Текст книги "Сердце в подарок (СИ)"

Автор книги: Евгения Соколова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Глава 1

– Эдвард проклят…

Я вздрагиваю, когда молния ослепляющей вспышкой раскалывает лиловую мглу и ударяет в старый раскидистый дуб на холме.

Закусив до боли губу, опираюсь ладонями о подоконник и глубоко втягиваю грозовой воздух. Первые крупные капли непролитыми слезами разбиваются о железный карниз, а мгновением позже дождь обрушивается сплошной серой стеной так, что мерная частая дробь отдаётся биением сердца в груди, пульсирует током крови в висках.

– Мири?

Сглатываю колючий комок в горле и заставляю себя расслабиться. Всё в прошлом. Я пережила это.

– Миранда? – недоумённо зовёт отец.

– Да, я слышу, – наконец отвечаю чужим, каким-то хриплым голосом.

Натужно скрипит кресло, секундная пауза… и за спиной раздаются тяжёлые шаги. Отец медленно подходит, опускает ладони на мои плечи, легонько сдавливая.

– Прости, девочка моя. Ты можешь отказаться, я пойму. Ты ведь не единственный лекарь в королевстве.

Лёгкое невесомое касание затылка и свобода. Он отступает, оставляет наедине со своими демонами. Минуту я молчу, а потом мрачно признаю:

– Ты прав, не единственный. Но я просто не могу отказаться. И ты прекрасно знаешь почему… – мой голос срывается спущенной тетивой.

– Боги, но как?! Как ты узнала?

– Не важно, пап. Видимо, дела совсем плохи, раз лэд Эмиль обратился к долгу. Передай его мне. Сейчас!

– Мама могла бы…

– Нет! – я почти кричу и с размаху впечатываю кулаки в подоконник. Боль отрезвляет мгновенно. Давлю истерику в корне и продолжаю уже спокойнее: – Нет, нельзя использовать силу в её положении, это может навредить. Пап, я справлюсь.

– Мири…

Плечи вновь сжимают и меня рывком притягивают к себе, растворяя в тепле человеческого тела и тонком запахе кедра с чуть горьковатыми нотками полыни. Я чувствую их особенно остро на контрасте с порывами сырого холодного ветра из открытого окна.

– Я справлюсь, – повторяю уверенно, накрывая отцовские руки своими. – Я проделывала такое десятки раз. Вы с мамой будете гордиться мной.

– Мы всегда тобой гордимся! – Папино дыхание горячим потоком ерошит волосинки на моей шее. – Но, если поймёшь, что не хватит сил…

– Об этом не может быть и речи! – Резко поворачиваюсь в объятиях и ловлю полный обречённой решимости взгляд родных глаз. – Даже думать не смей! Никто не умрет, пока я дышу, пока есть хоть капля магии. Слышишь? – Меня колотит, но не от холода. – Мы это обсудили тысячу раз. Это моё, только моё решение. Я надеялась вернуть долг жизни иначе, но… Ты просто подпишешь смертный приговор, понимаешь? Себе, маме… всем нам. Как мы будем без тебя, пап? – Я вжимаюсь лицом в отцовскую грудь, слушаю тревожный грохот его сердца и, глотая слёзы, сдавленно шепчу: – Я ждала этой возможности два года. Два неимоверно долгих года! Ты не сможешь ничем помочь, а я – могу.

– Я боюсь за тебя…

– Я тоже боюсь за себя. Но за нашу семью я боюсь ещё больше. Пап, другого выхода просто нет. Я верну твой долг жизни, и мы все получим свободу.

– Котёнок… Не этого мы хотели, – виноватый вздох. Объятия становятся крепче, и папин подбородок ложится на мою макушку.

– Знаю. Но вышло так, как вышло.

– Сколько тебе нужно времени? – тихо спрашивает.

– Да хоть прямо сейчас! – беспечно хмыкаю. – Совершаем обмен, и я выезжаю…

– Нет. – Отец отстраняется, пристально глядит и крутит головой. – Завтра. Поедешь утром, когда гроза пройдет. А пока, – тёплая улыбка солнечным лучом озаряет его лицо, – пойдём пить чай, а то ты совсем продрогла.

Он легонько целует в кончик носа и тянет за собой. Усаживает в глубокое кресло у камина, бережно закутывает в плед как в детстве и тщательно подтыкает края, не оставляя ни малейшей щёлочки. Мне торжественно вручают большую чашку и вазочку с любимым джемом. Отпиваю глоток, смакуя, и жмурюсь довольной кошкой.

Мы старательно смеемся, вспоминая проделки Агаты и Люсиль, обсуждаем события дня. Обычный разговор в обычный дождливый вечер. Если бы не тревога, витающая в воздухе невидимой паутиной, в которой то и дело пойманной бабочкой повисает натужное веселье.

Мне страшно.

Как бы я не храбрилась – неизвестность всегда пугает. Я не знаю, что заставило лэда Эмиля прибегнуть к долгу жизни. Даже боюсь загадывать. Но у меня нет права бояться. Я должна освободить отца от клятвы. И избавиться от ядовитого шипа в груди.

***

Я покидаю родительский дом ранним утром, и спустя четыре часа утомительного пути по раскисшей от грязи дороги, наконец-то могу немного размять ноги и осмотреть окрестности с высокого холма.

Внизу, насколько хватает глаз, расстилается пологая лесистая долина реки Вледы, очерченная с двух сторон горными хребтами. Прямо в центре, у подножия серых скал – столица нашего королевства, город Дарев.

Неприступные утёсы подходят вплотную к его улицам, нависая, а на самом большом из них – выпирающем далеко вперёд словно рог мифического чудовища – сверкает белая корона королевского замка.

Солнечный свет вспыхивает отражёнными искрами в окнах, нестерпимо сияет, будто дворец и впрямь украшен россыпью драгоценных камней, как монарший венец. Это впечатление ещё больше усиливает туман, что струится горностаевой мантией вокруг каменных плеч, покрывая густой белесой дымкой очертания города под ним.

Ещё чуть-чуть потерпеть и я буду на месте.

Слава богам, на спуске начинается вполне сносная мощёная дорога, так что я позволяю себе вздремнуть. Просыпаюсь от небольшого толчка и скрипа рессор: экипаж останавливается возле крепостной стены. Пока мы ждем своей очереди, бегло поправляю причёску, разглаживаю складки на платье, а после отстранённо наблюдаю оживленную суету перед воротами.

Один из рукавов Вледы, умело направленный в нужное русло, лениво вползает в город с севера вместе со мной. Он проходит сквозь решётчатый зев в толстой каменной кладке и недовольно бьётся в гранитном капкане каналов, разделяя Дарев на две неравные части.

Меньшая, правая – «белый» берег, где всё из грейдарского мрамора: королевская резиденция, особняки знати, общественная библиотека, модные лавки, рестораны, ратуша и монументальный храм Всех Богов на центральной площади – буднично мелькают в окне экипажа по мере того, как мы углубляемся в паутину городских улиц.

Левая часть – «серый» берег (скорее остров, потому как центральный городской канал и широкая лента Вледы сливаются воедино ниже по течению) – вотчина среднего класса, порта, торговых рядов, многочисленных мастерских и разнообразных контор.

Есть ещё «тень» – злачный квартал бедняков, жуликов и отребья. И как ни странно, она находится на «белом» берегу, прямо за дворцом.

Ослепительная твердыня монархии безоговорочно довлеет над всей столицей, хищно устремляя шпили башен к недоступному прочим солнцу. А позади неё, в падающей тени, к отвесным склонам неопрятными осиными гнездами лепятся жалкие трущобы.

Непосредственная близость такого «соседа» абсолютно не смущает даревскую знать: от блистательного общества «тень» отделяет прочная грань магического купола, единственный выход из него находится далеко за пределами «белого» берега под неусыпным надзором стражников.

Говорят, в солнечный день, с дворцового балкона можно увидеть, как внизу копошатся неприметные людишки будто чёрные муравьи.

Ненавижу Дарев! Этот город ни капли не изменился: снобы-особняки всё так же соревнуются в обилии украшений на фасадах; пестрые, но какие-то безликие витрины заманивают грудами товаров на любой вкус и кошелек; на улицах вечная суета-сует и несмолкаемый человеческий гомон, от которого ломит виски.

А ещё липкий туман, что пристает к телу второй кожей. Редкие солнечные лучи с трудом пронзают его рыхлую плоть, скупо одаривая прохожих теплом и светом, как отъявленный скряга – золотом.

Вечность назад я поклялась, что больше не ступлю на влажную мостовую, не вдохну сырой, тяжелый, пропитанный речными запахами воздух.

И вот я здесь.

Резко задернув шторы, откидываюсь на мягкое изголовье и закрываю глаза. Полумрак и мерное поскрипывание экипажа по брусчатке убаюкивает, окутывает сонной негой. И сколько бы я не уговаривала себя, безжалостная память в очередной раз возвращает в тот единственный день, когда Дарев сиял всеми красками мира. Его извилистые улочки, нагретые солнцем, утопали в пышной зелени, в каналах мелодично плескалась прозрачно-голубая вода, в воздухе витали восхитительные ароматы цветов, сладостей и свежей выпечки, а жизнь казалось прекрасной, беззаботной, полной радужных надежд.

Глупая, глупая Мири!

***

Три года назад

– Он приехал, приехал! Слышишь, Мири? Такой краса-авчик….

Тринадцатилетняя Люсиль бешено скачет вокруг, то и дело дергая за платье. Я и сама бы запрыгала, но как старшая сестра, сохраняю невозмутимость. Хотя сердце в груди бешено колотится, поет, взмывает птицей, и шальная улыбка невольно раздвигает губы.

Эдвард Тьер, моя первая любовь.

Тот, кто снился ночами, украшал альбомы для рисования, занимал все мысли на протяжении последних двух лет – приехал, чтобы официально просить моей руки.

Наши родители договорились о браке давно, но помолвка не объявлялась публично. В глубине души я боялась, что она вообще не состоится. Однако страх не мешал мечтать и надеяться.

Эдвард…

Высокий, статный, красивый, улыбчивый. С глазами ярче летнего неба и пламенной шевелюрой. Его невозможно не заметить, в него невозможно не влюбиться. Лучший ученик военной академии, единственный наследник богатого знатного рода, приближённого к королевской семье – лакомый трофей брачной охоты.

Я сгорала от ревности, не имея возможности заткнуть болтливые рты, когда весь последний год юные аристократки алчно спорили, кому же он достанется.

Несколько дней назад я случайно подслушала часть разговора наших родителей… И да! Долгожданная помолвка всё-таки состоится. А значит сегодня на балу в честь моего шестнадцатилетия, я наконец-то официально стану невестой.

С каким же наслаждением я утру нос всем столичным красоткам, безутешно вздыхавшим по рыжему. Моему рыжему.

Пора.

Последний раз смотрю на себя в зеркало и поправляю непослушную русую прядь. Провожу руками по светло-серому шёлковому платью, разглаживая мелкие складки.

Идеально!

Я специально подбирала фасон, напоминающий свадебный наряд. Изящное алонское кружево, нежная россыпь мелких сверкающих жемчужин. Ещё бы тиару в волосы и хоть сейчас в храм.

Всё должно пройти безупречно!

Мои глаза мерцают предвкушением, а щёки смущённо розовеют.

Я готова.

Готова спуститься и сделать шаг в новую счастливую жизнь, став Мирандой Тьер.

***

– Лэди Сиал…

– Л-лэд Тьер…

– Вы подарите мне этот танец?

Спокойно, Мири, дыши. Проглоти колючий комок в горле и хватит уже краснеть. Это твой будущий муж. Улыбнись ему. Вот так, смелее.

Мои ладони моментально намокли, а по спине неприятно скользнули капельки пота, и шёлковая ткань прилипла между лопаток.

Сглотнув, облизываю пересохшие губы. Мимолётно оттираю руки и подаю трясущуюся конечность, с облегчением отмечая спокойный и доброжелательный взгляд Эдварда без тени насмешки. Он галантно склоняется, подхватывает кисть, и я следую за ним на негнущихся ногах в центр зала.

Наша пара отражается в многочисленных зеркалах. Светло-серое, темно-синее и огненное. Цвета зимнего утра.

Постепенно вокруг появляются новые пары. Эдвард небрежно кивает знакомым, а я не могу оторвать от него взор.

Боги, какой же он красивый!

Чистый высокий лоб, широкие ровные дуги темно-рыжих бровей, по-девичьи длинные ресницы над лазурной синевой глаз. Ярко выраженные скулы, мужественный подбородок, гладко выбритые впалые щёки. Вот бы нежно обхватить их, пленить, чтобы безотрывно любоваться самым прекрасным лицом на свете, забывая обо всем.

Или пробежаться пальцами по непослушным рыжим прядкам, что трогательно вьются у висков и основания шеи и живописно спадают на жесткий расшитый серебром ворот.

А его губы… Боги, неужели я смогу их целовать?! Кажется, кто-то сейчас рухнет без чувств от счастья.

Так, Миранда Сиал, прекрати это немедленно! Я кому говорю?! Хватит столь откровенно пялиться! Это просто неприлично, в конце концов! Вот, правильно, изучать узоры на пуговицах не возбраняется. Тем более они такие рельефные, выпуклые… совсем как широкая грудь Эдварда. И крепкие надежные плечи… и подтянутая фигура, и…

Нет! Ниже смотреть нельзя!

Я опять облизываю губы и сглатываю, прикипая смущённым взглядом к застежке мундира.

Талию крепко обхватывают, вынуждая прогнуться. Я должна дотронуться до Эдварда, должна положить ладонь на его плечо. Боги!

Пальцы нервно подрагивают. Моя рыжая мечта мягко сжимает их и отводит наши сцепленные руки в сторону.

Тихо, тихо, Мири. Главное, не упасть в обморок. И не наступить на ногу… И в подоле не запутаться… И…

Звуки музыки оглушают. Эдвард шагает вперёд, я мешкаю долю секунды. Спохватившись, торопливо отступаю, подчиняясь мелодии. И мир вокруг нас начинает кружиться пестрым волчком.

Сосредоточившись на движениях, послушно следую за моим кавалером, выполняя танцевальные па. И… раз-два-три, раз-два-три, правый поворот…

Ох! Тонкий каблук цепляет кружевную оборку подола и я, запнувшись, лечу вперёд… За мгновение до конфуза, меня удерживают, не давая позорно воткнуться носом в мужскую грудь.

– П-простите, лэд Тьер.

– За что, лэди Сиал?

Мельком вскидываю взгляд и едва не падаю снова. Какая же у него улыбка… Добрая, понимающая. Мне так повезло! Я самая счастливая на свете!

И… раз-два-три, раз-два-три, левый поворот…

Ай! Нога предательски оскальзывается на натертом до блеска паркете, превращая изящный разворот в езду по опасному льду.

– Осторожнее!

– Угу, – признательно мычу, пунцовея ярче волос Эдварда.

Ну разве так благодарят?! Не мямли, улыбнись, скажи что-нибудь приятное. И я ляпаю первое, что приходит на ум:

– У вас о-очень красивый м-мундир, лэд Тьер…

Боги, лучше бы промолчала!

– Спасибо, лэди Сиал, вы сегодня тоже очаровательно… выглядите, – со смешком отвечает рыжий.

О, он считает меня очаровательной… Безудержный восторг колкими пузырьками игристого в одну секунду заполняет всё тело. Ещё мгновение и я взлечу под потолок. Боги, я – очаровательна!

Эдвард, мой дорогой Эдвард! Ты так близко…

Что уже расходимся? Так быстро? Фух, всего лишь смена фигуры!

Поворот, проход и мы снова лицом к лицу. Запах Эдварда окутывает мягким облаком. Что-то легкое, свежее, с цитрусово-пряными нотами. Вдыхаю украдкой поглубже, жмурюсь и… со всей силы наступаю ему на ногу.

Боги!

В уши гулкими литаврами ударяет кровь и колени подгибаются. Мне так дурно, что танцевальные па вылетают из головы со скоростью арбалетного болта. Я сбиваюсь с ритма, судорожно пытаюсь вспомнить последовательность движений, мечусь, спотыкаюсь вновь и, в конце концов, сталкиваюсь с Эдвардом нос к носу.

– С вами всё в порядке? – встревоженно интересуется тот, а я мечтаю провалиться в подвал. Подальше от внимательного взгляда.

– Д-да…

Отвернись, умоляю! Волна стыда обжигает виски и щёки, горячечно стекает по шее, заставляя кожу вспыхивать. Внутренности стягивает морским узлом, и я прикусываю губу до боли.

– Лэди Сиал, вам нехорошо?

– Н-нет, я… я просто отвлеклась, извините, – виновато бормочу, отводя глаза и отодвигаясь.

Буду смотреть куда угодно, только не на него. Соберись, соберись, Миранда! Хватит трястись как заячий хвост. Так, какое там было следующее движение?

Делаю поспешный шаг и… каблук острым штыком протыкает носок сапога. Боги! Опять?!

Эдвард шипит сквозь зубы, отступая. Поздно, мои ноги живут отдельной жизнью, выписывая под музыку опасные для его здоровья кренделя. Бедный мой рыжий!

Наконец демонов вальс заканчивается. Меня галантно доводят до места, стараясь не прихрамывать. Пристально изучаю паркет всё время, пока Эдвард обменивается любезностями с родителями.

– Спасибо за танец, лэди Сиал. Это было восхитительно, – приятным глубоким голосом произносит рыжий, и я втягиваю голову в плечи. Хотя, куда уж сильнее?

Смущённо приседаю в реверансе, пискнув в ответ что-то невразумительное. И провожаю взглядом его широкую спину.

Поздравляю, Миранда Сиал! Ты – восхитительно неуклюжая гусыня! Просто сама безупречность!

Отвернувшись, сердито фыркаю, плюхаюсь на диванчик и выхватываю веер.

Боги, я всё испортила!

***

Небольшая передышка утихомиривает разум, а следующие несколько удачных проходов с другими партнерами и сладкий нектар изысканных комплиментов проливают елей на уязвлённую гордость.

Хрупкое спокойствие длится ровно до того момента, когда мы с Эдвардом оказываемся снова в центре зала.

Передо мной опускаются на колено и берут мои руки в свои. Опять трудно дышать, корсет сдавливает ребра и кружится голова.

Вот оно! Боги, дайте сил устоять на ногах.

– Лэди Миранда Сиал, в вашей власти сделать меня счастливейшим из смертных. Вы согласны стать моей женой? – слова звучат торжественно и бесстрастно, отдаваясь громогласным эхом во всей бальной зале.

Я хочу закричать: «Согласна! Тысячу раз согласна!», но вместо этого оторопело взираю на Эдварда и молчу.

Пауза неприлично затягивается, и во взгляде рыжего корочкой тонкого льда проступает недоумение, в то время как меня охватывает настоящий пожар. Я мелко сглатываю, пытаясь смягчить пересохшее горло и, наконец, мучительно выдавливаю:

– Д-да…

Эдвард встаёт, невозмутимо надевает мне на безымянный палец фамильный перстень с огромным сапфиром и целует кисть.

Свершилось!

Я едва держусь, чтобы позорно не разреветься от облегчения. Мой милый! Он любит меня! Боги, он любит!

Дыхание перехватывает окончательно. Шатаясь как пьяная, отчаянно вцепляюсь в его предплечье. Меня придерживают заботливо, не давая упасть.

– Поднимем же бокалы за обрученных! – Повинуясь папиному жесту, слуги торопливо обносят гостей шампанским.

Хрустальный фужер ходит ходуном. Я отпиваю глоток, не чувствуя вкуса. Словно в тумане иду, ведомая крепкой рукой. Эдвард негромко говорит что-то, но я не слышу. Только улыбаюсь глупо, всё ещё не в силах поверить.

Я буду его женой!

***

Настоящее время

Экипаж резко дёргается, и я кубарем лечу на пол. Ещё несколько коротких рывков меня мотает вперёд-назад как сельдь в бочке, пока кучер щёлкает хлыстом и отрывисто бранится под пронзительное ржание лошадей и мерзкий скрип рессор. Я цепляюсь за стенки и сидение, пытаясь удержать подобие равновесия, прежде чем карета замирает окончательно.

– Что там, Бор? – рычу раздражённо, кое-как поднимаясь.

– Вы в порядке, госпожа? – Бор с тревогой распахивает дверцу, окидывая испуганным взглядом. – Какая-то сумасшедшая бросилась прямо под колеса, я едва успел удержать лошадей.

– Всё хорошо. Я не виню тебя. Долго нам ещё ехать?

– Минут двадцать, госпожа.

– Угу, – киваю. – Можешь идти.

Двадцати минут мне хватит.

Бор коротко кланяется, закрывает дверь и возвращается на козлы. Экипаж, качнувшись, плавно трогается. Прикусив губу, задираю подол, стягиваю чулки и обозреваю уродливые багряно-лиловые синяки.

Демоны! Выругавшись под нос, лезу в лекарский саквояж. Где же эта мазь? Я точно помню, что клала её в основное отделение.

Хм, успокаивающий сбор, настойка от бессонницы, настойка для бодрости, от желудочных колик, от головной боли, от хандры, от женских недомоганий, от…

Та-ак, а что здесь делает печенье и баночка абрикосового джема?! А это, как понимаю, сопровождающий – небрежно верчу в руках любимую тряпичную куколку младшей сестрички.

Интересно, когда Агата успела засунуть свои гостинцы? Обычно она спит до полудня. О том, что я уезжаю рано утром, знал только папа. Наверное, стоит намекнуть, что кое-кого нужно срочно проверить на предмет проснувшегося дара.

Я с нежностью рассматриваю нежданные подарки и прячу их в отдельный внутренний карман саквояжа, возвращаясь к поискам мази.

Странно, разве я брала с собой десять пузырьков укрепляющего зелья? Неужели, кто-то решил, что я собралась поселиться у Тьеров на месяц?

Ох, ну наконец-то!

Торжественно извлекаю на свет небольшую жестяную коробочку и ещё пару секунд сражаюсь с плотно подогнанной крышкой. Одержав победу, тщательно втираю немного буроватого состава с резким травяным запахом в колени. Когда синяки постепенно бледнеют, а боль уходит, усмехаюсь криво.

Какая ирония – один из лучших лекарей королевства не в состоянии вылечить себя сам!

Хорошо, у нас приличный аптекарь. Настойки и притирания мэтра Лурье неоднократно выручали, вот и сейчас его чудодейственная мазь от ушибов и синяков отправляется на своё место. Захлопываю саквояж и ласково провожу по нему рукой, вздыхая.

Честно говоря, я даже благодарна неизвестной душевнобольной: неожиданное падение вырвало из водоворота тягостных воспоминаний. Хотя сердце то и дело тоскливо сжимается от нехороших предчувствий.

Глупости, Мири! Нечего выдумывать и ворошить прошлое. Ты просто едешь к очередному пациенту. Да, именно так!

Досадливо передёргиваю плечами и обхватываю себя руками, вопреки увещеваниям всё глубже проникаясь странной уверенностью, что скорая встреча с Эдвардом не предвещает ничего хорошего.