Текст книги "Мажор в подарок (СИ)"

Автор книги: Филиппа Фелье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Глава 19

Мира

– В главном я тебе не врал, – он качает головой, и в его глазах такая мука, что у меня сердце сжимается.

Но я напоминаю себе, что этот красавчик только что рухнул с пьедестала "идеальный парень" в пропасть "тайный владелец-манипулятор".

– Да? И в чем же? – скрещиваю руки на груди.

Халат натягивается, и я только сейчас осознаю, что под ним ничего нет. Отлично. Переговорная позиция "я в белом пушистом капкане" – не самая сильная.

– В том, что ты мне нравишься. Я люблю тебя, Мира.

– Очень удобно, – фыркаю я. – Сказал «люблю» – и все проблемы решены? Как в том анекдоте про мужа, который разбил машину и принес цветы.

Он моргает, явно не ожидая отсылки к анекдотам в момент душераздирающего признания.

– Я серьезно.

– А я серьезно хочу знать, – я делаю шаг вперед и тычу пальцем ему в грудь. – Ты следил за мной по камерам? До того, как я подошла к тебе в баре?

– Ну... – он мнется, и это «ну» говорит больше любых слов. – Технически, это часть моей работы. Но я смотрел не как владелец, а как...

– Как извращенец? – подсказываю я.

– Как восхищенный зритель! – возмущается он, и в его глазах мелькает знакомая искра. – Ты просто феноменально управляешься с истеричными гостями. Я даже составил подборку твоих лучших моментов. Хочешь покажу?

– Ты... ты всё записывал?! – мой голос срывается на фальцет.

– Для служебного пользования! – быстро добавляет он. – Как учебное пособие для новых сотрудников! «Как улыбаться так, чтобы гость забыл, зачем пришел ругаться».

Я открываю рот. Закрываю. Снова открываю.

А потом совершенно некстати начинаю хихикать. Потому что, во-первых, это дикость. А во-вторых, представить Фила, составляющего подборку моих "подвигов" за год до нашего знакомства – это такой абсурд, что злость начинает потихоньку отступать.

– Надеюсь, там не было того эпизода, когда я чихнула в стойку и у меня подвеска с бейджа отлетела в гостя?

– О! Так ты это помнишь!

Значит, был. Вот чёрт.

– Ты ненормальный, – констатирую я.

– Абсолютно, – соглашается он с такой готовностью, что я снова фыркаю.

– И сколько там меня? В этой твоей... подборке?

– Три с половиной часа, – выпаливает он и тут же зажмуривается, понимая, что ляпнул лишнего.

– ТРИ С ПОЛОВИНОЙ?! – я даже подпрыгиваю на месте. Халат снова распахивается, я спешно его запахиваю. – Фил! Это же... это же...

– Продуктивное использование рабочего времени! – перебивает он. – Я же говорил, ты – лучший сотрудник. Я просто... восхищался. На расстоянии. Через экран. Это не криминал!

– Это хуже криминала! Это... это «Секс в большом городе», эпизод с Бигом и видеокассетами!

– Я не хранил это дома! Это на защищенном сервере отеля! – он делает шаг ко мне. – Мира, я понимаю, что звучит ужасно. Но я правда просто... не мог оторваться. Ты такая... живая. Настоящая. Не как эти глазированные куклы, которые приезжают сюда за селфи.

Я замираю. Потому что в его голосе – не похоть, а что-то другое. Более теплое.

– Ладно, – выдыхаю я. – Допустим, я поверила, что ты не маньяк. Но как мне теперь тебе верить во всем остальном? – я сглатываю ком в горле. – Лучше бы ты сразу рассказал мне всё. В тот же день. Когда я опозорилась перед тобой с этим дурацким предложением в баре.

– И что бы ты сделала? – тихо спрашивает он. – Уволилась бы? Сбежала? Решила, что я играю с тобой?

Я молчу. Потому что он прав. Я бы именно так и сделала.

– Я виноват перед тобой, – он подходит ближе, и в его взгляде столько горечи, что у меня сжимается сердце. – Я это понимаю и признаю. Но я не отпущу тебя, Мира. Тем более в таком настроении и в таком... виде.

Я опускаю взгляд. Белый пушистый халат. Под которым ничего нет. Снаружи мороз. Ночь. Звезды. А я тут выясняю отношения, как героиня бразильского сериала.

– Знаешь что, Филипп Снежнов? – я поднимаю на него глаза. – Одним «прости» и щенячьими глазками ты это не вылечишь. Ты меня... подозревал! Меня! Которая пахала на этот отель сутками! Которая твоих идиотов-гостей от инфарктов откачивала!

– Знаю, – кивает он. – Я видел. Три с половиной часа, помнишь?

Он улыбается этой своей фирменной улыбочкой полной шарма. И я забываю всё, что хотела сказать.

– Это не смешно! – я закатываю глаза, но в уголках губ уже предательски дергается улыбка.

– Прости, – он виновато улыбается. – Нервное.

Я отворачиваюсь к двери. Надо уйти. Остыть. Подумать. А то я сейчас или разревусь, или ударю его чем-то тяжелым.

– Мне нужно выйти.

– Мира, нет...

– Всё, Фил. Хватит!

Я хватаюсь за ручку, дергаю дверь на себя и делаю шаг. Один единственный шаг в ночь.

Нога скользит по обледенелой ступеньке. Меня разворачивает вокруг своей оси. Я вскрикиваю и лечу в снег. Время замедляется. Я успеваю увидеть звездное небо, верхушки елей и свое отражение в стеклянной двери – халат развевается, как крылья ангела-неудачника.

Невидимая сила дергает меня за поясницу, выдергивая из полета. Я врезаюсь в твердую грудь Фила, и мы оба вваливаемся обратно в шале, спотыкаясь о порог и охапку дров, которая зачем-то стоит у входа.

– Ай! – вскрикиваю я, когда мы приземляемся на кучу этих самых дров. Полено больно впивается мне в бок.

– Черт! – Фил пытается встать, но поскальзывается на моем халате, который благополучно развязался и теперь лежит где-то под нами.

Мы барахтаемся в куче дров, как два пингвина на льдине. Поленья разъезжаются, халат запутывается в ногах, а Фил пытается одновременно не раздавить меня и не рассмеяться.

– Ты... ты... – шиплю я, пытаясь вытащить полено из-под ребер. – Это что за... цирк?!

– Я пытался тебя спасти! – он давится смехом, пытаясь сохранить серьезное лицо. – Героически, между прочим!

– Героически завалил нас в дрова!

– Зато ты не разбила голову!

– А теперь у меня синяк будет на самом интересном месте!

– На каком? – оживляется он, и в его глазах загорается тот самый огонек.

– Не скажу! – рявкаю я, но уже не могу сдерживать улыбку.

Мы лежим в куче дров, перепачканные, в развязавшихся халатах, и смотрим друг на друга. А потом я начинаю смеяться. Громко, заливисто, до слез. И он смеется вместе со мной.

– Боже, – выдавливаю я сквозь смех.

Мой голос становится тише и спокойнее.

– Мы как два клоуна. Торжество абсурда.

– Иди ко мне, мой клоун, – бормочет он, притягивая меня к себе прямо на поленьях.

Я утыкаюсь носом ему в шею и закрываю глаза. Пахнет деревом, снегом и им. Моим ненормальным мажором.

– Я все еще злюсь, – шепчу я ему в ключицу.

– Я знаю.

– И не простила.

– Я буду ждать. – Нежно говорит он, и я поднимаю на него взгляд.

И вот как на него злиться, когда он смотрит на меня этими глазами и при этом сам весь в щепках?

– Я заставлю Лилю извиняться перед тобой, – заявляет он. – За то, что втянула в эту авантюру.

Я поднимаю голову и смотрю на него.

– Правда?

– Правда. Я скажу ей: «Лиля, ты гениальна, но Мира – моя жизнь. Извиняйся».

– Это... – я сглатываю, чувствуя, как внутри разливается тепло. – Это хорошее начало.

Он переворачивается, нависая надо мной. Дрова под нами скрипят и разъезжаются.

– Тогда, может, продолжим выяснять отношения в более комфортном месте? – шепчет он, кивая в сторону камина, возле которого лежит пушистая и мягкая белая шкура.

Я смотрю на него. На его глаза, в которых сейчас нет ни капли игры. Только он. Только я. И дрова, которые впиваются мне в спину.

– Дрова, – напоминаю я.

– Что?

– Из них надо выбраться. А то у меня скоро отпечаток полена на коже останется. Буду как принцесса на полене.

Он фыркает, подхватывает меня на руки. Халат снова распахивается.

Да когда уже это прекратится?!

Лавируя между разбросанными поленьями, Фил несет меня к шкуре. Аккуратно опускает на мягкий ворс.

– О, боги, – выдыхаю я, вытягиваясь. – Это лучше, чем массаж.

Халат упрямо распахивается, а я… перестаю на это реагировать.

– Я могу сделать тебе массаж, – предлагает он, опускаясь рядом.

– Ага, конечно. Знаю я твой массаж. Закончится тем же, чем закончилось в прошлый раз.

– Ты против? – он проводит пальцем по моей щеке.

Я смотрю в его глаза. И внутри все тает. Ну вот как на него злиться, когда он так смотрит?

– Я за, – шепчу я. – Но с условием.

– С каким?

– Ты обещаешь, что больше никаких тайн. Никаких. Даже если ты решишь купить Луну и переименовать ее в «Спутник Миры».

Он улыбается. Так искренне и тепло, что у меня сердце заходится.

– Обещаю. Луна твоя.

– И ты расскажешь мне про все свои три с половиной часа подборки. Без купюр.

– Э... – он моргает. – Ты правда хочешь знать?

– Хочу знать, в каких ракурсах я там засветилась. Угол там, освещение...

– Ну... – он задумывается. – Был один эпизод, когда ты объясняла гостье, почему нельзя заселяться с собакой в номер без животных. Ты была так прекрасна в своем праведном гневе, что я поставил видео на паузу и просто смотрел на твое лицо минут пять.

– О боже, – я закрываю лицо руками. – Это же позорище! У меня там, наверное, нос красный был!

– У тебя там глаза горели, – тихо говорит он, убирая мои руки от лица. – Как сейчас.

Я смотрю на него. Он смотрит на меня.

– Фил...

– Мира...

Наши губы встречаются. Медленно, осторожно, будто мы снова знакомимся. Без той бешеной страсти, что была в прошлый раз. Нежно. И от этой нежности у меня подкашиваются все внутренние опоры.

Где-то на середине поцелуя его халат присоединяется к моему на полу. А потом и мои руки уже в его волосах, и его руки везде, где только можно, и мы уже не целуемся, а...

Телефон Фила взрывается дикой трелью прямо у нас над ухом.

– Господи! – он дергается и чуть не падает с меня.

– Не бери, – выдыхаюя, притягивая его обратно.

Телефон замолкает. Мы выдыхаем. Я тянусь к нему снова.

И тут же – новый звонок. Уже мой. Из кармана халата, который валяется не пойми где.

– Да что ж такое! – стонет Фил, падая рядом.

Я кое-как добираюсь до халата, выуживаю телефон и вижу на экране: "Лиля ".

– Это твоя сестра, – сообщаю я, нажимая «принять».

– МИРА! – голос Лилии врывается в шале, заглушая треск камина. – ВЫ ЧЕМ ТАМ ЗАНИМАЕТЕСЬ?! А НУ ВКЛЮЧИТЕ ЗВУК НА ТЕЛЕФОНАХ! Я ВАМ УЖЕ СОТЫЙ РАЗ ЗВОНЮ! ТУТ ТАКОЕ! РОМА ЧТО-ТО ЗАТЕЯЛ! ОН С КАКИМ-ТО МУЖИКОМ В БАРЕ СИДИТ И ОБСУЖДАЕТ «ПЛАН Б»! Я ПОДСЛУШАЛА! ЭТО КАСАЕТСЯ ТЕБЯ, МИРА! И ФИЛА! КОРОЧЕ, ЗАВТРА В 8 УТРА В ОТЕЛЕ! НЕ ОПАЗДЫВАТЬ!

От автора:

Скоро книга будет завершена и станет платной. У вас будет возможность дочитать историю бесплатно до того, как она официально (и технически) получит статус завершённой». Платность глав будет изменена.

Спасибо за внимание!

Глава 20

Мира

Мы смотрим друг на друга. Я – растрепанная, полуголая, с телефоном в руке. Он – такой же растрепанный, с поленом, застрявшим в волосах (когда он успел?!).

И мы одновременно начинаем хохотать.

– Твоя сестра, – выдавливаю я, – это... это...

– Кошмар моей жизни, – заканчивает он, вытаскивая полено из волос. – И мое счастье. Потому что если бы не она, у меня бы не было тебя.

Я смотрю на него. На это полено. На кучу дров. На наши халаты, валяющиеся в живописном беспорядке. И чувствую себя абсолютно, безумно счастливой.

– Знаешь что, Филипп Снежнов?

– Что, моя строгая администратор? – его глаза игриво щурятся.

– Иди сюда. У нас есть время до 8 утра.

Он улыбается той самой улыбкой, ради которой я готова простить ему все на свете.

– Я думал, ты никогда не предложишь.

Утром я просыпаюсь от того, что в шале пахнет кофе и едой. Фил подходит к кровати с подносом в руках.

– Проснулась, соня? Доброе утро, – он ставит поднос на тумбочку и целует меня в щёку. – Завтрак. В качестве извинения за все сразу.

Смущающий горячий поцелуй кажется невинным, но говорит так много. Что моё сердце сжимается на миг. А щёки обжигает тёплой волной.

Я отвожу взгляд, придерживая плед. Сажусь в постели.

За окном рассвет. Розовые и золотые лучи солнца окрашивают снег. Заставляют его светиться и сверкать. Самого солнца ещё не видно. Небо ещё глубокое синее, но постепенно светлеет у края вершин гор.

Я оглядываю пространство, потому что что-то кажется другим. Ну, точно. Дрова собраны, в шале идеальная чистота. Поднимаю на Фила вопросительный взгляд и беру кружку. Вдыхаю кофейный аромат и дую, чтобы остудить.

Фил оборачивается вслед за моим взглядом. Пожимает он плечами.

– Я не мог позволить своей девушке проснуться в куче дров.

– Девушке, – повторяю я, пробуя слово на вкус. – Звучит неплохо.

– Лучше, чем «актив»? – он приподнимает бровь.

– Не напоминай! – я швыряю в него подушку.

Он смеется, ловит подушку.

– Ешь. Нам скоро ехать. Лиля уже прислала пять сообщений с вопросительными знаками.

Я беру кружку двумя руками, согревая пальцы. Обжигающее тепло наполняет ладони, пока я смотрю на Фила из-под ресниц. Солнце золотит его волосы. Он смотрит на меня так, будто я – самое ценное, что у него есть.

– И всё равно ты – маньяк с трехчасовой подборкой, – хмыкаю я, делая глоток.

Он смущённо проводит по своим растрёпанным волосам. Вздыхает.

– Но я тебя люблю, – говорю, а у самой сердце в горло прыгает от переполняющих эмоций.

Он наклоняется и целует меня в макушку.

– А я люблю тебя, самая милая администратор. Даже несмотря на то, что ты кидаешься подушками в любимого мужчину, который приносит тебе завтрак.

– Это было справедливо, – я щурюсь.

– Справедливо, – соглашается он. – Как и все, что ты делаешь.

Я улыбаюсь в кружку. За окном искрится снег.

Телефон Фила вибрирует так настойчиво, что даже круассан подпрыгивает на тарелке.

– Лиля, – констатирует он, глянув на экран. – Шестое сообщение за последние полчаса.

– Ответь уже, – я мажу масло на тост. – А то она, наверное, уже спасателей вызвала.

Он нажимает на вызов, и через секунду из динамика раздается голос Лили, похожий на сирену воздушной тревоги:

– ФИЛ! ВЫ ГДЕ?! Я ЗВОНЮ ВАМ ТЫЩУ ЛЕТ! ТУТ ТАКОЕ!

– Привет, Лиль. Мы завтракаем, – спокойно говорит он. – Что случилось?

– Завтракают они! – голос Лили переходит на ультразвук. – София закрылась в кабинете с отцом полчаса назад! Козёл-Рома с утра ругается с Вероникой из-за какого-то фото на его телефоне. Он теперь носится по отелю с довольной рожей и показывает это фото всем. Даже горничной успел показать, представляете? Горничной! Которая убирает номера!

Лиля делает захлёбывающийся вдох.

– Вероника в бешенстве носится по отелю и кричит, что всех засудит! Вы где конкретно?

– Всё там же, в шале, – Фил переглядывается со мной. – Будем минут через сорок.

Фил смотрит на меня, и в его взгляде вспыхивает голод. И это не про еду.

Я опускаю взгляд, чувствуя, как горят щёки.

– СОРОК МИНУТ?! Вы там с ума сошли?! Ладно, жду. Только быстро! И – Фил! – она понижает голос до драматического шепота. – Там правда что-то серьезное.

Я замираю с тостом в руке. Рома показывал что-то своей невесте, после чего она впала в неистовство. Что это могло быть?

– Рома что-то мутит, а София обрабатывает моего отца, – кивает Фил. – Идеальный тандем.

– Твой отец... – я проглатываю еду. – Он поверит?

– Он поверит фактам, – Фил встает и начинает собирать вещи.

Дорога до отеля занимает вечность. Снег, солнце, идеальные пейзажи – а у меня внутри все кипит.

Мы въезжаем на парковку отеля. Тишина. Слишком тихо для утра. Обычно здесь суетятся гости, персонал, а сейчас – ни души.

– Не нравится мне это, – бормочу я, вылезая из машины.

Лиля встречает нас в холле. Стоит у стойки ресепшен с таким видом, будто только что выиграла войну, но потеряла все войска. Бледная, с кругами под глазами, но с горящим взглядом.

– Наконец-то! – шипит она, подлетая к нам. – Вы хоть понимаете, что тут творится?!

– Лиля, спокойно, – Фил кладет руки ей на плечи. – Говори по порядку.

– По порядку? – она вырывается. – Хорошо. София до сих пор не вышла из кабинета отца. Я пыталась подслушать, но там звукоизоляция, как в бункере! Рома носится по отелю с довольной рожей и показывает всем фото. Вероника в истерике, кричит, что подаст на развод, хотя они еще даже не поженились! Я ей напомнила об этом, так она сказала, что подаст на несостоявшийся развод!

– А отец? – хмурится Фил.

– А отец, – она тычет пальцем в Фила, – вышел пять минут назад, посмотрел на меня так, будто я лично организовала заговор против него, и снова закрылся!

Я перевожу дыхание.

– Что за фото? – спрашиваю я.

– О! Это отдельная вишенка на торте, Мира. Я сумела его раздобыть. Вот, – Лиля быстро находит фото в телефоне, открывает и тычет экраном мне в лицо. – Смотри.

На фото мы с Ромой. Я в пижаме с единорогами. Целую Рому в щёку.

– Это… – я беру телефон из руки Лили и приближаю кое-что на фотографии. – Этой фотке уже год. Он что, выдаёт её за свежую?

Лиля смотрит на меня с уважением.

– Соображаешь. Поэтому ты мне и нравишься. А ты, – она поворачивается к брату, – что собираешься делать?

– Идти к отцу, – пожимает плечами Фил. – И объяснять, что его обманывают.

– Не так, – я хватаю его за руку. – Мы пойдём вместе. Ведь у меня есть доказательства, что фото старое.

– Доказательства? – Лиля округляет глаза. – Какие?

Я улыбаюсь.

– Интересно? Тогда идём. Я покажу, как администратор разбирается с проблемами.

Глава 21

Мира

На верхнем этаже тишина. Только из-за двери с табличкой «Переговорная» доносятся приглушенные голоса. Я останавливаюсь, перевожу дыхание и толкаю дверь.

Троица ненормальных – я, Фил и Лиля, вваливаемся в кабинет.

Все взгляды устремляются на нас.

Внутри – картина маслом. За длинным столом сидят: отец Фила, которого я помню по фотографиям – седой, властный, с тяжелым взглядом, София – с идеальной укладкой и победной улыбкой, и Рома – развалившийся в кресле с видом человека, который только что выиграл в лотерею.

– А вот и главная героиня, – тянет София. – Мира, какая неожиданность. Вы, кажется, не в своей табели о рангах? Обслуживающий персонал обычно не приглашают на такие встречи.

Я делаю шаг вперед. Смело. Может быть даже отчаянно. Хотя внутри всё сжимается в комок.

– Она со мной, – властно заявляет Фил, выходя вперёд. Он подходит к отцу и останавливается рядом с ним.

– Я пришла, чтобы предъявить доказательства фальсификации, – уверенно заявляю я, глядя на Рому.

В его глазах абсолютная уверенность в победе. И ухмылка, которую хочется с этого лица стереть.

Я не отвожу взгляд. Смотрю прямо на него. И постепенно в его глазах мелькает лёгкий страх. Он тут же прячет его за маской беспощадного дельца. Только это ему не поможет. Я легонько улыбаюсь.

– Доказательства? – отец Фила приподнимает бровь.

– Того, что фото, которое вам показали, – я киваю на Рому, – сделано год назад. И Рома это знает.

Рома вскакивает:

– Это ложь! Она врет! Я хочу раскрыть правду о её двуличности! Она была со мной до последнего времени, а теперь прыгнула в постель к миллионеру!

«Прыгнула в постель к миллионеру». Как же мерзко это звучит. Особенно из его рта. Готов на всё, лишь бы унизить меня. А ведь это именно он нечестен. Ложь и бесчестие в его крови. Очень жаль, что я не замечала этого раньше.

– Рома, – я смотрю на него с презрением, и он замолкает на секунду. – Покажи это фото всем ещё раз.

– Зачем? Все итак видели, как ты…

– Я сказала – покажи.

Наши взгляды сталкиваются над столом переговоров. Пахнет грозой. Я уже видела это фото и знаю, что там. Вот только он не в курсе этого. Как и того, что его легко вывести на чистую воду. Сам себя выставляет на посмешище. И раз он этого так жаждет, то я дам ему минуту позора.

Рома самоуверенно ухмыляется.

– Если ты хочешь зарыть себя ещё глубже, то кто я такой, чтобы отказывать тебе в этом?

Самодовольная ухмылка не сходит с его лица. Он бросает свой телефон на стол экраном вверх. Смартфон скользит по деревянной поверхности, останавливаясь почти возле меня.

Я беру аппарат. Смотрю на нас с ним на этом снимке. И улыбаюсь, увеличивая фото.

– Отлично, – говорю я. – Не знаю заметил ли кто-то, что на этой фотографии, вот здесь, из-под рукава пижамы выглядывает моя рука.

Все смотрят на меня и на экран смарта, который я демонстрирую. Все, кроме Лилии. Она что-то быстро строчит на своём телефоне. Аж язык прикусила от усердия.

– Вы так же можете обратить внимание, что на моей руке глубокая царапина, которая заметна невооружённым взглядом. – Я выдерживаю паузу. – Царапина, которая зажила год назад. Я получила её здесь, в отеле, примерно в ноябре прошлого года. Её обрабатывал медперсонал.

Я поднимаю рукав свитера, демонстрируя тонкий, длинный, еле заметный шрам ниже своего запястья. Говоря о персонале, я намекаю на свидетелей, которые могут подтвердить мои слова.

Вот так, Рома. Шах и мат. Ты проиграл эту партию.

И боже мой, если бы кто-то знал, как приятно чувствовать этот триумф. У меня внутри всё дрожит и ликует. Хочется заорать на весь кабинет: «Выкуси, придурок!». Но я держусь. Из последних сил.

– Это правда? – отец Филиппа переводит взгляд на Романа.

– Нет! – Рома краснеет. – Она все врет! Фото сделано на прошлой неделе!

– Серьёзно? – я усмехаюсь, глядя как уверенность постепенно сменяется на его лице страхом.

Фил тихо фыркает у окна. София поджимает губы.

– Дайте мне телефон, – просит отец Фила.

Я протягиваю аппарат, но Рома выхватывает сотовый из моих рук.

– Нечего там смотреть, – бормочет он злым дрожащим голосом. – Это не царапина, а просто какая-то грязь на экране.

– Грязь на экране? – хмыкает Фил. – Так сотри её и покажи нам.

Рома сверкает в Фила убийственным взглядом. Фил хмыкает в ответ, скрещивая руки на груди.

В груди растекается тепло от того, что несмотря ни на что, Фил мне доверяет. Он готов отстаивать мою позицию и поддерживать, даже когда не знает правду я говорю или нет. Он на моей стороне.

– Прошу прощения, – жизнерадостно восклицает Лиля. – Я тут кое-что нашла в облаке отеля. Наши системы безопасности хранят логи за два года. И там есть записи с камер за прошлый год. Хотите посмотреть, как Мира обрабатывала ту царапину у нашей штатной медсестры? Или можем позвать её прямо сюда. Пусть подтвердит или опровергнет рану на руке Миры.

Рома выглядит так, будто его сейчас хватит удар.

Отец Фила переводит взгляд на Софию. Та нервно теребит край платья.

– София? – его голос раскатывается по кабинету раскатом грома. – Вы только что пытались дискредитировать моего сотрудника в глазах всего отеля… вот этим?

– Моего сотрудника, – перебивает Фил.

Они обмениваются с отцом взглядами.

– И моей девушки.

София вспыхивает после этих слов, и бормочет:

– Я... мне сказали… – она зыркает на Рому. – Меня дезинформировали.

– А вы, молодой человек, кажется, только что пытались опорочить честное имя сотрудницы отеля... моего сына. И заодно – его репутацию. Вы понимаете, что это попахивает уголовной ответственностью? Клевета, подлог...

– Я... я ничего не подделывал! – Рома вскакивает. – Это просто фото! Мне показалось...

– Вам показалось? – отец Фила поднимается. – Знаете, что мне кажется? Мне кажется, что вы – мелкий, ничтожный человек, который не может смириться с тем, что его бросили. Низкий и жалкий, готовый на любую подлость, ради собственного самолюбия.

Рома открывает рот, но не может произнести ни звука.

– Вон из моего отеля, – тихо говорит отец Фила. – Немедленно.

Рома смотрит на меня. В его взгляде – смесь ненависти и... неужели сожаления? Потом он разворачивается и выбегает из кабинета.

Тишина. София сидит, вжавшись в кресло.

– А вы, – отец Фила смотрит на нее. – Кажется, я ошибся. Думал, что вы – достойная пара моему сыну. А вы оказались просто... жалкой интриганкой. Можете тоже собирать вещи. Наш бизнес-союз не состоится.

София вскакивает, пытается сохранить лицо:

– Вы пожалеете об этом! Мой отец...

– Ваш отец будет рад, что его дочь не опозорила семью. Всего хорошего.

София вылетает из кабинета, громко хлопнув дверью.

Мы остаемся вчетвером.

Отец Фила медленно подходит ко мне. Я замираю.

– Мира Доброва, – говорит он. – Старший администратор. Два года безупречной работы. Ни одного дисциплинарного взыскания. Пять благодарностей от гостей.

– Откуда вы... – начинаю я.

– Я читаю отчеты, – усмехается он. – И сегодня я увидел, что вы умеете не только работать, но и за себя постоять. Вы смелая девушка.

– Ничего необычного, – почему-то смущаюсь я. – Всего лишь моя работа по урегулированию конфликтов и…

Он постукивает пальцем по своему подбородку, что-то обдумывая. Затем кивает собственным мыслям.

– Тогда, – он вдруг улыбается, и его лицо становится очень похожим на лицо Фила, – может, обсудим приданое? У нас в семье принято помогать молодым.

Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова. Фил подходит и встает рядом, обнимая меня за плечи.

– Пап, не пугай ее.

– Я не пугаю, я предлагаю, – отец достает из внутреннего кармана пиджака чековую книжку. – Сколько стоит твоя пижама с единорогами? Я хочу купить такую же. В знак примирения.

Я смотрю на него. На Фила. На Лилю, которая уже снимает все на телефон.

– Кажется, я начинаю понимать, откуда у этих двоих такое чувство юмора, – говорю я, кивая на брата и сестру.

Все вдруг смеются. Тёплым добрым смехом. И я не могу сдержать ответной улыбки.

– Что ж, утро выдалось насыщенным, – говорит отец Фила. – А мы даже не представлены друг другу. Упущение с твоей стороны, сын.

– Отец, это Мира Доброва – моя невеста, – выдаёт Фил.

А меня вдруг не держат ноги. Я опускаюсь на стул, цепляясь за спинку, чтобы не рухнуть на пол.

Невеста? Почему невеста? Когда я успела ей стать? И почему я не в курсе?

– Мира, познакомься, мой отец – Снежнов Александр Сергеевич.

– Оч-чень приятно! – я подскакиваю со стула, протягивая руку для рукопожатия.

– Можно просто Саша, – улыбается отец Фила, и мягко берёт мою ладонь. – Не плохо. Не плохо. Решим вашу судьбу за сегодняшним ужином.

– Папа… – Фил прячет меня за своей спиной.

– Это не обсуждается, – перебивает его отец. – Сегодня в восемь. В моём номере. Все трое.

Он обводит нас взглядом, когда я выглядываю из-за спины Фила.

– Не опаздывать. – Александр Сергеевич идёт к двери. Открывает её, но не выходит, а застывает в проходе. Оборачивается, одаривая нас хитрым прищуром. – И захватите пижамы.