Текст книги "Дед в режиме демона. Том 7 (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Он упал на колени и подрагивающей рукой потянулся к лицу, тронул выкатившуюся из глаза слезу и поднёс к глазам. Это была кровь.

Гримаса истинного ужаса исказила его лицо со вздувшимися чёрными венами.

– Ты… убил меня… – прохрипел он, лучше многих понимая, что от яда этих ягод не существует противоядия.

– Как и обещал. Помнишь ведь, я говорил, что когда-нибудь убью тебя. Вот этот миг и настал. А началось всё с фляжки. Я выдавил в неё сок нескольких ягод, пока ты яростно крушил ни в чём неповинное дерево. А вот тебе второй фокус, – улыбнулся я, открыл рот и извлёк из-за щеки маленький невзрачный камень. – Это третий артефакт блондина. Их было не два. Когда я на твоих глазах пил из фляжки, то вода во рту быстро становилась безопасной благодаря этому артефакту.

– Ты… ты обманул меня.

– Иронично, не правда ли? Но у меня бы ничего не получилось, ежели бы ты не совершил страшную ошибку – ты посчитал себя хитрее меня. Более того, даже доверился мне. А знаешь почему? Потому что привык, что все эти годы я верой и правдой прикрывал твою спину. Но ты не знал одного… Что я каждый раз жажду воткнуть кинжал в эту спину, видя перед мысленным взором всех тех, кого убили подобные тебе.

– Ты… ты дьявол! – прохрипел Ирис, глядя на меня со смесью ужаса и паники.

– Наконец-то до тебя дошло. Но признайся, тебе понравилось моё представление? Я же создал у тебя ощущение того, что ты всё держишь под контролем, ещё чуть-чуть, и прихлопнешь меня, своего брата по отцу.

– Дьявол… – снова простонал ошарашенный демон, даже не став отпираться. – Откуда тебе известно?

– Бесы нашептали. А раз ты сын Баала, посему и твоя душа сгодится для зелья.

Демон едва не завыл от отчаяния, запрокинув голову. По его щекам текли кровавые слёзы, дыхание с хрипами вырывалось из тяжело вздымающейся груди, а руки обвисли безвольными плетями.

– Жить… я хочу жить… – судорожно простонал он, глядя на меня красными глазами. – Где ты? Почему стало так темно?

– Зрение отказало, – безжалостно сказал я, возвышаясь в двух шагах от Ириса, продолжающего стоять на коленях.

Кровь срывалась с его подбородка и падала на кожаную жилетку, стекала по ней на штаны, а с тех уже на пол, где собиралась в лужу.

– Я хочу… жить… – повторил шёпотом демон, опустив голову.

– Знаю. Как и тысячи тех, кого ты хотел убить. Но твоя смерть не станет напрасной. Клянусь, я сварю зелье «Кровь Смерти» и убью Баала.

– Тебе это… ничего не даст… – еле слышно просипел Ирис, медленно заваливаясь вперёд. – Вместо Баала придёт… другой. Ещё хуже…

Демон упал, ткнувшись окровавленным лицом в пол. Его ноги остались согнутыми, зад выпяченным, а торс лежал на полу. Он напоминал алкоголика, свалившегося с лавки.

Признаться, неприятное сравнение. Всё-таки передо мной был пусть и отъявленный головорез, убийца, но всё же могучий воин и маг. Не хотелось, чтобы он закончил жизнь в такой унизительной позе.

Я взял его за локоть и перевернул на спину. Даже сложил ему руки на груди как у покойника, коим, впрочем, он и являлся.

– Да, вместо Баала придёт другой, – согласился я, слыша затихающее хриплое дыхание демона. – Но этот другой вполне может быть моим союзником.

– Нет… у тебя ничего не получится… ты не сваришь зелье.

– Почему же? – насторожился я, присев возле Ириса на одно колено. – Всё дело в этом месте? Почему ты притащил меня сюда? Отвечай! Расскажи мне, иначе сдохнешь зазря! Баал останется жив, а ведь ты всегда жаждал его смерти даже больше, чем власти. Не знаю, что между вами произошло, но я видел, как яростно блестели твои глаза при упоминании его имени!

Демон молчал, но его грудь ещё вздымалась. Живой, однако не хочет говорить. Мстит мне за свою смерть! Меня он ненавидит больше отца, иначе бы всё поведал.

На его губах медленно появилась мстительная улыбка, а изо рта вылетели почти нечленораздельные слова:

– Положи… моё тело… в священный круг на рисунок.

Ирис протяжно застонал, конвульсивно выгнувшись. Смерть уже вцепилась в него костлявыми пальцами, выдирая душу. А передо мной во весь рост встала дилемма.

Глава 7

Ирис корчился на полу как червь, разрубленный лопатой пополам. Его широко раскрытые стеклянные глаза отражали свет от пламени факелов, красующихся в руках статуй, наблюдающих за мной с оставшихся колонн.

А я мучительно закусил губу, глядя на демона. Врёт он или нет? Что будет, ежели затащить его тело на возвышенность с рисунком? Не обратится ли он трёхголовым монстром, который порвёт меня как тузик грелку? Или он всё же сказал правду?

– Дерьмо! – выдохнул я, понимая, что времени на раздумья нет.

Ирис сейчас издохнет. Он уже практически не дышал, лишь сипел, пуская кровавые пузыри.

– Ну, ежели ты обманул меня, я убью тебя второй раз! – выпалил я, схватил его за одеревеневшие руки и затащил в священный круг, а сам торопливо выскочил из него.

Встал в метре от Ириса и принялся взволнованно наблюдать за ним, взяв в одну руку кинжал, а в другую – меч демона.

По моему виску заскользила капелька пота, а вдоль спины забегал противный холодок, намекающий, что, возможно, я выбрал неправильный вариант. Ведь Ирис перестал извиваться…

Он замер на холодной поверхности, спокойно лёжа на спине. Дыхание выровнялось. Грудь едва заметно вздымалась под окровавленной кожаной жилеткой. Вены же на лице сузились, перестав выглядеть как обожравшиеся чернил пиявки.

– Какого хрена? – пробормотал я, столкнув брови над переносицей. – Это что за реанимационный аппарат такой?

Ирис вдруг захрипел и широко открыл рот. А из него выпорхнула душа – чёрная, как первозданный мрак, человекоподобная. От неё повеяло холодной злостью, пробравшей меня до самых печёнок. Показалось, что под кожу забрались могильные черви, а в глотку засыпали кладбищенскую землю.

Прежде мне такого не доводилось ощущать. Видимо, сработало то, что я теперь могу читать некоторые души. А тут душа в чём мать родила, то бишь без телесной оболочки, потому, наверное, и уловил идущие от неё эманации. Но лучше бы не улавливал.

Захотелось помыться и отбежать от души подальше, но я наоборот сделал шаг вперёд, решительно стиснув челюсти. Аж зубы хрустнули.

Я со звоном швырнул меч на пол и протянул к душе правую руку, готовясь втянуть её в «клетку». Но та повела себя как-то странно. Она зависла в центре круга, принявшись пульсировать и увеличиваться в размерах…

– Мать твою, – тихонько ахнул я, почувствовав, как на затылке зашевелились остатки волос.

Душа сгорбилась, отрастив крылья, как у летучей мыши. Туманное лицо вытянулось, точно у собаки, а на голове появились рога. Руки и ноги обзавелись когтями. А само тело стало плотнее, почти реальным. Казалось, что если я трону его, то почувствую плоть, хотя обычная душа не сильно плотнее дыма от свечи.

– Свят-свят-свят, – пробормотал я, никогда в своей ведьмачьей жизни не встречавшись ни с чем подобным.

Священный круг будто усилил саму суть души Ириса. Возможно, будь на его месте более святой человек, такой, который всегда уступает старушкам место, подкармливает бродячих собак и из жалости смотрит имперский кинематограф, то он бы превратился в подобие ангела, а не в демона из писаний про Ад.

Но имеем то, что имеем – трёхметрового монстра, то ли обрётшего плоть, то ли ещё нет. У него не было глаз, а морда напоминала гротескную поделку из пластилина, но мне почему-то казалось, что он с лютой ненавистью смотрит на меня, в отчаянной жажде броситься. Крылья за его спиной мелко подрагивали, а лапы разошлись в стороны, будто приготовившись схватить меня в объятия.

– Ты это брось. Не балуй, – процедил я, угрожающе выставив кинжал.

Демон не двигался. Просто стоял в одной позе. И тогда я шагнул к нему, протягивая правую руку. Надо коснуться его. Вдруг тогда душа втянется в «клетку»?

Однако закономерная тревога обуяла меня. А ежели бросится и отгрызёт руку?

Он напоминал злобного цепного пса, замершего возле будки с оскаленными зубами. А я, как пьяный идиот, тянул к нему ладонь, чтобы погладить хорошего пёсика.

– Тише, тише, – просюсюкал я и заметил, как демон слегка сдвинулся.

Тотчас отдёрнул руку, прижав к груди, а потом разозлился на себя и быстро коснулся кисти демона. Душа тут же стала втягиваться в «клетку», но дело пошло со скрипом. Она проникала в неё, как глобус в сову.

Боль пронзила мою руку с татуировкой, являющейся физическим носителем «клетки». В плоть словно закачивали раскалённый металл.

– М-м-м, – простонал я сквозь зубы, глядя на то, как у меня вздулись вены и мускулы.

Кожа покраснела и пошла сеточкой полопавшихся капилляров.

Душа же продолжала медленно влезать в «клетку», занимая ячейку за ячейкой. Две… четыре… шесть… восемь!

– Десять, – с изумлением просипел я, хотя и знал, что душа Ириса, обладавшего при жизни минимум сотым уровнем, должна быть мощной.

Но, оказывает, это ещё было не всё! Душа продолжала втягиваться в «клетку». Двенадцать «ячеек», тринадцать! В итоге она заняла аж пятнадцать ячеек, выгнав остатки души говорливой наги!

– Разорви меня дракон! – прохрипел я, почувствовав, как к горлу подкатил холодный ком.

У меня теперь нет душ для подпитки жизнедеятельности этого тела! Точнее, есть душа, да ещё какая, пятнадцать мать её «ячеек»! Но если её повредить, начав использовать как простую батарейку, то потом она уже не сгодится для варки зелья! Уж я-то, опытный алхимик, точно это знаю!

– Надо срочно добыть душу, – торопливо пробормотал я.

Однако первым делом метнулся к телу Ириса и быстро проверил его карманы. Моим уловом стал артефакт в форме паука. Он выглядел, как крупный алмаз, обрамленный золотыми лапками и головогрудью.

К сожалению, на более тщательный обыск времени не было, хотя у демона наверняка имелись и другие артефакты. Ладно, потом сюда приду и заберу их.

Пока же я схватил меч Ириса и рванул к выходу из подвала, хватая распахнутым ртом горячий воздух, пахнущий землёй и смолой факелов.

Вихрем промчался по узкому коридору и выбрался в храм весь взъерошенный и потный. Тотчас выскочил на улицу и принялся вопить, привлекая монстров. Первым показался местный птеродактиль, промелькнувший над башнями древних храмов.

Нет, не подойдёт! У него слишком сильная душа, думаю, минимум пятый ранг. Она не поместится в «клетку», где осталось всего три свободные «ячейки».

Птеродактиль же посчитал, что я вполне могу войти в его меню.

Он яростно заклекотал, пару раз резко взмахнул крыльями и плюнул в мою сторону ядовито-жёлтой слюной. Та разлетелась на десяток капель, угодивших на камни перед храмом, в который я вовремя заскочил. Ядовитая слюна сердито зашипела, испустив белёсый дымок.

Да, сильный яд. Но делать нечего, надо рисковать.

Я вырвался из храма и на бегу метнул кинжал в птеродактиля. Тот вильнул, уходя от «Вампира», но клинок тоже изменил траекторию, как самонаводящаяся ракета, и угодил точно в пузо монстру. Тот лихорадочно забил крыльями и понёсся к земле. На неё он упал уже высушенным до состояния мумии.

А я, не прерывая бег, пожелал, чтобы «Вампир» вернулся в мою руку. Он сразу же оказался в ней, довольно поблёскивая рубином в навершии.

Показалось, что рубин пульсирует в унисон с моим бешено колотящимся сердцем. Оно подгоняло меня, напоминая, что тело вот-вот начнёт жрать бесценную душу Ириса.

– Дерьмо, – процедил я, использовав артефакт, дающий выносливость.

Его мне вручила Владлена. И сейчас он наполнил мою тушку новой энергией. Ноги перестали казаться ватными, а дыхание перестало с хрипами и слюной вырываться из груди.

Я ещё быстрее припустил вдоль канала с чёрной водой в сторону холма, за которым в джунглях пряталась Разбитая голова. Надо вернуться к ней. Вдруг проход ещё на месте?

Впрочем, я ещё попутно мысленно взывал к Чернышу, рассчитывая с помощью него выбраться из Лабиринта. Но кот не отзывался, как не показывались и монстры.

– Да где же вы, твари⁈ – взревел я. – Когда вы не нужны – лезут целые полчища! А сейчас ни одной гадины!

Ответом мне стал лишь мой собственный голос, заметавшийся среди стен храмов, нависших над узкой улочкой. Да ещё от моего ора стая попугаев взлетела с дерева, опутанного ядовитым вьюном.

И так мне ни один монстр и не повстречался, пока я мчался по городу. Нет, пару змей пытались с азартом вонзить в меня ядовитые клыки, но если говорить языком геймеров, они были фоновыми созданиями, лишёнными уровня и ценности. Их души были совсем слабыми и не дотягивали даже до первого ранга. Как и души стаи гиеноподобных монстров, напавших на меня на склоне холма, где красовались отпечатки лап той гигантской гориллы, преследовавшей меня и Ирис.

«Гиен» я отогнал с помощью меча демона, едва не взвыв от отчаяния, ведь пришлось потратить драгоценные минуты. А когда вломился в джунгли, побежал так, будто был моложе.

Мимо мелькали деревья и лианы, а в отвратительно тёплом воздухе среди запахов перегноя и гнили мелькали вопящие птицы да на ветках ухали чёрно-белые обезьяны, встревоженные моим появлением.

Благо бежал я по той самой просеке, прорубленной Ирис. Наши следы до сих пор виднелись среди опавшей листвы в мягкой земле. Какие-то отпечатки ботинок уже заполнились мутной водой с мелкими личинками.

Из одного такого следа лакал воду узким языком небольшой монстр, похожий на двухголового волка. Пока одна голова занималась водой, вторая следила за округой. Она-то и увидела меня, да сразу ощерила острые жёлтые зубы, полыхнув красными зенками.

Монстр без раздумий бросился на меня, испустив яростный рык. А я едва не всплакнул от счастья, встретив его ударом меча демона. Клинок отсёк одну голову с такой лёгкостью, что я аж упал, не удержавшись на скользкой почве. Растянулся на прелой листве, едва не угодив в заросли ядовитого плюща. Быстро вскочил и глянул на монстра.

Тот лежал на боку, конвульсивно дёргая лапами. Кровь хлестала из обрубка шеи, заливая траву. А душа через миг выпорхнула из трупа.

Я втянул её в «клетку», испытав облегчение. Второй ранг! Успел! Успел! Теперь есть «батарейка» для организма. Мне уже было известно, что моё мутировавшее тело всегда первым делом использует наиболее слабые души.

Я с облегчением улыбнулся. И тут же поплатился за миг расслабленности. Сверху мне на спину рухнуло подобие полуметрового комара. Он вонзил точно под лопатку длинный хобот, подобный спице, вошедшей сантиметров на пять в плоть.

– Ублюдок! – выпалил я, рухнув спиной на землю, дабы убить тварь.

Та не успела слететь, благодаря чему подо мной раздался сочный хруст хрупкого тела, не рассчитанного на то, чтобы выдерживать вес взрослого человека.

– Тварь, тварь, – процедил я, встал на колени и завёл руку за спину.

Ухватил размозжённого по куртке комара и снял со спины. Хоботок вышел из раны, а та даже не думала болеть. Но я знал, что яд уже внутри меня. Он расползался по телу как чёрная гниль, закупоривая вены. И у меня нет от него противоядия. Плюс имелся шанс, что даже регенерация не справится с ним. Уж очень мерзким был этот яд.

Помимо всего прочего, он ещё и галлюцинации вызывал – и они, наверное, были даже страшнее. Ведь у меня катастрофически мало времени. Скоро Лабиринт начнёт сводить меня с ума. Я здесь уже почти час, а максимум тут можно провести два без последствий для психики.

Надо быстрее найти выход из Лабиринта. А ежели яд комара подействует раньше, то я буду с радостной улыбкой бегать за розовыми пони, навеянными им. И ровно с такой же улыбкой попаду в лапы какому-нибудь монстру, не побрезговавшему мясом отравленного идиота.

– Вот холера! Будто сама Судьба испытывает меня на прочность. Или возненавидела за что-то, – сплюнул я под ноги и рванул в сторону Разбитой головы.

Однако справедливости ради стоит сказать, что эта локация очень опасна, так что здесь немудрено погибнуть. Каждый год отсюда не возвращались маги, причём опытные и сильные. На моём месте погибли бы девяносто девять из ста магов, а вот я ещё дышу и даже строю планы на будущее!

– Мошки, мошки, проклятые мошки, – процедил я на бегу, отмахиваясь от сонма мелких жужжащих крылатых созданий, пытающихся забраться во все отверстия. – Изыдите обратно к Сатане!

Я снова яростно махнул рукой, чувствуя, как меня начинает колотить озноб. Даже зубы застучали. Но уже через пять секунд меня бросило в такой жар, что аж пот ручьями стал стекать с висков.

Яд комара точно работает и, кажется, сейчас воюет с регенерацией. Справится ли она? Надеюсь. Но если что, за пределами Лабиринта точно есть противоядие, да я и сам могу сварить его, стоит мне оказаться в алхимической лаборатории.

Только бы проход был на месте, не пропал из Разбитой головы. А до неё вроде бы не так далеко. И пройти мимо неё невозможно – наши с Ирисом следы вели меня обратно к ней, как нить Ариадны.

Правда, пот заливал глаза, а ноги порой подгибались. Кончики пальцев холодели, а в ушах появился писк, смыв все прочие звуки. Но всё же я выметнулся на знакомую поляну, где был убит блондин. Там, куда я спрятал его труп, в кустах раздавалось бульканье и хруст костей. Кто-то пировал, пожирая его тело в тени Разбитой головы, высящейся посреди поляны.

Я миновал каменные клыки башки и ринулся на заплетающихся ногах через короткий круглый в сечении коридор, дыша так тяжело, словно хотел выплюнуть легкие. Артефакт выносливости уже полностью разрядился, перестав подпитывать меня.

Но вроде бы впереди, в сумраке, заполняющем полую голову, дрожал и слегка мерцал воздух, намекая, что проход никуда не делся.

– Боги! – ликующе выдохнул я, побежав ещё быстрее, как уставшая лошадь, почуявшая дом, где её ждал долгожданный отдых. – Боги, спасибо! Вот это подарок так подарок! Я ведь и не надеялся на то, что проход не исчез!

На моих губах расцвела радостная улыбка, но она вмиг завяла, стоило «проходу» разлететься во все стороны. Светлячки, мать их ети! Они рванули прочь, напуганные моим появлением. Их-то я издалека и принял за проход!

– Нет! – простонал я, шумно сглотнув. – Боги, забудьте всё, что я говорил.

Прохода нет. Он исчез! Как выбраться из Лабиринта? Остаётся только блуждающий проход. Один такой точно есть где-то на территории локации. Однако, чтобы его найти, нужно время, и немало.

– Всё равно надо искать его… искать… – пробормотал я, двигая непослушными губами.

Из меня словно последние силы ушли, разочарованные тем, что проход пропал. Зато чёртов яд продолжил действовать с ещё большим азартом!

Через один удар сердца из уголка моего рта стала стекать нитка слюны, а ноги подогнулись. Я бухнулся на колени, видя разноцветные круги перед глазами.

– Нет, нельзя терять… время. Нужно… идти, – просипел я и попытался подняться, но наоборот – упал на грудь и растянулся на траве.

– Надо встать. Надо… – упорно прошептал я и упёрся ладонями в пол.

Приподняв голову, увидел размытую тень, появившуюся между клыками головы. Монстр…

Ухудшившееся зрение не позволяло рассмотреть его. Он плавно двинулся в мою сторону с чмокающим звуком, будто огромный слизень метра два высотой. Во время его приближения нарастал трупный запах, забиваясь мне в глотку.

Опыт ведьмака подсказывал, что этот монстр – падальщик под названием склиз. Он напоминал слизняка, способного переварить даже гвозди. Видимо, он-то и лакомился трупом блондина.

– Х-р-р… – хрустнуло что-то под тучным телом склиза, появившегося в «черепной полости» в нескольких метрах от меня.

Глазные щупальца подрагивали на башке, а тактильные мягко касались травы. Студенистое тело оказалось почти прозрачным, позволяя насладиться видом внутренних органов. Был среди них и желудок, где сейчас виднелись наполовину переваренные человеческие останки. На меня пустыми глазницами злорадно смотрел череп с остатками светлых волос.

А жизнь умеет шутить.

Склиз распахнул рот, продемонстрировав две роговые пластины и вывалив длинный язык, украшенный тысячами мелких острых хитиновых зубов, покрытых ядом.

Вонь стала насыщеннее, едва не выжигала слизистую.

Чудовищный язык потянулся ко мне, а я даже не мог вытащить кинжал. Руки дрожали, отказываясь служить мне.

Глава 8

Светлячки взлетели к потолку, глядя оттуда на монстра, нависшего надо мной как студенистый утёс. Слизь капала изо рта, способного заглотить телёнка. Язык двигался ко мне, извиваясь, как змея и смердя словно тысяча человеческих кишок, разлагающихся под палящим солнцем.

Казалось, даже сам сумрак задрожал, не в силах выдержать эту вонь.

Смрад прижимал к траве тяжёлым одеялом, пытаясь заставить моё сознание покинуть тело, предательски отказавшееся служить мне.

Неужели всё? Смерть? Такая нелепая и страшная во чреве чудовища, где покоились останки блондина?

Всё внутри меня восстало против такого мерзкого конца. Пальцы слегка задрожали и потянулись к «Вампиру», прячущемуся под одеждой. Тёплый клинок прижимался к животу, на котором я лежал, и словно молил пустить его в дело. Но пальцы вдруг снова отказались служить мне.

Тогда я мысленно приказал «Вампиру» появиться в моей руке. Тот возник в потной, холодной ладони. Но у меня даже не хватило сил сжать его.

Впрочем, язык склиза замер, будто почувствовал какую-то угрозу. Глазные щупальца на башке дёрнулись, а тактильные принялись исследовать землю рядом с моей ладонью, под которой скрывалась рукоять «Вампира».

Вспыхнула страстная надежда на то, что монстр испугается клинка. Как-то почувствует, что он его способен убить. Ведь ежели кинжал воткнётся в склиза, когда тот начнёт поглощать мою руку, то он сдохнет. «Вампир» высушит его до состояния изюма с начинкой из человеческих костей.

К сожалению, монстр был слишком туп, чтобы осознать это.

Он снова издал приглушённое бульканье и продолжил тянуть ко мне язык, унизанный ядовитыми зубами, способными отправить меня в Ад, где мою душу уже заждались.

Однако я не собирался так просто сдаваться – принялся шустро соображать, какие козыри у меня остались. Попутно замутнённым взглядом лихорадочно наблюдал за языком твари. А та выгнутой коромыслом спиной едва не касалась потолка каменной глотки, где она и замерла, не рискнув вползать в черепную коробку.

Души! Я же могу чувствовать души! Может, это поможет мне?

Я весь превратился в одно сплошное желание ощутить душу монстра. Последние эмоциональные и физические силы пошли на это славное дело. И кое-что мне удалось…

Появилось какое-то робкое, слабое ощущение абсолютного голода и такой же сильной опаски сдохнуть – два базовых инстинкта. Только они умещались в душе склиза.

А тот уже тронул кончиком языка мою левую щеку, пока правая прижималась к полу. Острейшие зубы вспороли кожу с необычайной легкостью, будто она была пленкой на молоке. Но кровь не потекла. Её остановила слизь, сочащаяся с языка монстра. Однако появилось онемение, вызванное ядом твари.

Разорви меня дракон! Сколько же во мне сейчас разного яда! Наверное, нынче я опаснее рыбы фугу! Рыба фугу… опасность… а что если…

Я с колотящимся от возбуждения сердцем принялся думать, что моё тело пропитано смертельно опасным для склиза ядом. И параллельно сконцентрировался на душе монстра.

Вдруг сработает некая связь? Что, если и монстр что-то почувствует? Посчитает меня опасным для своего пищевого тракта?

Но тот и не думал ничего ощущать. Он вернул язык в рот, пробуя на вкус клочки моей кожи, оставшейся на нем, а затем издал довольное бульканье, колыхнув всем телом. Видимо, признал меня не просто съедобным, а восхитительным десертом из ресторана со всеми звёздами «Мишлен».

Монстр подполз ближе и выпустил из тактильных щупалец когти-крючья. Они вонзились в мои плечи, вызвав судорогу боли, промчавшуюся по организму. Аж стон сорвался с губ.

Чудовище снова забулькало, распахнуло рот и потащило меня внутрь. Там голодно сокращались мышцы, опоясывающие круглую глотку. А воняло так, что меня покинули последние силы.

Ослабевшие пальцы выпустили кинжал. Тот остался лежать на траве, пульсируя горящим красным светом рубином в навершии.

Но ежели организм Игнатия Николаевича уже сдался, хотя я сильно укрепил его, то мой дух опытного ведьмака продолжал бороться.

Я со всё большей силой всеми способами представлял себя опасным ядовитым чудовищем: и мысленно, и визуально.

Надеюсь, мои усилия как-то отразятся на моей душе, а уже её почувствует склиз по тому каналу, который соединял нас, благодаря тому, что я концентрировался на его душе.

Да, звучит запутанно. Но вдруг сработает?

К сожалению, пока ни хрена ничего не работало!

Моя голова уже оказалась в пасти монстра, где лицо сразу покрылось липкой слизью, забивающейся в ноздри.

Однако в следующий миг склиз что-то лихорадочно булькнул и вырвал из моего тела когти-крюки. Следом монстр буквально выплюнул мою голову и испуганно попятился, отползая в проход и угрожающе стуча ротовыми роговыми пластинами.

– Вали, вали… – еле слышно прошептал я, пытаясь унять ликующе заколотившееся сердце.

Всё-таки сработало! Чудовище посчитало меня настолько ядовитым гадом, что в страхе уползло прочь!

Склиз напоследок сердито дёрнул глазными щупальцами и выбрался наружу из Разбитой головы. Лишь на траве осталась блестеть его слизь да вонь пронизывала тёплый, влажный воздух.

– И снова победа… но что она мне даёт? – пробормотал я то ли вслух, то ли мысленно.

Ощущение реальности начало размываться, смешиваясь с галлюцинациями, вызванными ядом комара. Показалось, что снаружи громыхнул гром и забарабанил дождь, а видимый из моего положения кусок джунглей вдруг исчез, сменившись кладбищем, где красовались свежие холмики земли.

Брежу… брежу… И как в таком состоянии найти выход из Лабиринта? Но когда я начал бредить? Может, и не было никакого склиза? Или Ириса? Никакого города из храмов? Вдруг яд проник в моё тело, ещё когда я пробирался по джунглям, коснувшись ядовитого плюща? Или ещё раньше?

Внезапно появился предательский шепоток, ставший вкрадчиво советовать закрыть глаза и отдохнуть, дать организму побороть яд, а потом в добром здравии отыскать блуждающий проход, ведущий прочь из Лабиринта.

– А что, хорошая идея, – пробормотал я, глядя на стену дождя, которая снаружи размывала свежие могилы. – Только как долго я просплю? Час? Два? А я ведь уже… больше часа в Лабиринте. Меньше чем через шестьдесят минут он начнёт сводить меня с ума. Или уже сводит?

Вопрос остался висеть в каменной черепной коробке, пропитавшейся запахом озона и раскисшей земли. Трава под моей ладонью никуда не делась, но вот рука… она напиталась силой.

– Хм, – хмыкнул я и сумел встать.

Ничего нигде не болело, а вместо изорванного камуфляжного костюма появился погребальный саван до пят.

– Брежу, и как правдоподобно! Но почему я вполне нормально рассуждаю? – удивлённо проговорил я и двинулся по каменной глотке.

Вышел из Разбитой головы и сразу по щиколотки увяз в размокшей земле. Она холодила босые ноги, а косые струи дождя мигом вымочили саван. Небо было свинцово-серым, раскинувшимся над безжизненной равниной с могилами.

– Не самое весёлое место, – пробормотал я и сглотнул дождевую воду, попавшую в рот. Она имела вкус тлена. – А может, я и ошибся…

Мой взор упал на задрожавший холмик земли. Из него показались покрытые трупными пятнами бледные руки, а следом выбрался и сам мертвяк. Его истлевшая грубая одежда была облеплена чёрными влажными комьями, а на сером высохшем лице белело буркало, как у сваренной рыбы. Из второй глазницы торчала рукоять ржавого ножа.

Мертвяк щербато улыбнулся и прохрипел:

– Помнишь меня?

– Что-то не припоминаю, – нахмурился я, потирая подбородок.

– Ты убил меня.

– Ты не сильно сократил список.

– Убил вот этим самым ножом… моим ножом, прямо возле виселицы, где тебя должны были повесить. А ведь я был простым палачом, но ты оборвал мою жизнь!

– А-а-а, теперь я тебя вспомнил! Жирон Живодёр! Помнится, ты так погано улыбался, надевая петлю мне на шею. А ведь толпа на площади симпатизировала мне. Все кричали моё имя.

– Они кричали: «Прикончи его! Вздёрни! Заставь станцевать последний танец с пеньковой подругой!»

– Да, хорошие были деньки, – ностальгически вздохнул я и усмехнулся. – А ты получил то, что заслужил. Разве не ты измывался над женщинами, заключёнными в темнице?

Тот сердито зашипел, стиснув костлявые пальцы в кулаки, но не напал, а вместе со мной перевёл взор на другую могилу. Из неё выбрался уже второй мертвяк. Этот был одет как рыбак, а из груди у него торчал багор.

– Федька Кривой, – сразу узнал я его, хотя мертвец уже был порядком обглодан рыбами и раками.

Кожа свисала с него лохмотьями, а тело раздулось. Нос пропал, губы исчезли, а обе щеки оказались разорваны.

Когда он заговорил, изо рта полилась вода, так что слова прозвучали неразборчиво:

– Ты… уб… ме… я быт… рыбак. А ты…

– Постой, постой, не усердствуй. Я тебе помогу. Ты говоришь, что я убил тебя, простого рыбака? Да, так и было. Рыбак ты был что надо. Говорят, сам водил рыбу на нерест. Да только мало кто знал, что помимо рыбы ты потрошил и жителей окрестных деревень. Было такое? Конечно! Потому-то я и оставил тебя на дне реки с багром в груди. И теперь неприятно удивлён, что у тебя, оказывается, есть могила! Непозволительная роскошь для такого гада.

Мертвец затряс кулаком, и с его одежды посыпались улитки. Они упали в лужу, а рядом с ней из могилы выбрался ещё один мертвяк. Он отряхнул фетровую шляпу и поправил покрытый грязью жёлтый костюм-тройку, мигом отяжелевший от пропитавшей его дождевой воды.

– Вот и ты здесь, – усмехнулся третий мертвец, тронув тонкими пальцами щегольские крысиные усики, растущие под длинным носом. – Узнал?

– Ещё бы, режиссёр Петров.

– Молодец, снимаю шляпу.

– Да мы все знаем, что ты снимаешь, потому твои фильмы всегда с треском и проваливались. После очередного провала ты накормил всех актёров и съёмочную группу ядом, виня их в своих неудачах. А сам ты яд почему-то не принял, но я помог тебе.

Режиссёр злобно оскалил крупные жёлтые зубы с чернотой возле дёсен, но я, не обращая на него внимания, двинулся по кладбищу, уже понимая, кто тут лежит. Из могил выбирались мертвяки и обвиняли меня в том, что я убил их.

Вскоре за мной шла целая вереница, оскальзываясь на мокрой земле. Дождь хлестал как из ведра, а серое небо пронзали зигзаги молний.

Стук капель и раскаты грома аккомпанировали воплям ведьмака, который когда-то являлся моим коллегой:

– Сражаясь с чудовищами, ты сам стал чудовищем! Погляди на себя! Ты умер не как человек, а как монстр! У тебя даже нет души! Она в артефакте! Но ты сдох! Сдох! И никакая регенерация не помогла тебе! Никто теперь не вспомнит о тебе! А ежели и вспомнят, то лишь для того, чтобы проклясть! Ха-ха-ха!

Он хрипло захохотал, запрокинув голову. И его гогот подхватили остальные мертвецы. Но они мигом стихли, стоило показаться ей…

Она ждала меня на тропинке, петляющей между могилами. Белое длинное приталенное платье, словно сотканной из невесомой паутины, оставалось чистым и сухим, несмотря на ненастье. Такого же цвета волосы касались хрупких плеч. Небольшая грудь не вздымалась, а на будто высеченном из мрамора лице с тонкими аристократическими чертами застыла грустная улыбка, словно у матери, встречающей нерадивое дитя, умудрившееся потерять всё что только можно.