Текст книги "Мажор в подарок (СИ)"

Автор книги: Филиппа Фелье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Глава 15

Мира

Его губы касаются моих прежде, чем я успеваю среагировать. Горячие, обжигающе горячие и настойчивые.

Он целует меня так, что не ответить попросту невозможно. Нет иных вариантов. Только он и пожар между нами, что топит снег, в котором мы лежим.

Мир вокруг перестаёт существовать. Растворяется. Глохнет. Меркнет.

Только его вкус на языке. Только его жадная, бешеная напористость и жар в крови. В ушах гул. Его руки, сжимающие меня, сводят с ума. Запускают снопы искр под одеждой. Я тут же вспоминаю его сильное тело и мне становится ещё жарче. Хотя, куда ещё?

– Глинтвейн! – раздаётся крик Лилии с вершины горы.

Но Филу плевать. Он не слышит. Или не хочет слушать.

Я пытаюсь сказать хоть что-то, оттолкнуть его. Но вместо этого получается так, что я обнимаю его в ответ. И не могу перестать отвечать.

Сердце бьётся о рёбра, рвётся к нему. Его руки сжимают мою талию, вжимая в его твёрдый торс.

Из груди рвётся тихий стон, на который Фил отвечает почти рыком.

Блин.

Кажется, я влипла. Окончательно. Увязла в нём. Влюбилась.

– Боже, Мира… – горячо шепчет он, задыхаясь.

И вжимается в меня бёдрами так… что я чувствую кое-что нереально твёрдое. Упирающееся мне в бедро. Моё лицо пылает. Глаза открыть боязно. А с закрытыми чувствую его ярче, жарче.

Его губы снова накрывают мои. Я втягиваю его нижнюю. Потому что давно хочу. Потому что мне нравится. Потому что я… схожу с ума.

Фил стонет хрипло. Прямо мне в рот. И толкается языком глубже. Мы почти… мы…

Ещё немного и мы займёмся этим прямо здесь, в снегу.

– Нам… – умудряюсь сказать я, когда Фил делает жадный, рваный вдох. – Нужно идти ко всем.

Фил смотрит мне в глаза. Потом опускает веки. Медленно. И вздыхает. Сильнее стискивая меня руками.

Затем он переворачивается на спину и проводит пятернёй по волосам.

Резко поднимается.

– Идём, – хрипло произносит он, поднимаясь резким рывком. Помогает мне встать.

Мы возвращаемся на вершину вместе. Держась за руки. Но между нами натягивается гудящее напряжение и недосказанность.

Я стараюсь не смотреть на него. Отвожу взгляд. А потом и вовсе тихонько отхожу в сторону, отпивая из термокружки ароматный напиток. По венам струится тепло. А я думаю…

О том, что будет со мной, с моим сердцем, когда Фил уедет.

Для него, понятное дело, наша «игра» прежде всего выгодная сделка. Которую, похоже, он совмещает с удовольствием. А я… я правда… по-настоящему влюбилась в него. Когда он рядом – сердце колотится, а мозг плавится. А когда далеко, вот как сейчас, то мне хочется сократить расстояние, разделяющее нас.

В груди всё сжимается. А глаза жжёт.

И именно в этот момент ко мне подваливает… бывший.

– Скучаешь в одиночестве? – хмыкает он.

– Не твоё дело.

– Вы что, поругались?

– Опять же – не твоё дело.

– Да, да, – кивает он как болванчик. – Не моё, тут ты права. Мне насрать с кем ты притворяешься парой, Мира.

По шее проходят колючие мурашки. Откуда он…

– Хочешь знать, откуда мне это известно?

Я смотрю в его наглые, лживые глаза и думаю – что мне так нравилось в них раньше?

– Нет. Потому что мы не притворяемся.

– О, ну конечно же нет, Мира, – скалится Рома. – Ты… или дура, или правда считаешь, что вла….

– Что-то интересное обсуждаете? – Фил оказывается рядом именно тогда, когда я больше всего в нём нуждаюсь.

Он прижимает меня к себе за талию. Жест собственнический, но нежный. Такой, что моё сердце захлёбывается в груди.

– Нет, – тут же отвечаю я, глядя на Фила с благодарностью.

Его белые волосы сверкают на солнце, отражая солнечные блики. Глаза его смеются, а от ухмылки я покрываюсь мурашками.

– Вот и замечательно, – улыбается мне Фил. – Значит, я могу украсть свою девушку на ближайшие полчаса.

Фил уводит меня от Ромы. Но тот не сдаётся.

– Продолжим разговор позже, Мира, – бросает Роман мне в спину, как колючий мяч.

В горле встаёт неприятный ком.

– Что он говорил? – Фил подаёт мне руку, помогая войти в фуникулёр.

– Ничего важного, – отмахиваюсь я.

– Наконец-то! – звенит голосок Лилии, как только я оказываюсь внутри. – Я тут присмотрела идеальное место для фотосессии влюблённых! Поехали скорее! Мне не терпится показаться его вам!

Глава 16

Мира

Нас встречает тёплое, уютное шале. Вид из-за стеклянных стен волшебный – деревья в снегу, белые горы, чистое голубое ясное небо и камин. Лиля носится вокруг нас щёлкая телефоном, на манер папарацци.

Мы снимаем куртки, оставаясь в дурацких парных майках и штанах.

– Так, теперь сядьте у камина и возьмите кружки с глинтвейном! – звонко вещает она, заставляя нас позировать то так, то эдак. – А теперь… поцелуй.

– Э… – вырывается у меня, и я чувствую как жжёт щёки.

– Ну что? Вы же влюблённые! Давайте. Фил, действуй!

– Не думаю, что это хорошая идея, Лиля, – пытаюсь воззвать к её разуму.

Мы же ненастоящая пара. Так зачем? Для чего все эти фотосессии «влюблённых»? Рома нам всё равно не верит.

Его недосказанная фраза ядом разъедает внутренности.

Что он пытался сказать? Властный парень? Что-то про мои «влажные» мечты о богатом женихе? Что?

Эти мысли не дают покоя.

И я не успеваю среагировать, когда Фил… действует.

Он притягивает меня к себе и смотрит в глаза. В его зрачках такой пожар, что мне становится жарко.

– Вот это химия! Обалдеть! – бормочет Лиля, щёлкая фотоаппаратом в телефоне, где-то на периферии зрения и слуха.

Звуки мира приглушаются. Остаётся только моё и его дыхания. Он приближается и касается моих губ своими.

– О, да! То, что надо! – комментирует Лиля, и я отталкиваю Фила.

– Всё, хватит, – отворачиваюсь, чтобы не смотреть ему в лицо.

Итак успела заметить укоризненный взгляд, которым он меня одарил.

– Ладно. Хватит, так хватит. Давайте выпьем? Глинтвейн остывает. И он не бутафорский… – Лиля подмигивает мне, и берёт третью кружку со стола. А потом добавляет на грани слышимости: – … как и ваши чувства.

– Что ты сказала? – переспрашиваю я.

– М? Говорю, здесь три вида глинтвейна. И ты просто обязана попробовать их все! Пей до дна!

– Нет, я не буду. Мне работать и вообще…

– Ну же, Мира, – уговаривает Лиля строя щенячьи глазки. Это настолько забавно, что я фыркаю. – Смотри, Фил уже выпил первую кружку. Молодец, Фил! Дай пять братюня!

Брат?

Я оборачиваюсь к Филу. Он смотрит на меня в ответ и улыбается.

– Мы часто так называем друг друга, – жмёт он плечами.

А. Ну, в принципе, у меня тоже есть подруга, которую я считаю сестрой. Хотя между парнем и девушкой такая дружба кажется немного странной. Но кто я такая, чтобы судить мажоров?

– Давай, Мира. Нужно прогреться после сугроба, – Лиля суёт мне в руки вторую кружку.

– Тем более, что ты в отпуске, – поддакивает Фил.

– Вы сговорились! – шиплю я, делая глоток.

Жар разливается в груди, заполняя теплом каждую клетку тела. Мне становится спокойнее. Слова Ромы забываются. Голова чуть плывёт.

– Хорошо, отлично! – Хлопает в ладоши неугомонная Лиля. – Фил, а ты помнишь первый день, когда ты увидел Миру?

– М-м? – он приподнимает бровь. – Тот, о котором я рассказывал. С тех пор ничего не изменилось.

– Да, но когда и как это было? Расскажи! Нам интересно. Правда, Мира? – Лиля снова подмигивает мне, подливая в кружку глинтвейн.

– Вообще-то, да. Мне интересно, – киваю я, делая очередной глоток.

Тепло распирает внутри. Щекочет в районе рёбер.

Глаза Фила кажутся бездонными, как небо. И я не могу оторвать взгляд.

– Я действительно видел это, хотя меня там не было. Но не думай, что я тебя сталкерил, – тут же улыбается смущённо он. – Просто… специфика моей работы обязывает наблюдать за сотрудниками отеля.

– Но это было… – я поднимаю глаза к потолку, воскрешая в памяти события. – Год назад?

– Восемь месяцев, если быть точным, – отвечает Фил, проводя рукой по волосам. И смущённо улыбается.

Так давно! Боже! Неужели я вызываю подозрения у руководства, что они так тщательно следят за мной? Господи… Они хотят уволить меня?

Сердце сжимается в ужасе от этой мысли.

Но я не сделала ничего дурного. Работала не покладая рук. Часто пропускала приёмы пищи или недосыпала. Всё ради отеля.

Так почему же за мной до сих пор следят?

– Восемь месяцев, – Лиля цокает языком. – Почти год, Фил. Она так давно тебе нравится?

Я давлюсь очередным глотком.

Нравлюсь? Что?

Я бросаю на Лилю укоризненный взгляд, вытирая подбородок.

– Нравлюсь? – хриплю я, пытаясь перевести её серьёзный вопрос в шутку. – Скажешь тоже!

– Но это правда, – выдыхает Фил.

И я тут же оборачиваюсь к нему.

Пальцы липнут от разлитого глинтвейна. В груди пламя от выпитого. В голове лёгкий туман.

А его слова заставляют сердце колотится в бешеном ритме.

– Ты… мне нравишься… Мира.

– Так, я пошла. Меня гости ждут. А вы тут оставайтесь. Домик ваш до завтрашнего вечера.

Лиля буквально растворяется в воздухе. Но я не обращаю на это внимания.

Сердце с ума сошло. Мозг отказывается принимать реальность. Кожа покрывается волнами мурашек.

– Что… Что ты сказал?

– Ты. Мне. Нравишься. Мира. – Чётко повторяет Фил. – Очень.

В камине потрескивают поленья.

Пальцы Фила нежно заправляют прядь моих волос за ухо.

Мой взгляд расфокусирован… или нет, сфокусирован на его губах. Я слежу за каждой буквой. За каждым микродвижением. И перестаю дышать, улавливая слова.

– Я… – он приближает своё лицо к моему. Тёплое дыхание с ароматом трав и вина, мягко обволакивает кожу на щеке. – … Влюблён в тебя.

Моих губ касаются его губы. Горячие после глинтвейна. Нежные. Требовательные.

Пальцы зарываются в мои волосы на затылке. Удерживая. Не позволяя отстраниться.

Вторая рука прижимает меня за поясницу.

– Наши отношения настоящие, Мира. Я с тобой настоящий. И ты…

Он замолкает, касаясь губами моей брови.

– Что, я? – шепчу, прикрыв глаза.

Растворяюсь в его прикосновениях. В этой сумасшедшей и в тоже время нежной ласке.

Я нравлюсь ему восемь месяцев!

Но как? Почему я не знала?

– Ты моя… – шепчет в ответ Фил. – По-настоящему.

Он целует меня жадно. Глубоко. Пылко.

Я оказываюсь на спине. Голова кружится сильнее. От глинтвейна или от его ласк – мне уже не понять. Он срывает с себя майку, нависает надо мной.

Его пальцы проводят под резинкой моих штанов.

Моё тело выгибается навстречу ласке в немом приглашении. Кожа покрывается мурашками. А изо рта срывается тихий стон.

– Ты сводишь меня с ума, – хрипло произносит Фил. – Останови меня. Сейчас. Потому что потом будет поздно.

Я дрожу мелкой дрожью. Пальцы путаются в его волосах, когда он задирает мою майку и целует живот. В последний момент ясности в голове проносится мысль:

«Так вот как это – сгорать».

Я ничего не отвечаю.

Глава 17

Фил

Она не отвечает. Не пытается остановить. Только смотрит. Но то как она это делает, сводит меня с ума.

Сердце лупит по рёбрам, захлёбываясь восторгом.

– Я тебя предупредил, Мира… – хриплю я, медленно проводя указательным пальцем от её груди, по животу, прямо к штанам.

Она дрожит. Её кожа покрывается мурашками от моего прикосновения.

Огонь из камина освещает её кожу, даря золотистый оттенок. Мира прикусывает нижнюю губу и выгибается мне навстречу.

– Назад дороги нет, – констатирую я, проверяя её уверенность. Её границы. – Теперь ты моя.

Хочу добавить «навсегда», но сдерживаюсь. Проглатываю это слово. Для него не время. Скажу его у алтаря. А пока…

Я стаскиваю с неё майку.

Мои пальцы, такие уверенные секунду назад, теперь подрагивают. Боже! Она идеальна.

И сейчас она станет моей.

От этой мысли голова идёт кругом, но я не позволяю себе потерять контроль. Сейчас я должен стать для неё всем… Целым миром. Миром, который её защитит. Подарит безопасность и много, очень много оргазмов.

Мои губы касаются её ключицы. Оставляют поцелуй ниже. Потом ещё ниже. А затем накрывают затвердевшую вершинку груди сквозь тонкую ткань нижнего белья.

Мира сдерживает стон. Бесконечно кусает губы. Уже алые от таких манипуляций. Сочные и чуть припухшие, что хочется их целовать.

– Так и съел бы тебя, – шепчу я, опускаясь поцелуями ниже, на подрагивающий живот. – Такая красивая… И вкусная.

С веду кончиком языка от её пупка к ложбинке между грудей. Цепляю зубами лифчик.

Руки уже под её спиной, нащупывают застёжку. Щелчок крючков, и я стягиваю его с неё. Ртом.

– Боже, Фил… – жалобно стонет она. – Что ты делаешь со мной…

– Люблю… – хриплю я, отбрасывая полупрозрачный элемент одежды на пол.

Её бёдра движутся мне навстречу. Прижимаются к самому горячему месту. И я прикрываю глаза, сдерживая порыв сорвать с неё все оставшиеся вещи разом.

Хочу этой страсти. Безумно хочу. Но первый раз не хочу быть зверем. Я должен быть нежным. Должен… понравиться ей.

Чтобы после меня она не смотрела на других. Не думала ни о ком кроме меня.

Хочу быть её центром вселенной. Её большим взрывом. Её началом и концом её поисков.

Накрываю её губы своими. Она отвечает. Открывает рот, куда я тут же толкаюсь языком. Сплетаюсь с ней.

В голове туман, густеющий с каждой секундой. Меня потряхивает от возбуждения. Я вжимаю её в себя. Чувствую тепло и нежность её кожи своей. И у меня рвёт крышу.

– Прости, Мира… – хриплю я, не сдерживаясь, срывая с неё штаны вместе с бельём. – Больше не могу. Хочу тебя. Хочу в тебя…

Моя одежда летит на пол вслед за её.

По её коже проходит волна дрожи, когда наши тела соприкасаются. Полностью обнажённые. И я снова целую её. Глубоко, жадно, жарко. Требовательно.

Моя.

Теперь и навсегда, чёрт бы всё побрал.

Только моя.

Поглаживая нежную кожу, скольжу пальцами между её ног. Туда, где она горит и пульсирует у входа.

Погружаюсь пальцами, дразню самое чувствительное.

Покрываюсь мурашками от её стонов мне в рот. Медленно толкаюсь внутрь. Туда, где горячо и узко.

Мира выгибается, принимая меня всего, пока между нашими телами не остаётся воздуха. Мы стонем одновременно. Несдержанно. Я напрягаюсь внутри неё. Сгораю от желания двигаться, но позволяю своей малышке привыкнуть ко мне.

Всё случается само. Тело перестаёт слушаться меня. Я двигаюсь сначала медленно, но наращиваю темп с каждым сорвавшимся с её губ стоном. Руки блуждают по её телу – сжимая, пощипывая и поглаживая. Снова возвращаюсь к самой чувствительной точке. Кружу по ней, не останавливая движений ни на секунду. Замереть – значит умереть. Мне нужно это движение. Нужна она.

Мира напрягается, сжимается вокруг меня. Становится невероятно горячей и мокрой. А потом взрывается. Волны удовольствия проходят по её телу. Одна, вторая, третья.

Я считаю их, продолжая двигаться. Подводя и себя к пику.

Чёрт, надо было сдержаться, продлить это для неё… Но её стоны, её тело, сжимающее меня… Всё нетерпение, копившееся месяцами, лопается как мыльный пузырь.

Извергаюсь в неё со сбитым дыханием, тихим стоном и капельками пота на висках. Теперь окончательно моя. Я глубоко в ней. Оставляю частицу себя. Нестираемый след, связывающий нас навсегда.

После первого раза мы лежим рядом. Поленья потрескивают в камине. Я прижимаю её к себе и бесконечно целую. Висок. Брови. Скулы. Губы. Главное не сорваться и не продолжить. Дать ей маленькую передышку.

Так думает мозг.

Но руки поглаживают всё её тело. Сжимают. Сминают изящные формы – тонкую талию, идеальную грудь, сочные бёдра.

– Фил, ты… ты что… опять? – почти хнычет она, случайно касаясь рукой возбуждённой части меня.

Я хмыкаю.

– Всегда. Всегда на тебя.

Она пытается возмутиться, но я захватываю её губы. Пленяю рот.

И всё начинается вновь.

После третьего раза, мы сидим у камина в белых пушистых халатах на голое тело. Я наливаю глинтвейн. Мы болтает о разном. Смеёмся.

И я чувствую себя абсолютно, совершенно счастливым.

Чокнутая идея Лилии становится моим новым жизненным стимулом. Моим смыслом. И я чертовски благодарен сестре за это. За всё. Но особенно за Миру.

Ужин приносят через час. Мы съедаем его подчистую, пожирая друг друга взглядами при этом.

Мира ещё смущается, и это до дикости мило. Так, что сердце щемит.

Никому её не отдам. Никакому Роме, или кому-то ещё. Отец не сможет заставить меня жениться на Софи. Да и Лиля не позволит этому произойти. Уж она-то сделает всё для нас с Мирой. Мы – её негласный проект. А проекты она всегда доводит до конца. В нашем случае до свадьбы. И я только за. Скорее бы.

Телефон в кармане куртки разрывается. Я не хочу знать. Не хочу никого слышать.

– Фил, – Мира делает маленький глоток, и красный след вина остаётся на её губах. Соблазняет слизать его. Попробовать это вино с её губ. – Может ответишь уже? Они же не отстанут.

Я вздыхаю.

Она права.

Приходится отойти и выудить мобильный из кармана.

В этот момент звонок обрывается, но я успеваю увидеть звонящего. И кучу пропущенных от него.

Телефон звонит снова, и я сжимаю аппарат в руке до треска пластика. А потом поднимаю трубку.

– Слушаю, – отвечаю сухо. С отцом только так.

– Ты что затеял, Фил? Разве ты не должен сейчас развлекать свою невесту, а не развлекаться сам?

~~~~~~~~~

Проблемы приходят откуда не ждёшь. Как думаете, что ответит Фил? И как отреагирует на это Мира?

Жду ваши комментарии, мои замечательные.

Глава 18

Фил

– Она прекрасно развлекается с… кое-кем другим, – спокойно отвечаю я.

– Это ничего не значит, – фыркает отец. – Вы помолвлены и должны…

– Помолвки не было. Она мне никто. К тому же, если для тебя так важно объединить наши семьи, то женись на ней сам.

– Ты там что, с ума сошёл в горах? На тебя так переизбыток кислорода подействовал?

Переизбыток Миры на меня так подействовал. Я изначально не собирался жениться на Софии. А теперь и подавно.

– Не вижу проблемы для тебя жениться на Софии. У меня же… – я делаю паузу, подходя к моей Мире. – Уже есть невеста. И я не намерен менять её на деньги и твои планы.

Я провожу пальцем по её щеке. А она смотрит на меня непонимающе. Её брови сходятся на переносице. А потом до неё доходит смысл моих слов.

Всё это время отец что-то недовольно выговаривает мне. Его голос в трубке как далёкое радио с помехами. Я не слышу ничего, кроме её тёплого дыхания. И не вижу ничего, кроме её сияющих звёздами глаз и мягких, блестящих губ. Так и манящих прикусить их, втянуть, целовать.

– Пап, – перебиваю его я, полностью сосредоточившись на Мире. Слова из души рвутся. Сами. Необдуманно. Против воли. – Я женюсь. На той, которую давно люблю. И это не София Воронцова.

Я сбрасываю звонок. Зашвыриваю телефон подальше. Он скользит по какой-то поверхности и падает. Но мне на всё плевать.

Плевать, если отец решит отобрать у меня курорт. Я построю новый.

Плевать, если София взбеленится и устроит истерику. Выгоню её и женюсь на Мире прямо здесь, при всех.

Плевать, что Рома пытается мне напакостить. Не могу поймать его – придумаю другой способ. Но избавлюсь. И снова женюсь на Мире.

– Фил… – тихим, хриплым голосом говорит Мира. Моя Мира. – Что это значит?

Я вздыхаю и закрываю глаза на пару секунд.

– Это значит, что нам нужно поговорить, – выдаю я, усаживаясь на диван.

Подхватываю её и усаживаю на себя.

– Но пожалуйста, давай сделаем это завтра. Сегодня я хочу просто чувствовать тебя рядом. Мне так этого не хватало, Мира.

Она замирает у меня на руках. Напряжённая вся.

– Нет, я так не могу, – отталкивает она. – Не смогу изображать спокойствие и счастье, когда в душе тревога.

– А ты счастлива со мной? – улыбаюсь я.

Её щёки розовеют. Она опускает и отводит взгляд.

– Может быть. Пока не поняла.

– Хорошо, – я прижимаю её к себе, пресекая попытку отстраниться. – Я должен признаться тебе кое в чём.

Она не перебивает. Внимательно слушает и смотрит на меня.

– Лиля, – говорю я, кивая на входную дверь. – Мне не подруга.

Мира снова хмурится, но продолжает молчать. Её пальцы, только что расслабленно лежавшие на моей руке, слегка сжимаются.

– Она моя старшая сестра, – заканчиваю я.

Тишина разливается густой смолой. Мира медленно отодвигается от меня. Её глаза, ещё секунду назад мягкие, теперь становятся стеклянными и невидящими. Она смотрит сквозь меня.

– То есть, вы мне врали. Оба, – её голос плоский и безжизненный. – Но зачем?

– Я сам не в восторге, что так получилось. Но это была необходимая ложь. Прости.

– «Необходимая ложь», – повторяет она, и в её голосе впервые появляется металлический отзвук. Она качает головой, будто отгоняя муху, и рука непроизвольно поднимается ко лбу. – Я не понимаю, Фил. Объясни. Сейчас. И отпусти меня.

Я ослабляю хватку, и она отодвигается на край дивана, создавая между нами физическую дистанцию.

– Дело в том, что… – я глотаю, понимая, как жалко звучат мои оправдания. – Если бы кто-то узнал в ней сестру владельца «Серебряных пиков», то это раскрыло бы и меня. На тот момент объявлять о том, что я новый владелец, было рано. Ещё шло расследование, и я хотел увидеть работу курорта изнутри. Честно. Сам. А не из отчётов.

Слово «владелец» звучит как вердикт «виновен» на суде.

Мира замирает. На мгновение она перестаёт дышать. Потом делает резкий, судорожный вдох.

– Так вот что пытался сказать Рома… – шепчет она, и её взгляд наконец фокусируется на мне, но теперь он колючий, сканирующий, как в первый день в баре. – Ты. Новый владелец.

– Да.

– А мы всё думали, почему призрак-хозяин не появляется… – её голос снова становится плоским, отстранённым, будто она ведёт служебное расследование. – Оказывается, призрак сидел в баре и пил кофе. И наблюдал. За мной.

– Я не следил… – начинаю я, но она резко вскидывает руку, останавливая меня. Жест администратора.

– Не надо. Не надо больше лжи, Филипп. – Она произносит моё полное имя, и между нами вырастает стена. – Ты следил. Сначала, всё так и было. Я была «активом», связанным с Кривцовым. Я была подозрением в твоём расследовании. Я была частью твоей «работы».

Каждое слово выстреливает точно в цель.

Её лицо больше не розовеет от смущения. Оно бледное, почти белое. Только два пятна гнева на скулах.

– Это было недолго, Мира. Прости. Но ты бы тоже подумала так на моём месте.

– На твоём месте? – она встаёт, её колени слегка подрагивают, но голос твёрдый. – На месте владельца «Серебряных Пиков», Филипп Снежнов? Я бы не строила личные отношения на лжи и подозрениях. Я бы не использовала чувства человека как… инструмент для проверки лояльности!

От этой правды у меня в горле ком. Слова вонзаются лезвиями под рёбра.

Самое паскудное, что Мира права. Но я не могу её потерять. Только не теперь.

Она обводит взглядом шале, и в её глазах горькое прозрение. Наш маленький мир, который мы только что построили, падает к ногам острыми осколками стекла. С которого ещё не сошёл пар от нашего дыхания.

– И уж точно не доводила бы всё до этого… – её голос наконец даёт трещину, становясь хриплым. – Потому что после всего, что было вчера… Как это выглядит, Фил? Бонус за хорошо выполненную роль? Или финальная проверка «актива» на прочность?