Текст книги "Перо на Луне"

Автор книги: Филлис Уитни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

– Эта женщина никогда не о чем не сожалеет!

– Ты должна узнать кое о чем. Я никогда этого тебе не рассказывал, хотя и должен был. Эдвард не крал этот кусок нефрита. Я сам отдал его ему, – последовал быстрый ответ Джоэла.

– Отдал? – переспросила миссис Радбурн. – И ты допустил, чтобы его обвинили в краже?

Они оба забыли о моем присутствии, а я сидела тихо, как мышь, и не встревала.

– Я был мальчишкой и не думал, что это так серьезно, – продолжал Джоэл. – Я знал, как сильно нравится Эдварду эта фигурка, и мне захотелось сделать широкий жест. Я думал, может, ее вообще не хватятся. А потом я побоялся признаться, поскольку представлял, какую взбучку получу от отца. Я не подумал, что Эдварда могут обвинить в краже. Мне даже в голову не приходило, что кто-то может узнать, что статуэтка у него.

Его мать покачала головой.

– Не понимаю, почему Эдвард не сказал правду. Зачем он взял на себя твою вину?

– Потому что в этом весь он. Упрямый. Гордый и злой. Недостаток физической силы он компенсировал силой духа. Возможно, он сказал себе "Пусть думают, что хотят, если они такие идиоты!" Кроме того, он знал, что мне бывает от отца, когда я выхожу за рамки, и не хотел, чтобы за проявленную щедрость меня выпороли. Мне надо было рассказать все тебе, но ты бы рассказала отцу. И я струсил. Позже мы с Эдвардом пошли разными дорогами, но я всегда помнил об этой истории, она беспокоила мою совесть. Я долго думал, что когда-нибудь все-таки расскажу правду, но потом стало слишком поздно – Эдвард погиб.

Лита мягко положила ладонь на руку сына.

– Кто не празднует труса хотя бы пару раз в жизни? Но Коринтее надо рассказать правду – раз уж она сделала такой жест и прислала ее. – Лита забрала у сына нефритовую фигурку, положила ее обратно на тканевое ложе и закрыла коробку. – Я должна извиниться перед Коринтеей. Я рада, что она вернула статуэтку, хоть она и держала ее у себя столько времени. В ближайшие дни я лично поблагодарю ее и извинюсь, что обвинила тогда Эдварда. Может быть, теперь старая рана начнет заживать.

– Я бы на это не рассчитывал, – сказал Джоэл.

– В конце концов, – продолжала его мать, – Эдвард тоже не был невинной овечкой. Может, в тот первый раз он и не был виноват, но спустя несколько лет в ломбарде обнаружились ценные предметы искусства, принадлежавшие его бабушке. И украл их именно он.

– Теперь все это уже не имеет значения – Эдвард давно мертв, погиб по нелепой случайности.

– Ничего случайного не бывает, – сказала Лита.

Я подумала о письме-предвестнике, которое получил Кирк, и спросила:

– Миссис Радбурн, вы не получали… не знаю… ну, в общем, "сообщений" насчет смерти Эдварда?

– Зовите меня Лита, прошу вас, ведь я называю вас Дженни. Что же касается смерти Эдварда… я всегда вижу только густой туман, когда о нем думаю. И он меня пугает. Кажется почти угрожающим.

Джоэл с любопытством посмотрел на меня.

– А почему вы спрашиваете? До вас дошли какие-то домашние слухи?

Мне хотелось рассказать им о Кирке и письме, но что-то меня удерживало. Может, просто тот факт, что это мог услышать сам Кирк. Чтобы об этом говорить, мне нужна была приватность.

Машина свернула на широкую подъездную дорогу, ведущую к отелю "Ок-Бей Бич", и я увидела в окно внушительного вида здание. Очень широкое, с коричневой остроконечной крышей и кремовыми стенами. И тоже с тюдоровским фахверком. Редкие окна с частыми стеклами едва ли пропускали много света. Пространство перед входом окружали высокие дубы, и я видела в стороне за ними водяные отблески.

Миссис Радбурн опустила коробку со статуэткой себе в сумку.

– Мне очень жаль, что все так случилось, Дженни. Нужно будет заново наладить отношения и оставить позади ошибки прошлого. Этот отель – одна из здешних жемчужин старой Англии, он был построен еще в двадцатых годах. У них еще есть паб под названием "Уютный уголок", и он до сих пор процветает. Это место вообще особенное, и я его очень люблю.

Мы прошли через большой старомодный холл и оказались в тюдоровском зале. Нас приветствовал метрдотель в красной куртке и галстуке-бабочке. Из частично застекленных окон открывался потрясающий вид. Нас проводили к столику на возвышающейся платформе с медными перильцами, откуда можно было любоваться видом на океан, острова и далекие горы. Мне понравились и обои на стенах, в которых чувствовался дух Виктории, и красные бархатные кресла, так контрастирующие с белоснежными скатертями и салфетками. Вверх по окнам тянулась виноградная лоза со своими изящными зелеными усиками, а пространство между окнами занимали картины с речными сценками.

Лита бросила взгляд на одно из полотен.

– Маклур был хорош не только в архитектуре, но и в живописи. Это один из его пейзажей.

Тюдоровский зал показался мне интересным, но все же главным объектом моего внимания оставалась Элис. Я наблюдала за ней со смешанным чувством потери, сомнений и надежды, и ничего не могла с собой поделать. Она сидела между Джоэлом и его матерью и явно показывала максимум своего воспитания. Правда, когда она встретилась со мной взглядом, я увидела в ее глазах чертики и снова испытала пронзительное чувство узнавания. Если Элис и была в благоговейном ужасе от этой комнаты и врученного ей большого меню, то никак этого не показала. Ее уверенный вид меня восхищал. Наверное, она хорошо научилась блефовать, как сказал ранее Джоэл.

Мы решили остановиться на "шведском столе".

Ассортимент салатов и горячих блюд пестрел разнообразием. Я взяла себе моллюсков в сливках, гребешковую похлебку, холодного лосося, зеленый салат и горячие булочки. Элис выбирала неторопливо, явно будучи опытным посетителем ресторанов. Она прошептала мне, что мы можем приходить сюда почаще: нам понравится ее любимая еда.

По возвращении за столик миссис Радбурн стала рассказывать мне об Ок-Бее. Ее твидовый костюм цвета лаванды выглядел более прозаическим, но ее все равно окружала аура экзотики. Меня поразил контраст между ее живостью и спокойными манерами Джоэла. Наверное, он вырос в окружении такого количества эмоций, что теперь ему хотелось спокойствия. Когда я впервые увидела его с Коринтеей Ариес, он вел себя покровительственно – не только как друг, но и как лечащий врач. Теперь же он слушал свою мать с вниманием и сопереживанием, наслаждался разговором и позволял ей играть ведущую роль.

– Да, конечно, индейцы жили здесь много тысяч лет до прихода белого человека, – рассказывала Лита нам с Элис. – При раскопках было обнаружено много каменных пирамид, и каждая означает чью-то могилу. Очень ценные археологические находки. Скорее всего, могилы индийских воинов можно обнаружить и под какими-то из наших великолепных городских домов, под их лужайками и подвалами. Об их призраках ходит столько легенд. Иногда в утренние туманы я ощущаю, что духи воинов выбираются наружу, думают о нас и не одобряют то, как мы обращаемся с оставленным ими наследием.

Эта мысль воодушевила Элис.

– Как думаете, они могут придти в сад Коринтеи со своими томагавками?

– Племя Нутка не пользовалось томагавками, – разъяснила Лита Радбурн. – Они вырезали себе дубины и делали кинжалы из китового уса. Но мне нравится мысль, что они могут навестить сад Коринтеи.

Прислушиваясь к разговору, я все равно смотрела на Элис. Хоть она чуток и блефовала и не была столь уверена, как хотела казаться, мне нравилось, как она себя ведет при таких странных обстоятельствах. Несмотря на плохое обращение Фарли Корвина и пренебрежение Пиони у нее была своя пробивная жилка, которая питала ее жизнерадостность и не позволяла сдаться.

Она нравилась мне все сильнее, и это пугало меня. Прошедшие семь лет я расходовала свою любовь и мучительное желание о ком-то заботиться на своих учеников. И получала в награду чувство удовлетворения, потому что помогала детям, которые во мне нуждались. Но сейчас было совсем по-другому. Эта девочка может оказаться моей родной дочкой.

Я не прониклась скоропалительной убежденностью миссис Радбурн, что Элис моя пропавшая девочка, но и скидывать ее со счетов совсем я тоже не могла. Как и отмахиваться от вспышки узнавания, которую сама испытала. Но если я уберу все защитные барьеры, если позволю себе привязанность, которая сама так и просится на свет, а потом мне придется отдать эту девочку и вернуться домой в одиночестве, боль потери может оказаться непереносимой. Именно это и означало предупреждение Джоэла. И пока я не смогу найти доказательства личности Элис, я не перестану бояться будущего.

Через пару дней миссис Ариес может решить, что я уже ничего не смогу доказать, и начнет претворять в жизнь то, чем она хочет успокоить свою совесть. Она может официально признать Элис своей правнучкой и наследницей. К несчастью, я чувствовала, что она этого хочет – и не потому, что сама привязалась к Элис, а потому что чувствует себя старой и больной. Ею двигало странное человеческое качество передать своей плоти и крови все, что у нее есть. И как только она примет такое решение, я тут же останусь за скобками.

Существовали художники, утверждавшие, что по фотографии могут спрогнозировать, как будет выглядеть повзрослевший ребенок через несколько лет после похищения. Но как бы ни был подобный рисунок похож на ребенка, его не используешь как юридическое доказательство, а мне нужно было именно оно.

Элис подозрительно посмотрела на меня через стол, и я поняла, что, похоже, слишком откровенно ее разглядываю. Лита со своей особой чувствительностью, видимо, тоже это заметила и стала расспрашивать Элис, пытаясь нащупать, что она может помнить о раннем детстве.

– Когда ты была маленькой, у тебя были какие-нибудь животные? – спросила она.

Элис подумала и потрясла головой, светлые кудряшки заплясали вокруг лица.

– Нет, у меня не было ни кошек, ни собак, мы ведь постоянно переезжали. Но как-то раз у меня была черепаха.

У меня привычно-бессмысленно замерло сердце. У Дебби была черепаха. И еще у миллионов других детей.

– А как ее звали? – спросила я, стараясь говорить обычным тоном.

Она снова потрясла головой.

– Я не помню.

Я осмелилась на еще один вопрос.

– У тебя действительно такие светлые волосы… как у твоей мамы?

– Я не знаю, какого они цвета на самом деле, – откровенно призналась Элис. – Маме нравится, когда у нас похожие волосы, и она всегда добавляет что-то в ополаскиватель для волос нам обеим.

– А они у тебя на самом деле такие кудрявые?

– Нет, у нас с мамой перманент. Ма считает, что кудрявые волосы красивее.

Я посмотрела на Литу, и она кивнула, отметив потенциально новую информацию. Но я пока не представляла, как ее использовать.

Джоэл тоже задал вопрос девочке.

– А ты помнишь своих бабушку с дедушкой?

Элис явно нравилось быть в центре внимания, и я понадеялась, что она не начнет в ответ фантазировать.

– Не думаю. Ма говорила, что ее мама умерла, когда она была совсем маленькой. А своего папу она не любит и не хочет о нем говорить.

– А родители Фарли? – спросил Джоэл – Ты их когда-нибудь видела?

Элис презрительно фыркнула.

– Сомневаюсь, что у него вообще были родители. Может, его кролик вытащил из шляпы. Когда я была маленькая, я думала, что он мой отец. Я называла его Па. Но один раз Пиони разозлилась и сказала мне, что он мне не папа и чтобы я его так не называла. Наверное, из предков у меня есть только старая Коринтея.

Можно попробовать зайти с другой стороны, подумала я.

– А ты помнишь очень жаркую страну и широкую реку? А джунгли?

– Где я родилась? – Раньше она отрицала, что помнит хоть что-то на эту тему, но сейчас приняла вызов. – Может и помню. Иногда мне кажется, что я что-то вспоминаю, хотя Ма говорит, что я была тогда слишком маленькая. Там были жуки и москиты. И крокодилы в воде. Крокодилы съели моего папу.

– Не за едой, пожалуйста, – сухо сказал Джоэл. – В любом случае, я не думаю, что все так и было. Твоя мама права – ты была слишком маленькой, чтобы запомнить страну Амазонки.

Элис упала духом.

– Наверное, я просто запомнила, что мама говорила о реке и джунглях – особенно, когда она злилась на Фарли. Иногда она рассказывает мне о тех временах, которые она просто ненавидела. И мне кажется, что я сама помню.

– Ты думаешь, она ненавидела твоего отца? – спросил Джоэл.

– Моего настоящего отца? Ой, нет! Она его очень любила. Она говорила, что он был с ней добр. Она все время попрекает этим Фарли.

Лита слушала разговор с задумчивым видом.

– Есть возможность вернуться в свои воспоминания дальше, чем можно было бы предположить, – сказала она. – Элис, не хочешь как-нибудь попробовать? Можно собраться вместе и посмотреть, что из этого выйдет. Вдруг, что-нибудь интересное получится.

– Я так не думаю, – снова сказала Элис, отодвигаясь назад. – Когда я была маленькая, я много болела. Я все время плакала. И меня шлепали. Я не хочу вспоминать. Мне от этого становится страшно.

Мне самой поплохело – потому что воспоминания, которых она боялась, могли касаться того ужасного времени, когда она страдала без меня после похищения. Возможно, это как раз и был способ узнать правду. Не внезапное озарение, а постепенное складывание маленьких и больших кусочков. Правда, я сомневалась, что закон примет в качестве доказательств такие неясные воспоминания. Как они смогут перебить документы Пиони?

Когда мы покончили с первыми порциями и снова направились к столу за едой, Лита пошла рядом со мной, пропустив вперед Элис с Джоэлом.

– Можно вернуть ее в прошлое раньше того неприятного времени. В трехлетний возраст и даже еще меньше.

Я засомневалась.

– А если она помнит только крокодилов?

– Разве не лучше знать точно? Кроме того, подобного не случится. Я в этом уверена.

Я растерялась, не зная, на что решиться.

– Вы когда-нибудь пробовали гипноз на ребенке?

– Не так чтобы прямо пробовала. Мы поговорим об этом в другой раз.

Мы уже приканчивали кофе с пирожными, когда к Джоэлу подошел метрдотель и сообщил, что ему звонят. Джоэл тут же пошел отвечать на звонок. И вскоре вернулся с серьезным выражением лица.

– Это Диллоу, Айрис сказала ему, где я. Боюсь, нам нужно срочно возвращаться. Произошел несчастный случай, Коринтея попросила Диллоу позвонить мне. Мы подбросим тебя до дома, – обратился он к матери, – и потом я вернусь вместе с Дженни и Элис в Радбурн-Хаус.

Мы вышли на улицу, и Кирк подогнал машину. Джоэл тихо дал ему какие-то указания. В этот раз Элис слишком снедало любопытство, чтобы можно было позволить ей сесть спереди. Я посадила ее к себе на колени, почти боясь к ней прикоснуться. Из-под джинсовой юбки виднелись длинные худые ноги. У Дебби ножки были детские – коротенькие и пухленькие.

По дороге Джоэл рассказал нам все, что ему было известно.

– По словам Диллоу, Фарли упал с черной лестницы и получил травмы.

– О, здорово! – восхитилась Элис.

Джоэл осуждающе покачал головой.

– Диллоу сказал, что дядя Тим столкнул Фарли с крутой лестницы, и тот потерял сознание.

Это сообщение только прибавило Элис энтузиазма.

– Еще лучше! Дядя Тим молодец!

– Не стоит желать людям зла, даже если они тебе не нравятся, – тихо произнесла Лита Радбурн.

Если Элис перед кем и благоговела, так это перед матерью Джоэла, она считала ее почти волшебницей. Но все равно с ней заспорила.

– А если я так на самом деле думаю? Почему я должна притворяться?

Джоэл засмеялся.

– Ты права, Элис. Ты ведешь себя честнее. Но желая называться цивилизованными людьми, мы должны стараться понять и других. Я думаю, даже Фарли Корвин так поступает.

Элис явно имела другую точку зрения.

– Я надеюсь, что он попадет в больницу и надолго там останется. Так может случиться, доктор Джоэл?

– Мне нужно осмотреть его и выяснить, есть ли в этом необходимость, – ответил тот.

– Может, я смогу чем-то помочь? – предложила Лита. – Я хочу поблагодарить Коринтею за статуэтку и заодно окажу ей поддержку в семейном кризисе. Ведь все случилось из-за тебя, Джоэл.

Он снова покачал головой.

– Не сейчас, мама. Ну вот, ты дома, и я теперь тебя оставляю. Я позвоню, как только что-то узнаю. С Коринтеей ты поговоришь в другой раз.

Перед тем, как выйти из машины, Лита коснулась моей руки.

– Мы еще увидимся, и очень скоро. А пока… просто поверьте.

– Во что?– заинтересовалась Элис, пока Кирк открывал для Литы дверцу машины.

Я дала Элис съехать с моих колен на сидение между нами с Джоэлом, и пока мы трогались, он отвлек ее от щекотливого вопроса.

На этот раз Кирк ехал в Викторию более быстрым и менее "экскурсионным" маршрутом, и поскольку пригороды здесь не были обширными, вскоре мы уже выезжали на подъездную дорожку Радбурн-Хауса.

– Фамилия вашего отца Радбурн, почему же он не жил здесь? – спросила я у Джоэла.

– Это также и девичья фамилия миссис Ариес. Она стала наследницей, поскольку ее семья была ближе по семейному древу. После свадьбы она вместе с мужем приехала сюда, в город, где выросла. Хотя полагаю, отца всегда раздражало, что он является более дальним наследником.

Снизу холма казалось, что дом перекрывает небо, от его величественных серых стен веяло строгостью и достоинством.

Диллоу уже торопился вниз по ступенькам. Элис заерзала рядом со мной.

– Фарли меня не волнует, но я переживаю за дядю Тима. Надеюсь, у него не будет неприятностей. Старая Коринтея постоянно говорит, что хочет его услать.

Ожидая, пока мы выберемся из машины, чопорный Диллоу всем своим видом выражал сильное недовольство.

6

– Миссис Ариес ждет вас в парадной гостиной, – обратился Диллоу к Джоэлу. – Мистера Корвина мы пока положили там.

Элис первой проскочила в дом, за ней последовал Джоэл. Я поднялась по ступенькам и оглянулась на Кирка Маккея, оставшегося у "мерседеса" в ожидании дальнейших указаний.

– Побудь пока у машины, Кирк. Ты можешь нам понадобиться, если придется везти в больницу мистера Корвина, – сказал Диллоу.

Кирк серьезно кивнул, и у меня появилось ощущение, что он слышал весь наш разговор по дороге из Ок-Бей. Тем паче мне нужно с ним поговорить. Со времени нашего утреннего разговора в саду все изменилось. Кирк на мгновение встретился со мной взглядом и отвернулся. Его глаза успели сказать мне "Позже". Ладно, подождем до половины пятого.

Я вошла в дом и остановилась в дверях главной гостиной, ощущая себя незваным гостем. В глубине комнаты на диване сидел крупный мужчина. Элис подошла к нему и встала рядом. На нем была зеленая в клеточку рубашка и джинсы. Костлявые руки лежали на коленях и казались чем-то обособленным, словно орудие злодейства, которое живет своей собственной жизнью и почти не подчиняется хозяину. Младший брат, он выглядел старше своей сестры. У него были густые седые волосы, которые он зачесывал назад без пробора. Широкий лоб и единственное, что было живым в его лице – его глаза. Я ощутила, что его сдержанность отличается от сдержанности его сестры – она ближе к настороженному ожиданию. У Тима, безусловно, были трудности с пониманием, о чем идет разговор в комнате. Когда говорят быстро и сразу несколько человек, читать по губам практически невозможно. Поэтому он просто сидел, уставившись в пространство, и закрывался от чуждого ему мира звуков и слов. Я иногда видела, как мой отец делает то же самое, когда вокруг слишком много людей. Элис поняла это. Она села рядом и обхватила его за локоть, открыто показывая, что она на его стороне.

Миссис Ариес нахмурилась, ее привычная сдержанность дала трещину.

– Джоэл, не мог бы ты взглянуть на мистера Корвина? – сразу же попросила она. – Он все время стонет, возможно, его раны серьезны. Это просто ужасно. Мой брат становится слишком неадекватен, чтобы жить здесь.

Кресло миссис Ариес стояло посреди комнаты, в стороне от Тима, на которого она так сердилась. За ее спиной, на другом диване лежал, вытянувшись во весь рост, Фарли Корвин. Глаза закрыты, из глубокой раны на лбу сочится кровь. Рядом на ковре стояла на коленях Пиони, испуганная и дрожащая крупной дрожью.

Джоэл быстро обошел инвалидное кресло и начал осматривать пострадавшего.

– Как именно все случилось? – спросил он у миссис Ариес.

– Понятия не имею, – ответила та с негодованием. – На черной лестнице раздался ужасный грохот. Диллоу вышел туда и обнаружил, что мистер Корвин лежит без сознания на площадке второго этажа. Он ударился головой об острый край опоры, той, из лестничной решетки. Вот она, – миссис Ариес бросила взгляд на Пиони, – сказала, что Тимоти столкнул ее мужа с лестницы.

Пиони постаралась собраться с мыслями.

– Я видела, как все случилось. Фарли пошел наверх, чтобы навестить Тима, и я пошла с ним. Фарли только хотел показать старику фокусы, чтобы немного его развлечь. А потом этот монстр схватил его и спустил с лестницы! Фарли мог убиться. Хорошо, что он еще в детстве выступал в цирке акробатом и знал, как надо падать. Но потом он наткнулся внизу на опору и потерял сознание.

Элис вскочила на ноги и быстро оказалась перед миссис Ариес.

– Пиони может такие истории придумывать! Можно, я попробую узнать, как все было?

– Хорошая идея, – спокойно согласился Джоэл. – Давай, попробуй.

Миссис Ариес разгладила на коленях свое золотистое платье. Этот жест, казалось, разгладил и ее нахмуренный лоб, и она ничего не возразила.

Я вышла из дверного проема и поближе подошла к Тиму. Элис стояла перед ним и активно двигала губами, четко формируя слова. Дядя Тим, видимо, умел читать по губам, он внимательно смотрел на нее.

– Дядя Тим, расскажи нам, что произошло. Почему ты решил избавиться от старого Фарли?

Он заговорил, и его речь была очень похожа на речь моей матери – не совсем такая, как у слышащего человека. Рассказывал он неохотно, с паузами, но я подозревала, что дело не только в глухоте, но и в том, что он привык к одиночеству. Тем не менее, он "нарисовал" очень ясную – и убедительную для меня – словесную картину.

Фарли, по всей видимости, решил посмеяться над стариком, делая вид, что хочет его развлечь. Он пришел в комнату Тима и стал "играть" с различными предметами, заставляя их исчезать.

Элис оглянулась на нас.

– Дядя Тим не понимал, что это просто фокусы, и ему показалось, что вещи, которые были ему дороги, пострадали. Дядя Тим просил Фарли перестать, но тот не послушался. И дядя Тим тогда разозлился, схватил его и спустил с лестницы.

– Просто возмутительно! – воскликнула миссис Ариес, и ее слова относились не к Фарли.

Элис резко обернулась к ней.

– Он не толкал его с силой. И лестничная площадка была совсем недалеко. Если бы он не ударился головой, с ним все было бы в порядке.

Джоэл обратился к Диллоу, который маячил поблизости.

– Ты не позовешь Кирка? Мне нужна его помощь, чтобы перенести Корвина в машину и потом отвезти нас в больницу. Коринтея, не волнуйся. Все будет хорошо. Просто сделаем рентген, для гарантии.

Миссис Ариес кивнула ему и обратила свое внимание на меня.

– Дженни, вы мне не поможете вернуться в мою комнату?

Крамптон поблизости не было. Интересно, где она?

В гостиную быстро вошел Кирк, и они с Джоэлом вынесли Фарли к машине. Пиони ушла с ними, а Элис выбежала за ней на улицу понаблюдать за действом. Я покатила к двери инвалидное кресло миссис Ариес и, оглянувшись, заметила, что Тим так и сидит на том же самом месте, глядя в никуда, закрывшись в своем беззвучном мире. Мне хотелось его как-то поддержать, но он не знал меня, и сейчас для этого было не время. Поэтому я повезла миссис Ариес обратно к библиотеке. Откуда-то со второго этажа прибежала Крамптон, и они вместе с Диллоу пошли за мной. Мне показалось, что они друг другу совершенно не доверяют. Как только я поставила кресло перед балконной дверью, выходившей в сад, миссис Ариес отпустила обоих слуг одним мановением руки.

– Садитесь, Дженни, – коротко сказала она. – Случившееся неприятно, но не так уж важно – если не считать, что в ближайшее время мне придется что-то решать с Тимоти.

Сейчас было не время с ней спорить, поэтому я просто села и стала ждать, что же она сочла действительно важным.

– Я хочу знать все, что происходило в доме Литы. С самого вашего приезда.

Я кратко описала ей наш визит, стараясь его не драматизировать. Хотя избежать этого трудно было, когда дело касалось Литы Радбурн.

– Она верит, что Элис – это Дебби, – закончила я. – Кажется, она в этом абсолютно убеждена, правда, я не знаю, как к этому относиться.

– Не забывайте, что Лита – актриса, и вы стали ее аудиторией. А таковая у нее в последнее время бывает не часто – особенно незнакомая. Не сомневаюсь, что она и сама уверовала в это. Но вы не должны поддаваться. Кирк передал ей тот пакет, что я с ним послала?

– Да. Как вы и сказали, он подождал до самого нашего ухода и потом отдал ей пакет с запиской от вас.

Я замолчала, думая о неожиданном открытии, которое внес в эту ситуацию Джоэл.

– И что было потом? Продолжайте!

Я описала, как Лита открыла пакет и явно обрадовалась возвращению нефритовой статуэтки, хоть и сильно запоздалому.

– И тогда доктор Радбурн сказал своей матери, что ваш внук вообще ее не крал. Джоэл отдал ему статуэтку, по-детски хотел сделать широкий жест. А потом не смог признаться в этом, боясь отцовской порки. Эдвард не стал его разоблачать и не сказал вам правды о случившемся.

Миссис Ариес сидела молча, лежавшие на коленях руки были стиснуты, глаза закрыты. Когда она наконец заговорила, ее голос подрагивал.

– А я все эти годы я читала его вором! Я обвинила его… и выгнала из дома, что в конце концов привело его к смерти. Не понимаю, почему Джоэл не сказал мне правды, если знал, что его мать обвиняла в краже Эдварда.

Я подумала, что Лита говорила и о других пропавших предметах. Похоже, что миссис Ариес сейчас не принимала их во внимание.

– Может, он не считал этот случай таким уж важным. Тем более, что они с Эдвардом были тогда совсем мальчишками.

– Для Эдварда он был важным. Мой внук был сердит и расстроен, но я думала, что он просто хандрит. Я защищала его перед Литой, и он мог бы сказать мне правду. Как бы мне хотелось все изменить, вернуть.

Я подумала о Кирке и письме Эдварда, но ничего не сказала. Сначала мне нужно побольше узнать о возможных последствиях. Да я и в любом случае не могла сейчас говорить, Диллоу и Крамптон, наверняка, нас подслушивали.

Миссис Ариес резко сменила тему.

– Во всей видимости, Лита не смогла убедить вас, что Элис – ваша дочь?

– Я бы хотела, чтобы ей это удалось. Есть кое-какие мелочи, но слишком незначительные, чтобы на них можно было опираться.

Миссис Ариес с облегчением вздохнула, и я осознала, как сильно она хочет, чтобы Элис была ее правнучкой.

– Я не сомневаюсь, что Элис очень нужна любовь и забота, – сказала я. – И внимание. Не думаю, что сейчас у нее этого вдосталь.

– Ерунда! Пиони посвящает ей все время. Но я могу дать этой девочке гораздо больше, чем какие-то сантименты. Она получит возможность стать влиятельной женщиной этого города. Она получит хорошее образование, и острые углы сгладятся. Она сможет сделать прекрасную партию и заживет довольной жизнью…

Обсуждать с миссис Ариес "сантименты" было бессмысленно. У нее было свое представление о глубоких чувствах, но я подозревала, что из всех чувств она больше всего наслаждалась гневом. Изредка он вспыхивал в ее глазах, но не добавлял ни единой морщины. Она принадлежала к поколению, которое не задумывалось над чувствами, никогда их не анализировало. Интересно, какими были ее родители и как прошла ее юность? А потом взрослая жизнь с мужем и сыном? Я не видела в доме ни одной семейной фотографии.

– В любом случае, – продолжала она, – если вы не сможете за ближайшие дни предъявить мне реальные доказательства, я приму предложение Корвинов и откуплюсь от них.

Я спокойно ответила на ее деспотизм.

– Вы собираетесь отослать миссис Корвин? Мне кажется, что если Элис к кому и привязана, так это к ней.

Что может оказаться еще одним жестоким последствием похищения в раннем возрасте, подумала я. Насильственное разлучение с родными обрывает все узы, и даже память о том, что тебя любили, постепенно исчезает. Неважно, насколько сильны были эти чувства, они все равно заменяются новыми отношениями. Вероятно, Элис достаточно сильно привязана к Пиони, хоть и критикует ее. Разлучение может оказаться для нее болезненным. Еще одно разлучение. И как ни больно мне было об этом думать, я понимала, что с взрослением ребенка такая рана будет только увеличиваться.

Миссис Ариес ответила довольно резко.

– Естественно, я отошлю эту женщину. Фарли с радостью заберет свою жуткую женушку, как только получит от меня значительную сумму. Я собираюсь создать многолетний трастовый фонд, чтобы деньги нельзя было растранжирить. Там будет пункт, который не позволит им вернуться и требовать дополнительных денег. Если они в будущем причинят какие-нибудь проблемы, фонд будет ликвидирован и они останутся ни с чем. Мои адвокаты проработают все до последней детали. Я хочу, чтобы ребенок был в моем единоличном распоряжении. И именно поэтому мне необходимо исключить вас.

Исключить? Резкое выражение. Миссис Ариес представления не имеет, что Элис за ребенок, она очень мало вынесла из общения с ней. У нее в руках может оказаться еще один бунтарь-Эдвард, хотя я сильно подозревала, что Элис может оказаться даже посильнее его.

Миссис Ариес услышала какой-то звук и посмотрела в сторону двери. Крамптон уже вернулась в свой темный угол, но Диллоу по-прежнему стоял в дверном проеме и потом ступил в комнату, сделав несколько шагов к нам. Странно. Мне показалось, что миссис Ариес вдруг стало некомфортно под его прямым взглядом. Но она заставила себя встряхнуться и грозно глянула на Диллоу, напоминая, кто здесь хозяин.

– Элберт, тебе известно, что я собираюсь сделать, – сказала она.

Впервые я услышала, что она зовет Диллоу по имени, и, кажется, это имело какое-то особое значение.

– Тогда, вероятно, я должен подать заявление об увольнении. Миссис Ариес. – Было заметно, как он напряженно застыл.

– Не глупи! И вспомни о правилах, которые я установила. Мы позже это обсудим. Ты что-то хотел?

– К вам девочка, – сказал он и отступил в сторону.

Диллоу явно не хотел впускать Элис, и она просто обошла его по кругу. Миссис Ариес посмотрела на нее с большим, чем обычно, интересом.

– Входи, Элис, и расскажи мне о вашем визите к миссис Радбурн.

Элис, как всегда, подошла с таким видом, словно ожидала, что все ее слова будут оспариваться.

– Миссис Радбурн странная, но она мне понравилась. И мне нравится ее имя. Ли-ита, – с пришепетыванием сказала Элис и сделала большие глаза.

– Забудь об актерской карьере, – сказала миссис Ариес. – Чем она тебе понравилась?

– Она не забывала о моем присутствии, разговаривала как со взрослой. И еще она дала мне одну красивую штучку. – Элис повернулась ко мне. – Вы ее не потеряли?