Текст книги "Мажор в подарок (СИ)"

Автор книги: Филиппа Фелье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Глава 12

Глава 12

Мира

Что со мной происходит?

Я должна оттолкнуть его. Возмутиться. Поставить мажора на место. Напомнить про фиктивность наших отношений, но вместо этого… я таю.

По телу проходит волна дрожи, когда его губы касаются кожи за ухом.

Он медленно вдыхает запах моих волос. А у меня в животе не то что бабочки, целый муравейник. Толпы мелких муравьишек маршируют и щекочут всё, что только можно. Дыхание сбивается, сердце сжимается так сладко, что в глазах темнеет.

– Фил… – шепчу я, пытаясь сказать «нет», но язык прилипает к нёбу и не слушается.

– Да? – спрашивает он низким, хриплым голосом. Таким, что я забываю о том кто я, где я, и зачем всё это.

Игра? Кажется, то, что происходит между нами перестаёт быть игрой. По крайней мере для меня.

Вот только чем всё закончится? Когда пройдёт свадьба – мажор уедет. Он не будет жить вечно в отеле. Что тогда останется мне? Воспоминания и разбитое сердце? Снова?

Не хочу.

Я беру его за руку и отвожу её в сторону, освобождаясь.

А в душе творится полное безумие.

«Остановись» – орёт мозг.

«Продолжай!» – вопит сердце. Или не сердце…

Тело покрывается мурашками.

Чёрт возьми, я хочу, чтобы он продолжил. Чтобы не останавливался. Дойти с ним до конца. Тело требует, жаждет его внимания и прикосновений. Но разум…

Он здесь гость. А это значит, что когда его отдых закончится, мы больше не увидимся.

Ещё и уволить могут, если узнают, что я с постояльцем шуры-муры кручу.

– Перестань, – говорю я, но голос хрипит.

– Я ещё ничего не сделал, Мира, – бормочет он мне на ухо.

– Даже… не начинай, – я сглатываю, потому что с каждым мгновением говорить ему «нет» становится сложнее.

– Хм, – выдыхает он мне в ухо. – Знаешь, чего мне хочется, после такого заявления? М? Продолжить, а не прекращать. Ты не умеешь врать, администратор Мира.

– Прекрати или я буду…

Ещё не придумал, что я буду, но ему это точно не понравится.

– И что же ты сделаешь? – хрипло спрашивает он. – Укусишь меня?

– Да! Я тебя покусаю, ясно?

– Если бы ты знала, – шепчет он на грани слышимости, – как сильно я хочу, чтобы ты это сделала, то не говорила бы такие слова… Мира.

Боже… мой…

Нет, это просто невозможно. Немыслимо!

Почему я плыву, стоит ему сказать нечто двусмысленное и такое… горячее? Совсем чокнутая. Ненормальная. Озабоченная администратор с недотр… недолюбленностью со стороны мужского пола.

Как стыдно то, япона мать…

– Значит, – выдавливаю я, – значит поцарапаю!

Фил хмыкает, и снова обнимает. Прижимает к себе крепко, как плюшевого мишку… в пижаме с единорогами.

– И это мы тоже попробуем, – будоражаще шепчет он.

Я дёргаюсь, в попытке отодвинуться. А в голове уже вспыхивают яркие образы, как я царапаю его спину, когда…

– Спи, моя дикая кошка-администратор. Завтра трудный день, – ласково говорит он, прижимая меня к себе, как подушку. – Обещаю, что этой ночью, я не сделаю ничего… что тебе не понравится, Мира. Спи.

Сердце колотится ещё несколько минут. Пока я не начинаю слышать его спокойное дыхание. И сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Просыпаться в чужой кровати – само по себе искусство. А если ещё и прикованной к телу мужчины мертвой хваткой его руки – это уже экстремальный спорт.

Я лежу, затаив дыхание, и медленно возвращаюсь в реальность. Тепло. Тяжесть на талии. Ровный стук сердца под ухом. Запах – мужской, сонный, тёплый, и такой приятный, что голова кружится. Улыбка сама растягивается на губах.

Так. Стоп. Чему это я радуюсь?

Его сердце бьётся ровно и медленно. Он ещё спит.

А у меня в голове мысленный хаос уровня «утро после». Что делать? Притвориться спящей? Резко отпрянуть и завопить о нарушении контракта? Сделать вид, что так и надо?

Я осторожно, миллиметр за миллиметром, пытаюсь отодвинуться. Пальцы уже отрываются от его груди… такой сильной, такой мужской...

– Куда? – хрипит он у меня над головой, не открывая глаз. Рука прижимает меня сильнее, как тиски.

– Вставать пора, – бормочу я, уткнувшись носом ему в грудь. – Ты же говорил про график.

– Сжечь его, – глухо отвечает он и… переворачивается на спину, увлекая меня за собой. Теперь я лежу на нём, как одеяло. – Ещё пять минут.

– Фил…

– Молчи. Ты слишком громкая для пяти утра.

– Семь уже!

– Значит, для семи.

– А ты слишком твёрдый для матраса! – выпаливаю я, краснея до корней волос.

Он открывает один глаз. Смотрит на меня сверху вниз. Его взгляд мутный ото сна, но в уголках губ уже играет самая, очаровательная игривая усмешка.

– Это комплимент? – спрашивает он, и его руки ложатся мне на бока.

Я замираю, чувствуя, как подо мной напрягаются его мышцы. И кое-что ещё.

Ну вот, опять этот «утренний выступ фундамента». Похоже, у этого здания очень… активная стройплощадка.

Скатываюсь с него так быстро, что чуть не лечу с кровати. Приземляюсь на ноги, поправляя пижаму. Единороги на розовом фоне кажутся сейчас особенно дурацкими.

– Душ! – объявляю я. – Я первая! Нарушение графика – пункт 4, подпункт «Б»! Я имею право!

Фил закидывает руки за голову, наблюдая, как я мечусь по комнате. Его взгляд останавливается на моей пятой точке, украшенной блестящими единорогами.

– Твои единороги, – задумчиво говорит он, – …многофункциональные. И ночью светятся, и днём слепят.

– Они не светятся! – фыркаю я, хватая полотенце.

– Странно. А мне всю ночь снился розовый пони с радужной гривой, – он притворно зевает. – Наверное, гипнотический эффект.

Фил закидывает руки за голову и смотрит в потолок, беззвучно смеясь. Его живот напрягается. А мои глаза тут же цепляются за идеальный, гадский пресс.

Я захлопываюсь в ванной и десять минут просто дышу, прикладывая холодные ладони к щекам. Мажор-искуситель. Пони ему снился. Боже мой.

Когда я выхожу из ванной в той дурацкой майке «Его половинка», Фил стоит у панорамного окна, спиной ко мне. И говорит по телефону таким приказным тоном, который я за ним в первый раз слышу.

– …да, я понимаю. Перешлите мне отчёт по инвентаризации после увольнения Кривцова. Сегодня.

Он оборачивается, видит меня и тут же сбрасывает вызов. Суровая складка меж бровей тут же разглаживается. Лицо озаряет чуть растерянная улыбка.

– Готова к завтраку в кругу семьи, администратор? – улыбается он.

Я открываю рот, чтобы задать вопрос, но они наваливаются на меня, как снежный ком: «Что ещё за отчёты после увольнения Ромы?» И «что ещё за завтрак в кругу семьи?» «Какой ещё семьи?» «Чьей?» «Ты что, проводишь тайное расследование?» «Ты из службы безопасности отеля?»

Но захлопываю его, когда в комнату стучат.

– Эй, влюблённые голубки, вы чего там закрылись? – голос Лилии, как всегда, полон энтузиазма. – Фил, ты должен быть готов через десять минут!

Глава 13

Мира

Завтрак «в кругу семьи» проходит в приватном банкетном зале с видом на склоны. Вид, конечно, потрясающий. А вот компания – так себе. Я чувствую себя актрисой, которую силой засунули в плохую пьесу, где все роли уже распределены, а сценарий постоянно меняют.

Мы входим, и на нас обрушиваются взгляды, тяжелее, чем шведский стол. За ним уже сидят: Рома и Вероника, прижавшиеся друг к другу, как сиамские близнецы, несколько их глянцевых друзей, Лиля – с лицом ангела, устроившего апокалипсис, и… новая персона.

Девушка. Блондинка. Идеальная, как манекен в витрине бутика, до которого нельзя дотронуться. На ней бежевый твидовый костюм, который стоит больше моей трёхмесячной зарплаты. Она смотрит на Фила так, будто только что нашла потерянную дорогую сережку. А на меня – как на жвачку, прилипшую к её шпильке.

– Филипп, дорогой! – говорит она так бархатно, что у меня зубы сводит. Она встаёт, и я замечаю, как все мускулы Ромы напрягаются в почтительном рефлексе. Интересно. – Мы уже начали волноваться.

У меня в животе что-то неприятно ёкает. А, ну да. «Навязчивая особа». Та самая.

– София, – говорит Фил, и его голос ровный, вежливый, пустой. – Прости за задержку. Знакомься, это Мира. Моя девушка.

В воздухе повисает тишина, которую можно резать ножом для масла. София медленно, как заржавевший робот, переводит взгляд на меня. Её глаза сканируют меня с головы до ног, задерживаясь на парных майках.

– Как… неожиданно, – тянет она. – Филипп, ты ничего не говорил.

– Сюрприз, – парирует Фил, и его рука твёрдо ложится мне на талию. Он ведёт меня к столу, к двум свободным местам – прямо напротив Ромы и Вероники и… рядом с Софией. Идеально.

– Мира, какое милое… прозвище. А чем ты занимаешься? – София отламывает кончик круассана, будто совершая хирургическую операцию.

– Я администратор, – отвечаю я, улыбаясь во весь рот.

– О, как мило! – восклицает она, но в её глазах читается: «Обслуживающий персонал. Понятно». – А вы с Филиппом давно… познакомились?

– Полгода, – как по нотам отвечает Фил, намазывая масло на мой тост. Делает он это с такой сосредоточенной нежностью, будто реставрирует фреску. – Помнишь, я рассказывал про ту самую презентацию горнолыжного снаряжения?

– Ах, да, – киваю я, играя в его игру. – Когда ты такой важный стоял и путал карвинг с классикой.

– И ты меня спасла, – говорит он, смотря мне в глаза.

И чёрт побери, в его взгляде на секунду вспыхивает та самая искра, от которой у меня перехватывает дыхание. Настоящая. Или он так чертовски хорошо врёт?

София наблюдает за этим обменом взглядами, и её рука так сильно сжимает нож, что, кажется, он вот-вот сломается.

– Ой, а помните их историю знакомства? – вклинивается Лиля, с видом самого преданного фаната. – Со штрафом за лыжи! И этот солнечный зайчик на носу у Миры! Так романтично!

Рома фыркает, отпивая кофе.

– Звучит… надумано, – бросает он.

– А что, у тебя есть более романтичная история? – мгновенно парирует Лиля, поворачиваясь к нему. – Ну-ка, расскажи, как ты Веронике предложение делал! На коленях? С оркестром?

Вероника заливается румянцем, а Рома кашляет, поперхнувшись. Видимо, предложение было сделано между делом, во время просмотра портфолио отца невесты.

Пока Фил отбивается от Софии, которая пытается вставить в разговор что-то про «общие инвестиции в виноградники Прованса», я решаю действовать. У нас же партнёрство. Я имею право знать, с кем воюю.

Под столом я осторожно наступаю ему на ногу. Не сильно. Чтобы привлечь внимание.

Он не реагирует. Продолжает говорить с Софией.

Я нажимаю сильнее.

Он под столом ловит мою ногу и удерживает её. Тепло, крепко, не отпуская. У меня перехватывает дыхание, и я чуть не роняю вилку.

Он поворачивается ко мне с лицом, полным обожания.

– Тебе что-то ещё положить, солнышко? – спрашивает он, и его большой палец проводит по моему бедру. Я вздрагиваю.

– Н-нет, спасибо, – выдавливаю я.

Когда он отпускает мою ногу, я наклоняюсь к нему, делая вид, что поправляю салфетку, и шиплю ему на ухо:

– «Перешлите отчёт по увольнению Кривцова». Кто ты такой, Фил? Ты из службы безопасности? Частный детектив? Спонсор мести?

Он тоже наклоняется, будто хочет поцеловать меня в щёку. Его губы почти касаются кожи, когда он шепчет:

– Я твой парень. Играем дальше. И, Мира? – он отклоняется, заглядывая мне в глаза. – Если бы я был частным детективом, в первую очередь я бы расследовал дело о том, кто украл моё сердце. Подозреваемая уже установлена.

От этой дурацкой, пафосной фразы у меня по спине бегут мурашки. Проклятый мажор и его фирменные дешёвые комплименты! И почему они на меня действуют?!

– Ты невозможен, – шепчу я в ответ.

– Это уже прогресс, – ухмыляется он. – Раньше я был просто «псих».

Вероника, видя, что внимание уплывает, решает взять инициативу. Она поднимает бокал с фрешем.

– Я хочу предложить тост за новых друзей и… за неожиданные повороты судьбы! – её взгляд ядовито скользит по мне и Филу.

Все поднимают бокалы. Лиля поднимает сразу два.

В этот момент официант, которого Лиля, кажется, гипнотизировала взглядом последние пять минут, слегка задевает локоть Софии. Она дёргается, и её бокал с дорогим апельсиновым фрешем опрокидывается прямо на безупречные бежевые брюки Ромы.

Наступает секунда ошеломлённой тишины. Рома смотрит на оранжевое пятно, растущее у него на ширинке, с выражением человека, которому только что объявили, что его любимая собака заговорила и назвала его неудачником.

– Ох! – восклицает Лиля, хлопая себя по лбу. – Простите, это я виновата, я так размахнулась от радости! Порой я такая неуклюжая.

Вероника в ярости мечется между женихом в неприличном виде и желанием сохранить лицо. Гости пытаются не смеяться. София с отвращением отодвигается.

Фил ловит мой взгляд. В его глазах – беззвучный, торжествующий хохот. Он незаметно подмигивает Лиле.

– Ну что, – говорит Фил, вставая и протягивая мне руку. – Пока тут разбираются со… стиркой, предлагаю не терять прекрасное утро. Поехали наверх, кататься. Погода идеальная.

Я кладу свою руку в его. Его ладонь тёплая, твёрдая. И в этот момент, несмотря на все вопросы, абсурд и дурацкую майку, я чувствую неожиданный прилив решимости. Что бы ни скрывал этот мажор, но с ним – чертовски весело. А Рома с… оконфузившимся пятном на брюках – картина, которая будет греть мне душу всю оставшуюся неделю.

За нашими спинами Лиля издаёт звук, средний между визгом дельфина и торжествующим воплем гиены.

– Подождите меня! Я с вами! К тому же, – она втискивается между нами, повисая на наших шеях. – У меня есть один замечательный план насчёт лыжной трассы, нашей милой Софии и… горнолыжного инструктора-сердцееда. О, вы не представляете!

Глава 14

Мира

В одном Лиля бесспорно права – я не представляла, что она ещё для нас приготовила.

Майки Его/Её половинка – детская шалость, по сравнению с… Одинаковыми костюмами для катания на лыжах. И всё бы ничего, если бы просто одинаковые. Но они… тоже с надписями.

– Я это не надену. Не-а. Даже не проси, – я мотаю головой так, что она начинает кружиться, и отхожу от постели, где лежат кислотно-салатовые костюмы. С огромными чёрными буквами на спине: «Эта ненормальная со мной/Это чудо со мной». И стрелочки в придачу, указывающие друг на друга.

– А что, – хмыкает Фил, – кроме того, что мы будем похожи на телепузиков, вполне неплохо.

– Да? Только почему я «ненормальная», а ты «чудо»? Тебе это не кажется несправедливым?

– Ой, да прекратите вы оба, – отмахивается Лиля. – Идеальные костюмчики для пары влюблённых. Зато никто не усомнится в том, что вы вместе.

Когда она говорит «влюблённых», я бросаю взгляд на Фила. А он смотрит на меня в ответ. И моё лицо начинает нестерпимо жечь. Вот же блин.

– Лиля права, – выдаёт Фил. – Это мило, и мы правда похожи на влюблённых.

Я зависаю на несколько секунд.

Он не говорит: «мы будем похожи», или «в этих костюмах мы будем похожи». Нет. Мы уже похожи на влюблённых. И он прав, чёрт бы его побрал.

Не знаю как он, а я так точно уже по уши вляпалась. Не только в проблемы из-за затеи притворяться парой. Но и из-за него. Вернее, из-за того, что творится у меня внутри, когда мы рядом.

– Это не важно, – я скрещиваю руки на груди. – Я не хочу быть «ненормальной».

– Моей «ненормальной», Мира, – Фил произносит это тихим, бархатистым голосом. И я тут же покрываюсь мурашками.

– А мне нравится, как вы общаетесь, – звонко вставляет Лиля, усаживаясь на кровать, рядом с разложенными костюмами. – Продолжайте. Не обращайте на меня внимание.

Ей только попкорна в руки не хватает. Неблагодарный зритель, тоже мне.

Я закатываю глаза.

– Лиля, ну почему такие надписи? Неужели не было чего-то…

– Другого? – хитро прищуривается она.

– …без надписей.

– Без надписей – скучно, – вздыхает она, как маленькая девочка. Хотя мне кажется, что она старше Фила. Да и вообще… есть между ними что-то. Какая-то схожесть. И почему я только сейчас замечаю? – Конечно, я могу поменять их…

– Отлично! Это самое правильное реше…

– На надписи: «Ля ты крыса!»/ «Да, я крыса». Или опять половинки. Но это уже было, а я не люблю повторяться.

Крыса? Что?

Господи, за что мне это, а? Где я так согрешить-то успела?

– Не надо крыс, пусть будут эти, – быстро тараторю я, хватая свой костюм и топая с ним в ванную.

– Правильно, – кивает Лиля, улыбаясь во все тридцать два. – Вы будете само очарование! Ни о чём не переживай!

Да уж. Лучшая администратор, потратившая кучу лет на обучение и выслугу. В кислотном парном костюме с идиотской надписью. Репутации конец! Как тут не переживать?

На склон иду между Филом и Лилей и чувствую себя как в том старом фильме. Где герой посреди дороги стоял, а его подельники удерживали. Вот и меня так же «тащат» к фуникулёру. С одной стороны под руку держит Лиля, с другой Фил. Пресекая все возможные попытки побега.

Лиля всю дорогу что-то щебечет своим звонким голоском. Фил довольно скалится. И только я смотрю на мир с выражением «убейте меня» на лице.

Нас уже встречают. Вероника в белоснежном, обтягивающем костюме напоминает глазированное печенье – идеальное, холодное и несъедобное. Рома рядом щеголяет в новейшей экипировке. Кажется, я даже вижу не снятые бирки. Он выглядит как манекен из дорогого магазина – правильный, но безжизненный.

– Расслабься, Мира. Вы просто очаровашки! – говорит радостная Лиля, отлипая от меня.

– Это план «Вызвать жалость и недоумение»? – шиплю я ей под нос, улыбаясь во весь рот для окружающих.

– План «Они слишком заняты обсуждением вашего безумия, чтобы копать глубже», – весело подмигивает она.

Хороший тамада, и конкурсы интересные. Но я не могу не признать, что её план работает.

На наши костюмы косятся все. Кто-то ухмыляется, кто-то качает головой. Рома смотрит на нас, как на прокажённых. В его взгляде читается чистейшее презрение, смешанное с брезгливостью. Вероника же улыбается ехидно, снисходительно – мол, «смотрите, какие милые клоуны».

Лиля тут же включается в роль режиссёра-постановщика.

– Так, парочки! Предлагаю весёлые старты! – объявляет она.

София, в своём обтягивающем костюме, как в перчатке, тут же мылится к Филу. Но он прижимает меня к себе крепче, ясно показывая ей – ищи пару в другом месте. Блондинка закатывает глаза, сжимает губы в тонкую линию. И стискивает палки так, что перчатки скрипят.

И тут возле неё останавливается нереальный… мачо. Кто он и откуда здесь? Я его не знаю. Но выглядит он как инструктор.

– Это тот, о ком Лиля говорила? – шёпотом спрашиваю у Фила, притянув его за ворот к себе.

Фил смотрит на мои пальцы, сжимающие его куртку. Потом на меня. И в его взгляде такое пламя, что у меня в горле пересыхает. Я тут же резко отталкиваю его от себя. Но он не даёт, удерживая меня под поясницу, прижатой к нему.

– Ты права, администратор. А что? Он… тебе понравился? – хрипло спрашивает Фил, обжигая горячим дыханием мою кожу на шее.

От него пахнет елью и снегом, и… мужчиной. Голова тут же идёт кругом. И от близости, и от двусмысленности нашей позы, и от… него.

– А если понравился? – вырывается из моего рта раньше, чем успеваю подумать, что дёргать тигра за усы не очень-то разумно.

– Правда? Понравился? – Фил оборачивается и рассматривает эту гору мышц, обтянутую костюмом.

Улыбка у инструктора сверкает на солнце ярче бриллиантов. Но он не обращает на нас внимания. Ведь весь сосредоточен на Софии, которая смущённо краснеет от его близости.

– Допустим, что тогда? – продолжаю я, сама не зная почему.

Неужели мне так важно услышать… что? Что Фил меня… ревнует?

– Уволю его, – холодно констатирует Фил и поворачивается ко мне. – А тебя запру в нашем номере, Мира.

– Что? Зачем?

– Затем, чтобы показать тебе, что ты моя. И я буду доказывать тебе это до тех пор, пока ты не прекратишь смотреть по сторонам… моя горячая администратор.

Я сглатываю, подавившись словами.

Это… Он о том, о чём я думаю? Нет же, правд? Не может же он иметь в виду… секс?

Фил сверлит меня взглядом, продолжая прижимать к себе за поясницу. А моё сердце колотится так, что кажется, я скоро или умру, или потеряю сознание.

– Лучше не доводи до этого… Мира, – говорит он хрипло, – я, итак, еле держусь.

Еле держится… от чего?

Всё моё тело покрывается огромными мурашками. А в голове мелькают до жути неприличные картинки.

Я открываю рот, чтобы ответить. Но в этот момент активизируется Лиля. И я безумно, просто несказанно благодарна ей за это.

– Спускаемся вниз, держась за одну палку! Кто упадёт – платит штраф в виде кружки глинтвейна для всех!

Фил отпускает меня, чтобы взяться за свой шест и протянуть мне другой его конец. Взгляд его при этом обжигающий и очень, очень многообещающий. Буквально вижу бегущую строку на его лбу: «Это всего лишь жалкая отсрочка. Я всё равно сделаю с тобой всё, о чём говорю».

Я снова сглатываю, отворачиваюсь и обхватываю рукой холодную палку на ощупь.

– По моей команде! – звонко смеясь командует Лиля. – Цель – не убиться! Второстепенная цель – выглядеть очаровательно! Поехали!

– Надо было подумать о страховке, – вдруг бормочет Фил.

Я фыркаю.

– Неужели испугался?

Фил поворачивается, сверля меня взглядом.

– Только за тебя, – выдаёт он. И все слова застревают у меня в горле.

Что происходит? Почему его игра в пару, с каждым днём становится всё более… реальной? То есть, перестаёт быть игрой. Или… было ли это игрой вообще?

Фил делает первый шаг. Я повторяю за ним. Первый метр мы проезжаем более-менее сносно. Потом моя правая лыжа решает познакомиться с левой лыжей Фила. Они перекрещиваются с громким стуком пластика.

– Господи! – вскрикиваю я, и мы закручиваемся по спирали, падая в сугроб сбоку трассы.

Фил тянет палку на себя, прижимает меня к себе, и я оказываюсь сверху. Мягко приземляясь прямо на него.

Лиля хохочет так, что кажется сама вот-вот скатится со склона кубарем.

– Эпично, сладкие мои, но не то, – сквозь смех произносит она, снимая нас на телефон. – Рота подъем! На исходную позицию и снова!

Лиля проворно ускользает обратно.

– Боже, – я закатываю глаза, роняя голову Филу на грудь. – Скажи честно, она пытается нас доконать?

– Доконать – это её второе имя, – смеётся Фил.

– Да? А мне казалось, что её второе имя «Ураган», – хихикаю я, упираясь ладонями в грудь Фила.

– У неё много вторых имён, – хмыкает он, поднимаясь, и поднимая меня. – Идём, курсант. А то наш командир придумает новое, ещё более коварное задание.

– Ну нет, – прыскаю я, – только не это.

Мы медленно возвращаемся наверх. Где на нас злобно косится Рома. Вероника что-то нашёптывает ему на ухо, поглядывая в нашу сторону. А Софи… Софи уже во всю визжит, совершая спуск с тем самым тренером-аполлоном, с селфи-палкой в руке.

– Давайте, второй заход, – Лиля подталкивает нас в спину, – а то вас уже кое-кто превзошёл.

Я не удерживаю равновесие. Лыжи разъезжаются в стороны и я взвизгиваю, набирая скорость.

Фил оказывается рядом. Палка зажата нашими руками.

И когда только успел, не понимаю.

Лили рядом нет, что странно, но не удивительно. Мы ведь набираем какую-то бешенную скорость. И я не могу затормозить. Просто не получается.

– Правее! – кричит Фил, но мои лыжи упрямо несут нас к пушистой ёлке у обочины трассы.

– Я не могу! Они меня не слушаются!

– Тогда расслабься и смотри вперёд!

Фил притягивается ко мне за палку. Обхватывает со спины. Мы спотыкаемся на кочке, отчаянно хватаемся друг за друга, чтобы не упасть. И в этот момент, посреди хаоса и моего ужаса, я чувствую, как его грудь вибрирует… от смеха. Настоящего, громкого, заразительного.

И меня накрывает волна того же безумного веселья.

Мы несёмся к неизбежному падению. И оба это знаем. Но от этого смешно до слёз.

– Держись! – успевает крикнуть Фил, прежде чем мы врезаемся в мягкий сугроб у той самой ёлки, проваливаясь в него и наконец-то отпуская роковой шест.

Тишина. Только наше тяжелое, прерывистое дыхание, смешанное с остатками смеха. Я откидываю голову назад и вижу, как он, запрокинувшись рядом, смотрит в небо. Его плечи ещё трясутся.

– Видел бы ты своё лицо, когда мы понеслись на эту елку? – выдавливаю я, задыхаясь.

– А ты бы видела себя, – смеётся он.

Мы лежим в снегу, и я чувствую, как смех уступает место теплу и покою. Его рука всё ещё лежит у меня на талии, но теперь это не хватка для равновесия, а просто… так. Тепло сквозь два слоя ткани.

– Ребята, это был шедевр! – раздаётся голос Лили. Я поворачиваю голову и вижу, как она приближается, сияя. – Химия просто зашкаливает! Особенно в момент коллективного погребения заживо. Я всё отправляю в общий чат!

Она подмигивает Филу, а потом её взгляд падает на что-то за моей спиной.

– Ой, смотри-ка, там горячий глинтвейн подвозят! Я спасательная экспедиция! Сидите, не двигайтесь!

И прежде чем я успеваю что-то сказать, она резко отталкивается палками и укатывает прочь, оставляя за собой шлейф снежной пыли.

Наступает тишина, нарушаемая только далёкими голосами с подъёмника. Мы вдвоём в этом сугробе.

– Кажется, нас бросили, – тихо говорит Фил. Он не двигается, не пытается встать.

– Кажется, да, – соглашаюсь я. И почему-то мне совсем не хочется шевелиться. Снег холодный, но там, где он касается меня, – тепло.

– Знаешь, – говорит он после паузы, поворачивая голову ко мне. В его глазах ещё играют весёлые искорки, но теперь в них появилась и какая-то новая, тёплая глубина. – Для первого совместного спуска… было неплохо.

– Неплохо? – фыркаю я. – Мы проехали сто метров и упали дважды.

– Зато вместе, – парирует он, и его улыбка становится мягче. – И ни один не сказал «я же предупреждал».

Я замолкаю, глядя на него. Солнце пробивается сквозь ветви ёлки, рисуя световые зайчики на его щеке и в его светлых волосах.

Взгляд сам цепляется за его улыбку. Его губы.

Фил переворачивается, оказываясь сверху меня.

Сердце тут же уносится вскачь.

– Давай покажем им, как должна выглядеть влюблённая пара, – выдыхает Фил мне в губы.