Текст книги "Мажор в подарок (СИ)"
Автор книги: Филиппа Фелье
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
Глава 6
Мира
– В… одной постели? – шепчу я, а он ухмыляется.
– Сама как думаешь?
– Никак я не думаю! Я не буду спать с тобой… в одной постели. Ясно?
Достаю телефон и набираю ресепшен.
– Что ты делаешь? – Фил чуть заметно хмурится. И это ему невероятно идёт.
– Распоряжусь принести раскладушку или надувной матрас.
– Ты хочешь, чтобы слухи о том, что у нас в номере два спальных места, дошли до твоих «друзей» к завтраку?
Я сбрасываю вызов после первого гудка. Он прав.
По привычке кусаю нижнюю губу, и тут же ловлю на себе его взгляд. Смотрит прямо на мои губы. Его зрачки расширяются. Кажется, он вот-вот поцелует, и я вспыхиваю.
Сердце при этом трепещет. А взгляд прилипает к его губам.
Боже, как он целуется…
Так, стоп, Мира! Нельзя думать о твоём госте в таком ключе. Фу! Плохая девочка… Но как же хочется побыть плохой девочкой с… ним.
Всё! Хватит! Баста карапузики…
…Карапузики от него, были бы очень красивыми…
Кажется, я чокнулась.
– Кровать большая, мы вполне поместимся вдвоём, – щурится он, будто мои мысли бегущей строкой на лбу написаны. И он читает.
– Никаких физических контактов наедине, – хриплю я, и прокашливаюсь. – Это правило номер один.
– Правила? – он поднимает бровь. – Хорошо. Моё правило: если ты говоришь «никаких контактов», прекрати смотреть на меня как на десерт, который мечтаешь попробовать.
Лицо обжигает новой горячей волной. Опять.
– Я администратор этого отеля, – говорю я, гордо выпрямляясь. – В мои обязанности не входит… флирт с гостями.
– О, теперь я гость? – он ухмыляется. – Минуту назад я был твоим парнем. Быстро же меня понизили.
– Фейковым парнем, – поправляю я. – И как джентльмен можешь уступить мне кровать, а сам лечь на диване, – вырывается из меня раньше, чем успеваю сообразить.
– С чего ты взяла, что я джентльмен? – щурится Фил.
Вот же… заносчивый гад!
Но красивый… Так. Хватит. Пофантазирую о нём когда-нибудь… никогда.
Действительно, с чего я взяла, что он джентльмен?
– Твоё поведение в ресторане подсказало, – придумываю я ответ.
– Всего лишь игра. Как и всё остальное.
Игра. Всего лишь игра.
Что-то болезненно колет под рёбрами. Неприятно так. Раздражающе.
– Тогда я буду спать на диване, – я подныриваю под его руку и иду к дивану.
Фил провожает меня взглядом. Я не вижу это, но чувствую… пятой точкой. На неё небось смотрит. Гад.
– Я первым в душ, – хмыкает он и входит, опережая меня.
Дверь ванной закрывается. Я слышу шум воды и... странное чувство облегчения смешивается с досадой.
Пока Фил в душе, звоню на ресепшен. Аня, ночная администратор, отвечает почти мгновенно.
– Мира? Всё в порядке? Ты со своим… парнем? – в её голосе беспокойство. А новости о моём «парне» уже разнеслись.
– Всё прекрасно, – говорю я слишком бодро. – Не могла бы ты принести мои вещи? Зелёную спортивную сумку из комнаты.
– Конечно... – пауза. – Ещё что-нибудь нужно?
И почему в этом простом вопросе мне слышится подтекст? Что ещё нам может быть нужно? Шампанское в номер? Об этом она подумала?
– Нет, – отвечаю я резковато. – Просто сумку.
Через пятнадцать минут стук в дверь. Фил всё ещё в ванной. Я открываю, беру сумку у смущённой Ани и быстро закрываю дверь.
Смываю макияж, переодеваюсь, проверяю расписание на завтра.
От скуки подхожу к панорамному окну пентхауса. Через него на меня смотрят снежные пики. Моё самое любимое зрелище. А прямо перед ними видна макушка ёлки, установленной у входа. Гирлянды на ней мигают разными цветами.
С момента как мажор оккупировал ванную, прошло примерно сорок минут. Шум воды не прекращается. И это очень странно. Что можно делать там так долго?
Взгляд падает на стол. Ноутбук, стопка бумаг. Среди них – фирменный бланк «Серебряных Пиков» с гербом и грифом «Для внутреннего пользования».
У гостей таких бланков не бывает. Никогда.
Пальцы слегка подрагивают. Это может быть жалоба на меня или что-то связанное с Ромой.
Я подхожу ближе, наклоняюсь, стараясь прочитать не касаясь бумаги. Виден логотип и часть заголовка: «…отчёт по инциден…».
Осторожно тяну за уголок листа, вытягивая его из стопки.
Это не моё дело. Не моё, но… если это что-то важное для репутации отеля, я должна…
В этот момент из-за двери ванной раздаётся оглушительный грохот, будто упала целая полка с шампунями или нечто побольше. Затем звук льющейся воды и… звенящая тишина.
В мозгу, на автопилоте, включается режим протокола номер семь: «Действия при подозрении на несчастный случай с гостем».
Подхожу к двери, стучу.
– Фил? Ты не утонул?
Ни ответа, ни привета. Только вода.
Проходит минута. Две. Ничего не меняется. Только льющаяся вода.
Перед глазами мелькает образ того, что гость упал. Потерял сознание. Травмировался. И всё это со мной в номере.
– Эй, ты там живой?
Администраторский инстинкт перевешивает смущение. В мыслях уже мелькают картинки разбирательства, выговора и увольнения.
– Фил, если ты не ответишь в течении десяти секунд, я буду вынуждена вызвать медицинскую службу и службу безопасности согласно протоколу номер семь. Десять, девять…
На счёт «один», я открываю дверь, выпуская клубы пара.
– Фил, ты в порядке? – повышаю голос, чтобы перекричать шум воды.
Сквозь матовое стекло душевой вижу лишь смутную тень. Струи воды очерчивают контуры плеч.
Я замираю, мысленно уже вызывая врача и составляя акт о несчастном случае. Но в этот момент тень двигается. Дверца душа отъезжает в сторону.
Фил стоит, даже не пытаясь прикрыться. Изучает меня прищуренным взглядом.
Капли воды стекают по рельефу мышц груди, прессу. Я замираю, не в силах оторваться. А потом взгляд сам опускается ниже. Отворачиваюсь резко, но поздно. Успеваю заметить всё, что видеть не должна. Стоит моргнуть, как эта картина возникает перед глазами.
– Приём посетителей с восьми утра, Мира, – его голос, приглушённый шумом воды, заставляет меня вздрогнуть. – Но раз ты уже здесь, передай полотенце. Вон то, белое, слева от тебя.
Не глядя, хватаю полотенце и протягиваю ему.
– Я... думала, с тобой что-то случилось, – выдавливаю я, чувствуя, как горит лицо, шея, уши.
– Переживала? – он выходит из душа, оборачивая полотенце вокруг бёдер. Идёт мимо, но останавливается напротив меня.
Горячий. Распаренная кожа пахнет мылом и чем-то мускусным. Перед глазами только мышцы его груди. Между прочим, очень даже развитые и упругие. Так и хочется прикоснуться. Потрогать…
Я сглатываю вдруг набежавшую слюну и резко поднимаю голову.
– Или соскучилась? – хрипло спрашивает Фил, мягко, почти незаметно обнимая меня.
– Что можно делать в ванной так долго? Я…
– Хотела присоединиться? – щурится он, и улыбается.
– Ни то, ни другое, – упираюсь ладонями в его грудь. Отталкиваю.
Мышцы крепкие и действительно очень упругие…
Я трясу головой, а Фил явно сдерживает смешок.
– Как администратор, я несу ответственность за гостей, – говорю я, глядя в пространство над его левым плечом, чтобы не встречаться глазами. – Согласно внутренним правилам, если гость не отвечает на повторные запросы в течении трёх минут при наличии подозрительных звуков, сотрудник обязан провести визуальную проверку. Я действовала по инструкции.
Фил медленно вытирает лицо полотенцем. Уголок его рта ползёт вверх.
– Визуальную проверку, говоришь? И каковы выводы проверки?
– Визуально… – выдавливаю я, чувствуя, как горит всё тело. – Травм не обнаружено. Однако рекомендую соблюдать технику безопасности в душевой кабине. Падения могут привести к… повреждению имущества отеля.
Фил хохочет, запрокинув голову. Смех у него низкий и бархатистый.
– Озаботилась сохранностью кафеля? Трогательная забота. А о госте?
– Гость, – я сглатываю. – Демонстрирует пренебрежение к собственной безопасности и к… понятиям субординации.
– Какая субординация? – он делает шаг вперёд. – Ты же моя девушка.
– По контракту, – парирую я, отступая внутрь ванной. – Который вступает в силу с завтрашнего утра! А сегодня вечером ты просто проблемный гости в номере «Премиум». И… оденься уже.
– Зачем? Тебе же нравится… – посмеивается он.
– Сквозняки здесь… знаешь ли… бывают.
Я захлопываю дверь, опираюсь о раковину. В зеркале – раскрасневшееся лицо и слишком яркие глаза.
Соберись, Доброва. Семь дней. Всего семь дней.
Когда я выхожу, в номере темно. Фил лежит на кровати, на боку, одеяло прикрывает только нижнюю его часть. Кажется, спит.
Я устраиваюсь на диване. Он действительно короткий. Приходится поджимать ноги. Полотенце вместо одеяла. Но усталость берёт своё, и я проваливаюсь в сон с одной мыслью: «ещё шесть дней. Я справлюсь».
Мне снится, что я купаюсь в ледяном озере. Зуб на зуб не попадает. И вдруг появляется тепло. Я двигаюсь к нему и тепло окутывает меня. Твёрдое и горячее. Уютное.
Просыпаюсь от того, что мне жарко. Печка греет спину. Чья-то рука лежит на моём боку. Дыхание касается затылка.
Сердце сбивается и начинает лупить как чокнутое.
Я замираю, пытаясь понять, где я и что происходит.
Потом понимаю. Я в кровати. В объятиях Фила.
И это не сон.
Глава 7
Фил
Когда она выходит из душа, я не сплю. Успешно делаю вид. Лежу, смотрю в потолок и слушаю, как она на цыпочках пробирается к дивану, бормоча под нос что-то невероятно злобное, судя по интонации. Вероятно, о моей моральной ущербности и происхождении.
И чёрт возьми, я не могу уснуть, зная, что она здесь. В трёх метрах от меня.
После того поцелуя в лифте я окончательно понял, что хочу эту девушку. Да, блин, я бесповоротно свихнулся. Хочу, чтобы она была моя. И точка.
Когда с дивана доносится ровное, тихое сопение, а потом и лёгкий храп (обаятельный, между прочим), я понимаю, что она спит.
Медленно отбрасываю одеяло. Мои планы на ночь были просты: пачка отчётов, чашка холодного кофе и парочка скучных контрактов. Но ноги, предательские сволочи, несут меня не к рабочему столу, а к дивану.
Стою над ней, как полный идиот. Смотрю.
Она свернулась калачиком, поджав под себя ноги. На этом дурацком диване ей, наверное, холодно. Во сне её лицо теряет всю свою стальную администраторскую броню. Выглядит юным, уставшим и таким уязвимым, что у меня в груди всё сжимается.
«Логика, – сурово говорю я сам себе. – Спящая и замёрзшая девушка – плохой союзник. Её эффективность на нуле. Это инвестиция в успех операции».
Брехня, конечно. Но очень убедительная.
Осторожно, как сапёр с бомбой, подсовываю под неё руки. Она кряхтит во сне, мурлычет что-то неразборчивое и… прижимается ко мне, зарываясь носом мне в шею. Адреналин ударяет в голову, заставляя сердце колотиться как сумасшедшее. Я замираю на пять секунд, боясь дышать, потом несу её к кровати. Укладываю, накрываю одеялом. Она вздыхает с облегчением и тут же засыпает глубже.
«Миссия «Передислокация активов» выполнена», – мысленно констатирую я и, наконец, плетусь к столу.
Отчёты, письма, бумаги. Всё это изучено вдоль и поперёк. Взгляд цепляется за знакомую папку: «Инцидент с гостем. 2022 год. Кривцов Р.В.». Да, её милый бывший успел отметиться. Не просто воровал, а с фантазией – подделывал отзывы, сливал данные. Просто милашка. И он посмел явиться к ней. С невестой. В мой отель.
Я убираю папку поглубже в ящик. Не время. Сейчас нужен другой план.
Беру чистый лист. И улыбка сама расползается по лицу. Составляю план. Наш с ней совместный план саботажа предсвадебных мероприятий Вероники и Ромы. Названия операций рождаются сами:
«Сахар в бензобаке»: замена дорогого шампанского на яблочный сок в момент тоста.
«Снежный апокалипсис»: анонимный заказ двадцати снеговиков прямо под окнами их люкса на рассвете.
«Фальшивый священник»: ну, это уже классика, но с горнолыжным уклоном.
На некоторых пунктах я тихонько посмеиваюсь. Это гениально. Чёрт, я хорош.
Оставляю этот шедевр стратегического мышления на клавиатуре ноутбука – пусть утром оценит – и крадусь обратно в кровать.
Я даю себе чёткую установку: лежать с краю. Не поворачиваться. Не трогать. Просто спать.
Получается, как всегда, отвратительно.
Примерно через десять минут я уже лежу на боку, лицом к ней. Ещё через пять моя рука сама перекидывается через её талию. А когда я, наконец, притягиваю её к себе, и в нос ударяет запах её волос – какой-то безумный микс из яблока и чего-то тёплого, – сердце совершает в груди что-то вроде сальто-мортале. И приземляется где-то в районе желудка.
«Контракт, – напоминаю я себе, зарываясь лицом в её волосы. – Только контракт. Стратегическое партнёрство».
Но тело почему-то не верит в эту ерунду.
Утро начинается с осознания двух фактов.
Первый: Я проснулся. Что уже неплохо.
Второй: Я проснулся с Мирой в обнимку. А точнее, я её обнимал, а она прижалась ко мне спиной так плотно, будто я – её личная грелка. И, что самое пикантное, мой организм встретил утро с недвусмысленным, бодрым энтузиазмом в районе таза. Энтузиазмом, который теперь упирался ей в спину.
Она шевелится. Замирает. Каждая мышца её спины напрягается.
Мой мозг лихорадочно соображает: притвориться спящим? Резко отпрянуть? Сделать вид, что это… пистолет?
Но я не успеваю.
– Фил? – её голос сонный, но уже настороженный.
– Ммм? – хрипло мычу я, изображая пробуждение.
– Это… у тебя… что?..
Я вздыхаю. Ну вот, понеслась.
– Это, – говорю я с фальшивой невинностью, – архитектурная особенность. Утренний выступ фундамента. Не обращай внимания.
Она резко отодвигается, переворачивается и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Её взгляд мечется к одеялу, затем к моему лицу, снова к одеялу.
– Ты… это… – она задыхается негодованием. – Нарушаешь правило номер один! Никаких физических контактов!
– Контакт, – возражаю я, поднимаясь на локоть, – был инициирован стороной «Б», а именно тобой, когда ты во сне устроила на мне гнездо. Я лишь выполнял роль мебели. А это, – я киваю вниз, – естественная физиологическая реакция мебели на близость красивой женщины. На это я повлиять не могу. Можешь жаловаться в отдел природы, если хочешь.
Она фыркает, скатывается с кровати так быстро, будто постель раскалена, и, бормоча «извращенец, контракт, правило номер один», скрывается в ванной. Через секунду доносится звук щелчка замка.
Отлично. Вместо кофе порция утреннего позора.
Я переворачиваюсь на спину, закидываю руки за голову. Смотрю на потолок и ухмыляюсь. Ужасно… забавное утро.
Проходит сорок минут. Воды льётся столько, что, казалось, она решила принять ванну в масштабах всего курорта. Я уже начинаю подумывать о том, чтобы вызвать сантехника, когда дверь наконец открывается. Она выходит, закутанная в мой банный халат (нахальная!), с мокрыми волосами и довольным лицом.
– Твой черед, – бросает она, не глядя на меня.
Я смотрю на часы.
– Я предупреждал. Душ – в семь. Сейчас семь пятьдесят. Из-за твоего саботажа мой график нарушен. Это считается нарушением условий кооперации, пункт 4, подпункт «Б» – «Соблюдение бытового регламента».
– Какой ещё регламент?! – выдыхает она, но в её глазах мелькает любопытство. Её взгляд падает на стол, на мой ноутбук, а точнее – на тот самый лист на клавиатуре.
Пока я принимаю душ (быстро, потому что график всё-таки рухнул), в голове прокручиваю возможные сценарии. Она найдёт план. Либо испугается, либо рассмеётся. Надеюсь на второе.
Когда выхожу, подоткнув полотенце на бёдрах, она уже стоит посреди комнаты. В руках трясётся тот самый лист. А на её лице смесь ужаса, восхищения и полного непонимания.
– Это что такое? – спрашивает она, тряся бумагой перед моим лицом.
– Кажется, там написано, – парирую я, протирая волосы вторым полотенцем. – «План операций. Кодовое название: «Свадебный переполох». Вроде бы разборчиво.
– Да, но какого хр… Зачем ты это написал?! Прямо как настоящий приказ оформил! «Снежный апокалипсис»… «Фальшивый священник»… Ты совсем сумасшедший?
Я пожимаю плечами, делая вид, что проверяю ногти.
– Нельзя затевать войну без чёткого плана. Это стратегия. Или ты предпочитаешь импровизировать, как вчера в лифте? Кстати, об импровизации…
Она краснеет, но не сдаётся.
– Это не война! Это… мелкая пакость!
– Мелкая пакость, – повторяю я, подходя ближе, – это спустить штаны твоему бывшему у всех на виду. А то, что я предлагаю, – это тотальное подрыв репутации, морального духа и праздничного настроения. Разные весовые категории. Так что, может, тебе лучше пока потренироваться в другом? Например, в исполнении главной роли.
– В какой ещё роли? И откуда ты знаешь, что… Рома мой бывший?
Вот чёрт. Это масштабный прокол.
– Ты смотрела на него так… что догадаться было не сложно. И, как видишь, я угадал. А роль, которую ты должна сыграть на отлично – это роль девушки, которая от меня без ума.
Я останавливаюсь в сантиметре от неё. Она не отступает. Храбро.
– Ты должна выглядеть влюблённой по самые помидорки. А пока что смотришь на меня как на непонятную, но опасную субстанцию под микроскопом. Иначе наш блестящий план, – я киваю на лист в её руке, – не сработает. И тогда…
– Тогда что? – она выпрямляется, бросая вызов. Смело.
– Тогда я возьму с тебя плату, как и говорил в баре. Одна ночь. Во всех смыслах. – Я говорю это тихо, глядя прямо в её глаза. И вижу, как в них пробегает целая буря: гнев, испуг, а где-то глубоко – вспышка того самого интереса, что был в лифте.
Сердце предательски сбивается и начинает биться о рёбра, как полоумное.
– Шантажист! – шипит она прищурившись.
– Это факты, Мира. Контракт есть контракт.
Я оборачиваюсь, чтобы надеть халат, давая ей передышку. И как будто невзначай добавляю:
– Но пока у нас есть план. Давай работать над исполнением. Начнём с завтрака. Ты будешь смотреть на меня томно, а я буду кормить тебя клубникой. Репетиция в десять, в главном ресторане.
– Вообще-то, у меня есть работа, где я должна быть.
– С сегодняшнего дня ты в отпуске. Ты не знала?
– Какой ещё отпуск? – она сглатывает. Глаза расширены от испуга.
– Оплачиваемом.
Это я устроил. Но сказать ей об этом не могу.
В этот момент в дверь номера постучали. Три лёгких, наглых стука. Узнаю почерк.
Прежде чем я успел сделать шаг, дверь приоткрылась, и в щель просунулась блондинистая, любопытная голова в огромных солнцезащитных очках.
– Йо-хо-хо! – звонко произносит Лиля. А потом её взгляд цепляется за Миру, и она выдаёт многозначительное: – Оу.
Я закатываю глаза. Ну вот. Началось.
– Разрешите войти? – прокашливается сестра. – Или я помешала чему-то… важному?
Мира замирает, глядя на незнакомку. Я вздыхаю, предчувствуя шторм.
– Входи, – устало говорю я, делая приглашающий жест рукой. Приглашение, которое Лиле не нужно. – Знакомься. Это Мира. Моя… девушка.
Я делаю ударение на последнем слове, многозначительно глядя на сестру.
«Веди себя прилично, Лил».
Лилия проскальзывает внутрь, стягивает с моськи очки. Её глаза, полные невыносимого любопытства, перебегают с Миры на меня, с меня на Миру, затем на лист бумаги в руке у Миры, на мой халат, на её халат…
И её лицо озаряется широкой, хитрой, до неприличия довольной улыбкой.
– Оу, – снова тянет она сладким голосом, который всегда предвещал мне большие проблемы. – Так вот она какая, твоя… девушка. Очень, очень рада познакомиться, Мира. Я Лиля. Стар…ая добрая подруга Фила.
Вот же. Чуть не ляпнула «старшая сестра». Чуть всю контору мне не спалила.
– Мы с ним так давно знакомы, – мурлычет она.
Давно – неправильное слово. С рождения.
– Он тебе, конечно, всё рассказал?
Она посмотрела на меня, и в её взгляде читалось ясное как день: «Ну, братец, попался. Теперь начинается самое интересное».
Мира, смущённая и явно сбитая с толку, ловит многозначительный взгляд, который Лилия бросает на меня. А Лиля бесцеремонно мчит к столу.
– О, а это что у вас тут? «Снежный апокалипсис»? Боже, Фил, ты как всегда! – она хрюкает от смеха. – Можно поучаствовать?
Глава 8
Мира
Йо-хо-хо, мать его.
Я стою посреди пентхауса, в чужом халате, с мокрыми волосами. А рядом блондинка сияет жизнерадостной катастрофой в солнцезащитных очках. Та самая, что допрашивала меня вчера. Теперь я знаю, как её зовут. Лиля.
Фил тяжело вздыхает. Он делает шаг, слегка заслоняя меня. Не защищая, а скорее пряча – как сообщник.
– Лиля, – говорит он. – Не сейчас.
– А когда? – Она вваливается внутрь и плюхается в кресло, как у себя дома. – Ты же сам просил «правдоподобного прикрытия». Я – ваше прикрытие! И всем расскажу, какие у вас… жаркие, кипящие отношения. – Она подмигивает мне.
– Лиля, – в его голосе звучит предупреждение.
– Ой, да ладно! – Она берёт листок с планом. – «Снежный апокалипсис». Двадцать снеговиков. Это же детский сад… Надо хотя бы пятьдесят! И чтобы у каждого был шарфик с монограммами невесты. Или… – Её глаза загораются. – Одного гигантского. Чтобы они проснулись и подумали, что снежный йети к ним в плен попал! Или они к нему.
Я перевожу взгляд с её сияющего лица на каменное лицо Фила. Он стоит, скрестив руки, будто терпит стихийное бедствие.
– Я не собираюсь мстить, – пытаюсь вставить я, но мой голос тонет в её энтузиазме.
– Конечно-конечно, – отмахивается она. – Ты просто восстанавливаешь карму. Я помогу. У меня доступ ко всем расписаниям в отеле.
Это заявление заставляет меня насторожиться. Откуда? Я смотрю на Фила, но он, кажется, не удивлён.
– Обсуждение планов откладывается, – говорит он, и его рука неожиданно касается моей щеки. Лёгкое, едва заметное прикосновение. Я замираю. – У нас репетиция.
– Какая репети… – начинаю я, но его большой палец проводит по моей скуле. Медленно. Нарочито. В животе ёкает.
– Вот эта, – тихо говорит он, глядя мне в глаза. – Ты вся как струна. На людях должно быть естественно. Мои прикосновения – это норма.
– Только это не норма, – выдыхаю я, но не отстраняюсь. Его пальцы чертовски тёплые.
– Значит, притворяйся лучше, – шепчет он. Его палец скользит к уголку моих губ, и я задерживаю дыхание. – Вот так. Уже прогресс.
Лиля, разваливается в кресле, как у себя дома. Ей бы ещё пачку попкорна в руки.
– Браво! Сцены нежности! Можно, чтобы она тебя обняла?
– Нет, – хором отвечаем мы.
Фил отстраняется, но его рука скользит по моей спине, задерживаясь у талии. Нарушение за нарушением. А тело, предательски отзывается мурашками.
– Ладно, не буду мешать, – с неохотой поднимается Лиля. – Но я создаю общий чат! «Операция: Снежный апокалипсис 2.0»!
Она выуживает из кармана телефон и клацает ногтями по экрану.
Наши телефоны почти синхронно вибрируют.
– Всё, добавила! Фил, не игнорируй! Мира, читай! Увидимся за завтраком!
Она уже у двери, но оборачивается:
– Ой, да! Я вам парные SPA на вечер забронировала. Там будет вражеская парочка. Так что готовьтесь к показательным выступлениям!
Дверь закрывается. Тишина кажется оглушительной.
– Твоя подруга – настоящий ураган, – говорю я, еле сдерживая улыбку. Как бы там ни было, а Лиля мне нравится.
– Это её второе имя, – хмыкает Фил. – Но, к сожалению, она полезна. Знает здесь все ходы. И она права насчёт завтрака.
В ресторане он выбирает столик на самом виду. Прежде чем сесть, он галантно отодвигает для меня стул. Его пальцы касаются моей спины. Я делаю вид, что не замечаю.
– Спасибо, – бормочу я.
– Взаимно, – он садится напротив. – Улыбнись. Я – твой неожиданный бонус к зарплате.
Я выдавливаю улыбку.
– Выглядишь, как будто этот бонус облагают налогом в 90%, – замечает он. – Расслабься. Упражнение первое: я касаюсь тебя. Ты не дёргаешься.
Он кладёт свою ладонь поверх моей на столе. Тяжёлую, тёплую.
Я делаю вдох. Улыбаюсь.
– У тебя челюсть свело? – он хмыкает. – Я не кусаюсь. При свидетелях.
– А без свидетелей? – срывается у меня быстрее мысли.
Боковым зрением замечаю, как в ресторане появляются Рома и его невеста.
Фил наклоняется, его губы почти касаются моего уха:
– Кусаюсь. Могу продемонстрировать. Вечером.
От этих слов внутри ёкает. К лицу приливает кровь.
– Не надо…
Я резко забираю руку и… опрокидываю его стакан с водой. Ледяная жидкость хлещет ему на брюки.
Фил втягивает воздух сквозь зубы. Наверное, очень холодно.
– Прости, я…
Тёмное пятно напоминает… совсем не воду. И я зажимаю себе рот рукой, чтобы не рассмеяться.
– Держи, – выдавливаю я из себя сквозь улыбку. И протягиваю ему салфетки.
Он промакивает брюки, только это, конечно же, не помогает.
– Продолжаем, – в его глазах пляшут чёртики. – Но позже я с тебя за это спрошу, так и знай.
Очень многообещающе заканчивает он, а я вся покрываюсь мурашками. Снова.
В этот момент к нашему столику подкатывает Лиля с подносом.
– Ребята! Я принесла вам вспомогательные материалы для вживания в роль! – Она с торжествующим видом ставит перед нами две крошечные рюмочки с мутноватой жидкостью. – Это капли «Сердечное тепло»! Настойка на травах! Одна капля – и взгляд становится томным, как у влюблённой лани!
– Лиля, – голос Фила становится опасным.
– Ой, да попробуйте! Это безвредно! – Она уже льёт странную жижу мне в апельсиновый сок. – Для смелости! Не волнуйтесь, это не приворотное зелье. Давай, давай, Мира. Тебе это очень нужно.
Лиля суёт стакан с соком мне в лицо. Приходится взять и… на свой страх и риск сделать глоток.
Под пристальным взглядом Лили и каменным – Фила. Горьковато. Через секунду по телу разливается лёгкое, согревающее тепло. Неловкость чуть отступает.
– Пей, пей. До дна, – приговаривает Лиля, заставляя меня допить сок.
– А что в них? – спрашиваю я у Лилии, отставляя стакан на столик.
– Тебе лучше не знать, – отмахивается она и… подмигивает Филу.
Фил, смерив подругу взглядом, выпивает свою порцию залпом. Морщится, но не говорит ни слова.
– Отлично! – шепчет Лиля. – А теперь… «Кормление»! Мира, возьми эту ягодку и протяни Филу. Смотри при этом ему в глаза. Как будто это не клубника, а… ну, вы поняли.
Я, покорённая её напором или действием «капель», послушно беру ягоду. Рука дрожит. Фил смотрит на меня с немым вызовом. Я тянусь к нему. В последний момент он наклоняется быстрее и берёт ягоду. При этом его губы слегка касаются моих пальцев.
От неожиданного прикосновения я вздрагиваю и роняю ягоду. Она падает прямо ему на майку, оставляя красное пятно.
– Браво! – шепчет Лиля, почти прыгая от восторга. – Такая естественность…
Фил смотрит на пятно, потом на меня. И вдруг… смеётся. Настоящим, низким смехом.
На нас начинают оборачиваться. Вероника и Рома, покидая ресторан, бросают на нас заинтересованные и какие-то недобрые взгляды.
– Думаю, на сегодня с естественностью закончили, – говорит он, поднимаясь. – Пойдём, переоденусь.
Он берёт меня за руку и ведёт из зала.
Фил не отпускает мою руку даже в лифте. Тело горит от смущения, капель и его смеха.
Лифт останавливается. Мы выходим. И прямо перед своей дверью, с ключ-картой в руке, видим Рому. Он смотрит на наши сплетённые руки. И на его лице появляется недовольное выражение.
Мы ровняемся с ним, и мой инстинкт срабатывает быстрее мысли. Или это действие «волшебных» капель Лилии? Я тяну Фила к себе, встаю на цыпочки и шепчу ему в ухо так, чтобы было слышно:
– Скорее, я соскучилась…
А потом, чтобы было правдоподобнее, толкаю дверь ногой и обвиваю его шею руками. Мы влетаем в номер. Делаем шаг, другой. Я снова ловлю взгляд Ромы и… спотыкаюсь о кровать. Падаю, утягивая Фила за собой.
Дверь в номер медленно закрывается. Я успеваю заметить тяжёлый взгляд Ромы прежде, чем щёлкает замок.
Сердце колотится как бешенное. Руки трясутся.
Фил возвышается надо мной. Наши лица слишком близко.
– Всё, слезь с меня, – я пытаюсь сбросить его с себя, но ничего не выходит.
Он наклоняется ко мне. Тёплое дыхание касается щеки, шеи и уха.
– Что это было? – шепчет он, и я вся покрываюсь мурашками.
– И-импровизация.
– Уверена?
– Да.
– Когда в следующий раз будешь импровизировать, – говорит он тихо прямо мне в ухо. Его губы обжигают кожу. – Не забывай, что я мужчина, Мира.
Только теперь я замечаю, что мне в бедро упирается что-то… твёрдое. И это точно не пистолет в его кармане. И даже не телефон.
– Хорошо, я… поняла… Прости.
Фил не спешит подниматься. Он проводит рукой от моей талии к бедру.
Тело предательски дрожит, когда его пальцы касаются обнажённого участка кожи. Там где задрался свитер.
– Поцелуй… – хрипло говорит он. – И я прощу.
Я сглатываю.
Взгляд тут же прилипает к его губам. А по телу проходит горячая волна. Она концентрируется в животе. Заполняет теплом каждую клетку.
Я обхватываю его лицо и быстро чмокаю в щёку.
– Всё. А теперь слезь с меня.
Фил хмыкает.
– Разве это поцелуй? Вот – настоящий поцелуй.
Его губы накрывают мои.
Голова кружится. И я… совершенно не могу сопротивляться.
Предательские руки, которые только что упирались в его грудь и отталкивали, сами обвивают его шею. Пальцы зарываются в его волосы. Сначала неуверенно, а потом так, будто мы действительно давно вместе.
Поцелуй становится настолько глубоким, что сердце замирает. Дыхание сбивается.
Это… вкусно. Очень.
И я не могу перестать отвечать.
Наши телефоны вибрируют в карманах джинсов. А мы… не можем оторваться друг от друга. И это кажется безумием. Самым правильным безумием в моей жизни.
Горячая ладонь касается кожи под свитером.
И это приводит меня в себя.
– Стой! – я отталкиваю его, сбрасываю с себя. – Это… это Лиля. Наверное, что-то важное.
Но Фил уже целует мою шею, а я задыхаюсь от жара в груди и внизу живота.
– Она наверняка придёт, если мы не ответим, – бормочу я первое, что приходит на ум.
И, кажется, попадаю точно в цель. Фил замирает.
– Ты… – он выдыхает. – Совсем не умеешь притворяться.
– А ты… делаешь это слишком хорошо, – шепчу я в ответ.
В этот момент его телефон вибрирует с особой настойчивостью. Он отрывается от меня, смотрит на экран. Выражение его лица меняется со страстного на… панически-смешное.
– Что? – спрашиваю я, всё ещё не придя в себя.
Он показывает мне экран. В чате от Лилии сияет новое сообщение:
«ВАЖНОЕ ОБНОВЛЕНИЕ ПО SPA! Я всё переиграла! Это будет не просто «парочка», а ИХ ПОЛНЫЙ ПРЕДСВАДЕБНЫЙ КОРТЕЖ! 12 ЧЕЛОВЕК! Все друзья, родня, коллеги! И я заказала для вас «ванну Клеопатры» с особыми солями и эфирными маслами (говорят, эффект непредсказуем 😉). Расслабляться некогда, товарищи! Это БОЕВОЕ КРЕЩЕНИЕ! Удачи! А, и проверьте почту, выслала список гостей и их уязвимые места. Лиля 💋»
