Текст книги "Перо на Луне"

Автор книги: Филлис Уитни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

"Как же ему удалось встретиться с неуловимым Тимоти Радбурном? – подумалось мне. – Как удалось проникнуть в комнату третьего этажа?" Кирк Маккей, похоже, просто притягивал все новые вопросы.

– Я имел в виду Элис, – продолжал он. – Эту девочку. Ей очень хочется поговорить, но ее никто не слушает. Поэтому она разговаривает со мной. И поскольку миссис Ариес вряд ли бы одобрила наше общение, это только добавляет мне привлекательности в ее глазах. Она рассказала мне, что вчера вечером сыграла с вами шутку.

– Теперь я понимаю, что вы имели в виду насчет шпионов.

Он так внезапно и безудержно расхохотался, что я вздрогнула.

– В общем-то, вам не стоит со мной разговаривать, – сказал он. – Я ниспровергатель и часто выхожу за рамки. Но вам, по крайней мере, не грозит увольнение. А я здесь пробуду недолго. Уеду, как только узнаю достаточно, чтобы сделать то, что хочу. И когда решу, что именно я хочу сделать, – В его тоне что-то изменилось, он больше не смеялся. – А пока что я пытаюсь угодить Диллоу. Миссис Ариес считает меня частью пейзажа, она не опускается до дружеских отношений с наемными служащими. Поэтому на виду я стараюсь вести себя идеально.

– И как же я очутилась в иной категории? Почему вы со мной разговариваете? Откуда вам знать, может, я передам миссис Ариес все ваши слова? – я тревожно глянула на дом. Интересно, не наблюдают ли за нами? Но над деревьями виднелись только комната третьего этажа, да крыша.

– Не стоит волноваться, – заверил меня Кирк. – Это место из дома не просматривается. Я проверял. И если вы решите все им рассказать, не стесняйтесь. Хотя что вам рассказывать? Что их шофер вел себя дерзко и вышел за рамки? Думаете, вас послушают? Впрочем, это не имеет значения.

Ему действительно удавалось пронять меня.

– А что для вас вообще имеет значение? – резко спросила я.

– Много всего. К примеру, этот сад. Я живу вон там, на холме, в садовом домике. Дом вполне приличный, а поскольку садовнику он сейчас не нужен, я занимаю комнаты в глубине здания. Так что я могу приходить сюда, когда захочется. Я слышал о саде Радбурнов еще задолго до приезда в Викторию.

Удивительно! Такой жесткий ироничный мужчина и так чувствителен к нежной красоте, что нас окружает. Но, наблюдая за ним, я поняла, что его чувства к саду отличаются от моих. В его глазах мелькнуло какое-то холодное выражение. Меня поразила мысль, что он может оказаться опасным человеком – и даже выйдет за рамки закона, если ему понадобится.

– Как вы узнали об этом саде? – спросила я.

Он встретил мой вопрос как вызов.

– Я услышал о нем несколько лет назад, миссис Торн. Мне описывал его Эдвард Ариес. Отец Элис. Нам тогда было лет по двадцать с небольшим.

Я потеряла дар речи. Если он знал Эдварда Ариеса, передо мной открывался большой диапазон возможностей. Безусловно, он ни в коей мере не был обычным шофером, и явно существовала какая-то тайная цель, заставлявшая его здесь работать.

Кирк сменил тон на более легкомысленный.

– Сам не знаю, почему я доверил вам эту важную информацию. У меня такое ощущение, что, в некотором смысле, мы с вами в одной лодке. Точно не знаю, куда меня прибьет, но узнать было бы небезынтересно.

– Продолжайте, – сказала я. – Что вас сюда привело? Вряд ли ведь одно любопытство насчет сада.

Он отвел взгляд.

– Мы с Эдвардом Ариесом вместе работали на лесозаготовках в США, в штате Вашингтон. Там мы с ним и познакомились. Это было около пятнадцати лет назад. Он тогда только уехал из Виктории и поначалу был совсем не готов к грубой тяжелой работе. Мы с ним нашли общий язык и, наверное, я помог ему повзрослеть – он уж слишком задержался в своей юности. Позже мы с ним тоже поддерживали отношения и даже как-то раз виделись. Потом он уехал в свою экспедицию на Амазонку и написал мне оттуда письмо, которое я получил уже после его смерти.

Я слушала его со все возрастающим интересом. Меня интересовало все, что касалось Эдварда Ариеса. Если Элис была ребенком Эдварда – а это, похоже, было именно так.

– В том письме, вероятно, было что-то важное, раз оно привело вас сюда, – прямо сказала я. – Что именно?

Он покачал головой.

– Вы слишком торопитесь, миссис Торн. Как вы сами сказали, у меня нет причин считать, что вы не пойдете пересказывать мои слова миссис Ариес.

– А почему я не должна этого делать?

– Это вам решать. – Он посерьезнел, от рисовки не осталось и следа. – Но для нее же будет лучше, если вы подождете с рассказом. Я не собираюсь делать ничего, что может ей повредить, и лучше не шокировать ее, пока она не окрепнет. А потом это будет уже неважно.

– Не понимаю, почему вы открылись именно мне. Почему?

– Наверное, иногда я поступаю импульсивно. Вы уже живете здесь, в доме. Скоро вы познакомитесь с женой Эдварда и ее теперешним мужем. Что, если эти двое вынашивали какие-то недобрые планы, там, в Бразилии?

Я во все глаза смотрела на него.

– Это написал вам Эдвард? Что он подозревает что-то подобное?

Кирк опустился рядом со мной на скамью.

– Это было давно. Но теперь вы понимаете, почему не стоит болтать об этом с миссис Ариес. Пока я… ну, в общем, пока я не буду знать, что мне делать. Между прочим, миссис Торн, я сказал неправду, когда назвал вас таинственной гостьей. Диллоу рассказал мне, зачем вы приехали. Он рассказал о похищении вашей дочери и почему миссис Ариес пригласила вас приехать.

Это меня вконец разозлило.

– Зачем ему понадобилось вам об этом рассказывать?

– Он знает, что я был знаком с Эдвардом. Он знает историю нашей дружбы, по крайней мере, частично. Если бы я ему не рассказал, он никогда бы меня не нанял. Но миссис Ариес, безусловно, ничего об этом не знает. Во мне она замечает только форму да шоферскую кепку. После инсульта у нее несколько сдало зрение, и она пока не определила, что я на самом деле не шофер. Что довольно удачно, вам так не кажется?

– Меня вы полностью так и не убедили, – сказала я. Слишком много было открытий, и слишком быстро они сыпались. Я не знала, что и думать.

– Не сердитесь. Я уже сказал вам – возможно, мы с вами идем по одному и тому же пути, который ведет к правде об Элис. Хотя эта девочка – лишь одна из причин моего приезда.

Корвины, подумала я. Истинная причина его приезда в них. Отплатить за своего друга.

– Эдвард писал что-то о Корвинах в том письме? – спросила я.

– Немного. Мы с вами могли бы помочь друг другу докопаться до истины – если вы согласитесь.

– Каким образом?

– Точно еще не знаю. Что вы думаете об Элис? Вы считаете, она – ваша дочь?

Я безрадостно покачала головой.

– Из того, что я видела… не думаю, что она может оказаться Дебби. Я собираюсь вернуться домой через день-два. Так что все это меня никак не затрагивает. Нам с вами не по пути. А вы хотите, чтобы Элис на самом деле оказалась дочерью Эдварда?

– Полагаю, да. Он кое-что написал об этом, и я просто не могу так все оставить. Я перед ним в долгу.

– Даже после стольких лет? Почему вы приехали именно сейчас?

– Корвинов не так просто было найти. Они часто переезжали. Я на какое-то время даже потерял надежду их найти. А потом, пару месяцев назад, увидел статью в викторийской газете, в ней говорилось, что в Радбурн-Хаус приехала правнучка миссис Ариес вместе со своей матерью и отчимом. Вот я и приехал – и уговорил Диллоу взять меня на работу. И сейчас я сижу и жду дальнейшего развития событий.

В его истории зиял огромный пробел. Но, как я сама сказала, она меня не касалась. Я скоро уеду, меня здесь ничто не держит.

Кирк оглянулся по сторонам.

– А вот и она собственной персоной – наверное, ее послали за вами.

Я увидела Элис – она приближалась к нам, подпрыгивая и петляя между деревьями. Заметив, что мы сидим на скамейке, она резко остановилась и уставилась на нас. Ее взгляд прямо-таки подталкивал меня к разговору о разлитом лосьоне для рук. Сегодня она была одета в джинсы и синий пуловер, короткие светлые волосы перехватывала сверху желтая лента.

– Привет, – сказала Элис Кирку и потом обратилась ко мне. – Дядя Тим говорит, что не против с вами познакомится, но я не должна рассказывать старой леди, что отведу вас к нему.

– Вот и прекрасно, – сказала я.

– Не могла бы ты называть миссис Ариес как-то по-другому? – спросил у нее Кирк. – "Старая леди" звучит так…

– Я знаю – неуважительно. Но я именно этого и хочу. Она мне не нравится, а ей не нравлюсь я. Как я могу назвать ее прабабушкой?

– А вы что думаете, миссис Торн? – серьезно спросил Кирк.

– Я думаю, что Кирк прав, – сказала я, обращаясь к девочке. – Если тебя все будут звать "ребенком", тебе это тоже не понравится.

Элис обдумала мои слова.

– Но я ведь действительно ребенок, а она действительно старая леди. Вас ведь зовут Дженни, да? Наверное, я так и буду вас называть. Диллоу послал меня сказать, что вы можете идти завтракать. Старая… она, как всегда, завтракает в своей комнате, а вам надо пойти в столовую. Диллоу говорит, она хочет, чтобы вы к ней зашли, как только поедите. И еще, Маккей, Диллоу говорит, что ей сегодня понадобится машина.

– Значит, теперь я "Маккей"? – переспросил Кирк. – Ладно, мне пора. Пока, миссис Торн. Элис, еще увидимся.

Но уйти он не успел, потому что Элис снова заговорила.

– Я знаю! Я могу называть ее Коринтея, – девочка с удовольствием произнесла это имя по слогам, смакуя его звучание. – Классное имя! Правда, Маккей?

– Хотелось бы посмотреть, как ты назовешь ее так в лицо, – ответил Кирк и ушел.

Его слова развеселили девочку. Она проводила его взглядом, и я впервые увидела, как она улыбается. Такая солнечная улыбка до ушей! Элис показалась мне почти милой.

На сей раз сердце у меня не ушло в пятки. Оно тяжело билось где-то у самого горла. Пока Элис улыбалась, я увидела в ней то, что заметила миссис Ариес, когда смотрела на фотографию Дебби – я испытала мгновенное узнавание, увидела четкую похожесть с другой маленькой девочкой, которая всегда с такой готовностью улыбалась.

– Что такое? – спросила Элис. – Вы так забавно выглядите – и немного странно.

Но вспышка узнавания уже прошла, и Элис Ариес утратила даже малейшее сходство с моей маленькой дочкой, какой я ее помнила. Но все же я видела это сходство, пусть и всего на мгновение, и меня потрясла эта неоднозначность. И испугала – потому что легкого решения уже не получалось.

– Вас сейчас стошнит? – поинтересовалась Элис. – Меня иногда рвет, и я даже не могу предугадать, когда. Один раз меня вообще стошнило на Фарли. Но я тогда была маленькая. И он больше так сильно меня уже не тряс.

– Меня не тошнит, – ответила я и встала.

– Тогда пойдемте, – строго сказала Элис. – Я тоже еще не завтракала и хочу есть. – И она двинулась вперед меня.

Я медленно пошла за ней, пытаясь взять себя в руки. Эта улыбка ничего не значит – она никакое не доказательство. Но, несмотря на все причины, сердце мое бешено колотилось. Оно выступало за надежду, и я пошла у него на поводу. Я начала надеяться.

4

По дороге в столовую мне кое-как удалось восстановить самообладание, хотя в душе меня все равно потряхивало, я буквально разрывалась от сомнений. У самой двери я остановилась. Если та вспышка узнавания не плод моего воображения, то в столовой я встречу людей, которые украли моего ребенка. И я сомневалась, что смогу посмотреть им в лицо, ничем себя не выдав. Кроме того, существовал шанс, что они меня узнают – несмотря на прошедшие годы и изменения в моей внешности.

В столовой у буфета стоял мужчина, он накладывал себе завтрак, а за обеденным столом, опустив голову к тарелке, сидела женщина. Одно мгновение – и они могут меня узнать. Нужно быть начеку! Пока они ничего обо мне не знают надо внимательно понаблюдать за их реакцией. Они могут себя чем-нибудь выдать.

Элис вприпрыжку вбежала в столовую и пошла к буфету положить себе еды. Мужчина и женщина посмотрели на меня – он с интересом, она безразлично. Женщина бросила на меня всего один взгляд и снова вернулась к своей тарелке. Если они и узнали меня, то ничем этого не выдали.

Я двинулась по направлению к женщине, изо всех сил стараясь вспомнить подробности той встречи в магазине семь лет назад. Но на той женщине были темные очки, а волосы закрывал платок, завязанный под подбородком – явно, чтобы затруднить опознание. Мне запомнилось только общее впечатление о молодой беспомощной женщине, которая чувствовала себя не в своей тарелке. Если Дебби и выбрали за некоторое сходство с Эдвардом Ариесом, то наверняка случайно. Планировать тут можно было только в общих чертах. Должно быть, они решили импровизировать, как только представится возможность. Насколько я могла вспомнить, там не болталось никаких подозрительных мужчин. По имевшейся информации можно было предположить, что с похитительницей была сообщница, а не сообщник.

Если передо мной была та самая женщина из супермаркета, то она прибавила несколько фунтов дряблой плоти, отчего выглядела довольно потрепанной. Завитая копна светлых волос отбелена до такой степени, что волосы стали сухими и ломкими. Глаза синие, но светлее, чем у Элис. Вероятно, ей было лет 35-36, но выглядела она старше. Брошенный на меня взгляд был очень быстрым – вероятно, потому что ее интересовал мужчина, накладывавший себе завтрак около буфета. Мной она не заинтересовалась, но, может быть, ждала, что скажет он. Она напоминала кролика, которого фокусник вынимает из шляпы, и вообще казалась себе на уме.

Первым ко мне обратился мужчина.

– Миссис Торн, не так ли? Новая гостья миссис Ариес? Доброе утро. Я Фарли Корвин, и это моя жена Пиони.

Он явно был значительно старше своей жены. Высокий и долговязый, он напоминал красивого актера, который растерял юность и приобрел любовь к выпивке. Он накладывал себе еду точными изящными движениями человека, который зарабатывает на жизнь ловкостью рук. И только когда он повернулся ко мне лицом, я заметила, какое впечатление производят его глаза – большие и очень темные, с длинными ресницами и жестокими черными бровями. Учитывая пронзительный взгляд, которым он награждал для пущего эффекта, я на мгновение ощутила себя беспомощным кроликом.

Я сумела выдавить из себя приветствие:

– Доброе утро, – сказала я им обоим.

Пиони Корвин ответила вялым "Привет" и продолжила гонять по тарелке яичницу-болтунью.

– Могу я поухаживать за вами, миссис Торн? – галантно предложил Фарли Корвин, несомненно, понимая, какой эффект производит его взгляд. Правда, он не мог знать, что я-то почувствовала тошноту.

– Нет, спасибо, я справлюсь сама

Я кинула в тостер хлебцы, подождала, пока они обжарятся, потом налила себе кофе и села за стол рядом с Элис. Та подтолкнула ко мне вазочку с мармеладом.

– Он английский, – прокомментировала она. – Здесь в Виктории вообще много всего английского. – Девочка щедро наполнила свою тарелку и с аппетитом набросилась на еду.

– Вы канадец или американец? – спросила я, стараясь говорить беззаботным тоном.

Фарли сел во главе стола, словно хозяин, и ответил:

– Моя жена канадка.

Пиони, не поднимая глаз от тарелки, поправила:

– Я американка, – и вздрогнула, когда Фарли хмуро глянул на нее.

Элис объяснила, размахивая куском тоста:

– А я родилась в джунглях Бразилии, правда, ма? Так что я могу быть кем угодно.

– На Амазонке, – заученно добавила Пиони Корвин.

– Только я ничего об этом не помню, – сказала Элис. – Жалко. Моя мама канадка, но он американец, так что непонятно, кто я. Наверное, я должна быть канадкой, поскольку мой настоящий отец тоже канадец.

– У тебя, наверное, была интересная жизнь. – Я старалась говорить с легкостью, которой на самом деле не чувствовала. – Ты помнишь, как ты была маленькой?

– Чуть-чуть, – сказала Элис, и я заметила, что Фарли с Пиони на нее смотрят. – Все путается, поскольку мы все время переезжали. Где он, – кажется, она не любила звать отчима по имени, – где он находил работу, там мы и задерживались.

– А вы откуда, миссис Торн? – ввернул Фарли, как по маслу.

Мне не хотелось выдавать никакой информации, хотя после первого шока узнавания моя уверенность насчет Элис сильно поколебалась.

– Я из Вермонта, – ответила я и назвала город, где погиб Ларри. Так они не смогут ни о чем догадаться.

– Прекрасный штат, – дружелюбно сказал Фарли. – Я путешествовал по нему в юности.

Похоже, я вызывала у него любопытство, но не подозрения. Пиони же пристально наблюдала за своим мужем, но ничего более. Мне показалось, что до моего прихода они ссорились, и Пиони из-за этого такая мрачная. Может, она была все-таки не совсем крольчихой. Хотя Фарли не производил впечатления человека, который может проиграть жене в споре.

В дверях появился Диллоу, и я почувствовала облегчение.

– Миссис Торн, если вы уже закончили с завтраком, то миссис Ариес ждет вас в своей комнате, – напомнил он.

– Я как раз закончила. Уже иду. – Я встала из-за стола. – Извините.

Никто не произнес ни слова, а Элис снова вернулась к еде. Удивительно, что она такая худенькая – с таким-то аппетитом.

Я пошла к библиотеке вперед Диллоу. Он снова вел себя как вышколенный дворецкий, но я хорошо запомнила, как прошлым вечером воля миссис Ариес схлестнулась с волей ее слуги. И учитывая, что он нанял Кирка за ее спиной, я ему начисто не доверяла.

Миссис Ариес сидела за туалетным столиком, а кряжистые руки Крамптон с удивительным проворством закалывали ей волосы теми самыми янтарными гребнями, что я видела вчера вечером. Ее хозяйка сменила гранатовое платье на темно-золотистое, и я снова увидела ее гладкое, без единой морщины, лицо, на котором только темные глаза напоминали о глубине сдерживаемых эмоций.

Она посмотрела на мое отражение в зеркале.

– Доброе утро, миссис Торн. Присаживайтесь, пожалуйста. Нам надо поговорить. Я составила для вас кое-какие планы – надеюсь, вы не против. Крамптон, ты не поможешь мне добраться до кресла? И еще сходи за Элис и убедись, что она выглядит прилично.

Крамптон была женщиной немногословной и явно привыкшей слепо подчиняться приказам. Она помогла Коринтее Ариес сесть в инвалидное кресло и развернула ее лицом к открытой балконной двери, ведущей в сад, после чего молча вышла. "Интересно, как она ладит с Диллоу", – подумала я. Эти двое, похоже, игнорируют друг друга большую часть времени.

Миссис Ариес сделала несколько глубоких вдохов, наслаждаясь ярким утренним светом. Наверное, она делала так каждое утро. Сейчас, при свете, комната уже не выглядела такой мрачной. Солнце било в оконные витражи, превращаясь в сияющие потоки света. И огня в камине уже не было.

Я подтянула стул и села лицом к миссис Ариес. Она посмотрела на меня ищущим взглядом.

– Диллоу говорит, что вы вчера вечером виделись с девочкой, миссис Торн.

– Пожалуйста, называйте меня Дженни. И, да, когда я вернулась в свою комнату, то нашла там Элис. Она не поехала с Корвинами в город, сказала, что это скучно. Думаю, ей было любопытно на меня посмотреть.

– Вы говорите так, словно что-то для себя решили.

Я покачала головой.

– Вчера вечером я была уверена, что она не Дебби. И сегодня утром я еще сохраняла эту уверенность, когда увидела ее в вашем замечательном саду. До тех пор, пока она не улыбнулась. И в этот момент, я увидела то, что вы заметили на фотографии моей дочери в трехлетнем возрасте.

– Значит, вы уверены? – голос миссис Ариес был разочарованным.

– Я бы хотела, но ощущение похожести быстро исчезло. Оно может ничего не значить и ничего не доказывает.

– В таком случае, вам стоит побыть здесь еще несколько дней и дать себе время все обдумать. Я человек принципиальный, и хочу, чтобы вы использовали все шансы.

Когда люди хвастаются передо мной своими принципами, мне всегда становится не по себе, поскольку это означает их железобетонную несгибаемость. Я услышала собственный долгий вздох. Встреча с Корвинами не добавила мне информации, и они ничем не выдали, что узнали меня. Сама Элис считает, что родилась на Амазонке и что ее отцом был Эдвард Ариес. И это тоже ничего не доказывает. Три года слишком мало для осмысленных воспоминаний. Все, что она помнит из своего раннего детства, связано с этой парой. Кирку Маккею хочется верить, что она – дочь его друга. И еще остается не проясненным вопрос с письмом Эдварда Ариеса. Может, мне удастся убедить Кирка показать его мне.

– Не представляю, как я смогу придти к какому-то решению, – призналась я. – Сегодня утром в одно мгновение я почувствовала такое сильное воодушевление, такую радостную уверенность. Но сейчас на меня навалился вагон сомнений.

– Я понимаю. Я испытывала нечто подобное, когда увидела фотографию вашей дочери. То впечатление сразу же исчезло – и, тем не менее, мы с вами его испытали. Если вы сразу уедете, мы обе так и останемся в вечных сомнениях. История этой женщины – что ее ребенок это дочь моего внука, легко может оказаться ложью, и я не хочу попасться в ловушку, признав ее. А если девочка, которую они называют Элис, не дочь моего внука, то где они ее взяли? Это как раз тот самый вопрос, который может повернуть дело в вашу пользу. Если вы сможете опознать ребенка.

– Я не знаю, как это сделать, – беспомощно ответила я. С континента все казалось намного проще.

– Дайте себе побольше времени, – посоветовала миссис Ариес. – Я сегодня устроила так, чтобы вы смогли несколько часов побыть с Элис вне дома. Джоэл – доктор Радбурн – скоро приедет; сегодня суббота, и ему не надо в лабораторию. Его мать хочет познакомиться с вами и с девочкой. Не знаю зачем, и не уверена, что я это одобряю, но я послала за Джоэлом свою машину. Мой новый шофер отвезет вас всех в Ок-Бей.

Мне понравилась идея понаблюдать за Элис, а, кроме того, это был шанс поговорить с доктором Радбурном в более непринужденной обстановке.

– Я хочу вам кое-что рассказать о матери Джоэла, прежде чем вы с ней познакомитесь, – продолжала миссис Ариес. – Предупредить кое о чем. Отец Джоэла, доктор Льюис Радбурн, был намного старше его матери, своей второй жены. Его первая жена Луиза была моей близкой подругой. После ее смерти я пыталась – ради Льюиса – подружиться с Хазел Шмидт. Это ее настоящее имя, но она отказалась от него еще в юности и, став лондонской театральной актрисой, стала называть себя Лита Джанова. Сейчас ее зовут Лита Радбурн.

Судя по тому, как миссис Ариес выделила слово "актриса", она считала эту профессию того же пошиба, что и "фокусник".

– Она успешно сыграла в "Колоколе, книге и свече" [9]9
  Пьеса (1950) известного бродвейского режиссера Джона Ван Друтена о современной ведьме. В 1958 по ней был снят одноименный фильм с Джеймсом Стюартом и Ким Новак в главных ролях.


[Закрыть], и, я думаю, это оставило на ней несмываемую печать амплуа ведьмы. Дальше она играла только их или им подобных – даже в фильмах, хотя их было всего один или два. Могу добавить, что они были исключительно категории "Б". [10]10
  Второсортные низкобюджетные фильмы


[Закрыть]Так или иначе, но ведьмы прочно засели у нее в голове.

Миссис Ариес замолчала, и я довольно бесцветно произнесла:

– Да?

– Я имею в виду – хоть это и звучит смехотворно, – что она вообразила себя обладательницей неких сверхъестественных сил, если можно так выразиться.

Я не могла представить себе доктора Джоэла с матерью-ведьмой и улыбнулась.

Миссис Ариес сделала жест в мою сторону.

– Не отмахивайтесь от моих слов, Дженни. Люди могут становиться теми, кем они верят, что являются. И от этого иногда способны на нехорошие поступки. Конечно, мои ранние попытки подружиться с Литой потерпели неудачу. У нас слишком отличались интересы и вкусы. В то время я считала ее глупой молоденькой девочкой, недостойной Льюиса. Она была и есть в определенном смысле обаятельна, если вам нравится такой типаж. Но уже не молода и не глупа. Я не уверена, что вам стоит с ней встречаться, но Джоэл настаивает.

– А что ее сын думает о ее… хм, способностях? – поинтересовалась я.

– Боюсь, он под влиянием ее чар. Думаю, он был немного удивлен, но остался с ней нежен и терпелив. Что неудивительно, ведь он рос с ее эксцентричностью и уже привык к ней.

Под спокойным тоном Коринтеи Ариес я ощутила поднимавшееся в ней глубокое возмущение. Видимо, она никогда не делилась этим со своими близкими, а я оказалась в роли случайной слушательницы.

Я задала ей другой вопрос.

– Доктор Радбурн не женат?

– Вряд ли его жена смогла бы ужиться с Литой. Она устроила бы такое соперничество. Я не имею в виду все эти психологические комплексы, которые сейчас так популярны – просто ей нравится делать все по-своему. Женщины обожают Джоэла, и он обожает их. Но в действительности он "женат" на своих исследованиях и всегда ставит работу на первое место.

У меня самой был муж, "женатый" на своем всепоглощающем хобби – горных восхождениях, и хотя интерес Джоэла Радбурна казался мне более значимым, я даже пожалела женщину, которая могла бы в него влюбиться.

– Но в данный момент, – продолжала миссис Ариес, – гораздо важнее то, что Лита попросила Джоэла привести и вас и девочку. Что бы ни было тому причиной, я решила, что вас нужно предупредить. Она даже меня пригласила, хотя и знает, что я не приду. Мы с Литой уже много лет не разговариваем. С тех пор, как она обвинила моего внука – ему было тогда тринадцать, – в краже какого-то пустякового предмета, которым очень дорожила.

Миссис Ариес прервалась и с минуту молчала. Потом она продолжила, уже более спокойно.

– Я много лет ни с кем об этом не говорила, но поскольку вам предстоит встреча с матерью Джоэла, вы должны знать мою версию нашей размолвки. Обвинения Литы показались мне просто смешными, и после случившегося я старалась держать Эдварда подальше от Ок-Бей. Взрослея, мальчики все больше расходились, и я много лет не осознавала, что Лита могла быть тогда права. Джоэл милый, он не имеет и не имел отношения к тому, что он называет нашей "вендеттой". И безусловно, он всегда был мне предан.

Все это никак не относилось к тому вопросу, который единственный меня касался, и я попыталась отвлечь ее от неприятных воспоминаний.

– У вас нет каких-нибудь фотографий вашего внука? – спросила я.

– Я почти все уничтожила после его отъезда, не хотела, чтобы мне хоть что-то о нем напоминало.

Точно так же, как она уничтожила фотографии ребенка Пиони, подумала я. Словно она могла этим жестом стереть часть своей жизни.

– Однако я нашла несколько снимков, которые случайно уцелели. После приезда Элис я пыталась найти сходство. Но они не слишком хорошие. Они в конверте, там, на столике рядом с вами. Только многого они вам не скажут.

Я взяла конверт и вытащила из него три маленьких фотографии. Первая была снята в саду Радбурн-Хауса. Юный Эдвард стоял рядом бабушкой, почти такой же высокий как и она. Он был довольно мрачен – худой молодой человек с острыми чертами лица. На втором снимке он был запечатлен в белых теннисных шортах с ракеткой в руке. Рядом с ним стояла молодая девушка. Эта фотография была цветной. Его темные волосы искрились на солнце, но черты лица были смазаны. На третьем фото он был снят в профиль, и слишком нечетко, чтобы можно было о чем-то судить. Похоже, у Элис было с ним некое сходство облика, но ничего определенного.

– Как вы думаете, Элис похожа на него? – поинтересовалась я.

Миссис Ариес неопределенно махнула рукой.

– Не слишком. Хотя временами… я не знаю.

– А каким был ваш внук?

– Внешне – гибкий, жилистый, вечно слишком худой и слабосильный. Ребенком он много болел. Когда он жилсо мной после гибели родителей, то однажды чуть не умер от скарлатины.

Я вспомнила, как Кирк говорил, что Эдвард был не слишком силен. Интересно, что было бы, если бы я передала миссис Ариес то, что он сообщил мне сегодня утром? Но я пока что не могла этого сделать. Сначала надо побольше узнать о его намерениях. Нужно будет в ближайшее время еще раз поговорить с Кирком Маккеем. Я сложила фотографии обратно в конверт и отложила его в сторону.

– Вам стоит пойти переодеться до прихода Джоэла, – сказала миссис Ариес. – Я только хотела поговорить с вами немного наедине.

– Я быстро, – пообещала я.

Когда я поднялась на второй этаж, одна из дверей осторожно открылась и оттуда выглянула Крамптон. Она выглядела странно, как будто что-то скрывала. Увидев, что за ней наблюдают, она быстро прошла мимо меня к лестнице, ведущей на третий этаж. Как я позже узнала, у нее была там своя комната.

Странно, подумала я. Но войдя к себе в комнату, я выбросила эту встречу из головы. Я переоделась – теперь на мне была бежевая юбка, голубая блузка и жакет – и на удачу застегнула на шее цепочку с золотым медальоном в форме сердца, который когда-то был у Дебби. После чего снова спустилась вниз.

Чуть погодя появилась Крамптон, она подталкивала перед собой упирающуюся Элис. Рюшечки сегодня отсутствовали. На девочке была джинсовая юбка, белая блузка и жакетик, на худеньких ногах гольфы до колен.

– Зачем мне сегодня с утра так разодеваться? – возмущенно спросила она у миссис Ариес. – Старуха Крамптон никогда мне ничего не объясняет.

– Не называй ее "старухой Крамптон", – сделала ей выговор та. – Для тебя она "миссис Крамптон". Постарайся это запомнить. Ты поедешь в гости к матери доктора Джоэла в Ок-Бей, и миссис Торн тоже поедет с тобой. Вам предстоит приятная поездка. И я хочу, чтобы ты вела себя прилично, как и пристало моей правнучке!

Элис ответила бунтарским взглядом, но спорить не стала. Может быть, почувствовала, что миссис Ариес еще упрямее ее самой.

Заметив, что я за ней наблюдаю, Элис нахмурилась.

– Вы на меня постоянно таращитесь, – сказала она обвиняющим тоном, и я быстро отвернулась. Дебби не была мрачным, обиженным ребенком. До трех лет ее окружало столько любви и заботы, что она никогда бы не стала такой, как Элис. "Я не хочу, чтобы она оказалась моей дочерью", – подумала я и тут же почувствовала себя виноватой. Элис Ариес стала такой из-за внешних обстоятельств. Кто-то должен это понять и помочь ей измениться. Но это уже не моя задача. Скоро я уеду домой и больше не увижусь с этими людьми. Пусть здешние тайны так и остаются тайнами, меня это не волнует. Надо придерживаться своего слова и не втягиваться в них.

В дверях появился Диллоу и произнес, обращаясь к миссис Ариес.

– Прибыл Кирк с доктором Радбурном, мадам.

– Проси их сюда, – заявила миссис Ариес.

Первым вошел доктор Джоэл, и я испытала прилив радости, несмотря на все то, что мне рассказали о нем и его матери. Он хотя бы был сторонником здравомыслия. Мне нравилось его домашнее выражение лица и ясные серые глаза. Он наверняка нравился женщинам, но вел себя без присущей Кирку нахальности. Джоэл Радбурн мог заявить о себе и без насмешливой бравады. Но почему эта бравада так меня интригует, вызывает во мне такое любопытство?

Кирк остался в дверях. С форменным кепи в руке он всем своим видом показывал, что ожидает дальнейших указаний. На нем снова были темные очки. Доктор Радбурн подошел к миссис Ариес и остановился рядом с ее креслом. Она взглядом поздоровалась с ним и потом обратилась к Кирку.