Джулиан пристально на меня посмотрел. Однако он обратился не ко мне, а к Шен.

– Иди спать. Ты едва держишься на ногах. Все равно до завтра от тебя ничего не потребуется. А сейчас я хочу поговорить с Линдой.

Она с ненавистью взглянула на меня и выбежала из комнаты. Джулиан не предложил мне сесть.

– С Адрией все в порядке? – спросил он.

– Шен настроила ее против меня, – ответила я.

– А чего вы ожидали? Мак-Кейбы всегда презирали обман. И никогда его не прощали.

Я презрительно засмеялась.

– Мак-Кейбы по уши увязли в обмане. Не пора ли вам взглянуть правде в глаза?

Он созерцал жидкость, оставшуюся на дне рюмки.

– Сегодня вечером я сделал важный телефонный звонок. У меня не было времени сообщить вам о нем раньше. Завтра Стюарта отпускают из тюрьмы под залог. Не хотите ли съездить в город и привезти его сюда?

С минуту я не могла говорить – так великолепно было испытанное мною облегчение.

– Может быть… и суда не будет – теперь, когда Эмори мертв.

– Я в этом совсем не уверен, – сухо заметил Джулиан.

– Но вы ведь позволите ему жить здесь? Вы поговорите с ним, попытаетесь выяснить правду? Он был настроен скептически.

– По крайней мере, я его выслушаю. Он просил меня об этом.

– Вы хотите, чтобы я покинула дом?

Джулиан ответил коротко и бесстрастно.

– Вы останетесь. На некоторое время. Нам с вами нужно еще кое в чем разобраться. А теперь идите спать. И утром привезите сюда Стюарта.

Я вышла из комнаты с чувством горечи и обиды. И все же, если бы я не приехала в Грейстоунз, если бы не разыграла весь этот маскарад, Джулиан, возможно, не пригласил бы сюда Стюарта. И не согласился бы его выслушать. Как выразился Клей, я сыграла роль катализатора. Значит, я хоть в чем-то помогла Стюарту. А все остальное не имело значения.

Я повторяла это, поднимаясь по холодной башенной лестнице и проходя по холлу к своей комнате. Дверь в спальню Шен была закрыта, а та, что вела к Адрии – все еще немного приоткрыта. Остановившись возле нее, я услышала ее ровное дыхание и убедилась, что девочка спит. К счастью, приезд отца и тети ее не разбудил.

Ночь казалась мне бесконечной. Я дремала, впадала в забытье. Сквозь туман моего беспокойного сна проступали и кружились лица. Призрачные лица Шен, Клея, мертвого Эмори. Адрии, Стюарта. Но не Джулиана. Я не могла призвать его к себе даже во сне.

В это субботнее утро я проснулась чуть свет и спустилась завтракать раньше других. Я не знала, когда выпустят Стюарта, но хотела приехать туда загодя, сколько бы ни пришлось ждать.

Подойдя к своей машине, я обнаружила, что проколотая шина заменена на новую; это мог сделать только Джулиан, и я была благодарна ему за заботу.

День выдался пасмурный, но бесснежный; машин встречалось мало по случаю выходного дня.

В городе я нашла место парковки неподалеку от тюрьмы, поднялась на крыльцо и позвонила. Один из охранников меня впустил, и я встретила в приемной адвоката Стюарта, Генри Бейнбриджа. Он пожал мне руку. Это был низенький, лысеющий человек с остатками волос песочного цвета. Я обрадовалась случаю поговорить с ним наедине и села на жесткую скамейку рядом с адвокатом.

– Вы слышали о смерти Эмори Ольта? – спросила я его.

– Да. Об этом сообщили по местной радиостанции.

– Означает ли это, что Стюарта освободят?

Он заморгал песочными ресницами и отвел взгляд.

– Этого мы еще не знаем. У меня есть только копия письма, которое обвинение считает важной уликой. Крайне неприятной для моего подзащитного, мисс Ирл.

– Покажите мне ее, пожалуйста.

Он открыл портфель, достал из него ксерокопию письма и протянул мне. Письмо было написано от руки на именной бумаге Марго, ровно за неделю до се гибели, о чем свидетельствовала проставленная внизу дата. Я прочитала ее про себя.

«Дорогой Эмори!

Благодарю за то, что ты остался здесь в прошлую ночь. Стюарт снова угрожал убить меня. Он постоянно шпионит за мной, следя за каждым моим движением. Я не хочу иметь с ним ничего общего, и он не может этого вынести. Если что-нибудь случится, дай знать полиции, в каком направлении вести поиск.

Твоя Марго».

Я прочла письмо и поторопилась вернуть его мистеру Бейнбриджу, словно оно жгло мне пальцы. Не было нужды его перечитывать – я и так запомнила наизусть, боюсь, что на всю жизнь.

– Стюарт его видел? – спросила я.

– Еще нет. Я хочу показать ему письмо сейчас.

Мне было жаль, что Стюарту придется его прочесть. Письмо – хотя мне показали только копию – носило на себе отпечаток извращенного и вероломного характера Марго. С каким бы дальним прицелом она его ни писала, эта женщина намеревалась погубить Стюарта. Отомстить за то, что он ее отверг.

– Это письмо – провокация, – заявила я. – Оно насквозь фальшивое.

Мистер Бейнбридж взглядом выразил сомнение.

– Что вы хотите этим сказать?

Я поежилась.

– Вы ведь не верите, что Стюарт действительно толкнул кресло Марго, не так ли? Или что он заранее подпилил ограду, чтобы ее проломило это злосчастное кресло? Он на такое не способен.

– Я здесь для того, чтобы защищать вашего брата, – произнес адвокат тихо и спокойно. -* Но я хотел бы узнать, что вы имели в виду, когда назвали письмо фальшивым?

– Конечно, это фальшивка! Оно сфабриковано от первой до последней строки. Если Марго и в самом деле кого-то боялась, она обратилась бы за помощью не к Эмори, а к своему мужу.

– Насколько мне известно, они в последние годы не очень ладили. Может быть…

– Совершенно не важно, ладили они или не ладили; Марго знала, что муж защитит ее от любых посягательств. Мы должны выяснить, почему она написала это письмо и почему адресовала его именно Эмори. Думаю, что ответы на оба вопроса знает Шен Мак-Кейб.

– Нам еще многое нужно обсудить. Может быть, сходим куда-нибудь и поговорим, пока Стюарт не вернулся в Грейстоунз?

Но прежде чем я успела ответить, дверь в дальнем конце приемной открылась и я увидела за ней другую дверь – серую, стальную, с маленькими окошками, – о существовании которой не знала, поскольку Стюарта всегда выводили в комнату для свиданий, где я с ним встречалась. Теперь Стюарт появился со стороны коридора, в котором находились камеры; сначала его провели в кабинет, где оформлялись необходимые документы. Через несколько минут он был освобожден и подошел к нам.

Я взяла его под локоть и прижала к себе его руку. Он попытался мне улыбнуться, но от его несокрушимого оптимизма мало что осталось. Его глаза выражали муку, кожа, всегда отличавшаяся здоровым румянцем, стала грязновато-бледной.

– Пойдемте куда-нибудь и выпьем кофе, – предложила я. – Мистер Бейнбридж хочет поговорить с нами. Кроме того, он должен показать тебе одну вещь, – добавила я.

Мы заехали в ближайшее кафе, я и Стюарт на моей машине, мистер Бейнбридж – на своей. Когда мы расположились в небольшом отдельном кабинете – я рядом со Стюартом, адвокат напротив нас – и нам принесли дымящийся в чашечках кофе, Бейнбридж передал Стюарту ксерокопию письма Марго.

Он прочитал его дважды, поднял голову и растерянно перевел взгляд с меня на адвоката и обратно; он был явно потрясен.

– Но все это ложь! Я никогда ей не угрожал и никогда с ней не заигрывал. Правда состоит в том, что она заигрывала со мной, но Джулиан был моим другом, и я никогда бы не дотронулся до нее, даже если бы захотел. Но я и не хотел; она вызывала у меня отвращение.

За многие годы я научилась распознавать малейшие оттенки интонации Стюарта; я знала, что он говорит искренне.

– Как бы то ни было, это всего лишь косвенная улика, – сказала я. – Они не могут осудить человека на основании подобного письма. Озлобленная женщина может написать все, что ей взбредет в голову. Но это не настоящая улика.

– В общем, вы правы, – согласился мистер Бейнбридж. – Мы, разумеется, будем на этом настаивать. Но, насколько мне известно, Эмори Ольт дал обширные показания, и все они запротоколированы.

– Но теперь, когда Эмори мертв… – Я не успела закончить фразу.

– Эмори – мертв? – эхом отозвался Стюарт.

Разумеется, он не мог знать об этом.

– Он разбился ночью на Дьявольском спуске.

В глазах Стюарта засветилась надежда.

– Не буду делать вид, что сожалею об этом. Я никогда не любил старика, и он не любил меня. Эмори не мог смириться с тем, что я не уступаю Джулиану как лыжник. И с тем, что я больше не нуждался в его помощи. Значит, смерть старика меняет дело? Если он был главным свидетелем обвинения, то… процесс не состоится и меня отпустят.

– Мы пока не можем быть в этом уверены. – Мистер Бейнбридж задумчиво потягивал кофе и размышлял. – Как я уже сказал, имеются протоколы всех его показаний. Содержат ли они достаточно веские улики, я не знаю. Возможно, дело просто закроют. Но я бы нс стал слишком на это надеяться.

– Но мы не заинтересованы в том, чтобы дело закрыли! – воскликнула я. – Пускай Стюарту предъявят обвинение, произведут настоящее расследование. Мы не можем допустить, чтобы за ним всю жизнь тянулась тень подозрения в предъявленном убийстве.

Мужчины промолчали; видимо, они оба считали, что лучше выйти на свободу, чем подвергаться риску быть осужденным на пожизненное заключение. Но я придерживалась другого мнения.

– Вы, кажется, забыли, что настоящий убийца разгуливает на свободе, – напомнила я им. – И ты Стюарт, должен помочь мне его разоблачить. Был момент, когда я подозревала Эмори. Теперь мы должны выяснить, кто убил Эмори на склоне. Возможно, этот человек виновен и в гибели Марго.

– Убил Эмори? – воскликнул Стюарт. – О чем ты говоришь?

– Джулиан, не верит, что это был несчастный случай. Хотя он не хочет, чтобы его мнение стало известно газетчикам.

Они некоторое время с изумлением смотрели на меня, затем Стюарт, нежно сжав мою руку, сказал:

– В такое трудно поверить. Но если это так, тогда тебе следует как можно скорее уезжать подальше от Грейстоунза. Я не хочу подвергать твою жизнь опасности.

– Теперь уже поздно об этом говорить, – ответила я и коротко рассказала, что пришлось мне испытать за последние несколько дней.

Мистер Бейнбридж слушал меня несколько скептически; он явно заподозрил, что имеет дело с истеричкой. Но был согласен со Стюартом: я должна покинуть Грейстоунз как можно скорее.

Я упрямо покачала головой.

– Уеду не раньше, чем мы выясним правду. И надеюсь, что у Стюарта это получится лучше, чем у меня. Мой брат не будет находиться в безопасности, пока не обнаружится истина, какой бы она ни была.

Вскоре после этого мы расстались с мистером Бейнбриджем, и Стюарт сел за руль моей машины. Возможность самому вести автомобиль позволила Стюарту насладиться чувством свободы, по которой он истосковался, но он ехал слишком быстро, и я обрадовалась, когда мы достигли горы и свернули на дорогу к Грейстоунзу.

Клей все еще расчищал снег на подступах к Сторожке; увидев нас, он спрыгнул со снегоочистителя и подбежал к машине. Клей тепло помахал Стюарту рукой и улыбнулся мне.

– Надеюсь, что тебя выпустили насовсем, Стюарт. Линда вся извелась в заботах о тебе.

– Я тоже на это надеюсь. – Теперь, когда здание окружного суда оказалось далеко позади, Стюарт выглядел более бодрым. – Рад тебя видеть, Клей.

Стюарт уже собирался ехать дальше, но я положила руку на его запястье.

– Подожди минуту. Клей, ты был на горе вчера вечером. Что там случилось на самом деле? Шен говорит, что вы оба явились свидетелями происшествия.

Клей ответил, обращаясь ко мне и не глядя на Стюарта:

– Да. Эмори помчался вниз на бешеной скорости. Мы двинулись вслед за ним, спускаясь не так быстро. Пройдя примерно треть трассы, Эмори поравнялся с кромкой скалы справа от лыжни, которая не считается опасной, потому что все сворачивают налево, не доезжая до нее. Но Эмори не свернул. Он просто немного приподнял кончики лыж и перескочил через кромку. А за ней – почти отвесная стена. Добравшись до места, откуда он упал, мы увидели его тело на одном из уступов скалы, далеко внизу. Лыжному патрулю пришлось изрядно потрудиться, чтобы него добраться.

– Но Джулиан сказал, что это не был несчастный случай, – начала я. – Он сказал…

– Конечно, это не был несчастный случай. Эмори ехал очень быстро, не думаю, что он потерял контроль над собой. Он перескочил через выступ скалы преднамеренно.

– Ты… не хочешь же ты сказать…

– Боюсь, что так, – мягко произнес Клей. – Эмори Ольт покончил с собой.

В разговор вмешался Стюарт.

– Так тому и быть. Я все время подозревал, что Эмори нагромоздил гору лжи не случайно: ему было что скрывать. Наверное, он впал в отчаяние, узнав, что я выхожу на свободу. Но я понятия не имею, как нам доказать, что он толкнул кресло Марго.

– Для доказательства нужен мотив, – мягко заметил Клей. – А я, по правде говоря, его не вижу.

– Мы его найдем! – уверенно пообещал Стюарт и тронулся с места.

Оставшуюся часть пути я сидела рядом со Стюартом молча, пытаясь переварить информацию, полученную от Клея. Если она верна, то возникали десятки новых вопросов, и я сомневалась, что они приведут нас к желанному ответу.

Но теперь, увидев башню Грейстоунза, Стюарт оживился. К нему возвращалась бодрость, взгляд стал острым и целеустремленным.

– Несуразная груда камней! – воскликну с нежностью. – Это чудовищное место, но я думаю, что нигде и никогда не был так счастлив, как здесь. – Он быстро оглянулся на меня, словно извиняясь. – Не принимай этого близко к сердцу, Линда. Все дело в Джулиане и в лыжах: и то, и другое для меня неотделимо от Грейстоунза; к тому же в последнее время я не был уверен, что увижу его еще когда-нибудь.

Мы вошли в дом. Джулиан нас ждал. Он приветствовал Стюарта с вежливой отчужденностью, но мой брат, кажется, этого не замечал. Он всегда был готов доверять другим, не веря, что его могут не любить, оттолкнуть от себя. Его искренняя радость по поводу того, что он снова, как он выразился, «дома», по-видимому, невольно растрогала Джулиана, и скоро они уселись в библиотеке у камина, вспоминая о былых временах. Они просто отмахнулись от мыслей о трагедии – равно как и обо мне. Поскольку никто из них не обращал на меня внимания, я вышла из библиотеки и поднялась наверх повидать Адрию.

По пути я встретила Шен; если она до сих пор с трудом выносила мое присутствие в доме, то сейчас предпочла это скрыть. Она сообщила, что они с братом скоро поедут в город, чтобы воздать последнюю дань Эмори. Не присмотрю ли я пока за Адрией? У старика не было семьи и, конечно. Джулиану придется взять все хлопоты на себя.

– Ты думаешь, что он покончил с собой? – прямо спросила я.

Она переменилась в лице, словно готовясь снова разрыдаться, но овладела собой и окинула меня рассеянным, как бы устремленным мимо взглядом.

– Не знаю, что произошло, – ответила она и проплыла мимо меня вниз по лестнице. На нижней ступеньке она остановилась и огляделась. – Если твой брат захочет здесь остаться он может занять свою старую комнату – ту, что рядом с твоей. Джулиан перенес туда его вещи. Включая лыжи.

Трудно было понять, обрадована она этим или опечалена; казалось, она пребывала в ином, только ей известном мире.

Я поднялась на второй этаж и нашла Адрию в ее комнате; она снова читала.

– Где мы с тобой сегодня позанимаемся? – спросила я. – Какое место ты бы предпочла?

Она безразлично пожала плечами.

– Шен говорит, что Эмори мертв. Что он упал с горы.

– Да, так уж случилось. А ты знаешь, мой брат Стюарт вернулся в Грейстоунз. Сегодня я съездила в город и привезла его сюда,

– Почему папа разрешил ему вернуться?

– Может быть, потому, что Стюарт ни в чем не виноват, и твой пала это знает.

С минуту Адрия размышляла.

– Он в арестантской одежде, как показывали по телевизору?

– Конечно, нет. Ведь даже не было суда – и, возможно, не будет. Я не думаю, что можно доказать его вину; ведь он не сделал ничего плохого.

– Значит ли это, что он может остаться свободе, даже если толкнул кресло моей мамы?

– Ты поняла вес совершенно неправильно. – Я начинала терять терпение. – Лучше спроси об этом у своего отца, он тебе объяснит. А пока собери учебники и пойдем вниз.

Ее обуял дух противоречия.

– Я бы хотела остаться здесь.

– Хорошо. Мне все равно. Ты написала сочинение?

– О лыжах? Я его начала.

– Тогда садись и напиши его до конца. Но сперва, Адрия. ответь мне на один вопрос. Я прочитала историю, сочиненную Клеем Дэвидсоном, и кое о чем задумалась. Скажи мне, существует ли такое место, где дети в семье Мак-Кейбов любили прятать всякие вещи? Я имею в виду такое место, которое ты смогла бы использовать и потом, когда вырастешь. Место, о котором знает Шен.

Она немного подумала.

– Чердак.

– Он довольно большой. Где именно на чердаке лучше всего что-то спрятать?

– Если скажу, это уже не будет секретом.

– Послушай, а не откроешь ли ты этот секрет мне? Что, если мне необходимо спрятать сокровище? Могу ли я воспользоваться этим местом?

Мои таинственные замыслы ее увлекли, хотя она старалась держаться со мной холодно.

– Ладно, скажу. Когда поднимешься по лестнице, иди направо, к середине чердака – между двумя лампами, которые освещают это место. Потом снова повернешь направо и дойдешь до стены. Там висит на перекладине фонарь, знаешь, такие вывешивают в канун Дня всех святых. Он картонный и похож на тыкву с прорезанными отверстиями в виде глаз, носа и рта. Вот в нем и можешь спрятать твое сокровище, если оно не очень большое.

– Звучит забавно, – сказала я и больше не возвращалась к этой теме.

Мы занялись уроками. Адрия отнеслась к ним достаточно внимательно и прилежно; она не выказывала по отношению ко мне дружеских чувств, но и не восставала против моего руководства, выполняя задания.

Стюарт поднялся наверх и заглянул к нам.

– Привет, Адрия. Приятно снова тебя увидеть.

Она посмотрела на него сдержанно, но отвечала довольно вежливо. Я прошла с братом в его комнату, и он сразу же стал доставать лыжный костюм.