Текст книги "Дед в режиме демона. Том 7 (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– Рано радуешься, – прошептал я, попутно мысленно извинившись перед Чернышом.

Он забросил меня не абы куда, а максимально близко к императору, как-то поняв, что мне нужен именно он, а не его спальня.

Государь же в этот миг хмуро проговорил:

– Вяземский доложил час назад, что Зверев сбежал из замка тайной канцелярии.

– Как⁈ – ошарашенно выпалил князь, чей голос сорвался на фальцет.

– Судя по всему, блестяще.

Глава 21

Моё ухо вспотело, прижимаясь к замочной скважине, а голоса за дверью замолчали. Корчинский, кажется, был неприятно изумлён настолько, что потерял дар речи. Государь же молчал, давая князю время прийти в себя.

Однако тишину нарушили звуки шагов, раздавшиеся во тьме, живущей на ступенях лестницы.

Сюда кто-то шёл, уверенно печатая шаг. Слуги так не ходят. Они порхают точно мотыльки. Значит, охранники. И если они застукают меня здесь, тогда проблем не оберёшься!

Куда же спрятаться?

В оружейную палату возвращаться нельзя. Там до сих пор околачиваются паренёк и рыжая девица. А других дверей в коридоре не было, как и мебели.

– Зараза, – тихо прошипел я, чувствуя, как во рту сгустилась горькая слюна.

Кажется, придётся рискнуть и открыть дверь, за которой шушукались император с князем. Благо, судя по громкости их голосов, они располагаются не прямо за ней, а дальше, может быть, в соседней комнате.

Впрочем, за дверью вполне могут находиться их телохранители. Сидят там тихонько, как мышки. И ведь даже не глянешь на них через замочную скважину. Сквозь неё ничего не видно.

А звуки шагов между тем приближались. Уже можно было понять, что идут двое.

– Ну, с Богом, – прошептал я, схватился за дверное кольцо и потянул его на себя.

Ага, хренушки! Дверь не поддалась. Мать твою, неужели она заперта? Вот это дерьмовый поворот!

Я уже двумя руками ухватился за кольцо, упёрся ногой в стену и сильно потянул, бросив лихорадочный взгляд на лестницу.

По ступеням пробежал луч фонаря, намекая, что его хозяин уже за изгибом лестницы. Ещё чуть-чуть – и он повернёт, а здесь я во всей своей неописуемой красе!

– Давай же, – прохрипел я сквозь зубы и потянул ещё сильнее, так, что аж вены на бицепсах вздулись, а в спине что-то щёлкнуло.

Тут же еле слышно заскрипели петли нехотя открывающейся двери, но этот звук показался мне настолько громким, что буквально вспорол мои натянутые до предела потрёпанные нервы. Кажется, в воздухе даже запахло гарью.

Перед глазами же зашевелился мрак, скрывавшийся за дверью. Отлично. По-моему, внутри никого нет!

Я проскользнул туда и осторожно прикрыл дверь, встав так, чтобы оказаться за ней, ежели её откроют. И задержал дыхание, дабы никак не выдать себя.

Капелька пота поползла по виску, щекоча кожу, но я не посмел смахнуть её, прислушиваясь изо всех сил и глядя на полоску света, выбивающуюся из-под другой двери. Видимо, за ней-то и скрываются притихшие император и князь Корчинский.

Внезапно в коридоре раздался грубый тихий голос:

– Государь порой дурачится, как дитя малое. Аутентичность… аутентичность. А я чуть не грохнулся на этой проклятущей лестнице.

– Молчи, дурак, а то вдруг кто-то услышит? – взволнованно пробасил второй мужчина и с явной усмешкой в голосе добавил: – Скажи спасибо, что император не приказал тебе с факелом ходить.

Первый громко хмыкнул, но смолчал.

Их шаги стали отдаляться.

Фух, прошли мимо!

Я чуть не растёкся жижей по каменному полу, холодящему босые ступни. Опять чуть не влип по самую макушку! Повезло, что в этой крохотной, словно напёрсток комнатушке не оказалось никаких телохранителей. Хотя это вполне объяснимо: я ни разу не видел, чтобы государь ходил по своему дворцу в сопровождении охраны. Он везде передвигался один.

Единственное, что меня смущало, так это с какого хрена правитель решил поговорить с князем именно в таком месте? Однако я даже не стал искать ответ на этот вопрос, а дал глазами привыкнуть к темноте и огляделся.

Возле стен проступали очертания диванов и кресел, а всё остальное пространство оказалось ничем не занято. Замечательно! А то с моей удачей я бы впотьмах точно наткнулся на что-нибудь. И это что-нибудь наверняка оказалось бы хрустальным сервизом или пустым медным жбаном, который упал бы на каменный пол и загрохотал так, что сюда мигом слетелась бы вся охрана.

Криво усмехнувшись, сделал несколько глубоких вдохов и подошёл к той двери, из-под которой выбивался свет. Она оказалась слегка приоткрытой.

Я приник к щели между дверью и косяком и увидел часть комнаты, напоминающей совсем небольшой средневековый зал. Все те же серые стены из плохо обработанных камней, высокий потолок с люстрой в форме тележного колеса. Вот только она не горела. Свет давало лишь извивающееся жёлто-оранжевое пламя, хрустящее поленьями, лежащими в громадном камине, облицованном небольшими камушками.

Над камином висел рогатый шлем, а по сторонам от него – герб государева рода и имперский.

Перед огнём боком ко мне на больших, нарочито грубо сделанных креслах, устланных волчьими шкурами, восседали император с князем. Между ними обосновался колченогий столик с кувшином и золотыми кубками. И чую, в них совсем не ромашковый чай, а что-то покрепче.

Хм, а неплохо, неплохо, и вправду будто зал средневекового замка.

Антураж был соблюдён во всём, кроме одежды аристократов. На правителе красовался толстый халат, вышитый золотой ниткой. Князь же щеголял в малинового цвета костюме-тройке, идеально сидящем на худощавой фигуре.

Корчинский внезапно провёл холеными пальцами по длинными тёмным волосам, тронул бородку-эспаньолку и проговорил виноватым голосом, усиленным акустикой зала:

– Прошу меня простить, государь, за то, что не сумел сдержать чувств. Просто побег Зверева шокировал меня. Даже не сам побег, а то, от кого он сбежал. Всем известно, что от Вяземского невозможно сбежать. Он же как бульдог. Если вцепится, то уже не отпустит.

– Всё когда-то случается в первый раз. Зверев умудрился выскользнуть из его челюстей, – проронил император, глядя в огонь.

Его голубые глаза мерцали на аристократическом лице с резкими, словно нанесёнными ножом морщинами, которые так и не смогли убрать маги жизни. Также им оказалась неподвластна седина, побившая русые волосы государя, проросшая в пышных кавалерийских усах и бакенбардах.

– Как конкретно он сбежал? – снова взял слово крысиный хрен по фамилии Корчинский.

– Зверев растворился как дым, буквально исчез. Все выходы просматривались камерами, кругом были следящие артефакты и множество охраны, но никто не заметил его. По словам князя Вяземского, крепость перевернули несколько раз от подвала до крыши, но даже не нашли его следов.

– Да как такое может быть⁈ – повысил голос взбудораженный Корчинский и откинулся на спинку кресла.

Он принялся усиленно потирать подбородок, будто собирался добыть из него огонь.

– Пока ничего не ясно, – пожал плечами правитель, хмуря косматые брови.

– Может, ему кто-то помог, Ваше Императорское Величество? Признаюсь, я бы в одиночку не сумел сбежать из замка тайной канцелярии, а мы с вами оба понимаем, что Звереву далеко до меня. Он во всём проигрывает мне!

– Я бы тоже не сумел сбежать. Видимо, Игнатий в чём-то точно лучше нас обоих. И никто ему не помогал. Всю охрану несколько раз проверили на всевозможных детекторах лжи, – мрачно проговорил государь и снова уставился на полыхающее в камине пламя. – Зверев очень опасный человек, князь. Порой мне кажется, что он и не человек вовсе, а какой-то дух. Уж слишком много странностей для престарелого мага. Клянусь, он может быть где угодно, к примеру, прямо за этой дверью…

У меня всё обмерло в груди, а дыхание застряло в горле. Но всё же я успел сместиться в сторону, заметив, как побледневший князь бросил в сторону двери судорожный взгляд и весь подобрался.

Заметил⁈

Я прикусил нижнюю губу, прижавшись к прохладной стене. Уши ловили малейшие звуки, а рука с «клеткой» отчего-то стала болеть сильнее.

Внезапно раздался отчётливый скрип кресла. Кто-то встал с него. Прозвучали шаги, и следом государь надтреснуто расхохотался, благодушно проговорив:

– Право слово, Корчинский, не воспринимайте все мои слова всерьёз. На вас же лица нет. Неужели вы так боитесь Зверева?

– Пфф, нет конечно! – фыркнул он, но даже шлем над камином почувствовал фальшь в его голосе. – И что вы дальше будете делать, Ваше Императорское Величество? Как изловите Зверева?

– Его уже ищут, – ответил тот.

Я аккуратно, на цыпочках, снова подошёл к щели между дверью и косяком. И увидел, что государь стоит перед камином, заложив руки за спину.

Князь продолжал сидеть в кресле, буравя мрачным взглядом тыл правителя.

– А что, если устроить ему ловушку? Можно использовать его внуков или Владлену Велимировну. Говорят, у них любовь.

Корчинский брезгливо поморщился, словно ему в рот нагадили. Он даже влил в него немного жидкости из кубка, будто хотел прополоскать.

– Внуков трогать не будем. Пока, по крайней мере. А что до госпожи Владлены… Она опасная штучка. Слышали очередной ироничный слух о ней, будто она ноготки не подпиливает, а затачивает? Хех. Её тоже пока не станем вмешивать в это дело. Мне она нравится.

– Ваша доброта когда-нибудь вас погубит, – пробурчал князь резче, чем следовало бы.

– Зато ты слишком смелый! – повысил посуровевший голос император, обернувшись к аристократу, желая показать ему, кто тут главный, а кто зарвавшийся подчинённый.

– Прощу прощения, государь, – виновато дёрнул губами Корчинский и склонил голову.

– Ладно, хватит о Звереве. Нам есть, о чём ещё поговорить. Скоро сюда прибудет князь Вяземский. Надо успеть до его визита.

Государь уселся обратно в кресло, вытянул ноги и принялся обсуждать с князем всяческие насущные проблемы.

Меня они мало волновали, так что я заскучал, перестав прислушиваться к их разговору. Да и рука с «клеткой» снова отвлекла меня, принявшись ныть, будто я где-то умудрился растянуть её.

– Что-то это мне уже совсем не нравится, – мрачно прошептал я, потирая предплечье, где красовалась татуировка, являющаяся неким физическим якорем для «клетки».

Что-то определённо было не так…

Внутри предплечья стал набирать силу жар, словно туда вкололи расплавленный свинец.

Вполне терпимая боль потекла к сгибу локтя, а на самой грани слышимости вроде бы прозвучал знакомый мстительный тенор:

– Ты умрёшь… брат… сдохнешь как собака. Моя смерть будет… отомщена.

– Иди в жопу, Ирис, – процедил я, тряхнув головой.

Ещё и рукой махнул, словно прогонял назойливую муху.

Голос пропал, как и жар в предплечье. Но меня это успокоило лишь отчасти. Неужели я схожу с ума⁈ Лабиринт так сильно повлиял на мой разум, что мне до сих пор мерещится всякое? Нет, нет, бред какой-то! Такого просто не может быть!

Я сглотнул вставший в горле ком, облизав пересохшие, шершавые губы. Услышал шаги в коридоре.

Мимо двери снова прошла пара охранников, а в зале раздался громкий голос князя Корчинского:

– Позвольте откланяться, Ваше Императорское Величество!

– Ступай.

Я рванул к дивану и забрался под него, распластавшись на холодных камнях пола. В нос ударил запах пыли, а взгляд впился в открывшуюся дверь. В комнатушку хлынул трепещущий свет, идущий от пламени, с треском пожирающего поленья в камине.

Тьма трусливо отхлынула от дверного проёма, где появилась фигура князя. Тот энергичным шагом двинулся через комнату, еле слышно скрипя лакированными ботинками. Но вдруг резко остановился, покрутил головой и громко втянул ноздрями воздух.

Мать вашу, неужели и он почувствовал вонь, идущую от моего рванья⁈ Неужто оно так сильно пахнет? Или в этом дворце у всех дивно тонкое обоняние, как у Жана-Батиста Гренуя из фильма «Парфюмер. История одного убийцы»⁈

– Ф-ф, – фыркнул князь, наверняка сморщив нос, а затем раздражённо процедил: – Чёртовы крысы не бегут с этого тонущего корабля, а дохнут на нём.

Он быстро вышел из комнаты, закрыв дверь.

А я с сильно колотящимся о рёбра сердцем выбрался из-под дивана, понимая, что у меня не так много времени. Князь Вяземский должен вот-вот прибыть, а мне до его прихода надо успеть переговорить с императором, пока он один.

Государь продолжал сидеть в кресле полубоком к двери, оставленной Корчинским отрытой. Но я медлил…

Есть ли в зале прослушка? Камеры? Артефакты? Шут их знает, но вряд ли. Всё-таки правитель ведёт здесь весьма личные разговоры. Однако какая-то тревожная кнопка точно имеется.

– Ладно, поехали, – пробормотал я и вскинул руку, окутанную ядовито-жёлтым магическим туманом.

Он сорвался с моих пальцев, ринувшись к государю. А тот будто что-то почувствовал… Молниеносно повернул голову в мою сторону и даже успел открыть рот, когда магия угодила ему точно в лоб.

Государь тут же лишился всей выносливости. Его обмякшее тело растеклось по креслу, едва не сверзившись с него. Голова упала на грудь, а между губ выкатилась тонкая струйка слюны.

Я быстро пошёл к нему, отметив, что у меня осталось всего две души: одна принадлежала Ирису, а вторая – ящеру. Маловато. Ладно, потом добуду ещё.

Пока же я уселся в то кресло, что занимал князь.

Император скосил глаза, глядя на меня сквозь полуопущенные веки. В его взгляде царил сильнейший шок, будто он увидел Дьявола во плоти. Потом появилось непонимание, недоверие, желание ущипнуть себя, проверяя – не уснул ли он в кресле перед камином.

Наконец возникло страшное осознание, что он не бредит, не спит, а действительно смотрит на того самого Зверева.

Я усмехнулся и проронил, озорно подмигнув:

– Доброй ночи, Ваше Императорское Величество. Ничего страшного, что я без приглашения и стука?

– Вы… – прохрипел император.

– Ага. Вы, кстати, оказались правы. Я стоял прямо за той дверью.

– Не может… этого быть… Чего вы… хотите? Убить меня? Что вы… сделали со мной?

– Лишил выносливости и вас, и все ваши артефакты.

– Как? Такой магии… не существует… – просипел правитель и добавил, пряча страх, возникший в глазах, коим приходилось изрядно коситься, дабы смотреть на меня: – Кто вы… Зверев? Из каких глубин Ада… прибыли?

– Вы снова почти угадали. Я не из Ада, а из места куда хуже – из Лабиринта. Там мне довелось провести огромное количество времени, – усмехнулся я и отсалютовал ему кубком, взятым со стола, а потом сделал глоток, чтобы утолить жажду.

По пищеводу прокатилось восхитительное молодое вино с отменным виноградным вкусом. Желудок возликовал, а изо рта вылетел едва ли не стон наслаждения.

Император же побледнел, морщины обозначились резче, а на лбу выступили бисеринки пота. Но он пытался казаться грозным даже в такой ситуации.

Правитель умудрился стиснуть челюсти так, что под кожей вздулись желваки, а затем прохрипел, пуская слюни:

– Можете… пытать меня, но вы… ничего не добьётесь, кем бы вы… ни были. Я скорее умру… чем отдам хотя бы пядь своей земли. Лучше бы вам… исчезнуть, пока моя… охрана… не явилась.

– Знаете, есть у меня мысль, что вы слишком расслабились. Никакая охрана не прибудет. А вот князь Вяземский придёт. Посему давайте-ка быстро кое-что обсудим. Деловую сделку, так сказать.

– Вы… вы хотите, чтобы я… продал вам свою… бессмертную душу?

Я не сумел сдержаться и захохотал. И мой смех будто заставил пламя в камине испуганно дёрнуться.

– Право слово, дорогой Пётр, неужели вы и впрямь считаете, что я дьявол какой-то? Боже упаси. У меня даже крестик есть… Ан нет. Где-то потерял или монстры сожрали.

– Так кто… же вы?

– Скажем так, я лихой ведьмак, почти такой же человек, как и вы, правда умею и знаю гораздо больше. Охочусь на монстров, а ещё с особым удовольствием убиваю демонов, потому и прибыл в ваш мир. Хочу защитить его от них. А вы мне палки в колёса вставляете. Вяземский вот решил в темницу меня упечь. Нехорошо, ой как нехорошо.

Я потряс указательным пальцем, прищурив глаза.

– Чем докажете, что вы тот, кем… представляетесь? – недоверчиво проговорил император, как-то поразительно быстро восстанавливая выносливость.

Да и вообще, он приходит в себя так шустро, будто к нему чуть ли не каждый день вламываются персонажи, подобные мне. Даже страх исчез из глаз, уступив место настороженности.

Кажется, он смекнул, что убивать я его не стану. По крайней мере сейчас. И эта мысль приободрила его.

Да и стоит понимать, что императором вряд ли может стать нюня и размазня. Нет, Пётр не просто так получил своё прозвище Железный.

Глава 22

Пламя в камине трещало поленьями и танцевало. Полумрак скрывал дальний конец зала, где словно рыцари возле стены выстроились доспехи. А император хоть практически и лежал в кресле, но смотрел на меня пристально, ясно и с толикой опаски, как на непонятного зверя, способного оказаться как другом, так и врагом.

– Хотите доказательств? Что ж, глядите, – улыбнулся я и вызвал «Вампира».

Тот оказался у меня в руке, заставив Петра удивленно округлить глаза и хрипло выдохнуть:

– Это ведь тот самый артефакт, да⁈

– Вы просто поразительно догадливый человек, Ваше Императорское Величество. Да, это тот самый кинжал, который искали ваши люди в моих домах. Но вы его никогда не сможете взять. Он убьёт каждого, кто коснётся его. Ну, кроме меня, естественно. Отменный артефакт, хотя он, конечно, слабое доказательство. Но у меня ещё есть целый спектр магических атрибутов, неподвластных местным магам.

– Покажите, – нахмурил тот брови и впился взглядом в мои руки.

Да, было бы шикарно устроить ему представление с конями и фанфарами, но у меня всего одна душа первого ранга – а это значит, что могу лишь раз вызвать какую-то одну магию.

Хм, что бы ему показать? Чем сразить наповал, дабы он упал от шока, а с его волосатых ног слетели тапочки? И нужно торопиться. Император уже скоро восстановит выносливость, а это чревато тем, что он может сделать какую-нибудь глупость…

Однако я подчёркнуто неторопливо встал и глянул на боковую стену. Туда падал свет от пламени камина, играя на рыцарских щитах, мечах и кинжалах. Рядом с ними с какого-то хрена повесили очередные картины в золочёных рамах.

Я двинулся к ним, шлёпая босыми ногами по полу. Спину колол острый взгляд императора. Он наверняка сейчас силился вызвать магию или хотя бы сунуть руку в карман халата. А там точно пряталась вполне современная тревожная кнопка. Аутентичность аутентичностью, но чтобы вызвать охрану, явно нужно не в колокол бить…

– Не советую, – бросил я ему, не поворачивая головы.

– Что не советуете? – буркнул он.

– Вызывать охрану. Мы ещё недоговорили, – отрезал я и остановился возле картин, бросив на одну заинтересованный взгляд. – Хм, мазня какая-то. Художник явно попал в художественную школу через пастель. Уловили игру слов?

Мой смешок прокатился по залу и, кажется, напугал императора даже больше, чем любые мои слова. Я краем глаза заметил, как он закусил нижнюю губу, старательно анализируя ситуацию.

– Её нарисовал мой сын. Он станет императором, ежели со мной что-то произойдёт… – многозначительно просипел государь и сделал глубокий вдох, как человек, изрядно утомившийся.

– Если примете моё предложение, то мы оба будем в выигрыше, – заметил я и снял со стены кинжал.

Попробовал большим пальцем кончик и убедился, что тот довольно острый.

– Что вы задумали? – забеспокоился Железный Пётр, глядя, как я иду к нему с клинком в руке.

Он попытался гордо вскинуть подбородок, показывая, что его не напугать, но голова лишь едва-едва дёрнулась.

– Сейчас узнаете, – оскалил я зубы в широкой усмешке и спросил, встав подле его кресла: – Какая рука вам больше не нравится?

– Ваша.

– Ого, да вы умеете острить? Приятно удивлён, – улыбнулся я и несильно кольнул его кинжалом в ладонь, лежащую на подлокотнике, покрытом волчьей шкурой. – Чувствуете? Кинжал настоящий.

– Я и так это знаю, – пробурчал он.

– Хотел, чтобы вы убедились и не говорили потом, что это какой-то трюк…

– Какой ещё трюк? – нахмурился государь и резко замолчал, увидев, как взлетает моя рука с блеснувшим клинком.

Кинжал с хрустом вошёл в мою шею, пронзив её насквозь. Кровь брызнула на ошарашенно выпучившего глаза императора, залив его волосы и лоб. Угодила на щёки и губы.

А я отбросил в сторону клинок и зажал ладонями оба отверстия, насмешливо глядя на изумлённого правителя. По шее всё равно обильно лилась кровь, стекая по груди.

– Вы… вы убили себя, – прошептал Пётр, опешив настолько, что, кажется, забыл, как дышать. – Ни один артефакт регенерации не сумеет спасти вас… вы быстрее истечёте кровью.

– Я бессмертный… – сумел просипеть я, держа рожу кирпичом, хотя боль раздирала шею, как моток колючей проволоки, пытающейся выбраться наружу.

Да и слабость от потери крови нарастала ударными темпами. Но оно того стоило. В глазах императора полыхало такое ошеломление, которое трудно описать. Так человек смотрит на детские сказки, внезапно ожившие в чёрном мрачном лесу.

К тому же я убрал ладони от шеи. И он сумел увидеть, что кровь перестала течь, а на месте отверстий красуются два свежих шрама.

– Не… не может этого быть, – одними губами прошептал совершенно поражённый правитель.

– Может! – жарко выпалил я, взявшись за оба подлокотника и нависнув над государем, чьё вспотевшее бледное, без кровинки, лицо оказалось всего в полуметре от моего. – Вы все видели собственными глазами! Способен на такое престарелый маг? А⁈ А выбирался ли кто-то, кроме меня, из замка тайной канцелярии⁈ Побеждал десяток демонов⁈ Выцарапывал из их рук важнейшие документы⁈ Выживал в самых страшных битвах и в Лабиринте⁈ Отвечайте, Ваше Императорское Величество!

Мой голос громыхнул точно раскаты грома.

– Нет… – сглотнул император, дёрнув кадыком, а затем, поколебавшись, проронил: – Я верю, что вы ведьмак.

– То-то же, – довольно улыбнулся я и отошёл от кресла, повернувшись к огню. – Хотя как-то вы слишком легко поверили.

– Нет, совсем нелегко. Просто ваши слова подтверждают мои догадки. Спецслужбы собирали на вас досье в последние недели. И в нём очень много странностей. Ваш уровень больше, чем когда-либо был у Зверева. Вы слишком много знаете, выживаете там, где другие умирают десятками, исчезаете как дым. Сражаетесь любым оружием. Вам будто сотни лет. Смею предположить, что вы как-то проникли в тело Зверева. И, скорее всего, в тот момент, когда его хоронили.

– Всё верно, – даже несколько удивлённо подтвердил я, подивившись сообразительности императора, хрипло задышавшего после того, как он потратил кучу выносливости на длинный монолог.

– И даже если вы никакой не ведьмак, ежели врёте, то силу-то и хитрость я ваши видел. А в моём положении, когда империя вот-вот подвергнется атаке демонов, нужно сотрудничать даже с чёртом лысым, если он предлагает избавить страну от опасностей. И пусть я расплачусь душой за эту помощь, но всё равно приму её, дабы спасти своих людей! – гордо выдал государь.

А я обернулся и увидел, что он ухватился слабыми, подрагивающими руками за подлокотники. И под моим удивлённым взором умудрился встать, стиснув зубы от натуги.

Силён! Действительно силен! И духом, и телом! Вправду Железный Пётр!

Он протянул ко мне дрожащую руку и буквально прорычал:

– Сделка! Я не трогаю вас, велю обелить ваше имя. Дам золото, титул, но взамен вы поклянётесь избавить мою вотчину от демонов, а также не будете покушаться на мою власть!

– Мне не нужно ни золото, ни титул. Ничто не должно поменяться в вашем отношении ко мне. По крайней мере, публично. Иначе дворяне что-то заподозрят, начнут рыть под меня, вынюхивать. А я хочу спокойно избавить ваш мир от демонов, а потом отправиться в другой. У вас я надолго не задержусь. Мне нужно лишь одно…

Мою речь прервал громкий стук в дверь, следом за которым раздался выхолощенный голос князя Вяземского:

– Ваше Императорское Величество, позвольте войти!

Твою мать, надо поторапливаться!

– Мне нужно лишь одно, – продолжил я и показал императору ладонь. – Видите этот шрам от ножа? Его трудно заметить среди остальных, но он есть. И знаете, кто его нанёс? Подручный Вяземского с его благословения.

– И что вы хотите? – Пётр поджал губы.

– Око за око… – прошипел я, раздувая крылья носа. – Мы поняли друг друга?

– Ваше Императорское Величество! – снова раздался голос Вяземского, только теперь в нём зазвучали нотки беспокойства.

– Понял, – кивнул император и пожал мою протянутую руку.

– Только учтите, никто не должен знать о моей тайне, кроме вас. То, что знаю трое, – знают все. Помните, я могу проникнуть куда угодно: ни один замок не остановит меня, ни одна стена.

– Не надо мне угрожать, – процедил государь и буквально рухнул задницей в кресло, с облегчением выдохнув.

– Я не угрожаю, а предупреждаю, – бросил я и пошёл к огромному платяному шкафу, больше похожему на часть кареты, украшенной золотыми завитушками.

– Ваше Императорское Величество! – снова постучал в дверь князь, забарабанив пуще прежнего.

– Как вы выберетесь из дворца? – спросил государь и хрипло крикнул, взяв в руки шкуру волка: – Обожди, Вяземский!

– Так же, как и вошёл, – усмехнулся я, открыл резную дверь и вошёл в абсолютно пустой шкаф, искренне надеясь, что Черныш явится на мой зов.

Кажется, я чувствовал его душу. Он где-то рядом. Может, гоняет местных крыс.

Усмехнувшись, приник к щели между дверцами шкафа и увидел, как император шкурой стирает кровь с лица и волос. Он едва успел сунуть её под кресло, как в зал ворвался князь Вяземский с двумя телохранителями. Все трое были в чёрных классических костюмах, совсем не подходящих к этому залу.

– Ты почему нарушил мой приказ⁈ – загрохотал Пётр, уже успев восстановить кое-какую выносливость.

– Я думал, что вам нужна помощь, – ответил князь и склонился в поклоне. – Прошу меня простить за излишнее рвение. Вы же знаете, что жизнь императора для меня на первом месте. Готов понести любое наказание за свой проступок.

Государь досадливо дёрнул щекой, смекнув, что хитрый князь ловко вывернулся. После таких слов грешно его наказывать. Потому император махнул ему рукой и указал на свободное кресло, освещённое заметно опавшим пламенем камина.

Князь уселся в него.

Телохранители же вышли, постоянно кланяясь. А я принялся мысленно звать кота, опять ощутив нарастающую боль внутри предплечья с «клеткой».

Да что же, мать вашу, происходит⁈

Наверное, примерно таким же вопросом задавался Вяземский, украдкой скользя въедливым взглядом по лицу императора. Благо оно было укрыто густым полумраком, воцарившимся в зале.

– Разрешите подбросить поленьев в камин? Стало совсем темно, – произнёс князь, сидящий ближе к пламени.

Оно подчёркивало его невыразительный профиль и слегка трепещущие ноздри, ловящие запахи.

Почувствовал ли он, что пахнет кровью? Не знаю, не знаю. В зале, вообще-то, витало довольно много других сильных ароматов: оружейной смазки, дыма, табака, пахло шкурами…

– Оставь поленья в покое. Здесь и так душно, – ответил император, покосившись на князя. – С чем пришёл? Давай по существу, у меня мало времени.

– Зверев, – вроде бы равнодушно сказал князь, но в голосе еле заметно звякнула ненависть. – Он пока умудряется скрываться, но клянусь, я найду его и заставлю сказать правду. Он не сможет долго скрываться от меня. Его ищут по всей империи. Я его загоню как бешеную собаку, заставлю сознаться в злодеяниях, даже если мне придётся по сантиметру собственноручно снимать с него кожу тупым ножом.

– Аккуратнее с выражениями! – повысил голос государь, метнув быстрый взгляд в сторону шкафа, где я закусил нижнюю губу от боли. Та нарастала, заставляя предплечье гореть огнём. А хренов Черныш не отзывался.

– Извините, – пробормотал Вяземский, метнув удивлённый взгляд на правителя. – Зверев будет найден. И у меня нет сомнений в том, что его грехи перед империей весьма велики.

– А ежели нет? – вкрадчиво проговорил император, склонив голову к плечу. – Что тогда? Из-за твоего, так сказать, рвения страна может потерять одного из своих лучших защитников. Думаешь, он станет защищать империю после того, что ты сделал?

– Он виновен, – вскинул голову князь, расстегнув верхнюю пуговичку рубашки, будто воротник душил его. – Хотя бы в сокрытии артефактов. Ведь что-то помогло ему сбежать из замка.

– И что? Вот поймаешь ты его, отдаст он артефакты, а дальше? Ты возьмёшь их и пойдёшь биться с демонами?

– Ежели надо будет… пойду, – глухо выдал князь, еле заметно сглотнув.

– И как ты думаешь, сколько времени тебе удастся прожить в бою с демонами? – насмешливо выдал государь. – Полчаса? Час?

– Я не понимаю, куда вы клоните. Я просто делаю свою работу, защищаю империю как могу, – почти спокойно сказал Вяземский, но его лоб покрылся бисеринками пота.

Князь осознавал, что разговор идёт куда-то не туда. Впрочем, как и моё положение… Кот не отзывался, а пальцы руки с «клеткой» перестали гнуться.

– На сей раз вы зашли слишком далеко! – неожиданно прорычал император, ударив кулаком по подлокотнику. – Ты действовал без моего приказа, дозволения! Поставил под угрозу отражение атаки демонов! Зверев был главным элементом обороны!

– Игнатий в сговоре с демонами. Он почти сознался в этом, – выдал князь, пытаясь спасти ситуацию и свою карьеру. – Дайте мне три дня – и я сумею доказать это. И позвольте использовать его внуков как наживку. Он явится за ними, ежели начать их пытать…

– Нет! – вскричал государь. – Довольно! Ты перестанешь искать Зверева, лично принесёшь извинения всем, кого задержал, а имя Игнатия Николаевича обелишь в высшем свете. Тебе ясно?

– Как⁈ – выпучил зенки князь, не сумев справиться с собой. – Вы делаете громадную ошибку!

– Придержи язык! Я твой император! Мне лучше знать, что делать.

Вяземский тяжело задышал, раздувая крылья носа. Его блёклые глаза загорелись, а на виске бешено заколотилась жилка.

Князя буквально выворачивало изнутри осознание того, что он впал в немилость, а Зверев не только сбежал от него, выставив на посмешище, так ещё и каким-то образом стал для императора ценнее.

Князь не мог себе представить, как он, чуть ли не всесильный Вяземский, глава тайной канцелярии, пойдёт извиняться перед кем-то, как какой-то провинившийся дворянчик. Это же такое унижение!

И всё же аристократ сумел взять себя в руки. Его лицо разгладилось, став непроницаемым, а голос прозвучал сухо:

– Подумайте ещё раз, Ваше Императорское Величество. Зверев преступник. Я смогу доказать это. Его близкие дадут против него показания. Князю Корчинскому и графу Пугачёву тоже есть что сказать, как и многим другим дворянам, заслуживающим доверия.

– Не упоминай этого мерзавца Пугачёва, – проскрежетал Пётр и скривился, будто хлебнул прокисшего пива. – Я знаю, как ты порой добываешь нужные тебе показания. Твои руки уже давно по локоть в крови.

– Я делаю это ради империи.

– Красивые сильные слова, но сколько за ними прячется банальных убийств, издевательств и вымогательств? Все постояльцы замка были виновны? Сомневаюсь. Часть из них оказалась там лишь потому, что перешла тебе дорогу. Как, кстати, поживает твоя дочурка? Говорят, барон Еремеев нежданно-негаданно подарил ей усадьбу под Вологдой. Как это так, Вяземский? И ведь как совпало! Бароном вроде бы заинтересовалась тайная канцелярия, а как он сделал ей такой подарок, так сразу перестал быть хоть кому-то интересен, – вкрадчиво, как сама Смерть, проговорил император, воткнув в князя острый взор.