Текст книги "Ты любила мою тьму (ЛП)"

Сорванная с небес. Сгоревшая в Аду.

Пойманная и заключённая в красоте.

Красота стоит дорого.

Один человек держит ключи к нашему спасению, к нашей свободе.

Узнайте, как я жила, и как я потеряла самое прекрасное на Земле.

Любовь.

Джейк.

Я не подозревал, что она войдёт в мою жизнь и это будет причиной моей гибели.

Она разрушит меня, заберёт у меня все и предложит мне то, чего я иметь не могу.

Я ничего не могу с этим сделать. Я и не буду.

Она ― невинность. Она ― сила.

Она мой кусочек Рая в Аду.

Я не позволю ей уйти.

Содержание:

ПРОЛОГ

1 ГЛАВА

2 ГЛАВА

3 ГЛАВА

4 ГЛАВА

5 ГЛАВА

6 ГЛАВА

7 ГЛАВА

8 ГЛАВА

9 ГЛАВА

10 ГЛАВА

11 ГЛАВА

12 ГЛАВА

13 ГЛАВА

14 ГЛАВА

15 ГЛАВА

16 ГЛАВА

17 ГЛАВА

18 ГЛАВА

19 ГЛАВА

20 ГЛАВА

21 ГЛАВА

22 ГЛАВА

23 ГЛАВА

24 ГЛАВА

25 ГЛАВА

26 ГЛАВА

27 ГЛАВА

28 ГЛАВА

29 ГЛАВА

30 ГЛАВА

ЭПИЛОГ

ПРОЛОГ

Безнадежность сковывает меня. Я одна и избита, с каждым вздохом мое дыхание учащается. Мои опухшие глаза чуть приоткрыты, и лишь тонкая полоска света дает мне понять, что сейчас день. Толстая, грубая веревка сильно царапает запястья. На моем дрожащем теле грязное белое платье на тонких бретельках.

Что я сделала? Я не смогла сбежать, снова попав в руки зла. Подвела ли я Лили также? Если я умру здесь, то никогда не смогу дать своей сестре понять, как я благодарна за то, что она сделала всё возможное, чтобы спасти меня? Я бы отдала всё, чтобы сказать ей, как сильно ее люблю, и что она должна продолжать бороться.

От огромного количества ударов моя голова ужасно болит. Меня уже дважды стошнило и, боюсь, это может повториться. Губы дрожат, и грудь тяжело вздымается. Слезы текут из моих опухших глаз и льются по лицу.

Я слышу, как открывается дверь, и чувствую движение около себя. Горячее дыхание касается моей щеки, давая понять, что кто-то рядом.

– Саша, ты должна сказать нам, кто помог тебе, или станет еще хуже.

Из-за хорошо знакомого угрюмого голоса, желчь подниматься во мне, и мне кажется, что сейчас меня снова стошнит.

– Я никогда не скажу, кто помог мне, ― говорю я, отвернувшись от него.

Только мои слова получаются неправильными и невнятными.

«Что с моей речью?»

Он вздыхает.

– Прекрасно, тогда тебе будет плохо.

Я мысленно смеюсь. Учитывая то, через что я уже прошла, думаю, хуже быть уже не может.

Он тянет меня вверх за веревки, обернутые вокруг моих запястий, и начинает идти. Я падаю на колени, как только пытаюсь сделать первый шаг.

– Вставай, ― рычит он.

Мужчина дергает мои руки вверх, и плечи ноют от боли. Стон не вырывается из моего рта лишь потому, что не может пройти через комок в горле.

Он хватает меня за локоть и куда-то тянет.

Свет прорывается через маленькие щелки моих опухших глаз, и тепло от солнечных лучей попадает на мою кожу. Я понимаю, что нахожусь на улице. Чувствую запах соленого океанского воздуха и прохладный бриз. Мужчина некоторое время продолжает вести меня, потом останавливается. Меня толкают на колени, а руки поднимают над головой и привязывают к чему-то круглому. Я чувствую это кончиками пальцев ― оно твердое и грубое, похоже на деревянный столб.

– Сейчас, парни, смотрите и запоминайте. Вот что мы делаем с рабынями, которые пытаются сбежать и защищают предателей.

Я могу слышать ненормальное возбуждение в его голосе. Он охотился за мной с тех пор, как я прибыла.

Моя голова до сих пор болезненно пульсирует, грудь быстро поднимается и опадает, пока я жду первый удар. Пытаясь предугадать, с какой стороны он будет, чтобы я смогла приготовиться, я чувствую его.

Крик вырывается из моего горла, когда что-то болезненно-жгучее проходится по моей спине. Я изгибаюсь дугой от стремительной боли. Всхлипываю, когда понимаю, что он бьет меня хлыстом. Я пытаюсь отодвинуться подальше. Когда снова чувствую удар, я кричу. Моя спина изгибается, безрезультатно пытаясь отодвинуться подальше от атакующего хлыста.

Когда я попыталась избавить руки от веревок, чтобы защитить себя, мои запястья начинают пульсировать от боли. Я хочу свернуться в клубок и попытаться защитить тот кусочек нетронутой плоти, который у меня еще остался.

Я кричу снова, когда хлыст ранит меня через тонкое платье и кожу. Острый металлический запах заполняет мой нос. Липкая кровь стекает по коже, когда хлыст вновь ударяет спину. Пульсация в голове усиливается. Глаза умоляют меня открыть их, чтобы увидеть хлыст, избежать его прикосновения. Мое тело снова изгибается дугой вместе с пронизывающим криком от нового удара.

Слезы переполняют мои опухшие глаза, я могу чувствовать их соленость на губах. Моя голова опускается к груди, дыхание тяжелое. Я понимаю, что скоро упаду в обморок. Я так устала. Обещание забытья всплывает на задворках сознания. Темнота начинает окутывать меня.

Внезапно, я слышу крик вдалеке. Я узнаю этот голос. Это Лили. Она приближается. О, слава Богу, я смогу сказать ей, как сильно ее люблю. Сказать, что она была лучшей старшей сестрой, о которой можно только мечтать, и потребовать, чтобы она продолжала бороться.

Внезапно, меня разворачивают. Я слышу, как она говорит со мной своим милым голосом и плачет. Руки Лил такие теплые. Дома. Я наконец-то дома.

«Я люблю тебя, Лил». Пытаюсь сказать это, но мой рот не двигается. Я мысленно кричу ей это.

«Я люблю тебя, Лили!». Это мои последние мысли, перед тем как темнота окружает меня, и свет постепенно отдаляется.

1 ГЛАВА

Беззаботность и счастье.

Через огромное стеклянное окно я сижу и наблюдаю, как самолет движется по взлетно-посадочной полосе, набирая скорость, затем поднимается и, вот, он уже летит по небу в какое-то удивительное место.

Смотрю на свои сумки, и в животе у меня порхают бабочки. Наконец-то я упаковала чемодан и сижу с паспортом в руках. Я в аэропорту Сиднея, и скоро сяду на самолет, чтобы покинуть Австралию, мой дом. Я люблю его, но моей мечтой всегда была возможность повидать мир, и сегодня эта мечта наконец-то становится реальностью. Я, Лили Морган, взойду на самолет, чтобы путешествовать по миру. Волнение проходит сквозь меня фейерверками, и я готова показать миру, насколько сейчас я счастлива.

Люди суетятся и шумят вокруг меня: кто-то разговаривает по телефону, супружеская пара пытается заставить своих детей вести себя прилично, а другие просто сидят и смотрят на взлетно-посадочную полосу. Мне интересно, они в таком же восторге, как и я, от возможности сделать то, он чем они раньше только мечтали?

Я ощущение движение возле своих джинсовых шортах, смотрю вниз и вижу, что Саша легонько толкает меня. Я смотрю на свою сестру. Она выглядит так, как будто готова лопнуть от радости.

– Лил, слушай, ― Саша прыгает как маленький ребенок, ее желтое платье колышется вместе с ней. Она указывает на потолок, и я слышу, как объявляют посадку на наш самолет. Люди начинают выстраиваться в очередь с билетами в руках.

Мы мечтали о поездке за границу со средней школы, но всё откладывали ее. Три года назад наши родители погибли в автокатастрофе. Пьяный водитель проехал на красный свет и врезался в пассажирскую сторону машины родителей. Они умерли мгновенно. Смерть родителей разрушила нас с Сашей, но нам удалось пройти через трудные времена, и мы начали медленно жить дальше.

Мои глаза наполняются слезами, и я чувствую, как знакомая ладонь сжимает мою руку. Я смотрю на Сашу, и она грустно мне улыбается. Она знает, о чем я думаю, и, как всегда, она здесь для меня. Я прячу свою боль и натянуто улыбаюсь ей ― она страдала достаточно. Я не хочу напоминать ей о том, как много мы потеряли.

Когда родители умерли, первым местом, куда мы отправились, была семейная ферма. Мы забрались на дерево, которое любили в детстве, впервые за много лет. Там мы с сестренкой плакали вместе и прощались с нашими любимыми родителями.

Саша ― моя младшая сестра, но она также мой лучший друг. Наша ферма расположена далеко от соседей, и поэтому, нас всегда было только двое, большего нам и не нужно было. Между нами всего два года разницы, и нам всегда нравились одни и те же вещи. Мы делились друг с другом секретами и учились целоваться на тыльной стороне ладоней, давая друг другу советы. Всё это мы делали на нашем любимом дереве, иве, на которую забирались после школы, сидели на ветках и болтали часами, пока мама не звала нас ужинать.

Многие люди спрашивают, сестры ли мы, но и мы с Сашей никогда не понимали, как они об этом догадываются. Мы не думаем, что похожи друг на друга. У Саши мамины прямые светло-каштановые волосы, голубые глаза и ее дружелюбный характер. В свои двадцать восемь, я больше похожа на папу: русые густые волосы и зеленые глаза. Хотя фигурой мы с Сашей похожи ― обе не обделены в области груди, обе загорелые и имеем спортивное телосложение от работы на ферме.

Без родителей некому было следить за пшеничной фермой, и мы с Сашей решили вернуться в наш дом. Он принадлежал нашей семье в течение четырех поколений. Мы знали, что однажды одна из нас будет управлять этим домом. Он значил слишком много для папы, чтобы просто отдать его какому-то незнакомому человеку.

Сначала было сложно жить там, где жили наши родители. Иногда мне кажется, я всё еще слышу, как мама зовет нас на ужин, а папа смеется. Мои родители любили друг друга ― не просто какой-то любовью, они были родственными душами. Они никогда не ссорились. Спорили, да, но недолго, и, как правило, только если считали, что в другом случае, одному из них будет плохо. Они бы сделали что угодно друг для друга. Я считаю это правильно, что они умерли вместе. Если бы один из них выжил, он бы всё равно умер оттого, что его сердце разбито.

Проработав на ферме три года и наняв работников, которым мы могли доверять, мы с Сашей решили путешествовать. Мы не хотели снова это откладывать, а потом пожалеть, что так никогда и не попробовали. Наши родители хотели бы этого для нас. И папа, и мама были безрассудно смелыми. Они наверняка пожелали бы, чтобы мы увидели мир, перед тем, как остепенимся.

У нас не было планов, но наша первая остановка ― Нью-Йорк. Его мы обе хотим посетить в первую очередь.

– Лил, давай встанем в очередь, ― от Сашиного взволнованного голоса бабочки в моем животе порхают с новой силой.

Мы встаем со своих мест, берем чемоданы и идем по направлению к стойке регистрации билетов. Мое сердце сильно колотится, а на моем лице огромная улыбка. Я смотрю на Сашу и вижу ту же самую улыбку на ее лице. Да, это будет неповторимая поездка.

***

Я замечаю ее, как только она сходит с самолета, ― она чертовски идеальна. Одна их самых удивительных улыбок и одно из самых удивительных тел, которые я когда-либо видел. Все мужчины поворачивают головы в ее сторону, когда она проходит мимо. Обращает внимание и то, что прямо рядом с ней есть ее уменьшенная версия.

По их одежде легко сказать, что они девушки из сельской местности. И они впервые путешествуют ― ошарашенный взгляд на их лицах говорит сам за себя.

Она будет чертовски идеальна для Марко. Он, возможно, пошел бы на многое, чтобы заполучить ее. У меня колет в груди от осознания того, что скоро эти счастливые, беззаботные девушки будут пойманы и посажены в клетку.

***

Когда мы выходим из «Международного аэропорта имени Джона Кеннеди» в Нью-Йорке, то быстро понимаем, что попали в совершенно другой мир. Поймать такси просто ― они повсюду. Полчаса спустя, мы уже осматриваем наш двухместный номер в отеле. После короткого взгляда вокруг, и, осмотра вида из окна, мы решаем выпить в баре внизу. Взглянув на бар, я восхищаюсь тем, какие разные тут люди. Никто не выглядит расслабленным. Просто, чтобы выпить в баре, все одеты в костюмы, изысканные платья и туфли на шпильках.

Я смотрю на Сашу и усмехаюсь над нашей одеждой. Саша в джинсовой юбке и майке на лямках. Я в порванных джинсах и простой белый футболке, обе мы в сандалиях, которые носим везде. Это то, что все носят дома, в местном баре или пабе.

– Что? ― спрашивает меня Саша, когда видит, что я широко улыбаюсь.

Я смеюсь, пока объясняю:

– Посмотри на нас, а потом посмотри на всех остальных. Мы как белые вороны.

Саша осматривается вокруг. Она понимает, что я имею в виду, улыбается и говорит:

– Есть немного. Может, нам надо было чуть-чуть приодеться.

Мы смеемся.

– В следующий раз так и сделаем. Урок усвоен, ― отвечаю я.

Мы допиваем наши напитки и направляемся обратно в наш номер. После душа лежим в кровати, лицом друг к другу, хихикаем и говорим о том, что хотим увидеть в Нью-Йорке завтра.

Саша засыпает первой, и вскоре я присоединяюсь к ней, думая обо всех удивительных местах, которые мы посетим и запомним на всю жизнь.

***

Я слежу за ней. Ее улыбка освещает комнату ― люди не могут не посмотреть, когда они слышат ее мягкий, сексуальный и мелодичный смех.

Она что-то чувствует, постоянно оборачивается, и я вижу, как она дрожит, в то время как я представляю, что раздеваю ее. Она чувствует меня, хотя даже не знает, что я здесь.

Ее светлые волосы как чертов шелк. Я почти прикасаюсь к ним, когда подхожу слишком близко. Я сжимаю руки и напоминаю себе, что должен сохранять дистанцию. С каждым днем становится всё сложнее следить за ней. Она ― огонь, а я гребаный мотылек, который хочет то, чего не может получить.

Я не могу получить Лили Морган.

Я обыскал их комнату, пока девушек не было, и нашел паспорта. Мои связи помогли мне узнать, что они из Нового Южного Уэльса, Австралия.

Лили и ее сестра Саша владеют пшеничной фермой, и у них нет родственников, только работники, которые содержат ферму в порядке. Мой связной проверил их телефонные номера, и оказалось, что они не звонили домой.

Все слишком просто. Две девушки, путешествующие по миру, у которых нет никого, кому интересно, в порядке ли они. Глупые девочки, за вами гонится лиса, и вас будет очень легко поймать.

***

Я просыпаюсь, когда моя кровать начинает подпрыгивать. Вижу, как светло-каштановые волосы касаются моего лицо, и слышу смешок.

– Проснись, Лил. Новый прекрасный день в Нью-Йорке! ― Саша прыгает через комнату и входит в ванную.

Я перекатываюсь и смотрю в окно; улыбка украшает мои губы, когда я вбираю в себя прекрасный вид теплого, солнечного Нью-Йоркского дня. Мы принимаем душ, одеваемся и направляемся на выход из отеля, готовые к пятому дню в этом удивительном городе.

Грузовик проезжает мимо вывески, на которой говорится, что Пинк будет сегодня вечером на Мэдисон-сквер-гарден. Я хватаюсь за Сашины руки и начинаю подпрыгивать, указывать ей на эту вывеску, и пронзительно кричать. Саша видит, что я в восторге и начинает кричать вместе со мной. Когда мы успокаиваемся, то видим, что люди пристально на нас смотрят. Мы прижимаемся друг к другу и смеемся, когда начинаем прогулку к парому, который отплывает на острова Свободы. Как говорится, когда ты в Риме, (ну, в нашем случае, в Нью-Йорке) кричи от радости, потому что не можешь сдержать свое волнение.

Во время нашей пятиминутной прогулки моя кожа покрывается мурашками, и я снова испытываю это странное чувство. Я не могу точно определить, что это. Это скорее инстинкт, который говорит мне обернуться и осмотреться вокруг. Я убеждаю себя, что мне это только кажется, потому что я в новом месте ― вот и всё.

Мы попадаем на паром, который отходит в девять тридцать. Чтобы оказаться на острове Свободы нам потребовалось всего двадцать минут. Когда я смотрю на статую Свободы, мне кажется, что я сплю или до сих пор вижу ее через экран телевизора, или в туристическом буклете. Пока мы не оказываемся в короне. Я смотрю на воду, и до меня наконец-то доходит, что мы действительно здесь.

Улыбка моих родителей вспыхивает в моей памяти. Они гордились бы нами и той тяжелой работой, которую мы проделали на ферме, чтобы вернуть ее в прежнее русло, после их смерти. Нам пришлось научиться многим вещам, о которых мы даже не подозревали, пока играли на улице и наслаждались детством. Но мы сделали это, и сейчас путешествуем по миру. Я знаю, родители были бы счастливы. Моя улыбка становится шире, когда я замечаю Сашу справа от меня, в то время как она пытается сделать миллион фотографий.

Я закрываю глаза, и только на мгновение позволяю себе снова почувствовать потерю, опустошение. Я понимаю, что никогда не увижу родителей снова, никогда не услышу, как они говорят мне, что гордятся мной, любят меня. Когда я понимаю, что волна чувств сейчас накроет меня, я запираю эмоции под замок, собираю все свои силы и поворачиваюсь, чтобы улыбнуться своей сестре.

***

Две мучительные недели я следил за ней.

Я видел ее счастливой, смотрел, как она кричит от радости вместе со своей сестрой. Чуть не умер от смеха, когда они прикасались к гребаной траве в Центральном парке целую вечность.

Но также я видел, что, когда ее сестра не смотрит, она сломленная.

«Почему она страдает?»

Желание узнать почти заставило меня подойти к ней и представиться.

Черт, эта девчонка имеет власть надо мной, но при этом она даже не знает, что я существую.

***

Что за день! Каждый день в Нью-Йорке насыщенный и отличается от предыдущих. Сегодня мы были на Таймс-сквер, и это было удивительно. Новое место и новое воспоминание, которое я всегда буду лелеять.

Мы возвращаемся в свой номер и, измученные, падаем на кровати. Я не чувствую ног после всей этой ходьбы. По пути обратно в отель Саша и я решили, что пришло время двигаться дальше. Прошлые две недели были удивительными, но пора увидеть еще более увлекательные места. Новый Орлеан будет нашей следующей остановкой. Билеты заказаны на завтрашнюю ночь. Мы взволнованны из-за путешествия в новое место, воздух гудит от нашей удвоенной энергии, и мы готовы покинуть Нью-Йорк с удовольствием. Мы решаем направиться на вечеринку, вывески о которой видели сегодня.

«Отпраздновать нашу последнюю ночь в Нью-Йорке!»

***

Когда стою на балконе с видом на море танцующих, потных тел, всё, о чем я могу думать, это она. Мне нужно выкинуть ее из своей головы и почувствовать горячую киску другой женщины вокруг моего члена. Да, так я точно забуду о ней. Мне нужно выпустить пар, чтобы я не возвращался в отель и не выжидал ее, как жалкий неудачник, чтобы мельком увидеть.

Я прочесываю взглядом танцпол в поисках похожей на нее и легкодоступной женщины ― такой, которая не захочет дерьмовых разговоров перед этим. Затем я замечаю, как Мик поднимается по лестнице на балкон.

― Неужели, черт возьми, ты наконец-то решил заявиться, когда я прошу. Где, бл*дь, ты был прошлые две недели? Ты не отвечал на мои звонки. Марко просил отчет о прогрессе, ты нашел кого-нибудь?

Я нашел. Она идеальна. Но я не могу сделать это. Она слишком невинна и чертовски особенна.

― Нет, я не нашел никого, кто подошел бы Марко, ― отвечаю я, сканируя танцпол.

― Ну, я нашел кое-кого час назад, и она именно то, что просил Марко. Она также идет с бонусом, я забрал их прямо с улицы в два счета. Пришло время возвращаться домой.

Зашибись, они наконец-то нашли кого-то. Я могу свалить из этого долбаного города и остановить мою растущую одержимость этой женщиной, пока все не стало еще запущенней.

Отталкиваюсь от перил, я следую за Миком в маленький коридорчик и на выход, где мы спускаемся по лестнице на внешней стороне здания. Два черных фургона припаркованы у обратной стороны лестницы.

― Бери второй фургон, Джейк. Она там. Я поведу первый фургон, в котором бонус.

Я киваю и иду к фургону. Открыв дверь, я делаю шаг внутрь и замираю. Вся кровь отливает от моего лица, и сердце полностью останавливается. Я смотрю прямо на нее, на Лили Морган. Связанная и с кляпом во рту, она смотрит на меня широкими, перепуганными глазами.

В конце концов, невинная овечка всё-таки оказалась поймана кровожадной лисой, просто другой.

2 ГЛАВА

Кошмары становятся реальностью.

Слезы текут по лицу, и мое тяжелое дыхание вызывает у меня настоящую паническую атаку.

«Вдох, выдох, вдох, выдох».

Дымка начинает рассеиваться, чему помогают спокойные вдохи, которые я стараюсь делать. Мои лодыжки и икры онемели, плечи болят от стояния на коленях на грубом покрытии, в то время как мои руки связаны за моей спиной, и во рту находится кляп.

Мы с Сашей были на пути к метро, когда два черных фургона припарковались рядом с нами. Мы и не подозревали об опасности, пока внезапно чьи-то руки и тела не затолкали нас в фургоны ― меня в один, а Сашу в другой. Жутко даже вспоминать, как легко было забрать нас ― мы и пикнуть не успели, до того, как двери оказались закрыты, и фургоны помчались прочь.

Внутри фургона, какой-то мужчина схватил меня сзади и заломил мои руки за спину. Я выворачивалась, пытаясь освободиться из его хватки, яростно сражалась с ним, но этого было недостаточно. Он со всей силы надавил мне на спину, и я упала на колени, отчего послышался звук рвущейся ткани моего короткого голубого платья. Мужчина толкнул меня на пол лицом вниз, и мои руки оказались связанными за спиной. Я кричала и дергалась, но никто не мог услышать эти крики, и никто не собирался меня спасать. Кляп с силой был помещен в мой рот и туго завязан вокруг моей головы.

Схвативший меня мужчина сейчас сидит слева от меня. Несмотря на его короткие черные волосы и худощавое телосложение, он оказался достаточно силен, чтобы справиться со мной.

Фургон останавливается, и мы сидим тихо, не двигаясь. Не знаю, как долго фургон стоит на месте. Всё, что я могу делать ― успокаивать свое дыхание и надеяться, что они хотели только напугать меня и сестру и скоро скажут нам, что им на самом деле нужно.

«Пожалуйста, пусть это будут деньги. Пожалуйста, просто потребуйте у нас денег».

Дверь фургона открывается, и внутрь садится мужчина. Он видит меня и замирает. Он выглядит шокированным, как будто знает меня, но это невозможно. Я бы запомнила его. Он выглядит на тридцать с небольшим; его взлохмаченные волосы с боков чуть короче, чем сверху; острая челюсть, покрыта трехдневной щетиной ― все это делает его очень мужественным и привлекательным. На нем джинсы и черный кожаный жакет, накинутый на широкие плечи; из-под его черной рубашки выглядывает татуировка, расположенная чуть ниже шеи. Глаза ― карие. Его тело кричит о силе, но в этих глазах видна теплота.

Если бы я увидела его где-то, то сразу же подумала бы, что он слишком хорош для меня. Я могу только воображать, как будет выглядеть улыбка на его лице. Возможно, даже верная своему мужчине женщину подумала бы о том, чтобы раздеть этого мужчину, за одну его улыбку.

Наши глаза встречаются, и мы пристально смотрим друг на друга. Первым моим побуждением было попросить его о помощи, но все мои надежды рассеиваются, когда я слышу, как мужчина, который связал меня, обращается к нему по имени:

– Джейк.

Когда он слышит свое имя, то отрывает свой взгляд от моего. Джейк кивает мужчине, закрывает дверь фургона и садится на пол прямо напротив меня.

– Джейк, ― в этот раз мужчина слева от меня произносит его имя резче.

Джейк поднимает свои карие глаза, быстро ловит черный мешок, который ему кидают, и кладет его на пол рядом с собой, даже не смотря в его сторону.

Я чувствую себя неловко, пока он продолжает смотреть на меня, и мои щеки начинают пылать от его внимания, но это ничто, по сравнению со страхом, от которого мое сердце бьется с удвоенной скоростью.

Мой желудок завязывается в узел, и мое тело отклоняется в сторону, когда фургон снова начинает двигаться.

«Куда мы едем?»

Я хочу задать этот вопрос, но с кляпом во рту у меня едва получается сглатывать, не говоря уже о том, чтобы попытаться что-нибудь спросить. Я пытаюсь сдвинуть кляп, сжимаю зубы и широко улыбаюсь, стараясь растянуть ткань.

Внезапно Джейк двигается в мою сторону, и я вздрагиваю, когда он протягивает ко мне свои руки. Мне требуется время, чтобы понять, что он ослабляет узел у меня на затылке.

– Бл*дь, Джоуи, ты завязал его слишком сильно. Мы похищаем ее, а не пытаемся задушить, ― его голос напряжен, но я замечаю легкую хрипотцу в его американском акценте.

Когда узел ослаб, Джейк возвращается на свое место, а я опускаю плечи от облегчения, что давление на щеки ослабилось.

– Эта сучка злющая. Она пиналась и кричала. Мне нужно было сделать это быстро, Джейк, ― скулит Джоуи.

Джейк стискивает зубы и смотрит в сторону, проведя рукой по груди. Он проводит пальцами по своим коротким волосам, садится и начинает смотреть в потолок. Потом закрывает глаза, устраивается поудобнее и остается в таком положении оставшуюся часть поездки.

Спустя примерно полчаса, фургон останавливается.

Я слышу стук в дверь, и какой-то мужчина снаружи кричит:

– Готово!

Джоуи встает и открывает дверь.

С черным хлопчатобумажным мешком в руках, Джейк двигается в мою сторону и надевает его на мою голову, пока я не оказываюсь в полной темноте. Мое горячее дыхание наполняет мешок, и мне становится жарко. Сердце начинает биться сильнее, пока я пытаюсь понять, что всё это может значить.

Руки прикасаются к моей талии, и я сразу же начинаю метаться и кричать:

– Отпусти меня! ― мои слова звучат искаженными из-за мешка.

– Прекрати, ― голос Джейка мрачный. ― Если продолжишь вырываться, мне придется нести тебя на плече, тебе это не понравится, учитывая твое платье.

Я замираю и решаю, что, возможно, он прав.

– Я забираю тебя на склад, где будет твоя сестра, и там мы приготовим вас к транспортировке. Нам обоим будет легче, если ты прекратишь бороться со мной. У тебя не получится сбежать, но мне придется причинить тебе боль, если будешь вырываться.

Всхлип срывается с моих губ.

«Транспортировка. Боль».

Он поднимает меня и несет так, как родители носят своих маленьких детей. Первое, что я чувствую, это прикосновение холодного воздуха к своим ногам, когда мы покидаем фургон. Моя грудь быстро поднимается и опадает, а мое дыхание рваное и неустойчивое.

– Успокойся, ― рычит он.

Он псих, если считает, что в такой ситуации кто-то может быть спокойным. В любом случае я пытаюсь следовать его приказу, концентрируясь на своем будущем и думая о том, каковы мои шансы сбежать отсюда. Постепенно, мое сердцебиение замедляется, и я начинаю понимать, что я в руках Джейка. Его сердце бьется очень быстро: так сильно, что я могу почувствовать его под своей правой рукой.

Внезапно холодный воздух исчезает, и мне кажется, что мы вошли в здание. Джейк останавливается, становится на колени и опускает меня на землю. Я оказываюсь лежащей на холодном цементном полу.

Руки оборачиваются вокруг моих голеней, и липкий материал связывает мои лодыжки. Я пытаюсь пнуть того, кто их удерживает, но мои ноги обездвижены.

С меня срывают мешок, и как только моя голова свободна, я оглядываюсь в поисках сестры. То, что я вижу, выглядит как ангар с самолетами, по которому ходят пять или шесть мужчин. Я поворачиваю голову в другую сторону и вижу Сашу. Она лежит в пяти метрах от меня, с кляпом во рту, ее руки и ноги связаны так же, как и мои. Она повернута головой в мою сторону, ее тело трясется, и слезы катятся из охваченных ужасом глаз, которые выделяются на ее бледном лице.

Мои глаза наполняются слезами, и я всхлипываю, когда вижу, что моя младшая сестренка так напугана. Пытаюсь сказать ей взглядом, что всё будет хорошо, но я не уверена, что она в состоянии понять меня. Она в полном отчаянии и слишком боится.

Джоуи встает на колени перед Сашей. Я вижу иглу в его руке, и мое сердце начинает биться так сильно, что мне кажется, оно пытается вырваться из моей груди. Я начинаю кричать, несмотря на кляп во рту, когда вижу, что Джоуи кладет руку на Сашину голову и втыкает иглу ей в шею.

Я перекатываюсь и пытаюсь подползти к сестре, но кто-то тянет меня назад и удерживает. Рука прижимает мою голову к полу, и я чувствую укол. Я стону от разочарования, когда понимаю, что они сделали со мной то же самое, что и с Сашей.

Мои глаза начинают тяжелеть, но я стараюсь оставаться в сознании, зная, что они вкололи нам это, чтобы мы заснули. Через тяжелые веки я вижу, как какой-то мужчина подходит к Джоуи и указывает на Сашу:

– Возьми ее с собой.

– Сделаю, Мик, ― отвечает Джоуи.

– Эта будет со мной, ― кивает мужчина в мою сторону. ― Джейк, а ты иди с Джоуи и убедись, что всё пройдет гладко.

С каждой секундой мои глаза становятся всё тяжелее и тяжелее. Я в последний раз смотрю на Сашу и вижу, что она уже отключилась, и Джоуи несет ее на плече.

Повернув голову в сторону, я чувствую соленые слезы на губах. Моя голова уже отяжелела, и всё вокруг меня происходит в замедленном действии. Сознание постепенно ускользает от меня, но перед тем, как заснуть, я вижу, что Джейк смотрит на меня. Глядя в его карие глаза, я, наконец, проваливаюсь в сон.

***

Я просыпаюсь от странного запаха затхлого кондиционированного воздуха. И чем больше я прихожу в себя, тем сильнее начинает болеть моя голова. Мне хочется потереть висок, но, когда я поднимаю руки, они болят, как будто я спала на них долгое время. Я замираю, когда вспоминаю фургон, связывание, склад, Сашу!

Мои глаза резко распахиваются, и я сажусь. Когда я разглядываю комнату, моя голова начинает кружиться от быстрых движений, и желудок скручивается от тошноты. Это маленькая комната с двуспальной кроватью и шкафами с каждой стороны. Я чувствую турбулентность, и сильнее хватаюсь руками за кровать.

«Самолет. О боже, я на самолете».

Пока держусь за покрывало, то понимаю, что мои запястья и лодыжки свободны.

Мои глаза начинаю стекленеть, и я осматриваю комнату в поисках любых признаков Саши.

«Дерьмо, куда они меня забирают? Где Саша?»

Комок формируется в моем горле, и я чувствую, что начинаю терять сознание.

С остекленевшими глазами, я поднимаюсь и начинаю колотить в дверь, расположенную напротив кровати. Она открывается, и в комнату входит мужчина. Я резко делаю шаг назад и падаю на кровать, когда ударяюсь об нее ногами. Я помню его. Он был на складе, и они звали его Мик.

Он высокий, со светло-каштановыми волосами длиной до плеч и густыми бровями. Мужчина ухмыляется, и это раздражает меня.

– Где моя сестра? ― шиплю я, мои руки трясутся, и мой голос звучит смелее, чем я себя чувствую.

– Здравствуй, Лили, ― говорит он, поднося к лицу мое удостоверение.

Мне кажется, что мой желудок скручивается в узел. Он рылся в моей сумочке, и теперь у него есть всё: мой паспорт, все мои деньги и даже адрес нашего с Сашей дома.