Текст книги "Сердце в подарок (СИ)"
Автор книги: Евгения Соколова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)
Глава 5
Клара доводит до экипажа, ждёт, пока я устроюсь на сидении, и торопливо суёт небольшую книгу в розовой обложке с цветочными завитками.
– Мне нужно время, – вздыхает, нервно разминая пальцы. – Я не знаю: может день, а может неделя. Прошу тебя, Мири, будь осторожнее. С любовным проклятием делай что хочешь, но паучье не трогай. Насколько я поняла, сейчас оно спит и ждёт своего часа. Если его разбудишь… – замолкает, хмурясь и кусая губы.
– Не переживай, до него я ещё не добралась.
– И слава богам! – облегченно выдыхает Клара и охлопывает себя по бокам, чтобы выудить из глубокого кармана халата пару крошечных пузырьков темного стекла. – Вот, из запасов отца. Три капли на стакан воды и будешь как новенькая. В книге немного теории, на всякий случай, только…
– Спрячу надёжно, – заверяю, быстро убирая подарки в ридикюль.
– Ты умница! А это… – мою ладонь перехватывают и на неё серебристой змейкой ложится тонкая цепочка. – Надевай её на рыжего, когда лечишь.
– Зачем?
– Я что, зря тебя похвалила? – фыркает Клара с загадочной усмешкой, обнимает крепко и отпускает, захлопывая дверцу. – Береги себя.
– И ты! – успеваю выкрикнуть, прежде чем та отскакивает от кареты и ныряет в дом. – Трогай, Бор! – Стучу концом зонтика в крышу и откидываюсь на изголовье.
Пора возвращаться. Лечение Клары отняло совсем немного сил, но откат накроет в любую минуту. Лихорадка, конечно, не проклятие, однако качественную головную боль способна обеспечить надолго. А мне ещё вечером с рыжим разбираться.
Клара настаивает, чтобы я не лезла к паучьему заклятию. Даже не собираюсь. Просто попробую осторожно разделить питающие потоки, ослабить тёмную паутину. Может тогда проклятие Эдварда удастся снять.
***
Весь оставшийся день безвылазно сижу в комнате, изучая Кларин фолиант. Рыжий не беспокоит, и это радует. Только Молли приносит подносы с едой, но они остаются нетронутыми: я слишком увлечена, чтобы отвлекаться на набивание живота.
Под легкомысленной обложкой, больше подходящей дамскому роману, оказалась занятная книга: «Краткая теория наложения тёмных проклятий».
И она только подтвердила мои опасения. Помимо магической энергии, чёрные маги не брезговали поживиться и жизненной. Да что там, практически любой человек мог использоваться ими в качестве бесперебойного источника силы.
Правда с небольшими оговорками. Все должно происходить незаметно и иметь естественный вид.
Книга сплошь и рядом пестрела поучительными историями о том, как некоторые глупые и жадные тёмные «дровосеки» топорно и резко обрубали эфирные и витальные потоки, одним махом пополняя собственный резерв. И горели на этом в отличии от «ювелиров».
О, те действовали не в пример осторожнее: аккуратно и нежно дырявили каналы и любовно формировали новые – тонкие, едва заметные ручейки-пуповины для своих артефактов.
Свежесозданные потоки крепко связывали с самыми яркими эмоциями для регулярной подпитки. Чёрные маги виртуозно доводили чувства проклятых до абсолютного максимума, раскачивая их на своеобразных «качелях».
На пике, когда человек не владел собой, уходя во все тяжкие – кормежка артефактов чистейшей силой или энергией, на спуске – короткий отдых, чтобы дать жертве собраться с духом. И так бесконечно… Точнее, до последнего вздоха жертвы.
А там уже новая не за горами.
Маги тьмы хитро играли с людскими пороками, безошибочно вычисляя те, к которым имелась наибольшая склонность.
Ох! Кручу головой, разминая затёкшую шею. Потом встаю, иду к окну. Несколько минут перекатываюсь на носочках, восстанавливая кровообращение и задумчиво наблюдая, как садовник обрезает заросшие кусты, придавая им геометрические формы.
Получается, у рыжего тяга к распутству в крови… М-да, интересно, как давно у него проклятие? Возможно, оно было ещё до того, как я всё узнала? Тогда многое встаёт на места. Я могу оправдать поведение Эдварда, дать ему ещё один шанс, но…
Демоны! Не было у него проклятий, то-то и оно! Не было и быть не могло, иначе я или мама точно увидели бы.
Нервно растираю лицо и запускаю пальцы в волосы, выдирая шпильки. Встряхиваю головой и, резко развернувшись, марширую к столу, с размаху падая на стул.
Боги, Мири, нет смысла искать чёрную кошку в тёмной комнате, тем более, когда её там нет!
В любом случае, я обязана исцелить рыжего, чтобы остаться в живых. А значит нужно штудировать теорию дальше и выбросить посторонние мысли из головы.
Как и предполагала, ювелирный способ оставался самым излюбленным у тёмных: даже если вскрывалось наличие посторонних каналов – все они вели к безымянным артефактам.
К заклинаниям, подобным паучьему, обращались редко: слишком велик риск раскрыться или того хуже – создать двухстороннюю связь, способную выдоить более слабого подчистую.
Слава богам, те времена давно прошли.
Сейчас маги тьмы варятся в собственном котле и рассчитывают только на изначальные силы, существенно ограниченные при том кровной клятвой. Любое поступление силы или энергии извне сурово карается: печать выжигает резерв похлеще настойки бодрости. И чем больше дармовой кормежки, тем быстрее наступает смерть «голодающего».
Правда в случае с проклятыми артефактами всё неоднозначно, ведь накопленная и сохраняемая ими магия не имеет «лица». Скрупулёзно очищенная от всего, что выдает её человеческую природу, она по сути – чистейшая квинтэссенция могущества. Но в конце концов и эту лазейку для тёмных «прикрыли».
Теперь только добровольно отданная сила или энергия может пополнить резерв чёрного, да и то, лишь в минуту смертельной опасности. К тому же магам тьмы строжайше запрещено творить злонамеренные заклинания – кровная клятва жёстко отслеживает нарушителей и в зависимости от проступка наказывает: начиная от медленного и мучительного выжигания резерва, буквально по крупице сводящего с ума, и заканчивая мгновенной, но очень болезненной смертью.
Да, сложно быть чёрным магом в нашем королевстве.
Сложно, но они всё равно есть и пакостят по мелочи. Правда мелочи – это в их понимании. Взять хотя бы те же любовные проклятия – просто кара богов для обычных людей. Их снимать неимоверно трудно, слишком много всего намешано. Иногда даже сам проклятый не понимает, что с ним происходит.
Но если аккуратно и педантично распутать этот плотно свитый клубок из своих и привнесённых эмоций, мыслей, образов и желаний, да ещё найти пуповину… Хм!
А это идея!
Деликатный стук в дверь застал меня врасплох: я увлечённо чертила схемы потоков, пронизывающих паутину Эдварда, пытаясь понять, какие именно части нужно отсечь, чтобы не повредить внутренние органы. Ведь рыжий не маг, а значит проклятие пожирает его жизненную силу. Если резать единым махом – большая вероятность лишить тело естественной подпитки и, не дай боги, задеть паучье заклятие.
Мой стол живописно завален кучей исчёрканных листов, а пальцы покрыты темно-синими кляксами. Не удивлюсь, если подобные кляксы цветут буйным цветом и на лице. Дурную привычку грызть перо и тереть нос в задумчивости не могу побороть с детства. Мама частенько потешалась над «чумазым котёнком», приносившим ей свои первые творения на суд. Хорошо хоть в голос не смеялась.
– Миранда, можно?
– Д-да, минуточку! – Я сразу узнаю голос лэда Эмиля и вскакиваю.
Быстро сгребаю в кучу опасное содержимое и прячу в одном из выдвижных ящичков. Наведя относительный порядок, оставляю на видном месте только книги, принесенные Тьером-старшим. В них совсем немного информации о тёмных проклятиях, поэтому можно смело вернуть законному владельцу – королевской библиотеке. Всё равно ничего архиполезного не почерпнула, по сравнению с Клариной теорией.
Распущенные волосы падают на лицо, пока я вожусь, судорожно оттирая вездесущие чернильные пятна, а после безуспешно пытаюсь собрать локоны в пучок, то и дело роняя шпильки под недвусмысленное приглушенное покашливание.
Кое-как собрав неряшливый узел на макушке, сдуваю оставшиеся пряди и спешу к двери. Томить лэда Эмиля и дальше не рискую, всё-таки он – хозяин, а я – гостья.
– Извините, что заставила вас ждать, лэд Тьер. – Приседаю в почтительном реверансе, как того требует этикет, пряча не до конца отмытые пальцы под складками ткани.
– К чему эти расшаркивания, дорогая? – Меня подхватывают и поднимают. – Оставим условности для посторонних. Мы же не чужие люди, – чуть укоризненная улыбка, и я вынужденно киваю в ответ.
Да, мы не чужие… Но и не родные.
Лэд Эмиль так и доводит меня до кресла у камина под локоток и заботливо усаживает, но сам садиться не спешит: делает круг по комнате, заложив руки за спину. Возвращается к столу, просматривает книги и перекладывает их в неровные стопки в одной ему известной последовательности.
– Ответь, только честно, Миранда. Не нужно меня жалеть, – огорошивает внезапно. – Эдвард будет жить?
– Я стараюсь, лэд Тьер. Делаю, всё, что в моих силах.
– И как получается?
Как получается?! А как получается? Да никак пока не получается! Одно несчастное щупальце и бездна потраченных сил. Но я не произношу этого вслух, разумеется.
– Есть положительные сдвиги, – осторожно начинаю, – но мне нужно ещё немного времени…
Которого нет, если Клара не найдёт что-то дельное. И отцу рыжего лучше об этом не знать.
– Проклятие Эдварда оказалось чуть сложнее, чем я полагала в начале. Но я справлюсь, лэд Тьер, – рапортую неестественно бодро, прилагая титанические усилия чтобы не ерзать под тяжёлым испытующим взором.
– Дай-то боги, Мири! – с надеждой выдыхает Тьер-страший и опускается в кресло, напротив. – Признаться, я надеялся, что приедет Лианна…
– Мама научила меня всему, что знает сама, – сухо перебиваю, невольно сжимая подлокотники. – Клянусь, я избавлю вашего сына от проклятия, можете не переживать.
Я ведь тоже хочу жить. Очень-очень хочу! А демонский долг не оставляет пространства для манёвров.
– Прости… – Моих напряженных пальцев мимолётно касаются. – Ты чудесный лекарь, Мири. Эдварду очень повезло с невестой.
Невеста…
Мне не хочется говорить, но я должна.
Когда-то давно лэд Тьер спас жизнь моему отцу, и я до последнего вздоха буду ему благодарна. И не только я – вся наша семья, которой бы просто не было, если бы не лэд Эмиль.
Тот дозор был последним. Уже следующим днем они вместе с папой должны были вернуться в столицу… Но на пути в гарнизон на отряд желторотых юнцов-выпускников военной академии напали сбежавшие из рудников тёмные.
Преступникам нечего было терять, поэтому они не церемонились. Завязалась битва, в которой не щадили никого. Отрядные маги не справлялись: запас артефактов у чёрных, казалось, не иссякал, а подмога всё не приходила и не приходила. Смертельные проклятия безостановочно летели одно за другим, защитные доспехи трещали, рассыпаясь в пыль. Люди гибли под градом заклинаний: кто-то сгорал на месте, кого-то буквально выворачивало наизнанку, кого-то разрывало на части. В папу попало проклятие тысячи лезвий…
Боги! Если бы лэд Эмиль не оттолкнул его, принимая основной удар на себя…
Я не знаю, как маме удалось спасти их обоих, мне не рассказывали, но папа тогда поклялся вернуть долг жизни.
Поэтому сейчас, несмотря ни на что, я спасаю рыжего, точно также балансирующего на тонкой грани между жизнью и смертью, как и его отец когда-то.
И да, меня мучает совесть, ведь лэд Эмиль искренне радуется, видя нашу игру в дружбу.
А то, что я скажу сейчас, окончательно разобьёт его сердце. Но у меня просто нет иного выхода…
– Лэд Тьер, эм… – Кусаю губу и отвожу глаза, собираясь с духом. – По правде говоря, я хочу попросить вашей помощи в расторжении помолвки.
Ну вот и всё! Я сказала это.
– Н-но… Как же? Почему?
Он нащупывает кувшин и, не глядя, плескает воды в хрустальный бокал. Выпивает залпом, а после хватает за руку, с тревогой всматривается в моё лицо:
– Эдвард что, обидел тебя?
Обидел… Горло сковывает удушливым спазмом, а рот моментально наполняется едкой слюной. Я пытаюсь проглотить, но это слово распирает гортань, упорно цепляясь острыми шипами.
Обидел? Нет, не обидел.
Растоптал, унизил, уничтожил, превратил в горстку пепла. Опять…
Устремив взгляд в потолок, до боли прикусываю щёку, и пока тёмные квадраты кессонов расплываются перед глазами, мысленно твержу, задыхаясь: «Не заплачу, ни за что не заплачу! Рыжий не достоин моих слёз. Пусть жениться на своей «сладкой, сладкой, Трис»! Вот уж кто для него идеальная пара! Пусть целуются и обнимаются хоть целую вечность. Мне плевать!»
Боги, почему же так горько?!
– Не по-ни-маю… – бормочет Тьер-старший на грани слышимости, методично сжимая мою ладонь. Отнюдь ласково, стоит заметить.
Я кривлюсь от боли, но похоже, мою гримасу истолковывают по-своему, продолжая стискивать.
– Мири, ты испугалась тогда, да? Я не осуждаю. Поверь, ни я, ни Эдвард не злимся… Все боятся, ведь брак – это очень… очень серьезный шаг. Но мы же всегда хотели породниться, правда? Тебе просто нужно было больше времени, чтобы свыкнуться с мыслью. Прости, что сразу не поняли, давили на тебя…
Давили? Ожесточенно мотаю головой. Боги, да я готова была выйти за рыжего в день помолвки, это он тянул со свадьбой.
– Нет? – Растерянно моргает лэд Эмиль и его брови недоуменно сходятся на переносице. – Тогда что?! Ты боишься, что думают в обществе после твоего побега? Да, боги с ними! Пусть думают, что хотят! Главное, вы с Эдвардом счастливы. Я так радуюсь, видя, как вы сблизились… Вы ведь счастливы, Мири, да? Снова нет?! Но, почему? Эдвард любит тебя…
– Кхм. – С трудом освобождаю ладонь и проталкиваю-таки комок в горле. – Простите, лэд Тьер, мне не хочется вас разочаровывать, но… ваш сын никогда не любил меня. Увы, – развожу руками.
– Но как же…
Лэд Эмиль теряется окончательно и на лице его проступает обида, как у ребёнка, которого поманили подарком, а вместо этого ещё и ограбили, отобрав игрушки.
– Он должен был полюбить! Понимаешь, Мири? Должен был! – выпаливает он возбужденно. – Мне обещали…
– Что-о?! Кто обещал? Что вы сделали?
– Я-я не то… хотел… – Лэд покрывается пунцовыми пятнами, вскакивает, отшатываясь, но я успеваю вцепиться в его руку. – Т-ты меня не так… п-поняла… – беспомощно лепечет, переводя испуганный взор с наших рук на моё застывшее лицо.
– Лэд Тьер! Что! Вы! Сделали? – повторяю жёстко, и моей хватке позавидует капкан на медведя.
Отец рыжего долгое мгновение ошалело моргает, а потом как-то разом оседает без сил.
– Старый дурак! Безмозглый осел! – обречённо шепчет, с протяжным стоном роняя голову на грудь.
Моё сердце тревожно сжимается, я отпускаю мужскую ладонь, соскальзываю на пол и мягко зову:
– Лэд Эмиль, расскажите мне всё.
– Мири, Мири…
Моё лицо обхватывают, едва касаясь кончиками пальцев, смотрят в глаза долго-долго, отчего я краснею и пытаюсь ненавязчиво вывернуться. Кончики тонких губ дарят печальную улыбку и мне дают свободу, мимолётно пройдя костяшками по щеке.
– Ты так похожа на….
Да, знаю. Я копия мамы. Тьер-старший устало прикрывает веки, невесело усмехаясь своим мыслям.
– Я просто хотел, чтобы Эдвард был счастлив, в отличии от меня, – наконец произносит он очень тихо. – Хотел, чтобы у сына было то, чего я по глупости лишился.
Т-ш-ш, Мири, спокойней. И ради всех богов, молчи! Любое слово… да что слово – едва слышный вздох – разрушит то странное состояние, в которое погрузился отец рыжего.
Ему плохо. Очень плохо. Сердцем чувствую.
Я уверена, мне точно не понравится, что услышу, но отступать уже поздно…
Тьер-старший бездумно водит ладонью по моей голове, рассеянно пропуская свободные пряди сквозь пальцы. В этой ласке нет ничего постыдного, так гладят собственное дитя, утешая.
– Расскажите, – чуть слышно прошу, когда его рука безвольно падает.
Пустой, немигающий взгляд мужчины устремлён в бесконечность, но услышав мой шёпот, он резко встряхивается, смаргивает удивленно и, решившись, со вздохом начинает рассказ.
– Мы с Витором, наверное, останемся самыми бестолковыми и нерадивыми студентами в истории академии. Помнится, наставник Редс сломал немало палок, вдалбливая в пустые головы знания, но в ту пору наши умы занимала не тактика и стратегия, не военное дело, а дамы и кутежи. Боги! – тихо хмыкает он под нос. – Жаль, Редс раньше не догадался привезти двоюродную племянницу, тогда нашим спинам досталось бы меньше. Лианна, твоя мама… – на мгновение запинается и на губах его проступает мечтательная полуулыбка, – … хрупкая, нежная, утонченная словно зимняя роза. И такая же неприступная, гордая, несгибаемая. Она едва не положила конец нашей дружбе. Мы влюбились в неё как мальчишки, потеряли голову. Спорили, кому же она достанется, кто сорвет её… Кхм… Идиоты! – Рот лэда кривит издевательская усмешка. – Не понимали, что Лиа – особенная. Ух, как она нас дрессировала… – в его голосе сквозит неприкрытое восхищение, а затем снова печаль. – М-да… Но рано или поздно всё заканчивается. Наставника Редса перевели в дальний гарнизон, он уехал вместе с семьей. И Лиа забрал с собой. У нее ведь вся родня погибла. Да ты и сама знаешь…
Знаю. Ближайшие родственники по маминой линии погибли от чёрной магии, только она выжила. Её спас дар. Тот, что позже перешел ко мне.
– Мы смогли протянуть без Лианны неделю, – новая печальная усмешка. – Рванули за ней. Благо, средства позволяли выбрать место практики. Родители бушевали, когда узнали, что вместо дворца их непутевые чада собрались на Дриарскую заставу. Витор уговорил своих первым и уехал раньше. Мои требовали сначала заключить помолвку. Но мне не нужна была невеста. Мне вообще никто не нужен был, кроме Лиа!
Он резко рассекает рукой воздух, и я вздрагиваю. Да, эту часть истории я слышала от родителей. Долгими зимними вечерами они любили вспоминать о бурной юности, попивая глинтвейн у камина. Но я никогда и не думала, что лэд Эмиль был так отчаянно, безнадежно влюблен в маму.
– Я опоздал, – горько вздыхает он. – Лиа сделала свой выбор. И я рад. Веришь, Мири? Я рад, что Витор оказался настойчив. Смог отстоять свою любовь перед всеми. Лианна была самой прекрасной на свете невестой, – глаза лэда туманили картины прошлого. – Ты – её дочь. Я всегда мечтал, чтобы у меня была дочь. Такая же как Лиа.
– Но, я – не мама… – замечаю осторожно.
– Конечно. Ты – это ты, Миранда, – мои пальцы нежно сжимают и целуют. – Я надеялся, Эдвард…
– Исполнит вашу мечту?
– Нет, нет. Эдвард… Он не такой как я… Точнее, – Переносицу мужчины рассекает глубокая морщина. – Он такой, каким я был, до встречи с твоей мамой.
– И вы хотели, чтобы он изменился?
Тьер-старший, помедлив, кивает.
– Лэд Эмиль, разве можно заставить кого-то любить? – спрашиваю напрямик.
Тот замирает как от удара и только в глазах теплятся искры жизни. Или слёзы… Не знаю.
Тихонько поднимаюсь, сажусь, сплетаю пальцы. Сердце щемит от грусти, от горечи, от чужой несбывшейся надежды.
Да, так бывает. Иногда родители мечтают воплотить в детях то, что самим не удалось. Но нам, детям, от этого не легче. Я тихо жду. Это важно. И не только для меня. Для отца рыжего тоже.
– Нет… – охрипшим голосом вдруг отвечает он. – Нет, нельзя. Я и сам не смог.
– Вы прокляли Эдварда?
– Что? – Лэд вздрагивает, встряхивает головой. – Нет, нет! Как ты могла подумать?
– Тогда что? У Эдварда любовное проклятие.
– Я давал ему приворотное, – с отчаянием признаётся Тьер-старший, сдавливая виски и морщась.
Любовное зелье! В них я совсем не сильна. Единственное, знаю: зелья действуют на ауру иначе, чем проклятия. И с последствиями нужно идти к аптекарям, иногда к алхимикам. У рыжего совершенно точно проклятие. Не говоря уже об пауке-паразите.
– Вы помните, что это было за зелье? Как оно называлось? – Лэд обречённо мотает головой. – А кто его сделал?
Мэтр Лурье может помочь. Он прекрасно разбирается в травах и если осталась хоть капля…
– Герцог Эссен… – едва слышно произносит отец рыжего, и я не могу удержать приглушённый вопль:
– Боги! Брат короля!
Глава 6
Сказать, что я в растерянности, – значит ничего не сказать. Я раздавлена. Новость, что рыжего опоили приворотным, меркнет перед новостью, кто это самое приворотное сделал.
Кристиан Эссен Туав. Незаконнорожденный брат его величества Вильяма Туав, признанный бастард. Самый чёрный из чёрных магов королевства.
Его отец, герцог Эссен, давший внебрачному отпрыску короля Эдмунда имя и титул, обвинялся в измене, в попытке сместить самого Эдмунда и освободить чёрных магов от кровной клятвы.
Это было давно, но отголоски той смуты до сих пор будоражили умы тёмных. Вроде прежний герцог Эссен собирался провести какой-то жуткий ритуал, чтобы сломить печати. Его схватили прямо во время обряда с занесённым ножом над телом молодой девушки.
Была большая шумиха. Всех чёрных магов королевства согнали во дворец, чтобы усилить действие клятвы. Тогда-то и вскрылось, что сын герцога вовсе не его по крови. Король не смог казнить своего отпрыска. Наоборот, приблизил его ко двору, оставил титул опального герцога. Кристиан прошел испытание и амулет семьи Туав показал – мальчишка ни разу в жизни не пользовался тёмной силой.
Старому герцогу отрубили голову. Всех, кто был причастен к заговору, лишили магии и закрыли в Дриарских горах, печати обновили, бастарда признали, назначили опекуна. И всё королевство постаралось как можно скорее забыть о случившемся.
Сейчас Кристиан Эссен правая рука короля, его верный соратник и глава магического совета. Второй по влиянию человек в государстве. Тем более не понятно, зачем ему понадобилось делать приворотное зелье для лэда Эмиля.
– Лэд Тьер, почему именно он?
– Эмма приходилась дальней родней Эссенам. Пока она была жива, мы поддерживали отношения. Я просто не знал к кому обратиться.
– И что, разве это не вызвало никаких… эм… неудобных вопросов?
– Конечно, он расспросил. – Отец рыжего кривится, как от зубной боли. – Я бы даже сказал с пристрастием. Но как только узнал, для кого зелье, согласился.
– Вообще-то привораживать запрещено.
– Что не позволено простым смертным… – негромко произносит лэд Тьер, и я мысленно продолжаю: «… позволено королям. Или их незаконнорожденным братьям».
– Мири, ты спасёшь Эдварда? – Мои ладони опять сжимают, глядя с болью и надеждой.
– Ваш долг жизни на мне, – издаю грустный смешок, – так что отсидеться в укромном месте не получится.
– Светлые боги! – Лэд Эмиль хватается за голову, мученически возведя глаза. – Лианна не простит меня никогда!
– Простит. Она ничего не знает, – успокаиваю, машинально массируя переносицу.
Как всё запутанно: любовное зелье, проклятие, паук… Ещё и герцог Эссен на горизонте.
Кому ты насолил, рыжий, что все на тебя ополчились?
Некоторое время собираюсь с мыслями, пытаясь продумать дальнейшие действия. Положим, с проклятием я разберусь, придётся основательно покопаться у Эдварда в голове, но… Демоны! Мне так не хотелось туда «нырять» и не только потому, что опасно.
Теперь, помимо пуповины, нужно искать якорь.
Теоретически, сварить приворотное может любая кухарка, но правильно подействует зелье только после определенного ритуала, в котором используют не только хм… части тела привораживаемого – волосы, ногти или кровь, но и секретный ингредиент – магию. Она и служит тем самым «якорем», удерживающим приворот, за счет вплетения в витальные потоки тела.
Объективно, я немного разбираюсь в зельях и настойках, спасибо мэтру Лурье. Но он никогда не учил меня ничему запрещённому, к тому же, как и в любом деле, к аптекарству нужен особый талант. Я же ничем не отличаюсь от кухарки в этом вопросе. И всё-таки придётся пробовать.
Боги, если бы рыжий был магом, было бы на порядок проще, но он – обычный человек, без дара.
Как же мне не хватает знаний! Теперь я понимаю злость Клары, что девушек не берут в академию. Да, я подтвердила свой уровень силы, иначе мне не позволили бы заниматься лечением. Но это не одно и то же, что пройти полноценное обучение. И пресловутая бумажка-диплом не только и не столько символ.
– Мне понадобится ваша помощь… – В голове наконец созревает жалкое подобие плана.
– Всё, что скажешь, Миранда! – живо откликается лэд Эмиль. Он даже привстаёт от волнения, готовый бежать сию секунду, куда укажу.
Но я машу рукой, осаживая, и отец рыжего вновь занимает своё место.
– Для начала, попытайтесь достать то самое зелье, которое вы подливали Эдварду. – Я поднимаюсь и иду к столу, разбирая аккуратные книжные стопки.
Кажется, мне что-то попадалось про связку проклятия и любовного зелья. Вспомнить бы только где именно? Перед глазами мелькают страницы, и я быстро пролистываю их, бегло скользя по строчкам.
Вот оно!
Так, «…якорем для привороженного служит яркое чувство, задевшее струны души. Причем не важно какого толка будет означенное. Как показывает практика на отрицательных чувствах получаются самые качественные привороты, которые действуют сильнее и держатся дольше. Самая лучшая связка —…»
Из меня будто разом вышибает весь воздух, и я хватаю открытым ртом, не в силах вдохнуть.
– Что там, Мири? Что ты нашла? – Встревоженно подрывается лэд Эмиль, но я вскидываю руку и беззвучно качаю головой. Не сейчас.
Поздравляю, Миранда! Твоя сказка окончательно разлетелась вдребезги. Больше не нужно выдумывать рыжему оправдания.
«А ты чего ожидала, глупая? Неужто и вправду верила, что рыжий любит тебя?} – раскаленной булавкой колет внутренний голос. – {Нет, вот же ясно написано: Самая лучшая связка – ненависть…»
Как же просто, боги. Рыжий меня ненавидел. И всё равно сделал предложение. Теперь понятно, почему он не считал брак по расчету серьёзным препятствием для шашней с Трис.
Дура! Какая же ты дура, Миранда Сиал.
Книга падает на пол, а я цепляюсь за стол обеими руками, чтобы не упасть вслед за ней, кусая губы, и сдерживая набежавшие слёзы.
«А теперь ты прочно связана с человеком, который ненавидит тебя. И всегда ненавидел…»
Меня захлестывает ледяная волна и тянет на дно в беспросветную тьму. Боги! Как же больно!
– Как… Часто… Вы… Давали… Приворотное… Лэд Тьер?.. – я выталкиваю слова с трудом. Язык не слушается, а голос звучит глухо словно из-под воды.
– К-каждый месяц…
– Даже… Во время… Учебы?..
– Д-да… Я подливал его в вино. Последний раз, перед твоим приездом.
– Ясно…
Теперь мне ясно. Годы он поил рыжего этой дрянью. Я скребу столешницу ногтями, пытаясь справиться с отчаянием. Всё кончено, Мири! Надежды нет.
– Миранда, что происходит? Что ты прочитала?
На мои плечи ложатся чужие горячие руки и это прикосновение обжигает, выдёргивает за шиворот из темноты.
Довольно! Минута жалости к себе закончилась. Хватит думать, нужно делать то, за чем я приехала.
– Ничего важного, лэд Тьер. – Небрежно передергиваю плечами, сбрасывая его пальцы. Затем склоняюсь за книгой, поднимаю её, прижимаю к груди, отворачиваясь к камину.
Без четверти семь… Считанные минуты до очередного сеанса.
– Мири?
– Всё хорошо, лэд Тьер. Скажите Эдварду, что я буду в бордовой гостиной в семь. Как обычно.
– Хорошо, девочка моя, – мужчина за моей спиной грустно вздыхает и добавляет: – Мне так жаль…
– И мне… – отвечаю эхом.
– А может…
– Нет. – Медленно сажусь на стул, не отрывая взгляд от часов.
На моих глазах секунды тают в вечности, уводя за собою минуты, а те – часы и годы. Годы, когда я хранила безумную мечту, скрывая её даже от самой себя. Боги!
– Мне не нужны фальшивые чувства, – выговариваю скрипуче, когда секундная стрелка проходит три оборота. – Я избавлю вашего сына от проклятия, а вы избавите меня от помолвки.
Тьер-старший ничего не отвечает, вздыхает скорбно и уходит. Я слышу его тяжёлую поступь, но не поворачиваю головы.
Откладываю ненужную более книгу в сторону и прячу заледеневшие пальцы в карманы платья, с удивлением нащупывая металлическое плетение в одном из них.
Цепочка Клары! Я про неё совсем забыла!
Часы над камином пробивают семь раз и металлический звон неприятно режет слух, когда я встаю механической куклой.
Пора…
***
Сунув цепочку обратно в карман, спускаюсь в бордовую гостиную – с первого вечера её отдали под наши сеансы. Поколебавшись на пороге мгновение, открываю дверь и вхожу, высоко подняв подбородок.
Эдвард стоит у окна, спиной ко мне. Услышав скрип, оборачивается и впивается острым взглядом. И так много всего в этих глазах, что я вспыхиваю, неловко приседая в реверансе.
Это просто приворотное зелье, Мири, обман. Держи лицо, тем более мы не одни…
В камине трепещет пламя и его жаркие языки шутовской пляской разгоняют интимный полумрак, оседают тёплыми оранжевыми бликами на зыбких силуэтах мебели и тёмной фигуре человека в кресле.
Приглушённый свет из коридора за моей спиной позволяет разглядеть его склоненную голову и тёмное покрывало волос, спадающее на широкую грудь. Узкие пряди скользят тонкими змеями по серому бархату камзола, обвивают плечи, расползаются по подлокотникам.
При моём появлении мужчина не издаёт ни звука, не меняет позу. Словно и не человек это вовсе, а призрачное изваяние… статуя.
– Кхм, добрый вечер, лэды, – покашливаю многозначительно, привлекая внимание.
Эдвард скупо кивает в ответ и… остается на месте, всё так же прожигая взглядом. Незнакомец же никак не реагирует, полностью игнорируя приветствие и меня.
Немного растерянно переступаю с ноги на ногу. Столь открытое пренебрежение задевает. Мог бы хоть поздороваться, ради приличия.
Демоны, конечно, неприятно, но не смертельно. Всё равно, лучше, чем остаться с привороженным рыжим наедине.
Спрятав сжатые кулаки в складках платья, твёрдым шагом иду к дивану. Нарочито небрежно переступаю чужие конечности, протянувшиеся поперек комнаты, специально задевая их каблуком, и сажусь. Рыжий мешкает мгновение, а потом опускается рядом, придвигаясь настолько близко, что я чувствую, как его дыхание шевелит пряди на висках.
– Я готов, Ми…
Недовольно свожу брови и демонстративно сдвигаюсь на безопасное расстояние, перебивая на полуслове:
– Превосходно, начнем, лэд Тьер.
Уже привычно беру его руку и закрываю глаза. Ауру Эдварда всё так же опутывает чёрно-багряная паутина и, к моему разочарованию, проклятие благополучно отрастило новое щупальце, запустив его на место уничтоженного. На паука я даже боюсь смотреть.
Что ж, не боги мечи куют. Начну, пожалуй, с пуповины, питающей проклятие. А там, посмотрим по обстоятельствам, если повезет, удастся и якорь найти
Под взглядом рыжего сосредоточиться сложно.
– Лэд Тьер, я прошу вас прикрыть глаза. Вы отвлекаете.
Вместо ответа моей кисти касается легкий поцелуй.
– Это лишнее, – уведомляю сухо.
Едва слышный вздох и мне физически легче.
Вдох-выдох… Главное, ни о чём не думать…
Если хоть одна мысль собьёт концентрацию – завязну в чужой магии, как муха в смоле.
***
Я привычно зависаю над спутанными переплетениями проклятия, как легкокрылая стрекоза над топью. Вот почему все считают, что любовная магия – это что-то милое, ванильное и воздушное?
