Текст книги "Ты любила мою тьму (ЛП)"
Автор книги: Эви Харпер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
– Ты само совершенство, Лили. Я уже не могу дождаться следующей вечеринки.
С этими словами он встает и уходит.
А я продолжаю смотреть в стену, мысленно забираясь в самый темный уголок своего разума, где никто не сможет прикоснуться ко мне. Оцепенение ― мой лучший друг, и я надеюсь, что оно никогда меня не покинет.
Не уверена, как долго я лежу, когда слышу два удара в дверь и щелчки замков.
Несколько мгновений всё тихо, прежде чем грубый мужской голос говорит:
– У тебя есть десять минут, чтобы одеться, и, после чего тебя отвезут обратно в дом. Если не будешь готова через десять минут, пойдешь к машине голой.
Дверь захлопывается.
Не отрывая глаз от стены, я задумываюсь о том, как все самые злые мужчины на планете смогли найти друг друга, но на сегодня мне уже достаточно унижения, поэтому я сажусь и поднимаюсь с кровати, вздрагивая от боли между ног. Смотрю вниз и вижу кровь.
«Грубый ублюдок».
Я встаю и тянусь к своему платью и нижнему белью. Медленно одеваюсь, сражаясь с застежкой на спине; мои запястья слишком болят, чтобы застегнуть платье до конца, поэтому я оставляю его застегнутым только наполовину. Все же лучше, чем идти голой.
Дверь открывается снова, и внутрь входит Халк со своим излюбленным наплевательским выражением на лице. Он встает у двери и ждет, пока я выйду. Когда я это делаю, он хватает меня за плечи и ведет на выход из виллы.
На улице кромешная темнота, и всё, что я слышу, это как волны разбиваются о пляж неподалеку. Когда мы подходим к машине, Халк открывает дверь, и я залажу внутрь и пристегиваюсь. Дверь захлопывается, автомобиль отъезжает от обочины, и я не оглядываюсь назад, потому что никогда больше не хочу видеть этот дом снова.
Я наклоняюсь к окну, закрываю глаза и мысленно возвращаюсь в свой темный угол, в котором надеюсь остаться навсегда.
10 ГЛАВА
Ничто не заменит дом.
Как только машина останавливается, и открываются замки, я быстро выхожу из нее, не желая, чтобы кто-нибудь еще ко мне прикасался. Я иду к входной двери, и он молча следует за мной.
Когда я подхожу к лестнице, то останавливаюсь с одной рукой на перилах и смотрю в сторону той части дома, где удерживают Сашу. Кажется, что прошли недели с тех пор, как ее тащили по этому коридору, пока она звала меня на помощь.
– Вперед, ― приказывает охранник.
Я измучена, и у меня всё болит, поэтому решаю, что сейчас не время предпринимать что-либо, и медленно поднимаюсь в свою комнату. Когда я останавливаюсь перед дверью, то замечаю, что она слегка приоткрыта. Открывая ее полностью, шагаю внутрь и вижу Джейка, сидящего на стуле в углу. Его голова опущена, и он придерживает ее руками, сохраняя молчание и не двигаясь.
За мной захлопывается дверь и закрывается на замок.
Джейк резко поднимает голову, и его глаза сразу находят меня.
– Надеюсь, у тебя есть ключ, чтобы выйти, потому что я вовсе не горю желанием застрять здесь с тобой, ― говорю я честно, проходя мимо него в ванную и чувствуя, что он провожает меня взглядом, пока я не закрываю за собой дверь.
Стоя в ванной, я смотрю на свое отражение в зеркале. Это по-прежнему я, но на моем лице выражение такой великой печали, которого я никогда не видела прежде. И в первый раз за всю свою жизнь, мне становится интересно, когда я умру, когда моя жизнь, ставшая такой трагически неправильной, закончится. Мое сердце бьется медленно и безжизненно. Если я захочу, смогу ли остановить его навсегда?
Как Эмили смогла прожить так в течение пяти лет? Я бы скорее умерла, чем повторила эту ужасную ночь.
«Саша».
Точно. Ради Саши я смогу жить такой жизнью сколько угодно, до тех пор, пока не вытащу ее из этого места.
Начинаю расплетать косу, мечтая заснуть и проснуться от этого кошмара. Я сбрасываю с себя платье, вхожу в огромный душ и закрываю белую занавеску, отделяя душ от остальной части комнаты. Это ― роскошь, которую я заработала, согласно словам Марко. Убеждаюсь, что вода горячая, встаю под душ и шиплю, когда она обжигает мою кожу. Я нахожу мочалку, намыливаю ее и начинаю тереть кожу. Смываю кровь между ног, быстро и сильно проводя мочалкой снова и снова, желая, чтобы на моем теле не осталось никаких следов этого мужчины.
Спустя какое-то время дверь в ванную открывается.
– Лили, ― кричит Джейк. ― Ты здесь уже больше часа. Все в порядке?
Когда он произносит эти слова, я замечаю, что вода стала холодной.
– Проваливай, Джейк, ― огрызаюсь я. Не слышу, чтобы дверь закрылась, и от этого моя кровь закипает. У меня что, совсем ничего не осталось? Даже времени для себя, времени на то, чтобы восстановиться и зализать раны?
Разозлившись и смутно осознавая, что делаю, я выхожу из душа. Джейк стоит в середине комнаты, уставившись на душ с нерешительностью во взгляде. Видимо, думает, уйти ему или остаться.
Как только он замечает меня, его глаза расширяются.
– Ты этого хочешь? Тоже хочешь взглянуть на меня, может, трахнуть меня? ― мой голос переполнен эмоциями, но я контролирую его с помощью гнева.
Джейк быстро отворачивает голову в сторону, но оказывается смотрящим в зеркало, в котором видно мое отражение.
Внезапно его челюсть напрягается и начинает дергаться. Он резко поворачивает голову обратно ко мне, и его глаза прожигают дыры в мочалке, которую я держу.
Я опускаю взгляд, чтобы посмотреть, на что он уставился, и замечаю, что моя кровь окрасила мочалку в розовый цвет. Огромная тяжесть опускается на мою грудь, и в этот момент всё обрушивается на меня: нас похитили, Сашу забрали, а меня заперли и изнасиловали.
«Слишком много для меня».
А сейчас я стою обнаженная перед еще одним мужчиной…Что я делаю? С этой мыслью я роняю мочалку на пол и начинаю открыто рыдать.
Внезапно к моему телу прикасается что-то мягкое, и я замечаю, что Джейк оборачивает вокруг меня белый шелковый халат. Потом он поднимает меня и берет в свои мягкие и утешающие руки.
«Почему? Почему он кажется таким теплым и надежным?»
Я что, настолько далеко зашла, настолько спятила, что приму утешение от кого угодно? В ответ на свой вопрос я зарываюсь лицом в его шею, хватаюсь за его рубашку и плачу у него на груди.
Джейк выносит меня из ванной и аккуратно опускает на кровать. Он накрывает меня одеялом, закутывает меня в него, и постепенно мои рыдания утихают, благодаря теплу и заботе. Я икаю, когда он нежно убирает мои волосы с лица и нежно целует в лоб. Это действие выходит за границы дозволенного, но я ценю его в момент своей уязвимости, поэтому, когда он возвращается в ванную, мне сразу же недостает его внимания.
Я слышу, как перестает литься вода в душе. Проходит несколько минут, и, внезапно оглушительный мужской крик разносится по комнате вместе со звуком разбивающегося стекла. Потом снова наступает тишина.
Мои глаза начинают закрываться, и я сильнее закутываюсь в одеяло, повторяя в уме, пока не засыпаю…
«Ничто не заменит дом. Ничто не заменит дом. Ничто не заменит дом».
***
Я резко просыпаюсь, и мое сознание насильно напоминает мне о вещах, которые я хотела бы забыть. Осматриваю комнату и вижу, что Джейк спит поверх одеяла на другой стороне кровати; его лицо находится на уровне моих ног и повернуто в мою сторону. На Джейке нет рубашки, только пара джинсов, и он лежит на руке, вытянутой под его головой. Я вижу порезы на костяшках его пальцев и предполагаю, что он разбил кулаком зеркало.
«Зачем?»
Он в первый раз похитил кого-то и не может справиться с этим?
Есть плохие люди, и есть хорошие, но Джейк качается как маятник между ними, и я не могу определить, к какой категории он относится.
Нахожу глазами его грудь ― она мужественная, очерченная и загорелая, с небольшим количеством волос. Его руки и грудь покрывают татуировки; татуировка с изображением кладбища тянется по всей его правой руке и продолжается на правой грудной области. Я вижу надгробия с мужскими именами на них: Филипп, Джеймс, Алекс.
Я выбираюсь из-под одеяла и наклоняюсь ближе к груди Джейка. Перевожу взгляд на очередную татуировку и замираю: на его левой груди вытатуирован земной шар, с сидящим на нем орлом, и якорь Мои глаза расширяются, когда я вижу подпись «Корпус морской пехоты США» под шаром. Джейк был морским пехотинцем? В моей голове тут же проносятся миллионы возможностей. Он может помочь мне? Почему он занимается торговлей людьми?
Внезапно мое запястье грубо отталкивают: я даже не заметила, что прикасалась к нему. Джейк скатывается с кровати и быстро натягивает рубашку, даже не взглянув на меня.
– Ты ― морской пехотинец, ― шепчу я, смотря на его затылок и умоляя его развернуться и поговорить со мной. Спустя момент он оборачивается, и я вижу, что он обдумает, какой ответ мне дать.
– Я был им. Это в прошлом, ― отрезает он.
– Имена на надгробиях принадлежат солдатам? ― спрашиваю я тихо.
Джейк зажмуривается, и я вижу, как боль искажает черты его лица. Открыв глаза, он качает головой. Мои глаза смягчаются, и я сочувствую ему, но в этот момент его лицо мрачнеет, и он снова прячет свои эмоции.
– Почему ты не думаешь, что это люди, которых я убил? ― его тон ледяной. ― Может, я нанес их имена на свою кожу, чтобы показать другим ублюдкам, что лучше не вставать у меня на пути? ― рычит он.
– Ложь, ― думаю и говорю я одновременно. У него просто на лбу написано, что это ложь.
Джейк шокировано смотрит на меня, как будто его удивило то, что я бросаю ему вызов. Будь проклято мое неумение держать язык за зубами. Джейк зло смеется, и я вижу, что от гнева у него на шее напрягаются вены.
– Думаешь, благодаря одной татуировке, ты узнала обо мне всё? ― он ударяет себя по груди в месте, где находится тату.
– Нет, ― тихо отвечаю я, понимая, что он прав и чувствуя себя так, словно иду по тонкому льду. Я вообще его не знаю, но, конечно, мои слова опережают мои мысли, и я продолжаю. ― Но я знаю всё это, ― я обвожу руками комнату. ― Тебе тяжело жить такой жизнью. Ты пытаешься скрыть это, но тебя волнуют те ужасные вещи, которые делают эти люди, ― заканчиваю я повышенным тоном.
Взгляд Джейка тверд и непоколебим. У меня возникает чувство, что мне нужно поскорее убраться с пути огненного шара, который он собирается запустить в меня. Его грудь быстро поднимается, и он начинает мерить шагами комнату, проводя руками по волосам. Когда он поворачивается в мою сторону, мне кажется, что он сейчас взорвется, и именно это он и делает.
– Да ни хрена меня всё это не волнует! ― рычит он на меня. ― Бл*дь, ― кричит он в потолок.
Он снова поворачивается ко мне, широко раскрыв глаза и тяжело дыша. Он выглядит как загнанное в угол животное, готовящееся к прыжку. Он сжимает пальцами переносицу и закрывает глаза, пытаясь успокоиться, в то время как его грудь быстро поднимается и опускается.
– Я, бл*дь, абсолютно плевал на всё это, ― бормочет он так тихо, что я едва слышу его. Он указывает на меня пальцем. ― Пока не встретил тебя.
От этого откровения у меня расширяются глаза, а челюсть практически ударяется об пол.
– В тебе есть что-то, Лили, и я, черт побери, не могу выкинуть тебя из головы. Ты не первая женщина, за разрушением которой я наблюдал. Нет, их было много, и на это чертовски тяжело смотреть.
Он начинает делать целенаправленные шаги в мою сторону, и я напрягаюсь. Джейк поднимает меня на руки и шепчет в мою шею:
– Но, бл*дь, смотреть на твою боль, смотреть, как этот ужасный мир уничтожает тебя, это не просто тяжело, это уничтожает меня!
Я нежно кладу руку на его бицепс, не зная, что делать. Мои эмоции умоляют меня прижаться к нему, в то время как разум утверждает, что Джейк ― враг.
– Я абсолютно не знаю тебя, но, черт, меня волнует то, что происходит с тобой, и я ненавижу это, ― он говорит так потерянно. Мы остаемся в таком положении на мгновение, застыв во времени.
Внезапно, Джейк отпускает меня и отходит на шаг назад.
– Но у меня есть собственные планы и цели, и я не позволю тебе или своим чувствам встать на пути к ним.
Он быстро передвигается по комнате, но потом замирает, глубоко дыша. Джейк поворачивается и смотрит на меня жестким взглядом.
– Может, меня и волнует твоя судьба, но этого никогда не будет достаточно, чтобы отвлечь меня от главного приза, а это ― попасть в дом Марко и забраться на вершину его империи.
От его слов мое сердце сжимается, но я по-прежнему осмеливаюсь задать вопрос, ответ на который мне так нужно знать:
– Значит, ты мог бы спасти меня и Сашу?
Джейк зажмуривает глаза, а когда открывает их, то пригвождает меня к месту проникающим насквозь взглядом.
– Я мог бы, но не сделаю этого. Я не собираюсь помогать ни тебе, ни кому-либо еще, ― его голос строгий и уверенный.
– Но в этом нет никакого смысла, ― говорю я, качая головой. ― Зачем тебе, вообще, нужна империя, занимающаяся продажей людей? ― спрашиваю, пытаясь не разрыдаться.
Он замирает, уставившись на меня, снова удивляясь, что я продолжаю его допрашивать.
– Не твое чертово дело, ― бросает он зло. ― Одевайся, ― и направляется к двери.
Кровь, бегущая по моим венам, закипает от гнева.
«Он мог бы спасти нас, но не сделает этого».
Ублюдок.
Мне хочется выцарапать ему глаза, я хочу разрушить каждую вещь в этой клетке, которую они называют комнатой. Может, я и слаба физически, но я по-прежнему боец.
– Ты ― больной ублюдок, ― шиплю я ему в спину, когда он пытается покинуть комнату. Он останавливается и поворачивается ко мне с безразличным выражением лица, не обращая внимания на мой гнев.
– Рад, что ты наконец-то поняла, кем я являюсь на самом деле.
– О, я прекрасно знаю, кем ты являешься. Ты такой же, как и те мужчины, которые насиловали меня и других девушек из коллекции прошлой ночью.
Я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание, когда понимаю, что мне не хватает воздуха.
Всё тело Джейка замирает, и он спрашивает обманчиво мягким голосом:
– Что ты сказала?
Я должна быть напугана его тоном, но во мне слишком много злости, чтобы заботиться об этом.
– Ты прекрасно слышал меня, кретин.
В комнате становится зловеще тихо, а потом я чувствую в воздухе гнев и дикое напряжение. Джейк выглядит остолбеневшим, его глаза черные, а руки так сильно сжаты в кулаки, что костяшки пальцев побелели. Единственная часть его тела, которая двигается, ― дергающаяся челюсть.
Немного успокоившись и поняв, насколько Джейк зол, я сглатываю и делаю шаг назад.
– Коллекция была там? ― спрашивает Джейк низким и напряженным голосом, по-прежнему не сдвигаясь с места.
Я киваю, слишком боясь говорить что-нибудь в этот момент.
– Кто? ― требует ответа он, придвигаясь на шаг ко мне. ― Кто, черт возьми, там был, Лили? Ты видела их? Разговаривала с ними?
Паникуя, я выдавливаю из себя:
– Д-да, я видела их и узнала их имена. Там были Наталия, Чо, ― я зажмуриваюсь, пытаясь замедлить сердцебиение и вспомнить всех женщин. ― Эмили, Эдания и Меган, ― быстро заканчиваю я.
– Сколько там было охранников?
«Охранники? Зачем ему это?»
– Вроде бы, четыре. На сцену нас вели четыре охранника, может, пять. Еще один сопровождал меня в виллу и на выход из нее.
Джейк садится на край кровати, соединяя руки перед собой, и бормочет что-то себе под нос.
Я подхожу к нему и встаю рядом; я должна больше думать о своей безопасности, но любопытство побеждает здравый смысл.
– Джейк, ― говорю я ему. Он смотрит на меня так, как будто только сейчас заметил, что я нахожусь в комнате. ― Что я упускаю? Почему тебя волнует, кто там был и сколько там охранников?
Джейк сужает глаза и встает с кровати. Я думаю, что сейчас он просто выйдет из комнаты, однако он этого не делает.
– Мне нужно знать, сколько женщин в коллекции, чтобы посчитать, сколько для них требуется охранников. Я должен убедиться, что, когда мы прибудем в дом Марко, для меня там будет место.
От его слов мой рот широко распахивается. Он думает только о себе. Неужели я настолько отчаянно хочу найти в мужчине, который заботился обо мне прошлой ночью, какие-то светлые стороны, что начинаю придумывать их сама?
Он ухмыляется:
– О, Лили, не делай из меня хорошего парня. Ты в итоге разочаруешься.
Джейк отходит от меня и покидает комнату.
Ну, если Джейк отказывается видеть во мне человека, достойного спасения, тогда я собираюсь изменить его мнение.
Игра начинается.
11 ГЛАВА
Если бы она только знала.
Джейк
Лили находится в особняке уже шестой день, и сегодня утром я выхожу из своей комнаты с огромной чертовски раздражающей улыбкой на лице. За последние четыре дня Лили пробовала самые различные способы, чтобы добраться до меня. Однако я вижу ее насквозь и понимаю, каков ее план. Она хочет, чтобы я привязался к ней, увидел в ней человека, и моя совесть грызла меня до тех пор, пока я не отпущу их с Сашей. Интересно, что она предпримет сегодня? Эта проклятая улыбка, я просто не могу избавиться от нее, вспоминая, как Лили рассказывала мне шутки, над которыми я смеялся только потому, что они были ужасно глупыми.
― Эй, Джейк, где ты найдешь собаку, у которой нет ног?
Я сохраняю молчание, смотря на нее со своим обычным бесстрастным выражением лица, потому что знаю, что скоро она сама скажет ответ.
― Там, где ты ее оставил, ― ее глаза блестят от смеха, и по выражению ее лица я понимаю, что она очень хочет, чтобы я отреагировал на шутку.
Я взрываюсь от смеха, потрясенный тем, что такая глупая шутка заставляет меня смеяться, и милой решимостью Лили вытянуть из меня реакцию. Черт, это женщина погубит меня.
Потом Лили стала рассказывать мне истории из их с Сашей детства, и я внимательно слушал, потому что хочу узнать о ней как можно больше. Лили сказала, что они с Сашей обычно часами говорили на своем любимом дереве детства.
― Когда Саше было семь, она хотела захватить мир, создав шоколад, вызывающий привыкание, чтобы всех контролировать. Однако, когда мы поговорили об этом с мамой, она сообщила нам, что, во-первых, люди и так уже зависимы от шоколада, а во-вторых, этот план сработает только с женщинами. Поэтому мы с Сашей вернулись к чертежной доске, чтобы разработать более совершенный план.
Я попытался прикрыть свой смех кашлем, но Лили всё равно заметила, что мне смешно, и сразу же начала рассказывать следующую историю.
Однажды она даже заговорила о своих бывших бойфрендах, что заставило меня заворчать и выйти из ее комнаты. Я ушел вовсе не из-за этой темы, нет, я ушел, потому что именно в этот момент мне надоели ее игры.
«Ложь».
Я вернулся в ее комнату несколько часов спустя, чтобы повесить новое зеркало, так как старое я разбил. К счастью, это место настолько огромное, что я смог спокойно взять зеркало из другой комнаты, которой никогда не пользовались. Лили пошла за мной, и сидела на ванной, изменив тактику и начав рассказывать мне о ферме, которая принадлежала ее семье в течение четырех поколений. С каждым воспоминанием в ее глазах вспыхивал огонь, а комната озарялась светом от ее прекрасной улыбки. Видно, что у нее было замечательное детство, которое она провела в окружении семьи, очень сильно ее любившей. Ее детство напоминает мне о моем, наполненном смехом, любовью и большими семейными сборищами.
На четвертый день, когда я вернулся после того, как отнес ланч Лили на кухню, ручка на ее двери грохотала, и я разразился смехом, понимая, что она пыталась вскрыть замок. Как только я засмеялся, ручка замерла. Я открыл дверь, заглянул в комнату, а Лили спокойно сидела на кровати, читая книгу… вверх ногами.
Я осмотрел Лили, но ничего не нашел. Когда я спросил ее, что она использовала, она просто пожала плечами и сказала, что понятия не имеет, о чем я говорю. От этих слов мне захотелось бросить ее на кровать и сорвать с нее одежду. Эта хитрая девчонка была чертовски горячей, когда открыто неповиновалась. Я обыскал ее комнату и нашел спрятанную под кроватью металлическую ложку с погнутой ручкой.
После этого случая я сказал рабыням, что теперь все столовые приборы Лили должны быть пластмассовыми, что не очень впечатлило Лили за ужином этим вечером. Увидев приборы, она начала бормотать что-то и ругаться себе под нос. Бл*дь, мои щеки уже начинают болеть от того, что я так много улыбаюсь. Мне не должно быть так весело с ней, но я ничего не могу с этим поделать.
Как только я вошел в комнату Лили на пятый день, я сразу же увидел, что она была взбудоражена, сужая глаза на меня. Она прекратила говорить о себе и начала вместо этого задавать вопросы, касающиеся меня:
― Почему ты притворяешься тем, кем не являешься на самом деле? Я вижу, что ты пытаешься изображать из себя плохого парня, которым себя считаешь, но ты постоянно прокалываешься, и я замечаю нежного, заботливого мужчину.
Черт, эта женщина постоянно шокирует меня своим вызывающим поведением. У нее нет ничего, с чем она могла бы победить, но она продолжает бороться. Почему она не боится меня? Я не собираюсь ее спасать. Ее истории о доме и семье не помогут ее отвлечь меня от того, что я хочу.
― Это сложно, и я не собираюсь ни с кем это обсуждать. Просто знай, что тебе лучше не лезть в это. Если ты попытаешься копнуть слишком глубоко, я выйду из этой комнаты и не вернусь, пока мы не переедем в дом Марко. До тех пор могут пройти недели, месяцы. Ты хочешь быть в одиночестве всё это время?
Я жалкий лжец, потому что даже Кинг-Конг не сможет удержать меня от того, чтобы быть рядом с Лили.
Я вижу, как она вздрагивает, когда думает о том, что так долго не будет общаться с людьми, не считая тех, что будут на вечеринках. После этого она уходит в ванную, захлопывая за собой дверь. Я улыбаюсь от ее поведения, снова смотрю на небеса и молюсь, чтобы я смог остаться в здравом уме, когда дело вновь дойдет до нее. Если Бог и создал женщину, чтобы по-настоящему испытать меня, то это женщина ― Лили Морган.
Хотя план Лили работает: она добирается до меня. Каждый момент, который мы проводим вместе, и каждая история, которой она со мной делится, медленно ломают меня. Когда я чувствую, что начинаю сдаваться, то покидаю ее комнату и напоминаю себе, почему здесь я, и почему здесь Лили. Если бы Лили внезапно смогла покинуть этот дом, это, скорее всего, опустошило бы меня, потому что ее улыбка ― единственная светлая вещь в моей жизни. Я отчаянно хочу, чтобы она узнала меня и выбрала меня, даже если всё, что у нее когда-либо будет, это моя темная сторона.
Что бы Лили ни делала, это интересует меня, потому что я хочу знать о ней как можно больше. Мне хочется узнать, насколько далеко она зайдет, пытаясь добраться до меня. Вероятно, я больной ублюдок, но я практически кончаю от этого. Мне не приходилось заботиться о разрядке с тех пор, как я был подростком: раньше я просто ездил в город и брал любую женщину. Это было чертовски круто, но между этими моментами я никогда не испытывал нужду в разрядке. Конечно, также в моей жизни и не было чертовки великолепной Лили Морган, которая обернула меня вокруг своего пальчика. Сейчас же, каждую ночь я возвращаюсь в свою комнату с твердым как скала членом и безумным желанием кончить, чтобы не повалить Лили на кровать следующим утром.
Упершись рукой в стену, я ласкаю себя, представляя, что это дерзкий ротик Лили медленно лижет и посасывает меня сверху вниз. Стоит мне только вспомнить ее силу, устойчивость и все те разы, когда она пыталась добраться до меня, и я уже рычу в экстазе, в то время как сперма струей выстреливает мне на руку. После этого я прислоняюсь к стенке душа и пытаюсь отдышаться.
Если бы она только знала, что делает со мной, она наверняка испытала бы ко мне отвращение.
Мой твердеющий член возвращает меня в настоящее. Когда я отворачиваюсь от своей двери, которая находится через одну дверь от Лили, звонит мой мобильник. Я достаю его из кармана и вижу имя Марко. Может, мы наконец-то поедем в его дом?
Быстро отвечаю.
– Джейк.
– Ну, Джейк, как там дела? ― спрашивает Марко своим ужасно хриплым голосом.
– Всё прекрасно, Марко. Чем я могу тебе помочь?
– Сегодня доктор Кингсли полностью осмотрит Лили. Убедись, что Лили будет хорошо себя вести.
«Просто встреча с доктором, ничего, блин, больше».
– Сделаю, Марко. Что-нибудь еще? ― я по-прежнему надеюсь, что он даст мне какую-нибудь информацию о дате нашего отъезда.
– Нет, просто продолжай присматривать за моей драгоценностью. Благодаря Лили, множеству мужчин уже не терпится узнать, когда я устраиваю следующую вечеринку. С ней ничего не должно случиться. Ясно, Джейк? ― требует Марко.
Мне кажется, что в мой живот впиваются острые когти, когда я отвечаю:
– Ясно.
Марко кладет трубку.
Я направляюсь в комнату Лили, чтобы подготовить ее к осмотру у доктора.
Все рабыни прошли через тот же самый осмотр. Доктор ― женщина. Она осматривает девушек, когда они только прибывают сюда, а также оказывает им необходимую медицинскую помощь; я знаю, что доктору Кингсли не нравится то, что она делает. Она здесь не просто из-за работы; она здесь, потому что чувствует себя обязанной здесь находиться.
Я открываю дверь в комнату Лили и вхожу в то время как она покидает ванную, приняв душ и одевшись в джинсовые шорты и белую футболку. Она одета повседневно и удобно, но по-прежнему выглядит как богиня: ее темно-русые ниспадающие на плечи волосы и соблазнительные изгибы просто умоляют меня прикоснуться к ним.
Наши глаза встречаются, и мой член из полувозбужденного переходит в состояние полной готовности.
«Бл*дь».
Каждый раз, когда я вижу ее, ее взгляд просто сбивает меня с ног. Я никогда не смогу забыть, как мерцают ее глаза, и какие чувства они заставляют меня испытывать: как будто меня пронзают прямо в сердце. Они будут преследовать меня каждый день до конца моей жизни, заманивая в ловушку. Я заставляю себя отвести взгляд от Лили, потому что мне кажется, что я только что раздел ее одним своим взглядом.
Прочищаю горло и снова смотрю на нее. Она не сдвигается с места, с любопытством уставившись на меня.
– Марко договорился с доктором, который осмотрит тебя сегодня. Она будет ждать в коттедже находящемся с задней стороны дома, ― объясняю я. Ярость на лице Лили превращается в тихую злость, и она успокаивается, как только я упоминаю, что доктор ― женщина. ― Это стандартная процедура. Она просто проверит, если у тебя какие-нибудь заболевания или инфекции, но ты должна будешь раздеться для осмотра. Пока ты будешь в кабинете, я буду ждать тебя снаружи коттеджа.
Лили игнорирует меня, проходя в гардеробную, и выносит оттуда пару сандалий. Потом она усаживается на пол и начинает надевать их, не говоря мне ни слова, поэтому сегодня, вероятно, «день игнорирования Джейка». Ну и отлично.
Закончив с сандалиями, она встает, подходит к двери и ждет меня, беспокойно теребя руками и смотря в пол. Она выглядит потерянной в своих мыслях.
«Снова что-то планирует?»
– Лили, ты должна знать, что доктор работает на Марко. Рассказав ей всё, ты ничем себе не поможешь.
Взгляд Лили устремляется ко мне, и, мгновение спустя, она фыркает и закатывает глаза на мои слова.
– Господи, ― бормочу я себе под нос, потирая шею, чтобы уменьшить раздражение. Она действительно собиралась подговорить доктора помочь ей.
Я беру Лили за плечо, как делаю всегда, и мы проходим через зал и вниз по лестнице в сторону задней части дома. Она напрягается, когда понимает, что мы пройдем по коридору, в котором она в последний раз видела Сашу. Я опускаю взгляд на Лили и вижу, что ее лицо озаряется надеждой.
– Я не могу обещать тебе, что ты ее увидишь.
Я не могу вынести ожидание на ее лице, когда моя работа заключается в том, чтобы держать девушек вдалеке друг от друга.
Лили смотрит на меня, и на ее лице одновременно отражаются надежда и печаль.
– Это лучше, чем ничего, ― мягко говорит она, отчего боль в моей груди возвращается.
Я веду Лили по коридору в огромную кухню, а затем через дверь на задний двор. Слышу, как она резко втягивает воздух, когда чувствует на себе солнце в первый раз за шесть дней. Насладившись солнцем, она изучает сочную зеленую траву заднего двора: земли Марко протягиваются до скалы, и всё, что можно увидеть ― глубокое голубое море, кажущееся бесконечным.
Лили смотрит влево и видит грядки с овощами, за которыми находятся фруктовые деревья: яблони, цитрусовые и пальмы. Часть работы рабынь ― ухаживать за овощами и фруктами и собирать их. Марко верит, что, если рабыни постоянно заняты, то уменьшаются шансы на то, что они попытаются сбежать. Этот идиот не думает, что публичных избиений вполне достаточно, чтобы убедить девушек в бессмысленности побега.
Особняк Марко охраняют двадцать пять человек, а рабынь в нем двадцать. В этом доме он проводит аукционы для девушек, которых похищает. Три раза в год Марко отправляет охотников, чтобы найти девушек, так же, как мы нашли Лили. Только, когда мы ищем часть коллекции, у Марко имеется определенный тип девушки, которую он хочет, и ему абсолютно не важно, где мы ее возьмем. Обычно, Марко говорит похищать бездомных, или тех, кто в одиночестве учится в колледже или только что переехал в новый город. Охотники выполняют свое задание в течение примерно двух месяцев, убеждаясь, что девушек никто не будет искать. Потом девушек похищают и привозят в этот дом, где они работают до аукциона. Аукционы Марко проводит с помощью видео-сообщений: покупатели осматривают рабынь и делают свои ставки ― выигрывает тот, кто предложил больше всех. Всё, что делает Марко, он делает ради денег или власти, которой одержим. У него ее столько, сколько вообще может быть у одного человека, но он никогда не перестает желать большего.
Я продолжаю вести Лили вправо, видя коттедж уже в пяти метрах от нас. Я сосредоточен на последующих шагах, когда чувствую, что Лили использует всю свою силу, чтобы вывернуть руку и выдернуть ее из моей хватки.
– Лили! ― негромко зову я ее. Моя рука соскальзывает с ее предплечья, и я пытаюсь перехватить ее другой рукой, но успеваю только слегка прикоснуться к ее коже, когда она убегает.
Она несется влево, и я быстро осматриваюсь вокруг, выискивая, куда она направляется. У томатов я замечаю стоящую на коленях девушку с каштановыми волосами. Саша. Именно ее она заметила. Я мог бы быстро поймать Лили, но я откладываю свою реакцию и медленно начинаю идти за ней.
12 ГЛАВА
Аукцион.
Бегу, ощущая, как кровь несется по венам. Я вижу свою сестренку, и теперь, когда она наконец-то снова рядом со мной, ничто не сможет помешать мне добраться до нее. Она стоит на коленях возле грядки, опустив голову, и что-то делает с растениями, растущими в земле. Вокруг нее много других женщин, которые также сидят, смотря в пол и сконцентрировавшись на своей работе.
Я останавливаюсь позади Саши и осматриваю ее: ее волосы спутаны, а грязное белое платье, в которое она одета, выглядит так, как будто его никогда не стирали.
Я наклоняюсь, нежно прикасаюсь к ее плечу, и она вздрагивает от моего прикосновения. Быстро убираю руку и тихо зову:
