сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 36 страниц)
Амбар наполнился знакомыми звуками. Люди работали, разговаривали с лошадьми. То там, то здесь мяукали кошки, запрыгнувшие в амбар, когда собак прогнали с их территории. Кобылки были все как на подбор, квотер-хорс, крепко сбитые, добродушные. Два годовалых жеребенка, большеголовых и долговязых, напоминали мне пятнадцатилетних мальчишек, только без прыщей и дурацких улыбочек.
Я зашла в стойло к одному из них, оглядела полупустую поилку. На ноге у жеребенка была аккуратная повязка.
Эй, — крикнула я, ощупав ее. — Похоже, все зажило, папа. Кожа не горячая.
Ага, дела у него идут на поправку. — Над полудверцей стойла появилась отцовская голова, — Вечером поможешь мне сменить ему бинты.
Я кивнула и обратила внимание на странный звук, этакую невообразимую смесь завывания и скулежа. В жизни не слышала, чтобы собака издавала подобные звуки, полные паники.
Какого черта? — ни к кому не обращаясь, изрек отец, направляясь к дверям амбара.
— Клинт! — крикнула я, но он уже все слышал, отбросил тюк с сеном и направился ко мне.
Мы отставали от отца всего на шаг, когда он достиг двери.
Как ни странно, за то время, что мы проработали в амбаре, ветер совершенно стих, а снегопад не прекратился. Огромные снежинки скрыли из виду все. Сквозь них с трудом пробивался утренний свет. Я огляделась вокруг и снова вспомнила Колорадо, где оказалась отрезанной от мира на весь уик-энд из-за снегопада и провела это время в прелестном коттедже. Примерно такая же беда навалилась теперь на Оклахому. Поразительно.
Мы стояли и старались определить, с какой стороны доносился вой.
Наверное, те два щенка застряли в сугробе, а умишка не хватает, чтобы выбраться. — Отец рассек воздух пронзительным свистом. — Фони! Мэрфи! Ко мне, ребята! — Он снова свистнул.
Внезапно из-за угла амбара вылетели три собаки, подбежали к отцу и начали к нему жаться, дрожа и поскуливая.
Что с вами случилось, дурашки? — ласково спросил он, гладя головы псов и щекоча их за ушами.
Папа, собаки напуганы, — сказала я и добавила: — Двух не хватает.
Тех самых щенков. Так и знал, застряли в снегу. Похоже, вой доносится с пруда. Я пойду туда и вытяну их за хвосты из сугроба, в котором они сидят.
Отец направился через выгон, но Клинт его остановил.
Погодите, — От его тона у меня на затылке волосы встали дыбом. — Что-то здесь не так.
Говори яснее, сынок, — велел отец.
Вместо ответа Клинт посмотрел на меня:
Ничего не чувствуешь?
Стоило ему так сказать, как я тут же поняла, что вовсе не его голос приподнял волоски на моем затылке.
Чувствую, — еле шевеля языком от страха, промямлила я.
Это та самая тварь? — спросил отец.
Да, похоже, это Нуада, — ответила я.
Вой усиливался. Теперь мы точно знали, в какой стороне. Он доносился с пастбища с большим прудом, где было вдоволь воды для лошадей и множество рыбы для любого соседа, пожелавшего забросить удочку.
Чертова гадина что-то творит с моими собаками, а я этого не потерплю. Шаннон, винтовка на своем месте, в чулане. Она заряжена, поэтому будь осторожна.
Пойдем все вместе, — услышала я голос Клинта.
Если так, то не спускай глаз с Шаннон, — коротко бросил отец.
Сэр, в ней куда больше внутренней силы, чем в этом оружии, — возразил Фриман.
Я передала отцу ружье, когда он как раз ворчал что-то невнятное в ответ. Наша троица побрела сквозь снег за амбар. Первым шел отец, затем Клинт, а потом уже я. Мы двигались вдоль забора, пока не наткнулись на запертые ворота. Отец отомкнул замок, потом мужчины навалились на створку, заваленную снегом, и давили, пока не образовалась достаточно широкая щель, позволившая нам по очереди пролезть на пастбище.
Впереди показалась заброшенная лошадиная кормушка. Она была наполнена белым снегом, словно луноход, сошедший со страниц романа Брэдбери, и смотрелась почему-то весьма зловеще. Ярдах в двадцати от кормушки мы с трудом разглядели гладкие очертания пруда, приброшенного снегом.
Жуткий вой доносился именно оттуда.
Хотя отец первым прокладывал путь через сугробы и был лет на двадцать с хвостиком старше нас, но он быстро вырвался вперед, стараясь побыстрее добраться до щенков.
Каждые несколько секунд он свистел и звал их:
Фони! Мэрфи! Ко мне!
Тут я споткнулась о невидимый камень, плашмя упала в снег, но не успела моргнуть, как Клинт оказался рядом, поднял меня, отряхнул снег.
Ты как? В порядке?
Я кивнула, через его плечо взглянула на отца, который замер на краю пруда, и вспомнила, что именно там берег не был крутым, густо заросшим деревьями и кустами. В том месте лошади спускались на водопой, а мы заходили в воду, спасаясь от палящего оклахомского лета. Отец стоял, глядя на гладкий белый простор. На чистом снегу четко выделялись два ряда свежих следов. Я проследила, куда они вели, и мои глаза расширились от ужаса. Отпечатки лап обрывались в центре пруда, где двое щенков барахтались в темном круге воды. Их головы едва виднелись над поверхностью. Каждые несколько секунд кто- то из них громко завывал. На моих глазах серебристый щенок уперся лапой в край льда и попытался вылезти, но бесполезно. Ему не за что было зацепиться, и он плюхнулся обратно в ледяную воду. Острые края полыньи забрызгала красная кровь, результат их отчаянных попыток выбраться на сушу.
Клинт, это ужасно.
Но тут мое внимание привлекла фигура, передвигавшаяся по льду. Это был отец. Он полз к полынье как краб.
Папа! — взвизгнула я, и мы с Клинтом бросились вперед.
Назад! — приказал отец и продолжал ползти.
Перестань, папа! Лед треснет, и ты тоже угодишь в воду! — Меня душили рыдания.
Отец ничего не ответил, просто двигался дальше. Он что-то тихо говорил, успокаивая щенков, и те перестали выть, только попискивали от страха.
Я почувствовала, как кровь отхлынула у меня от лица, когда по воде пробежала черная рябь. Сначала волны жадно закружились вокруг коричневого щенка, потом с громким плеском сомкнулись у него над головой. Вода колыхнулась еще разок, но головка бедняжки больше не вынырнула.
Фони! — донесся до меня крик отца.
Чернильное пятно взялось теперь за более сильного, светлого щенка.
Это Нуада. Он там, — спокойно произнес Клинт.
Я с трудом оторвала взгляд от жуткой сцены. Силуэт Фримана очертила аура, сиявшая металлическим голубым блеском.
Ступай к деревьям, растущим вокруг пруда, Шаннон, — Он указал на огромную иву, облепленную снегом, ветви которой свисали над замерзшим прудом, как белые волосы отдыхающего великана, — Обязательно прислонись к дереву и приготовься.
Я не стала спрашивать, к чему надо готовиться, сразу направилась к дереву, утопая в глубоких сугробах. Тратить силы на то, чтобы смотреть, как развиваются события в воде, я не могла, сосредоточилась на огромной старой иве, шла, размахивая руками как лыжник, стараясь поскорее до нее добраться.
Мэрфи! Нет! — услышала я крик отца, когда почти добралась до дерева.
Тут раздался страшный треск. Я споткнулась, упала в завесу ветвей и удержалась только в последнюю секунду, ухватившись за шершавый ствол ивы. Когда я повернулась, то увидела, как темное пятно раскололо лед под вытянутым телом отца. В следующую секунду он ушел под воду.
Папа! — Мой крик отозвался гулким эхом в неестественной тишине, опустившейся над пастбищем.
Я беспомощно смотрела, как отца затягивала вниз намокшая одежда. Он вытащил из воды руку и ударил кулаком по толстому льду, стараясь пробить дыру, чтобы было за что ухватиться. Но его ладонь соскользнула, из нее брызнула кровь.
Черное пятно, похожее на нефтяное, заплескалось вокруг его шеи.
Шаннон! — гаркнул Клинт, расположившись на краю пруда прямо передо мной.
Он стоял, раскинув руки в стороны, как Христос на кресте, одну протянул ко мне, а второй указывал на отца.
Прижмись к дереву. Используй его силу, чтобы переслать свою энергию мне, как ты делала в рощице, когда наши ладони соприкасались.
Я шагнула назад, прижалась всем телом к старой иве.
«Здравствуй, Возлюбленная Богини», — тихо прозвучало у меня в голове.
Помоги мне! — всхлипнула я.
«Мы все тебе поможем, Избранная, но у тебя должно хватить смелости призвать нашу силу».
«Мы? Что она там говорит?»
Я оглянулась и увидела, что моя ива переплелась ветвями с ближайшим деревом. Оно, в свою очередь, касалось ветвями следующего. Вокруг всего пруда образовалась Живая ивовая цепь, этакое шоссе д ля белок, прерывавшееся в том месте на берегу, где лошади спускались на водопой.
Давай, Шаннон! — раздался отчаянный крик Клинта.
Я крепко зажмурилась.
«Только не думай об отце, о Нуаде, о том, что сейчас происходит в полынье. Вспоминай тепло, которое ты ощущала в рощице».
Внезапно я почувствовала, как вдоль спины пробежала теплая волна, еще крепче зажмурилась и сосредоточилась на Клинте точно так же, как когда-то на Клан-Финтане, пытаясь отыскать его сквозь прореху между мирами. Даже через закрытые веки я могла разглядеть его пульсирующую ауру. Думая только об этом, я собрала тепло, растущее во мне, и швырнула его как воображаемый огненный шар.
Да, Шаннон! Вот молодец! — Голос Клинта зазвучал громче.
Я глубоко вдохнула, наслаждаясь ощущением безграничной энергии.
Я Избранная Богини.
Мой шепот подхватили ветви ивы. Они зашелестели, и это не имело никакого отношения к отсутствующему ветру. Мои слова переходили от одного дерева к другому, напоминая приветствие потерянного и вновь обретенного друга. От этого радостного шепота во мне росла энергия. Я концентрировала ее, воображая, что удерживаю на кончиках пальцев яркий шар. Затем одним быстрым движением я швырнула шар туда, где, по моим ощущениям, находилась аура Клинта.
Я открыла глаза. От моих рук отделился сноп чистого серебряного света. Я мгновенно узнала его, потому что часто видела отраженным в блестящей гриве Эпи. Он быстро преодолел расстояние между мной и Клинтом, которое оказалось гораздо больше, чем в ту минуту, когда я закрывала глаза, потому что Фриман упорно продвигался к полынье, в которой боролся за жизнь мой отец. Лед под ногами Клинта начинал сиять. Это сияние распространялось с каждым его шагам. По сравнению с этим светом, окружавшим человека, темное пятно в полынье казалось еще более отвратительным.
Черная волна накрыла отца с головой и утянула вниз.
Клинт отреагировал молниеносно.
Еще, Шаннон! — крикнул он и метнулся вперед.
Мне показалось, будто кто-то сильным рывком извлек из меня душу. Я заскрежетала зубами и крепче прижалась к твердой коре дерева.
Я, Избранная Богини, вызываю твою силу! — На этот раз это был не шепот, а крик.
Ответ пришел быстро. Сверкающий сноп слетел с моих рук, окутал Клинта и заставил его сапфировую ауру вспыхнуть так ярко, что у меня на глазах выступили слезы.
Над водой виднелась только окровавленная отцовская кисть. Клинт ухватился за нее. Голубое пламя пробежало по его руке, соскользнуло в воду и засияло там неземным огнем. Из глубины пруда раздался пронзительный крик, как от мучительной боли, и темная бездна буквально вышвырнула отца на лед. Голубая аура Клинта тут же окутала неподвижное тело.
Мне хотелось сбежать по крутому берегу и помочь Клинту тащить отца, но Фриман, должно быть, почувствовал разрыв энергии, потому что прокричал мне:
— Оставайся на месте! Мне нужны еще силы. О твоем отце я позабочусь.
Я подчинилась, стараясь думать лишь о том, как бы и Дальше послужить источником древней энергии. Однако вместо того, чтобы перетащить отца на безопасное место Клинт подполз ближе к полынье. Я хотела остановить его криком, но интуиция заставила меня молчать. Фриман вытянул руку в футе над поверхностью смертоносной воды, склонил голову и ушел в себя. Через секунду из его открытой ладони с раскатом грома выстрелил искрящийся голубой шар и запечатал полынью, где затаилось черное зло, неким подобием вакуумной крышки.
Из-подо льда донесся еще один пронзительный крик, затем булькающий голос:
Это еще не все, женщина.
Голубая аура Клинта померкла, стала едва видимой. Он пополз назад к отцу, перевернул его на живот и начал откачивать.
«Отец пробыл под водой недолго», — без конца повторяла я себе, пока Фриман трудился над неподвижным телом.
Мои глаза заволокло слезами, я уже ничего не видела Мне показалось, что прошло очень много времени, но, вероятно, это было делом минут или секунд. Отец закашлялся, его вырвало водой. Как только он начал дышать самостоятельно, Клинт сразу перевернул его на спину, одним рывком поднял к себе на плечо и, пошатываясь, двинулся от замерзшего пруда. Ноги его подгибались под тяжестью обмякшего тела.
Ему нужен врач, Шаннон. Пошли! — напряженно произнес он.
Я быстро погладила ствол ивы.
Спасибо вам за то, что спасли моего отца.
«Пожалуйста, Возлюбленная Эпоны. Мы всегда с тобой».
Тихое прощальное эхо прозвучало в моей голове, когда я споткнулась и чуть не рухнула на Клинта. Я без колебаний вцепилась в его свободную руку и напрягла всю волю, чтобы передать ему свои силы и тепло. Моя ладонь горела, когда энергия переходила от меня к нему.
Нет, — охнув, сказал он, и его бледное лицо исказила гримаса боли, — Побереги это для отца. Со мной все будет в порядке.
Я нехотя отпустила его руку, и мы с трудом вернулись в амбар.
Три оставшиеся собаки вели себя тихо и сдержанно, когда мы вошли в постройку.
Фриман застонал от боли и мягко опустил отца на охапку сена возле дверей.
Дай мне твой шарф.
Я сдернула его с шеи и передала Клинту, а он плотно обмотал им кровоточившую руку отца.
Принеси потник из чулана, — последовал следующий приказ.
Я метнулась исполнять его, пока Фриман проверял у отца пульс. Когда я вернулась с несколькими потниками, Ктинт успел стянуть с отца куртку и свитер.
Укрой его и поговори с ним, а я пока подгоню «хаммер». Теперь самое время поделиться с ним целительной силой деревьев, — сказал он и вышел.
Я кивнула и принялась укутывать отца. Меня пугало, что он посинел и по-прежнему был неподвижен. Я взяла его раненую руку, быстро сосредоточилась и направила в нее все накопленное тепло ив. Ладонь сразу начала гореть знакомым жаром.
Папа, ты меня слышишь? — Краем одного из потников я вытерла его мокрые волосы, успевшие обледенеть.
«Только бы с ним было все в порядке!.. Только бы с ним было все в порядке!..»
Папа, пора очнуться. — Я передала ему все тепло своего тела, какое только смогла найти.
Веки его дрогнули, он открыл глаза и посмотрел на меня каким-то странным остекленевшим взглядом.
Папа!
Чудачка? — прохрипел отец едва слышно, как бывает при тяжелейшем ларингите.
Я здесь. Ты в безопасности.
Он заморгал и огляделся так, словно не понимал, где находится, потом, судя по выражению глаз, что-то вспомнил и прохрипел:
Щенки…
Я покачала головой.
Им ничем нельзя было помочь.
Мама Паркер расстроится.
Мне хотелось сказать, что еще больше она расстроилась бы, если бы он погиб, но на этот раз я решила промолчать.
Отец закрыл глаза. Я в отчаянии сжала ему руку, встревожившись, что он снова погрузится в забытье. Но папа в ответ пожал мне пальцы, и я опять начала дышать.
Теперь я тебе верю, — хриплый шепот был едва слышен, — Насчет Партолоны. Я тебе верю.
Взревел «хаммер». Появился Клинт и проворно, пусть даже с негнущейся спиной, подошел к отцу. Тот перевел на него взгляд.
Готовы? — спросил Фриман.
Дай мне минуту. Я сам пойду, — прошептал отец.
Как-нибудь в другой раз, — усмехнулся Клинт, взвалил отца на плечо и двинулся к машине.
Укладывая больного на заднее сиденье, он морщился от боли, но потом распрямился и заявил спокойно и весомо:
Шаннон, садись сзади, рядом с отцом. Передавай ему всю энергию, какой сможешь поделиться, — Фриман мрачно улыбнулся, — Только не переусердствуй, как тогда в роще. Здесь не очень-то можно восстановить силы.
А как ты? — поинтересовалась я, садясь в машину к отцу.
Обо мне будем беспокоиться позже. — Меня встревожило то, что он сел за руль с явным трудом, — Держись, поедем быстро, дорога скользкая.
Клинт завел мотор, сделал крутой разворот и рванул на аллею. С каждой секундой я все больше проникалась уважением к военному транспорту и самим военным.
Проверь, как там рука, — сказал Фриман, бросив взгляд в зеркало заднего вида.
Отец порезал правую руку и сейчас держал ее прижатой к груди.
Я наклонилась к нему.
Позволь взглянуть, папа.
Он замычал от боли, но руку мне протянул. Кровь прошла сквозь шарф и теперь стекала тонкими красными струйками на лошадиный потник.
Кровь идет не останавливаясь, — сказала я Клинту.
Держи, — Он снял с шеи шарф, — Обмотай покрепче вокруг раны. Она довольно глубокая.
Прости, будет больно, — сказала я отцу и принялась затягивать окровавленную руку шарфом Клинта.
Я завязала крепкий узел и постаралась передать отцу побольше энергии.
Он закрыл глаза и процедил сквозь сжатые зубы:
Черт! Когда я ее не чувствовал, было лучше.
— По крайней мере, ты меньше хрипишь.
— Да, самое время выругаться.
У отца зуб на зуб не попадал, и я восприняла это за хороший знак.
Он поймал мой взгляд и сказал:
