Текст книги "Путешествие по чашам весов. Левая чаша (СИ)"

Автор книги: Ёжи Старлайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)

Глава 11

Ночь прошла спокойно, если не считать того, что священник не дал ей выспаться, периодически заходя в комнату, где она сидела и демонстративно проверяя веревки, которыми женщина была связана. Комда больше не проронила ни слова. У нее не было желания случайным словом разжечь огонь его ненависти. В очередной раз проснувшись после его визита, она больше не сомкнула глаз.

Её совершенно не волновал суд, который собирался затеять священник. Она мыслями была на «Синей чайке». Импульсивные вагкхи, не дождавшись в назначенное время сигнала от неё, могли запросто высадиться на этой планете. К каким последствиям это бы привело, она даже не хотела думать. Комда решила скорее покинуть негостеприимную деревню и возобновить поиски Тресс.

Но сделать это надо было так, чтобы не возбудить ни у кого подозрений и избежать совершенно не нужной погони. Она, заранее зная планы священника, спокойно и не торопясь обдумала свои действия. Когда женщина закончила размышлять, на улице было уже раннее утро. Она потянулась, пытаясь расправить затекшие руки и ноги, но почувствовала только боль от врезавшихся в тело веревок. Дверь открылась, и на пороге в очередной раз появился Зальд. Он подошел к ней и, встав напротив, заговорил:

– Женщина, ближе к обеду над тобой состоится суд. Ты можешь защищаться, если хочешь, но я сомневаюсь, что тебе это поможет.

– Я не собираюсь этого делать. Мои слова перед толпой будут бесполезны, но тебе, сейчас, когда мы разговариваем с глазу на глаз, могу дать совет.

Губы мужчины по привычке презрительно скривились.

– Прекрати настраивать людей против Харда и его сына. Ты о многом не знаешь. Не он виноват перед тобой. Это тебе следовало бы просить прощения. Старым обидам между вами должен быть положен конец. Разве бог не призывает всех к прощению?

Зальд посмотрел на нее злыми глазами и ответил:

– Ты сейчас подтвердила, что являешься ведьмой. Иначе откуда ты можешь знать о наших разногласиях со сводным братом?

– Думай обо мне что хочешь. Мне все равно. Жаль только, что ты меня не услышал. Быть может, это был последний шанс изменить твою нелепую и полную ненависти жизнь.

Комда замолчала и заставила себя расслабиться настолько, насколько это было возможно в том положении, в котором она находилась. Её руки были связаны за спиной, а ноги примотаны к ножкам тяжелого стула. Зальд молча в очередной раз проверил узлы и вышел из комнаты. Когда стих звук его шагов, она услышала тихий голос, который доносился из неплотно закрытого ставнями окна:

– Это я, Лонгвайт. Пришел спросить, как у вас дела?

Комда улыбнулась, вспомнив зеленые глаза и светлые волосы парнишки, и приветливо ответила:

– Все в порядке, не волнуйся.

– Вы, наверное, есть хотите? Ведь уже прошел целый день с того времени, как дядя увел вас.

– Ничего страшного. Поем потом. Как мои вещи?

– Я все сложил назад в сумку.

Женщина представила, как паренек старательно укладывает ее вещи, и опять улыбнулась.

Тихий мальчишеский голос между тем продолжал:

– Я в сумку еще еды положил. Той, что вы хотели купить у папы.

– Спасибо…

Она хотела сказать «малыш», но вовремя вспомнила, что парнишка считает себя взрослым, и добавила:

– …Лонгвайт.

Мальчик молчал, но она знала, что он еще не ушел и продолжает стоять около окна.

– Уходи, пока Зальд не обнаружил тебя. За меня не волнуйся. Все будет хорошо.

Мальчик постоял в нерешительности несколько минут, а потом она услышала его легкие шаги, которые постепенно стихли. Комда опять вздохнула, но теперь с облегчением и, откинув назад голову, закрыла глаза. Если Зальд не давал ей спать всю ночь, может быть хоть сейчас представится такая возможность? Она расслабилась и представила себя в своей каюте на «Синей чайке». Сон, словно этого только и ждал, обнял своими теплыми и мягкими руками женщину, уводя ее в свой, только ему подвластный мир.

* * *

Комда проснулась от громких криков, которые доносились с улицы. Она поняла, что время суда пришло. Зрители были в сборе, осталось только явить всем жертву. Священник не заставил себя долго ждать. Дверь в ее комнату широко распахнулась, и Зальд появился на пороге. Он был опять в той одежде, в которой она увидела его в первый раз. Черный плащ с белым подбоем священник перекинул через руку. За ним следом появились еще двое мужчин, судя по виду, обычные деревенские жители. Поклонившись Зальду, они вошли в комнату и, осторожно приблизившись к женщине, начали отвязывать веревки.

Комда с наслаждением почувствовала, как боль от тугих веревок уходит, и попробовала пошевелить занемевшими руками и ногами. Они еще плохо слушались ее, но она знала, что так будет продолжаться недолго. Священник подошел и, не дожидаясь, когда она сама встанет, грубо поднял ее со стула.

– Пойдем. Твое время пришло.

Комда в сопровождении трех мужчин, осторожно ступая затекшими ногами, пошла к двери. На улице её встретила толпа деревенских жителей. Она не слышала, но видимо, священник произнес уже какую-то речь, потому что все люди возбужденно кричали. Но в общем шуме совершенно невозможно было разобрать слова. Комда шла, растирая затекшие запястья, когда услышала странный звук. Такой обычно издает брошенный с силой камень. Через секунду она получила подтверждение своей догадке. Следом за первым брошенным камнем, со всех сторон в нее полетели другие. Но странное дело: они падали вокруг, не задевая женщину.

Маленький Вайти не видел этого. Он услышал свист камней и, не раздумывая, бросился вперед. Комда заметила мальчика слишком поздно. Он появился перед ней, пытаясь, словно рыцарь, закрыть женщину своим телом. Один из камней, слишком крупный для такого малыша, пролетев мимо Комды, с размаху ударил его в грудь. Сразу никто ничего не понял. Люди продолжали кричать. И тут шум толпы перекрыл громкий крик Харда:

– Вайти!!!

Мужчина шел сквозь толпу, бесцеремонно расталкивая руками тех, кто стал у него на пути. Он и Комда склонились над мальчиком одновременно. Вайти с трудом дышал. Из его груди вырывались хрипы и стоны. Ярко– зеленые глаза смотрели в небо, постепенно закатываясь. Хард поднял глаза на женщину. В них была такая боль и такое невыносимое страдание, что она, до этого нерешительно смотревшая на мальчика, перестала сомневаться.

Комда сложила руки перед грудью и на мгновение закрыла глаза, сосредотачиваясь. Люди, столпившиеся вокруг них, увидели, как между ее сложенными ладонями появилось золотистое сияние. Оно становилось с каждой секундой все ярче. Женщина развела руки и подняла их над грудью ребенка. С ее ладоней не переставая, тек золотистый свет. Она то опускала руки, непрерывно вглядываясь в лицо Вайти, то поднимала их чуть выше, двигая ими вдоль тела.

Мальчик перестал хрипеть. Дыхание его выровнялось. Через минуту его ресницы дрогнули и удивительные, цвета свежей травы, глаза встретились с бездонными глазами женщины. Комда улыбнулась и убрала руки. Она встряхнула ими, и сияние исчезло. Казалось, что все эти события, стремительно сменяющие друг друга, произошли в одно мгновение. Комда встала и посмотрела на окружающих ее людей. На всех сразу и ни на кого в отдельности. Люди молчали. Первым опомнился Зальд:

– Теперь вы все видите, что я был прав! Эта женщина при помощи колдовства вернула к жизни Вайти! Мы должны немедленно свершить над нею суд!

Видя, что люди в растерянности продолжают молча стоять, он подбежал к Комде и, схватив ее за руку, потащил вперед. Она не стала сопротивляться, только бросила быстрый взгляд на мальчика, убеждаясь, что с ним все в порядке. Люди нерешительно и без прежних возбужденных криков, медленно пошли за священником. Он привел ее к берегу реки. Там уже все было готово. У кромки воды лежали два больших камня и моток крепкой веревки. Рядом чуть покачивалась на спокойной воде лодка. Священник, чувствуя, что на помощь жителей деревни ему сейчас рассчитывать нечего, торопливо стал связывать не оказывающую никакого сопротивления женщину. В толпе послышался тихий ропот. Он слышал недовольство в голосах людей, поэтому торопился. Связав ее, он повесил ей на шею камень, который с трудом смог поднять и который заставил женщину согнуться почти до самой земли. Хард, держа Вайти за руку, вышел вперед. Он хмуро посмотрел на священника и произнес:

– Зальд, не делай этого. Женщина не сделала ничего плохого. Зачем ты хочешь убить ее?

Светловолосый священник подтолкнул Комду к лодке и торопливо ответил:

– Вы сейчас убедитесь, что она и в самом деле ведьма. Я брошу ее в воду, и она поплывет, как рыба!

– С таким камнем на шее? Одумайся Зальд, ты убиваешь невинного человека!

Жители деревни криками поддержали Харда. Священник почувствовал, что в одно мгновение все может измениться, и ему не дадут довести до конца начатое дело. Он быстро запрыгнул в лодку и, с силой дернув Комду, заставил ее последовать за собой. Зальд греб, быстро работая веслами, стараясь подальше отплыть от берега, потому что люди уже стояли у самой кромки воды и махали руками ему вслед. Добравшись до середины реки, он встал в полный рост, с трудом удерживая равновесие в качающемся суденышке, и злобно прошептал:

– Тебе не удастся обмануть меня, как Харда и других деревенских простофиль. Ты ведьма. Я вижу тебя насквозь. Ты слишком красива, чтобы быть просто обыкновенной женщиной. Такие как ты должны умереть, чтобы не смущать своим видом добродетельных людей.

Комда посмотрела на него и сказала то, что и так ясно читалось в ее глазах:

– Мне жаль тебя, Зальд.

Он не смог вынести ни ее взгляда, ни ее слов, поэтому, дернув за веревку, заставил женщину встать и с силой толкнул ее в воду.

Комда почувствовала, как прохлада со всех сторон окружает ее уставшее тело. Она продолжала погружаться на дно, не делая никаких попыток всплыть или освободиться. Река, в которую сбросил ее Зальд, была спокойной, но очень глубокой. Свет над Комдой становился все более далеким и уже не таким ярким. Наконец, она достигла дна. Темные водоросли заскользили по ее лицу и рукам. Комда выждала еще какое-то время.

Ей нельзя было слишком торопиться, но и медлить причин тоже не было. Женщина сосредоточилась и начала трансформироваться. Ее тело менялось. Веревки больше не стягивали ставшие похожими на щупальца руки. Камень соскользнул с шеи, упал на дно и поднял небольшое облачко ила. Изменившиеся глаза теперь прекрасно видели все, вплоть до мельчайших предметов в окружающей ее темной воде. Она изогнулась и освободилась от платья, которым пришлось пожертвовать. Теперь ее больше ничто не сдерживало. Оттолкнувшись от дна, она быстро поплыла вперед. Ей предстояло еще многое сделать сегодня.

Глава 12

Вайти всю дорогу до дома плакал. Он забыл, что еще совсем недавно считал себя взрослым мужчиной. Если бы не отец, который вел его за руку, он бы непременно заблудился, потому что из-за слез ничего не видел перед собой. У самого дома отец подхватил его на руки и занес в комнату. Мальчик больше не плакал, но все его тело вздрагивало, когда он порывисто вздыхал.

Хард и сам был огорчен не меньше. Ему так и не удалось спасти женщину. Они всей деревней простояли на берегу реки целых полчаса, но, несмотря на уверения Зальда, женщина не всплыла. Это лишний раз доказывало то, что она была невинной жертвой. Все расходились молча, унося в своих сердцах тяжелый камень вины. А тут еще и Вайти проплакал всю дорогу…

Хард сел на лавку, не замечая ничего вокруг. Только чуть позже он вспомнил о сумке, которая осталась от женщины. Хард решил ее убрать подальше с глаз мальчика, чтобы тот лишний раз не огорчался. Пошарив около себя рукой, он ничего не нашел. Хард встал и посмотрел по сторонам. Сумки нигде не было. Паренек, заметив, что отец озирается, подошел к нему:

– Папа, что ты ищешь?

Тот вздохнул и нехотя ответил:

– Сумку, сынок. Ту, что оставила у нас эта женщина.

Мальчик также как и отец, посмотрел по сторонам, а потом решительно полез под лавку. Через мгновение оттуда послышался радостный крик. Вайти вылез, держа что – то в крепко сжатом кулаке. Он подошел к Харду и разжал ладонь. На ней лежала маленькая, размером с монету, серебристая птица. Крылья у нее были расправлены в стороны. Казалась, что она сейчас взмахнет ими и улетит.

– Папа! – он смотрел на мужчину своими еще более яркими от слез зелеными глазами, – я знаю, она не утонула. Она забрала свои вещи и улетела, как эта птица. Я прав?

Хард кивнул и прижал к своей груди сразу повеселевшего сына.

* * *

Зальд сидел в комнате, положив перед собой руки ладонями на стол. В таком положении он провел несколько часов. На улице наступал вечер, и в комнате становилось темно. Он неохотно встал и, нашарив в темноте огарок толстой свечи, зажег его.

Мужчина поставил его перед собой на стол и осторожно достал из потайного кармана небольшую хрустальную пирамидку. В дрожащем свете свечи пирамидка сверкала, стоило только чуть повернуть ее. Священник задумчиво вертел в руке прозрачный кристалл. Теперь, когда женщины, которой принадлежала эта вещь, не было в живых, он ощущал в душе пустоту и усталость.

Зальд с самого детства мечтал стать священником. Он становился старше, но его убеждение в том, что ему суждено пойти именно по этому пути становилось только тверже. Никто вокруг, включая его родителей, сводного брата и друзей, даже не пытался отговаривать его. Стилл, которая считалась его невестой, только один раз, перед самым отъездом в семинарию, попыталась поговорить с ним. Зальд просто не стал ее слушать. Его ждал путь, полный самоотречения и заботы о других. Он был заранее горд, что выбрал именно его.

Годы учебы пролетели незаметно, и скоро молодой священник вернулся в свою деревню. Радостно переступая порог родного дома, он не знал, что судьба приготовила ему еще одно испытание. Родителей не было в живых. Но не только их внезапная смерть так потрясла мужчину. Сводный брат поднялся ему навстречу, держа на руках маленького ребенка. Мальчик посмотрел на Зальда глазами свежей зелени и тот почувствовал, что ему нечем дышать. Во всей деревне такие глаза были только у одного человека. Словно подтверждая его подозрения, из кухни появилась жена Харда. Это была Стилл.

Все перепуталось в душе Зальда. То, что казалось раньше важным и существенным, перестало волновать его. Различные искушения, которым намеренно подвергали их в семинарии наставники, ничего не значили по сравнению с тем мучением, какое он теперь испытывал. Видеть Стилл каждый день, разговаривать с ней, но знать, что она навсегда принадлежит другому…

Зальд не хотел винить в произошедшем себя, поэтому всю ненависть, которая неиссякаемым источником била у него в душе, он обратил на Харда и Стилл. Не проходило дня, чтобы он не упрекнул в чем-нибудь брата или его жену. Они терпеливо сносили его несправедливые придирки и обвинения. Но их смирение только еще больше разжигало его злость. Скоро и другие жители деревни стали ощущать на себе тяжесть его неукротимого нрава.

Год назад, в такой же осенний день, Стилл пошла стирать белье к реке и не вернулась. Её искали всей деревней, но не нашли. Горе не сблизило братьев. Зальд стал еще суровее вершить суд над жителями деревни, которые теперь замолкали и старались уйти при его появлении. Хард, лишившись жены, всю свою любовь перенес на маленького сына, который, подрастая, становился все больше похожим на мать.

Эти воспоминания промелькнули в голове Зальда, пока он вглядывался в блестящий кристалл. Священник еще раз повернул пирамидку и поставил ее на стол. Он вспомнил женщину, которую сегодня утопил. В ее глазах была такая жалость и такое презрение к нему, что воспоминание об этом не давало ему успокоиться.

Вдруг Зальд встал и даже не думая, почему он это делает, подошел к входной двери и открыл ее. Широко распахнув ее, он вдруг замер, а потом отпустил кованую ручку и попятился назад. На пороге темным молчаливым изваянием стоял человек в плаще. Он сделал шаг вперед навстречу медленно отступающему священнику и, подняв руку, снял с головы капюшон.

Зальд почувствовал, что у него задрожали руки, а на висках выступил холодный пот. На него огромными темными глазами смотрела та самая женщина, мысли о которой преследовали его весь сегодняшний вечер. Она сделала еще несколько шагов вперед, и дверь за ее спиной захлопнулась сама по себе. В темноте комнаты, озаряемой только светом дрожащей свечи, она казалась странным, потусторонним духом, духом мщения. Длинные черные волосы, подобно второму плащу, окутывали ее тело. Странное, мистическое ощущение предопределенности, которое охватило Зальда, продолжалось несколько минут. До тех пор, пока он не услышал ее мелодичный голос:

– Не ожидала такой вежливости от тебя, Зальд, после того, что ты со мною сделал. Извини, если немного испугала тебя. Я пришла за своими вещами.

Она посмотрела на стол и спокойно добавила:

– Я вижу, что одну из них ты уже приготовил.

Женщина вытянула руку ладонью вверх, и хрустальная пирамидка легко поднялась над деревянной столешницей и перелетела ей в руку. Она спрятала ее в карман плаща и опять посмотрела на Зальда:

– То, что ты забрал этот хрустальный кристалл, я еще как-то могу понять. Вещь интересная и довольно необычная. Но присвоение себе кошелька с деньгами ничем другим как воровством назвать нельзя. Верни мне его.

Священник хотел что-то возразить, но она взмахом руки остановила его:

– Ты слишком много говоришь, Зальд. У тебя нет времени выслушать других. Для священника это большой недостаток. Я решила помочь тебе исправить его.

Она подняла левую руку со сверкнувшим на ней кольцом и спокойно, может быть чуть медленнее, чем обычно, произнесла:

– Я лишаю тебя голоса. Это не кара, а испытание. Ты священник и тебе надлежит думать о других больше, чем о себе. Через молчание ты осознаешь, что был несправедлив и излишне жесток к людям. И только чистосердечное раскаяние сможет вернуть тебе способность говорить.

Зальд в ужасе схватил себя за горло. Он пробовал, но не мог произнести ни звука. Комда, больше не обращая внимания на мужчину, сделала быстрое движение пальцами и сундук, стоящий в дальнем углу, открылся. Маленький кошелек с деньгами, также как и пирамидка, скользнул к ней в руку. Женщина надела на голову капюшон плаща и отступила к двери. На пороге она на секунду замерла. Зальд испуганно сжался, но она не повернулась. Её силуэт черной тенью мелькнул в открытом проеме двери на фоне более светлого звездного неба и исчез.

Глава 13

После случая в деревне, и вспоминая предостережения Энди, Комда сторонилась людей. Женщина двигалась лесами, периодически трансформируясь. Километры пути ложились то под лапы черной волчицы, то измерялись взмахами крыльев небольшой серой птицы. Но даже при такой скорости передвижения дни шли за днями, сливаясь в недели. Прошло полтора месяца.

Энди высадил её далеко от Гордона. Но сделать это ближе не представлялось возможным из-за большого количества мелких, населенных миддласами деревенек, которые постепенно сужающимся неровным кольцом окружали столицу. Теплый и ласковый период осени постепенно сменился холодными и сырыми днями. По утрам уже не капли росы блестели на длинных листьях травы, а изморозь ровным белым ковром покрывала обочины дорог.

Лицо женщины загорело и обветрилось от постоянного нахождения на воздухе. Но это только сделало ее красоту еще ярче. Синие глаза, как драгоценные камни, сверкали на золотистом от загара лице. На щеках появился румянец, который, казалось, был уже безвозвратно утерян от постоянного нахождения в космосе.

Наконец Осыпающиеся горы, служившие последней преградой на ее пути к Гордону, приблизились на расстояние одного дня пути. Комда знала их скрытое коварство, поэтому заранее обдумала, как преодолеть их. Обойти эту преграду стороной было невозможно.

Рано утром, оказавшись у подножия гор, она приступила к исполнению задуманного. Женщина села на землю и сосредоточившись, стала перевоплощаться. Руки приподнялись и стали вытягиваться, постепенно превращаясь в мощные бело-серые крылья. Тело уменьшалось и трансформировалось. Спустя несколько минут птица, похожая на огромного орла, громко хлопая крыльями, взлетела над землей. Она стала подниматься, описывая круги. Чем выше птица взлетала, тем неприступнее становились расположенные внизу горные хребты. Их острые, изрезанные эрозией склоны, теперь покрывали белые шапки снегов.

Крылья птицы плавно поднимались и опускались, перенося ее через застывшие в оцепенении вершины. Миновав пик, она начала плавно снижаться, словно скользя вниз со склона. Крылья ловили теплые воздушные потоки, унося птицу из царства снегов. Постепенно на склонах стали появляться одиночные кусты и деревья.

Птица несколько раз взмахнула крыльями, усаживаясь на плоском и широком выступе. По ее телу прошла мелкая рябь, но последовавшие за этим изменения затронули только голову. Комда, став похожей на существо из старинных легенд ее утерянной родины, смотрела с уступа вниз. Там находился Гордон, столица Миддлтона.

Город был необычно расположен, и в этом крылись и свои достоинства, и недостатки. Половина его, словно гнездо ласточки, примыкала к горе. Здания были вырублены прямо в ее склоне, что производило удивительное впечатление. Казалось, что город рождался из горы и в этот момент неожиданно застыл.

Другая часть омывалась сине-зеленым морем. Его волны набегали на многочисленные причалы, около которых стояли торговые и рыбацкие суда. В это время многие из них поднимали паруса и выходили в море. Птицы с криками летали над ними, иногда сверкая на солнце белоснежными крыльями. Четвертая часть города, словно бородой, укрылась небольшими хвойными рощами, которые дальше на востоке переходили в леса, подобные тем, по которым все это время путешествовала Комда.

Море оказывало огромное влияние на климат, который установился в этом месте. Летними днями здесь было очень жарко, особенно в скальной части города. Зимой с моря дули холодные ветра, принося с собой шторма и сильные дожди. Но жители Гордона привыкли к резким перепадам погоды и даже гордились ее непредсказуемостью.

Комда посмотрела на чистое утреннее небо и заметила, что далеко на горизонте появляются еле заметные тучи. Пока это была только едва заметная сероватая дымка, но опыт ей подсказывал, что к обеду эти облака могли принести с собой дождь. Преобразившись, она спикировала вниз с уступа, на котором отдыхала. Под крыльями огромной птицы опять заскользили желтовато-коричневые склоны горы. Каждый взмах крыльев приближал ее к городу.

Она увидела, что внизу появилась узкая дорога, серпантином спускавшаяся вниз. Вдоль ее левой обочины поднимались невысокие зеленые деревья, напоминающие сосны. Птица осторожно стала опускаться на землю. Огромные крылья подняли мелкую каменную пыль рядом с рощей. Посмотрев по сторонам и никого не увидев, Комда вернула себе прежний облик, закинула за спину почти пустую сумку и, ступая босыми ногами по нагретым солнцем камням, стала спускаться к дороге. Взглянув на кольцо, сверкнувшее на ярком свету, она увидела, что оно потемнело. Значит, ее предположение оказалось верным. Тресс нужно было искать в Гордоне.

* * *

Комда вошла в город после обеда. Погода, как она и ожидала, резко испортилась. Пошел дождь. Узкие улицы Гордона теперь напоминали обмелевшие реки. Женщина прошла мимо нескольких постоялых дворов и задумчиво остановилась около очередного. Название «Плачущий шут» заинтересовало ее, и она решительно взялась за ручку, открывая тяжелую дверь.

Помещение, в котором она оказалась, было практически пустым. Хозяин в кожаном коричневом фартуке протирал стойку. Увидев вошедшую женщину, он устремил на нее взгляд своих черных умных глаз. Комда чувствовала, что вода стекает с ее плаща. Возле нее на полу образовалась небольшая лужа. Она направилась к стойке, оставляя за собой мокрые следы.

– Хочу снять комнату в вашей гостинице. Непременно с ванной.

Видя, что хозяин раздумывает, она положила перед ним на стойку монету.

– Я вернусь через пару часов и к этому времени прошу нагреть воду для купания.

Она, не торопясь, положила перед ним еще одну монету.

– На все время пребывания здесь мне понадобится девушка для услужения. Расторопная и смышленая.

Комда замолчала и, словно ставя точку в разговоре, положила на стойку последнюю монету. Трактирщик ловким движением смахнул деньги в карман своего фартука и кивнул головой. Его глаза сказали все яснее любых слов. Она поняла, что все ее указания будут выполнены именно так, как она хотела и спокойно покинула гостиницу.

Оказавшись на улице, женщина направилась к ближайшей обувной мастерской. Дверь ей открыл мальчик-подросток. «Наверное, подмастерье», – подумала она, прислушиваясь к мелодичному звону дверного колокольчика. Мальчик доброжелательно посмотрел на нее и, вежливо поклонившись, повел к хозяину. Тот оказался краснолицым полным мужчиной средних лет. Он так же, как и мальчик, вежливо поприветствовал ее, а когда Комда приподняла подол своего платья, показывая босые ноги, в ужасе схватился за голову.

– Как можно молодой женщине ходить в таком виде?! Я просто удивляюсь, что вы не подхватили простуду или еще что похуже! Прошу вас, присаживайтесь. Я сейчас подберу вам что-нибудь на ножки. Если пожелаете, можно изготовить и на заказ, но это займет пару дней.

Она с наслаждением опустилась в предложенное кресло. Оно оказалось очень удобным. Ей не нужно было ничего говорить. Хозяин справлялся с этим и без нее. Он бормотал над ней то огорченно, то успокаивающе. Задавал вопросы и сам отвечал на них. Подмастерье пришел с большой кружкой горячего напитка, чем-то напоминающего какао. Только в него для крепости добавлялось вино. Он назывался локос и в холодные дни здесь его пили все, даже дети.

Женщина с удовольствием отхлебнула из кружки и почувствовала, что ее настроение улучшается по мере того, как тепло медленно растекается по телу. Хозяин продолжал суетиться, расставляя перед ней всевозможную обувь. Комда посмотрела на него сквозь опущенные ресницы и подумала: «Интересно, что в моей внешности убедило его, что я способна сделать крупную покупку? Уж никак не обтрепанное платье и босые ноги».

Она, осмотрев всю предложенную обувь, остановила свой выбор на двух парах. Одни оказались прочными ботинками, как раз для такой погоды, что царила сейчас на улице. А другие – изящными туфлями на небольшом каблуке. Ботинки она надела прямо в мастерской, а туфли хозяин обещал доставить в «Плачущего шута» к вечеру. Женщина попрощалась с любезным хозяином и отправилась дальше.

Примерка нового платья и подбор драгоценностей заняли значительно больше времени. Но и с этим было покончено. Теперь, когда она позаботилась о своей одежде, пришло время заняться собой. Комда шла, низко опустив капюшон плаща, когда услышала грохот колес по брусчатке улицы. Она посмотрела в ту сторону, откуда раздавались эти звуки, и увидела, что прямо на нее несется закрытая повозка, запряженная парой лошадей.

Женщина торопливо отошла в сторону. Повозка тоже изменила свой путь, продолжая двигаться на нее. Повторная попытка привела к такому же результату. В крытой повозке, похожей на карету, сидел или большой шутник, или злодей, что в данный момент было равнозначно. Комда больше не пыталась скрыться, а неподвижно замерла на месте. Повозка была уже совсем близко. Она видела безумные глаза кучера. Его кнут, описывая круги, опускался на спины лошадей.

Комда продолжала стоять на месте. Но за несколько секунд до того, как должно было произойти столкновение, женщина плавно развернулась и совершила быстрое ускользающее движение, как обычно делала на тренировках с клинками. Капюшон плаща слетел у нее с головы. Лошадь пронеслась в нескольких сантиметрах от неё. Комда посмотрела вслед карете и сделала незаметное, но быстрое движение рукой. Ось переднего колеса сломалась и повозка, двигающаяся на большой скорости, перевернулась.

Кони еще несколько метров волочили за собой карету, пока та не остановилась. Комда увидела, как дверь, которая теперь оказалась вверху, открылась, и из нее показалось два человека. Один был молодым богато одетым мужчиной, а другой стариком с седой бородой и сверкающим медальоном на груди. Комда, убедившись, что они живы, снова опустила капюшон на глаза и быстро пошла к постоялому двору. Она не обернулась, поэтому не увидела, что молодой мужчина, спустившись на мостовую, стал кричать на кучера, а старик замер, словно столб, глядя ей вслед.

* * *

В «Плачущем шуте» её ждали. На пороге стояла молоденькая девушка и, волнуясь, прятала руки под белоснежным фартуком. Комда улыбнувшись, кивнула ей и прошла мимо. В одной из комнат находилась кровать, стол и несколько кресел. В другой, небольшой, но очень чистой, стояла ванна с водой. Пар белоснежной дымкой поднимался вверх к потолку. Женщина почувствовала, как сильно ей хочется искупаться. То, что на корабле было обычным явлением, за время пути стало восприниматься ею как роскошь. Она повернулась в сторону входной двери и громко позвала девушку:

– Подойди ко мне!

Когда служанка приблизилась, она доброжелательно спросила:

– Скажи, как тебя зовут?

Девушка смущенно ответила:

– Аколь.

– Прекрасно. А теперь перестань волноваться и помоги мне принять ванну.

Комда при помощи служанки стала раздеваться, бросая грязную и потрепанную одежду прямо на пол. Когда она оказалась полностью обнаженной, то подняла руки и вытащила из прически удерживающие ее шпильки. Черный густой водопад волос упал вниз, закрыв ее тело ниже талии. Она махнула головой, отбрасывая их за спину, и наклонилась над ванной, пробуя рукой воду. Потом повернулась к девушке и попросила:

– Аколь, подай мне мою сумку.

Служанка принесла ей почти пустую сумку, в которой оставалась одна смена белья, сильно уменьшившийся после сегодняшнего похода по магазинам кошелек с деньгами и несколько отдельно упакованных и плотно связанных между собой склянок с какой-то жидкостью. Комда открыла один из пузырьков и вылила его содержимое в воду. Аромат цветов сразу распространился по комнате. Оставшиеся пузырьки она поставила на небольшой столик рядом с ванной. Держась одной рукой за высокий бортик, Комда приподняла ногу и осторожно шагнула в воду. Она погрузилась в ванну с головой, потом вынырнула и, убрав с лица мокрые волосы, негромко сказала:

– Я полежу в ванне несколько минут, а ты пока позаботься о моих вещах. Плащ и ботинки нужно почистить, а остальную одежду можно выбросить.

Заметив, что девушка удивленно смотрит на нее, Комда пояснила:

– Я купила новые вещи. Их доставят через несколько часов. Да, Аколь, позаботься об ужине. Примерно через час его можно подавать.