Текст книги "Мажор в подарок (СИ)"
Автор книги: Филиппа Фелье
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)
Глава 4
Мира
Я поворачиваюсь…
Рядом, ровно, словно проглотил швабру, сидит… Егор. Со странным выражением лица.
Отношения на работе – это плохо. Даже более того – они под запретом. И Клименко старший может всё проверить. Тогда мы оба рискуем потерять работу. С позором.
И ладно я, но Егор… Я не должна была просить его о таком.
Нет, я не могу так с ним поступать.
– Егор… – начинаю я и замолкаю, когда он поворачивается ко мне. В его взгляде ужас, который он мужественно пытается скрыть под улыбкой.
И тут на его плечо ложится тяжёлая ладонь. Чуть сжимает.
Егор дёргается и напрягается ещё сильнее.
– Прости, задержался, – говорит низкий, спокойный голос у меня за спиной.
Я медленно поворачиваю голову.
Фил.
В идеально сидящем тёмно-сером пиджаке, без галстука. Пахнет чем-то холодным, зимним и дорогим. Он наклоняется и целует меня в щёку.
Губы чуть прохладные, касание мимолётное, но от него по спине пробегают мурашки.
– Всю округу объездил, искал твои любимые, – говорит он, и его глаза светятся внутренней, уверенной усмешкой.
Только сейчас я замечаю, в его другой руке небольшой, но безупречный букет. Фрезии. Белые и жёлтые. Мои любимые. Откуда он знает? Да и сейчас их не купить нигде. И тем более «в округе», где нет цветочных магазинов.
Жар поднимается от шеи к самым корням волос. Беру цветы на автомате. Пальцы дрожат. А в горле сухой ком, ни слова выдавить не получается.
Только и могу что переводить взгляд от Егора к Филу и обратно.
То ни одного парня, то сразу два.
Вот тебе и дефицит женихов. Теперь, как в плохом анекдоте, один лишний. И этот лишний, почему-то, не Рома.
Фил наклоняется к уху Егора и говорит тихо, но я улавливаю слова:
– Егор, да? Я ценю твои… решительность и оперативность. Но нам нельзя оставлять лобби без лучшего портье, верно?
Егор подскакивает так резко, что стул с грохотом опрокидывается.
За столом слышатся сдержанные смешки. Кто-то кашляет, подавившись водой. Рома приподнимает бровь. Раньше мне так нравилось, когда он делал это. А теперь хочется букетом по морде настучать.
– Спасибо, что предупредил Миру о моём опоздании, – уже громче говорит Фил.
– Да! – Егор кивает так часто, что мне, кажется, у него отвалится голова. – Служебный долг… Простите, Мира Александровна, – бормочет Егор, поднимая стул. – Я… Простите, мне пора.
Он прикладывает руку к голове, по-военному отдавая честь Филу, и… уходит, почти бежит из ресторана. А мажор занимает его место, растягивая губы в хищной улыбке. Или мне показалось?
– Как неожиданно весело! С тобой не соскучишься, Мира! – торжествующе восклицает Вероника. – Теперь я не удивлена, что Ромочке нравилось с тобой общаться…
Она обнимает Рому за руку и прижимается к ней так сильно, что скоро раздавит.
– Представь скорее своего… «парня»!
В её голосе при этом столько недвусмысленного намёка на наше притворство, что меня передёргивает.
– Фил, – говорю, обращаясь сначала к нему, – это Вероника и… Рома.
Чёрт, чуть не сказала «мой бывший»!
Ловлю Ромин взгляд. Мрачный и тяжёлый.
Не ожидал, что я смогу кого-то привести? Точно, не ожидал. А двоих не ожидал вдвойне! Знай наших, придурок!
Вот только в его взгляде я вижу уверенность в том, что я до сих пор по нему страдаю. И он прав, чёрт бы его побрал! Гадёныш. Ненавижу!
– Приятно познакомиться со старыми друзьями Миры, – говорит Фил, и его улыбка искренняя. Он ловит имя соседа справа – Артём – и тут же задаёт ему вопрос о его часах. –Простите, я помешан на механизмах, это Rolex Sky-Dweller? Как он ведёт себя в горах?
Артём, который до этого скучал, оживляется. Через минуту они уже спорят о преимуществах автоподзавода в условиях низких температур. Остальные заинтересованно прислушиваются к их диалогу.
Вообще, как только Фил появился, все, как по волшебству, не сводят с него глаз. Только я кидаю взгляды то на него, то на бывшего. Воздух между ними какой-то… наэлектризованный что ли.
Вероника, слегка опешив от того, что внимание ускользает от неё, пытается вернуть контроль.
– Фил, ты, должно быть, устал с дороги? – сладко интересуется она.
– Вид из окна нашего номера всё искупил, – парирует он, поворачиваясь к ней. – А кровать там такая удобная и большая, что я уверен, мы прекрасно… выспимся. Вы выбрали потрясающее место для праздника. Прямо дух захватывает.
Комплимент курорту, заставляет её расправить плечи. А я зависаю на словах «нашего номера» и «мы прекрасно выспимся». Это ведь не то, о чём я думаю, верно?
– Мой папа помогал с выбором! – радостно вставляет Вероника. Взглядом пожирая моего «парня». Вот же… Своего держи, а на моего не зарься! Хватит того, что одного увела…
Фил кивает, смотрит на меня такими глазами… Что даже я начинаю думать, что между нами «что-то есть». Он замечает, что мой бокал пуст. Не привлекая внимания, ловко ловит взгляд официанта. Делает почти незаметный жест двумя пальцами – «долить», – и указывает на мой бокал. Через секунду в нём плещется свежее вино.
– Это проявление заботы, – цежу я сквозь зубы так, что слышит только Фил. – Или ты коварно хочешь меня споить?
– Даже не знаю, – тихо хмыкает он.
Его рука мягко, но жарко ложится мне на талию и притягивает к нему.
– Может быть… и то, и другое?
Короткий поцелуй в висок и вот, он продолжает разговор с соседом, перекидываясь лёгкими, ироничными фразами с другими гостями. Рассказывает дурацкую историю о том, как в Альпах его чуть не унесло ветром с подъёмника, потому что он решил снять селфи.
– Вывод: никогда не доверяйте селфи-палке свою жизнь. Или доверяйте, но убедитесь, что она из титана.
Все смеются. Даже угрюмый Артём хмыкает.
Всё кажется таким… странным. Фил будто рождён чтобы привлекать внимание и управлять им. Вежливая тёплая улыбка, абсолютно искренняя к тому же, ему невероятно идёт. Когда он улыбается, он уже не кажется обычным мажором. Он кажется… домашним.
Сердце чуть сдавливает в груди, и я тут же отвожу взгляд от него. Ещё не хватало залипнуть на мажоре, с которым мы ни о чём не договаривались.
Подают основное блюдо. Стейки, рыба, равиоли с трюфелем. В центре стола, на общей тарелке, лежат изумительные на вид, обжаренные в меду и тимьяне, морские гребешки. Их всего четыре штуки. Моя слабость. И, судя по жадному блеску в глазах Вероники, – её тоже.
Рома, стараясь выслужиться перед невестой, уже тянется щипцами к гребешкам.
– Вер, ты же обожаешь гребешки, – говорит он.
Но Фил действует быстрее, с той же непринуждённой ловкостью.
– Помню, как ты говорила, что ради гребешков готова простить многое, – говорит он, с лёгкой улыбкой, обращаясь ко мне, но его слова слышит весь стол.
И, прежде чем кто-либо успевает что-то понять, он уже перекладывает два самых крупных, покрытых золотистой корочкой, гребешка с общей тарелки прямо мне.
– Вот твой гонорар за то, что ждала.
И снова касается губами моей щеки. Поцелуй воздушный, лёгкий, но по телу тут же устремляется волна жара.
Он делает это так естественно, как будто мы уже сто раз обедали вместе, и он прекрасно знает все мои предпочтения. В его движении нет ни капли пафоса или демонстративности. Только забота, и она кажется настоящей. Настолько, что я совершенно точно краснею у всех на виду.
Щипцы в руке Ромы замирают в воздухе. Он смотрит то на оставшиеся два гребешка, меньшего размера, то на мою тарелку. Его лицо выражает смесь досады и смущения.
Вероника застывает с фальшивой улыбкой. Но взгляд становится ледяным. Она смотрит на мою тарелку. Потом на Фила. Потом – с немым укором – на Рому.
К лицу снова приливает кровь, но не от стыда. От странной, смешанной волны чувств. Это невероятно мило и чертовски по-хозяйски. И он, чёрт побери, угадал с гребешками.
Но как?
Я поднимаю на него глаза. Он уже отвернулся, обсуждая с Артёмом какой-то винный афтертаст, но уголок его рта подрагивает.
Он чувствует, что я смотрю на него.
И в тот момент, когда он на секунду поворачивается ко мне.
Его глаза не выражают и капли той показной лёгкости, что была секунду назад. Там тёплая, живая искра торжества. И вопрос: «Ну что? Я справляюсь?». Взгляд сообщника, который только что блестяще провёл комбинацию и теперь наслаждается её эффектом. И ждёт моей реакции.
Я быстро опускаю глаза на тарелку. На гребешки. На вилку в моей дрожащей руке. Чтобы скрыть внезапную, предательскую улыбку.
Это ужасно.
Это великолепно.
Он только что развязал тихую мини-войну за столом одним движением руки.
И выиграл её.
Артём, не замечая подводных течений, говорит Филу:
– Вы, я смотрю, знаете толк не только в часах, но и в еде. Часто тут отдыхаете?
Фил делает глоток вина, его лицо снова становится невозмутимо-дружелюбным.
– Стараюсь бывать. Место волшебное. Но каждый раз – как первый. Особенно сейчас, – он снова бросает на меня быстрый взгляд, полный этого чёртова, согревающего одобрения, – в такой компании.
Под столом его нога слегка касается моей. Я чуть не давлюсь вином, и бросаю на него красноречивый взгляд.
Рома мрачнеет с каждой минутой. Он смотрит то на Фила, то на меня. В его глазах закипает что-то неприятное. Ревность? Недовольство? Не ожидал, что у меня найдётся кто-то… такой?
А вот нашёлся. Выкуси.
– А как вы познакомились? – с притворным любопытством набрасывается Вероника. – Рома ничего не рассказывал!
Рома поддакивает с напряжённой улыбкой:
– Да, Мира как-то о тебе не упоминала, Фил.
Он хочет нас поссорить? Имеет в виду, что я стесняюсь своего «парня»? Вот же гад!
Я открываю рот, чтобы ответить, но Фил кладёт свою руку поверх моей на столе. Его ладонь тёплая, тяжёлая.
– О, это забавная история, – начинает он, и его палец слегка поглаживает мою кожу. – Мы встретились на презентации нового горнолыжного снаряжения. Мира пыталась втолковать какому-то невнимательному гостю разницу между карвингом и классикой. А я стоял рядом и думал: «Боже, как же она… убедительна».
Он смотрит на меня, и в его взгляде столько тепла, что у меня перехватывает дыхание.
Я чуть прищуриваюсь.
Надо же. Какой гениальный… врун!
Нет, ситуация и правда имела место быть. Вот только его тогда рядом я что-то не припомню.
– Да, и правда забавная была история, – улыбаюсь я, подыгрывая ему.
– И это было…? – подначивает Вероника.
– Полгода назад, – невозмутимо отвечает Фил, переводя взгляд с меня на неё, и делает глоток вина. – С тех пор я понял, что уже не могу без этих лекций по горнолыжному этикету.
Полгода.
В голове со звоном складываются цифры. По версии Фила, мы встречаемся полгода. А с Ромой мы расстались три месяца назад…
Я весьма красноречиво наступаю на его ногу под столом. Вообще-то, все эти нюансы я собиралась обсудить заранее. Если бы он согласился, а не сделал то идиотское предложение.
Наши взгляды сталкиваются. И это почти война. В которой… я проигрываю.
Он осторожно высвобождает свою ногу. Взглядом обещая поквитаться.
И я покрываюсь мурашками. Только вот они вовсе не от страха.
За столом повисает пауза.
Рома бледнеет. На его лбу проступают капельки пота.
Я хочу провалиться сквозь землю. Но Фил чуть сжимает мою руку, не давая мне сбежать.
Остаток ужина проходит в каком-то тумане. Я пью больше, чем нужно. Фил мастерски парирует все новые и новые каверзные вопросы. Обращает всё в шутки, над которыми все смеются.
И не отпускает мою руку.
Мы уходим последними, когда гости уже разбрелись. Даже Рома с невестой уходят раньше нас.
Меня слегка шатает. Фил придерживает меня за талию по пути к лифтам.
– Доволен? – шиплю я, едва мы отходим от ресторана. – Сделал из меня изменщицу!
Чёрт. Что я несу? Он же не знает! Откуда ему знать, что полгода назад мы с Ромой ещё встречались.
– Я сделал тебя девушкой, у которой хватило ума променять ничтожество на кого-то более стоящего, – спокойно парирует он, поддерживая меня под локоть.
– Это ты-то «стоящий»?
– А разве нет? – хмыкает он, прижимая меня к своему боку.
Ладно. Он прав. Он действительно стоящий. О таком парне можно только мечтать.
Бесит, что он такой идеальный!
– Я тебе ничего не должна! Ты сам влез! Со своими условиями… – я пытаюсь вырвать руку.
– Мои условия всё ещё в силе, – говорит он, и в его голосе слышится усмешка. – Но сегодняшнее выступление – бесплатный бонус. Полагаю, зрелище того стоило.
Вспоминаю ошарашенное лицо Вероники и кислую мину Ромы.
Хрюкаю от смеха.
И правда. Оно того стоило.
Но я ему об этом не скажу.
Мы подходим к лифту. Я жму кнопку, злясь на Фила, на Рому, на себя, на весь мир.
– Справишься сама? – спрашивает он, когда двери открываются.
– Ессессна! – огрызаюсь я и делаю шаг внутрь. Но пол предаёт и плывёт под ногами.
Зараза.
Фил ловит меня, не давая упасть. Прижимает к себе за поясницу.
Двери закрываются. Я опираюсь на стену, отталкивая его от себя. А он нажимает на кнопку нужного этажа.
Его запах, теперь тёплый, заставляет покрываться мурашками. А от близости и жара его тела я, кажется, ещё сильнее пьянею. Ноги отказываются держать.
Что за чёрт. Никогда так не напивалась…
– Не смей меня лапать, ясно? Я не соглашалась на твоё дурацкое предложение!
– Как скажешь, – ухмыляется он и отпускает меня.
Еле удерживаюсь на ногах, чудом не сползая к его ногам. Фил тут же придерживает меня за талию.
Лифт останавливается на его этаже.
Двери разъезжаются.
На площадке стоят Вероника и Рома. Они что-то горячо обсуждают, почти спорят или ссорятся. И замирают, увидев нас.
Вероника смотрит на Фила. На моё слегка задранное платье, на его руку на моей талии.
В её взгляде – окончательное, бесповоротное понимание. И ненависть.
Инстинкт срабатывает быстрее мысли.
Я резко обвиваю руками шею Фила и притягиваю его к себе.
Наши губы сталкиваются…
Я планировала быстрый, показательный поцелуй. Но Фил…
Фил отвечает немедленно и совсем не понарошку. Его руки сжимают мою талию так, что дыхание перехватывает.
Губы мягкие, но властные. Он заставляет меня открыть рот и неистово отвечать на сумасшедший поцелуй. Его пальцы зарываются в мои волосы. А по моему телу разлетаются искры вместе с мурашками.
В ушах шумит кровь, земля уходит из-под ног, забывается всё: ресторан, ложь, злость.
Голова кружится, а сердце рвётся из груди. Стучит так, что его, наверное, слышит весь отель.
Когда он отпускает, я едва стою. Перед глазами плывут круги. Вероники и Ромы уже нет на площадке. Только щелчок закрывающейся двери их номера.
Фил тяжело дышит, смотрит на меня тёмным нечитаемым взглядом.
– Превосходная импровизация, – хрипло говорит он, и я снова покрываюсь мурашками.
Фил подхватывает меня на руки и несёт к… двери своего номера. Вставляет ключ-карту. Загорается зелёный свет.
– Подожди… – выдыхаю я.
– Слишком поздно для разговоров, – глухо отвечает он.
Он толкает дверь, и мы оказываемся в темноте огромного номера.
Дверь с глухим стуком захлопывается за нашей спиной.
Фил ставит меня на ноги и прижимает к стене. Его лицо снова близко. Дыхание оседает на губах. И я… кажется не против, чтобы он снова поцеловал меня. Как в лифте.
Нет, совершенно точно я… пьяна и хочу ещё, но…
Мы замираем в тишине. Только наше прерывистое дыхание в полной темноте.
Глава 5
Мира
Глухой стук захлопнувшейся двери пентхауса отдаётся у меня в висках. В ушах – гул. А губы горят так, что хочется приложить к ним лёд. Побольше льда. Окунуться в ванную со льдом.
Я прислоняюсь спиной к холодной стене прихожей. Она единственное, что не плывёт. Дышу часто, но кажется, воздуха всё равно не хватает. Вместо него в лёгких запах Фила – свежий, лёгкий и.. мужской. Почти не вижу его лица, но его дыхание касается кожи на виске, и я дрожу.
Что это было? Что, чёрт возьми, только что произошло в том лифте?
Я планировала просто чмок. Короткое быстрое прикосновение. А получилось… это.
Фил не просто ответил – он набросился. И это было… было… чертовски приятно. От его прикосновений по всему телу зажигались бенгальские огоньки. Помню, как дрожали мои пальцы, когда я вцепилась в его пиджак, не отпуская от себя. Продлевая поцелуй.
Боже мой! Я поцеловала парня… гостя!
Чёрт…
Что может быть хуже этого?
Например то, что мне понравилось и я хочу повторить? Или то, что я напилась до состояния шатания при постороннем человеке. Я – идеальная администратор, всегда правильная Мира, выставила себя как… алкоголичку!
Это позор… Как есть позор.
Фил включает свет. Я зажмуриваюсь, пятна света танцуют под веками.
Вот же… мог бы предупредить. Как будто мало того, что я сейчас похожа на выброшенную на берег медузу – мокрая, беспомощная и слегка ядовитая от злости.
– Ну что, – его голос хриплый, и от его звука я снова покрываюсь мурашками и сглатываю. – Довольна спектаклем?
Спектаклем? Да я готова дать «Оскар» за лучшую роль в самых идиотских обстоятельствах!
Он отходит. Наливает воду у мини бара. С закрытыми глазами мне почему-то кажется, что он делает это специально. То есть, не потому что хочет пить, а чтобы создать между нами дистанцию.
И блин, мне это расстояние очень нужно. Потому что… если бы он наклонился и поцеловал, то я не уверена, что оттолкнула бы.
Нет. Точно бы не оттолкнула.
Сердце до сих пор колотится в груди как полоумное.
Вот только… кто позволил ему целовать меня? Да, мне понравилось, но это не значит, что я разрешала. Точнее, я точно не разрешала. Нет. Я была против! Совершенно точно была… чёрт. Я не была против.
– Какого… ты меня поцеловал? – вырывается у меня, и это звучит глупо.
Подушечки пальцев сами собой касаются губ.
– Во-первых, ты поцеловала меня первой, – поправляет он. Его взгляд задерживается на моих губах. – Во-вторых, технически, всё вышло вполне неплохо. Хотя помаду ты размазала. – Он хмыкает, показывая едва заметное розовое пятно у себя на щеке. – Это твой контроль ситуации или часть мести?
Фил протягивает мне сложенный, безупречно белый носовой платок.
Врун.
Для правдоподобия не нужно было целовать так, будто хочешь меня съесть. Так, чтобы у меня до сих пор дрожат колени и ноги ватные.
– Псих, – бросаю я, выхватывая платок и резко тру лицо.
– Вообще-то, я думал, что сначала ты вытрешь меня, – Фил опускается на кровать.
– Ещё чего… – бурчу я, поворачиваясь к зеркалу во весь рост.
– Это не честно, администратор Мира. Я ведь не вижу нанесённых тобой повреждений, – он улыбается одним уголком рта.
Повреждений? Что? Вот же гад. Красивый гад. Змей искуситель, чтоб его.
Он скользит взглядом по мне с головы до ног. Медленно. Задерживается на… пятой точке. И меня бросает в жар.
Что ещё за реакция? Да, он хорош собой. Ладно, очень красивый, признаю. А я стою тут с растрёпанными после лифта волосами, размазанной по лицу помадой. И самое смущающее то, что он видит мою реакцию на него. И ему… это нравится.
Бесит.
– Садись, – он хлопает ладонью по кровати рядом с собой. – Поговорим.
Да кто так переговоры предлагает? Может ещё лечь? Лёжа ему легче вести переговоры? Голыми?
Боже, о чём я думаю…
Фил, будто уловив мои мысли, медленно снимает пиджак. Рубашка натягивается на мышцах его груди. А мои щёки начинает покалывать жар.
– Не собираюсь я с тобой разговаривать. Я ухожу. – Я вздёргиваю подбородок, отталкиваюсь от стены и хватаюсь за холодную ручку двери.
– Если ты войдёшь в лифт, спустишься в свой номер, то завтра утром тебя ждёт новый ужин.
Эти слова заставляют спину покрыться холодным потом. Потому что картинка слишком реальная.
Я уже вижу Веронику, ехидно скалящую зубы. Рому, чей снисходительный взгляд выбешивает сильнее Фила. И все их гости, шепчущиеся о моём вранье.
Фиаско? Полное!
– Твой Рома…
– Он не мой! – я разворачиваюсь к нему слишком резко.
– Хорошо… – Фил улыбается мне как маленькой девочке и поднимает ладонь в жесте капитуляции. Правильно, сдавайся. Потому что ты не прав. Меня Рома больше не волнует.
– Не твой Рома уже бесится, а Вероника возненавидела тебя по-настоящему. Они захотят отыграться. Готова сдаться сейчас?
Мои пальцы сжимаются в кулаки так, что ногти впиваются в ладони.
Этот белобрысый выскочка… Как же он бесит! Наверное даже сильнее, чем Рома. Хотя нет. Рому никто не переплюнет. Два года мне испортил, а теперь решил добить. Гадёныш.
Но Фил прав, чёрт бы его побрал. Каждый нерв в моём теле кричит об этом. Если я выйду сейчас, завтра будет ад. Унижение будет полным и публичным. И это то, чего я точно не хочу.
– Чего ты хочешь? – сипло спрашиваю я.
– Заключим сделку.
Он ставит стакан на прикроватную тумбу.
– Неделя. До самой их дурацкой свадьбы в субботу. Притворяешься моей девушкой. Перед ними, перед гостями, перед всем отелем. Получаешь полный реванш. Мы уничтожим их морально. По твоим правилам.
Звучит заманчиво. Слишком сладко и гладко.
Только его «мы» отзывается щекоткой где-то в груди.
– А тебе-то что с этого? – я щурюсь. – Кроме удовольствия поиздеваться над незнакомыми людьми?
– Мне нужно прикрытие. – Он делает шаг вперёд, и я невольно отступаю, снова упираясь в стену спиной. – От одной назойливой особы, которая считает, что у нас с ней серьёзные планы. Твоё присутствие рядом… снимет все вопросы. Две проблемы – одно решение. Изящно, не находишь?
В голове крутятся варианты, как снежинки в метели. Бежать – стыдно и проигрышно. Остаться – страшно и безумно. Но… чертовски интересно. И чувство мести, тёплое и липкое, уже ползёт по жилам, заглушая голос разума.
– А после недели? – мой голос звучит тише. Я уже почти согласна, вот только ему об этом знать не нужно.
– После недели мы говорим «спасибо» и расходимся. Ты – с чувством выполненного долга. Я – с решённой проблемой. Никаких обязательств.
Я медленно выдыхаю, стараясь выдохнуть вместе с воздухом остатки паники.
– Хорошо, – говорю я, и мой голос снова становится голосом администратора. – Неделя. Но это партнёрство. Я не пешка. У меня есть право голоса. И вето на особо идиотские идеи. И… – я делаю паузу, заставляя себя встретиться с его взглядом. – Никаких настоящих отношений, ясно?
Почему я вообще это сказала, боже мой! Он ведь не предлагал отношения. Только фикцию.
Но я упрямо смотрю ему прямо в глаза.
Никаких повторений лифта. Никаких прикосновений без необходимости. Никакого… сбивающего с ног безумия.
– Договорились, – он кивает, и в уголке его рта играет та же лёгкая усмешка, что была в баре. – Значит, завтра начинаем.
– А сегодня, – я отлипаю от стены, оглядываю огромный, слишком роскошный пентхаус. – Я иду к себе.
– Нет, – говорит он и достаёт из пиджака телефон. – Правила просты. Пункт первый: совместное проживание для правдоподобия.
Он делает вид, что зачитывает с экрана, но я уверена, что там ничего нет. Или он правда составил настоящий контракт? Боже… Правда?
– Пункт второй: ванная по графику. Я принимаю душ в семь утра. Ты можешь составить своё расписание и согласовать со мной до полуночи. Вопросы?
Вопросы? Дохренилион!
Например: ты часом не свихнулся?
Фил делает шаг ко мне. Я отступаю, и все мысли тут же улетучиваются из головы.
Ещё шаг. Нависает надо мной. Настолько близко, что я слышу, как бешено колотится его сердце. Или это моё?
– На людях – я твой обожающий парень, который не может глаз отвести. Наедине… – он делает паузу. – Мы остаёмся только вдвоём. Здесь. В моём номере.
Я оглядываюсь по сторонам. Одна кровать, тот самый king-size, о котором я не мечтала. Одна ванная. Красивый парень рядом… Щёки пылают огнём. В животе тоже жар, особенно внизу.
Да блин! Нет! Ну нет же…
– В… одной постели? – выдыхаю я шёпотом, и слишком громко сглатываю.
Какой дурацкий вопрос. Здесь же нет второй!
