Текст книги "Локи 4 Потомок бога (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

В свою очередь я тоже взял с неё клятву, что ни она, ни её соплеменники не убьют меня, когда ключ окажется в моих руках, да и в целом не будут мстить за какие-нибудь обиды.

Женщина проговорила клятву, а потом криво усмехнулась и проронила:

– Есть ещё кое-что.

– Ну конечно, куда же без пункта мелким шрифтом?

– Раз уж здесь не будет ключа, то и нам всем тут оставаться незачем. Некоторые из нас решили на время покинуть это место, всего на час. И ты нам в этом поможешь.

– Смотря что вы будете делать этот час.

– Убивать и есть, – криво усмехнулась она, обнажив белые-белые человеческие зубы.

– А, ну это ерунда. Договорились. Что мне нужно сделать? Как организовать вам экскурсию в большой мир? Вы дадите мне какой-то артефакт-портал?

– Что-то вроде того, дай мне свою руку. Я наложу на неё татуировку, которая откроет путь, когда ты активируешь её.

Громов сразу же зашептал, опередив мою подозрительность: «А если она схватит тебя за руку, затащит во тьму и там сожрёт⁈»

Да, в его словах была толика правды. Самое малое, я могу лишиться руки, если женщина попытается убить меня, а не просто наложить живую татуировку. А я как-то уже привык к этим рукам. Но с другой стороны, я уже обменялся с ней кучей клятв.

– Не будь трусом, – подначила меня стражница, криво усмехнувшись.

– Когда так говорят, мне ещё меньше хочется засовывать куда-то руки. Да и не трусость это, а осторожность. Дай-ка мне клятву, что не попытаешься грохнуть меня…

Не знаю, что у неё было на уме, но клятву она дала не очень охотно.

– Так-то лучше, – победно усмехнулся я и по локоть сунул руку во тьму.

Тонкие, но сильные пальцы схватили мою конечность, а на губах женщины возникла кровожадная улыбка. Её глаза голодно блеснули. И она даже громко сглотнула, втянув ноздрями запах, идущий от моей плоти. У неё чуть голодная слюна изо рта не потекла.

И всё же она сдержалась. Лишь облизалась и ещё сильнее впилась пальцами в моё предплечье, которое вдруг пронзил холод. Он, будто живой, проник под кожу и свернулся в форме чёрной спирали.

– Всё, – нехотя отпустила она мою руку. – Татуировка сработает, когда ты пронзишь её кинжалом, пустив кровь.

– Отлично, мне даже нравится, – проговорил я, внимательно посмотрев на спираль.

Вроде бы она никакой опасности не несла. Я всеми доступными мне способами просканировал её. Да, просто обычная живая татуировка. Мне пару раз приходилось делать такие.

– Теперь перейдём к самому главному, – хмуро выдала женщина и бросила напряжённый взгляд на сферу, словно до сих была не уверена, что поступает правильно.

– Самое время, – пробормотал я.

Сколько я уже тут? Часа два точно, а то и больше. Вот будет весело, если я не успею забрать ключ просто из-за того, что перенос на Землю сработает раньше!

Я шустро двинулся к сфере, попутно косясь на тьму, где плавали стражи. Если уж переговорщица едва сдержала свой голод, то сумеют ли они справиться с ним?

Признаться, никогда прежде я не чувствовал себя сочным стейком в окружении оголодавших волков, которым не могу выбить клыки. Но, кажется, придётся рискнуть и попытаться пережить это.

Мои пальцы без проблем прошли сквозь бесплотную стенку сферы, и та практически совсем перестала светиться. Мрак навалился на меня, а вместе с ним и стражи. Я буквально кожей почувствовал, как они столпились за моей спиной и жарко обсуждают, какие бы блюда могли приготовить из моей тушки. Отвратительное ощущение. Даже как-то сразу захотелось стать вегетарианцем.

Я отбросил глупые мысли, расправил плечи и с гордо вздёрнутым подбородком цапнул ключ, оказавшийся удивительно тёплым.

Свет тут же окончательно исчез, и кромешная тьма заполнила зал. Мигом возникло ощущение, что я стою в метро в забитом битком вагоне, лишившимся освещения. До моих ушей доносились вкрадчивые шепотки, а обнажённой кожи порой будто касалось дуновение ледяного ветерка. Но я прекрасно понимал, что никакой это не ветерок, а стражи. И этих касаний становилось всё больше. В какой-то момент кто-то даже оцарапал моё плечо.

– Напоминаю о клятвах, – громко и спокойно произнёс я, стараясь держаться уверенно и бесстрашно. – Расступитесь, дамы и господа, мне пора уходить.

И я двинулся в ту сторону, где, как помнил, находились ступени. Но стражи не торопились убираться с моей дороги. Хотя они были бесплотными, и я прекрасно проходил сквозь их тела, однако моя собственная тушка стремительно замерзала после каждого такого «прохода». Ежели так и дальше будет продолжаться, то велик шанс, что я просто погибну.

– Иди за мной, я помогу, – прошептал мне в ухо знакомый женский голос, переполненный волнением.

Ладонь переговорщицы схватила мою руку, и она потащила меня сквозь стражей, беря на себя основной удар мертвенного холода, испускаемого их телами.

Глава 26

Мы мчались по залитому тьмой залу. И мои ноги уже с трудом гнулись. Холод проморозил их чуть ли не до костей. Зубы же выстукивали незатейливый мотив, отдалённо похожий на похоронный марш. А кожа покрылась мелкими царапинами, нанесёнными стражами, которые словно начали сходить с ума, почувствовав запах крови. Они рычали, визжали и завывали, как самые породистые волки.

– Хреново твои собратья… борются… со своими инстинктами, – продребезжал я трясущимися от холода губами.

– Я бы на тебя посмотрела, если бы ты столько лет был на голодном пайке, а перед тобой лежал сочный кусок мяса, истекающий кровью. Достаточно протянуть руку и взять его, – выдала переговорщица подрагивающим голосом.

Она тоже страдала от холода, испускаемого бесплотными телами стражей.

– Твои родственнички… могут выйти… за пределы храма? – просипел я.

– Да, – однозначно ответила она.

– Плохая новость…

Громов-младший считал так же. Он уже вопил от страха, готовясь отправиться в царство Марены.

– У меня есть план… – начал я, но не успел договорить.

Рука женщины, сжимающая мою ладонь, вдруг куда-то исчезла, а мне будто кувалдой по голове дали, выбив сознание. Тьма окутала меня, смыв и холод, и перепуганные вопли Александра.

Но я недолго находился без сознания. Думаю, всего несколько секунду, поскольку когда я пришёл в себя, то увидел знакомый подвал отеля.

Видать, сознание оставило меня всего лишь на время переноса. Причём я даже не валялся на полу, а стоял. Правда, изрядно покачивался как пьяный, но всё же предстал перед Ивримом на своих двоих.

– Ну⁈ – сразу же жадно выпалил тот, спрыгнув с бочки, на которой сидел.

Он облизал перепачканные кровью детские губы и отбросил опустевшую соусницу. А его безумные горящие глаза требовательно вонзились в меня, горя как угли.

– Вот, – с трудом разжал я задубевшие пальцы, продемонстрировав ключ, лежащий на ладони.

При этом руку с татуировкой я держал так, чтобы Безумный бог не заметил «художеств» переговорщицы.

– Ты сумел! – выдохнул он, и его лицо исказила целая гамма эмоций: дикое удивление, ликование, ошеломление…

– Как два пальца… кха… об асфальт, – криво усмехнулся я, чувствуя, как исстрадавшееся тело постепенно оттаивает, а «регенерация» латает царапины.

Иврим поспешно схватил тонкими пальцами ключ и прижал его к груди, растянув губы в широкой лягушачьей улыбке.

– Рассказывай! Рассказывай скорее, как тебе это удалось! – потребовал он и принялся кружиться по подвалу в каком-то диком танце, отдалённо похожем на вальс.

– Опыт, полученный в твоих ловушках, и правда помог, – просипел я, дрожащей рукой снял с верёвки колбасу и уселся на ящик.

– Я догадывался, догадывался, что там будет нечто эдакое, – довольно сжал кулачки Безумный бог.

Откусив от кольца колбасы приличный кусок, я поведал Ивриму о реке, мертвецах и трёх пещерах, конечно же не став упоминать о помощи Громова-младшего, хотя он, надо признать, сыграл немалую роль в моём успехе.

Возможно, пророчество и вправду может сбыться. Теперь я больше склонен в это верить, чем не верить. Кажется, именно наш странный тандем с Громовым способен достать все ключи. Ведь будь я один, как и та троица, чьи лица висят на шее стражницы, меня с большой долей вероятности могла бы постичь неудача.

– А что ключ? Где он лежал? Его кто-нибудь охранял? – жадно спросил Иврим, страстно поцеловав бронзовый предмет нашего разговора.

– Нет, – максимально честно соврал я, запихивая в рот остатки колбасы.

Безумный бог бросил на меня испытывающий взгляд. Пару мгновений наблюдал, как я увлечённо ем, а потом снова расплылся в улыбке.

– Что ж, пока отдыхай, но скоро тебе предстоит отправиться за вторым ключом.

– Куда?

– Узнаешь, – хихикнул тот и выскочил из подвала.

А мне пришлось ещё целый час убирать все следы нашего с ним пребывания в подвале. И лишь после этого я отправился в свои покои, где принял душ и уснул мертвецким сном.

Благо хоть остаток ночи прошёл без происшествий.

Я почувствовал себя вполне отдохнувшим, когда под звуки будильника открыл глаза. За окном уже расплескалось хмурое осеннее утро, но комнату ещё наполнял сумрак. Однако часы злорадно показывали, что уже пора вставать.

– Клянусь задницей Фрейи, раннее утро явно придумал кто-то вроде Марены, чтобы людям жить не хотелось, – пробормотал я, зевнул и нехотя принял сидячее положение.

Сходил в душ, надел свой самый лучший костюм и обувь. Причесался, надушился, взял учебные принадлежности и покинул апартаменты.

Отель встретил меня тишиной и улыбающимися служащими. Никто из них не давил обеспокоенные гримасы, которые могло бы вызвать убийство, произошедшее в этих стенах. Значит, либо Безумный бог действительно взял человеческую кровь где-то в другом месте, либо труп пока не нашли.

А вот используемый Ивримом ночью мальчик наверняка живёт здесь. Но он явно ничего не вспомнит. Даже если Иврим не счёл нужным смыть следы крови с кожи и губ мальца, вряд ли ребёнок или его родители, скажем так, вынесут сор из избы. Они предпочтут не распространяться об этом. Так что пока всё нормально.

И стало ещё лучше, когда я сытно позавтракал в соседнем кафе. Всё-таки чашечка горячего кофе в такое серое пасмурное утро – самое то, прям какое-то отдельное наслаждение.

Правда, моё настроение слегка подпортили очередные жрецы, завывающие по радио в такси, помчавшим меня в академию. Этот водитель, в отличие от предыдущего, уже поддался опостылевшей мне пропаганде. Он сжимал кулаки, сверкал глазами и клялся, что бросит руль и пойдёт в Пустошь, как только империи понадобятся добровольцы.

Таксист даже хотел отказаться от платы, когда узнал, что я страж. Всё же мне удалось впихнуть в его ладонь деньги, а потом величаво покинуть такси и увидеть, что к воротам академии одна за другой подъезжают роскошные машины, выпуская из своего нутра кадетов в малиновых кителях с жёлтыми вставками и золотыми пуговицами.

Лица у всех были холеными и бледными, носы высокомерно вздёрнутыми, губы брезгливо поджатыми, а взгляды… Иные боги проще смотрят на своих почитателей.

К слову, девушек оказалось раза в два больше, чем парней. С чем это связано? Может с тем, что парни всё-таки не так охотно соглашаются учиться в декоративной академии, а предпочитают уезжать в нормальные боевые учебные заведения?

– В любом случае мне вот с этими высокомерными попугаями предстоит учиться, – сокрушённо прошептал я себе под нос. – Чем же я заслужил такое наказание? Наверняка опять какие-то интриги. Ну, скоро узнаю.

Азартно вздохнув, я двинулся к дверям академии, ловя на себе удивлённые взгляды кадетов. Конечно, они не пялились на меня, а посматривали украдкой, но я-то уже тёртый воробей, такие взгляды вижу с расстояния в два километра.

Внутри академии взглядов стало ещё больше, особенно когда я показал охране пропускной билет, выданный мне вчера.

Да и когда я изучал расписание, чужие любопытные взоры жгли мою спину.

А уж сколько взглядов пронзило меня, стоило мне войти в просторную аудиторию… Кажется, все семь десятков кадетов смотрели, как я с лёгкой улыбкой занимал место возле окна с красными бархатными занавесками, выбрав одну из средних скамей. Они вместе с полированными партами из дорогих сортов дерева плавно поднимались к лепному потолку с хрустальной люстрой.

Аристократы начали шёпотом обсуждать мою персону, но буквально через минуту их вниманием завладели баронесса Огнева и графиня Белова. Они вошли в аудиторию, заставив учащённо забиться мужские сердца. Обе красотки выглядели просто сногсшибательно: причёски, платья, украшения… Всё высший сорт!

Я как наяву услышал завистливое шипение местных девиц, облачённых в форму академии. Думаю, уже к первому перерыву они начнут распускать о Беловой и Огневой какие-нибудь гнусные слухи, чтобы нивелировать их красоту.

– Доброе утро, господа кадеты! – громко сказал вошедший в аудиторию Пётр Ильич Фрост и увидел баронессу с графиней. – О, новенькие! Я так полагаю, вы из Стражграда? Тогда позвольте вас представить. И вы, Громов, спускайтесь к нам.

Я сделал так, как сказал преподаватель, и оказался рядом с Огневой и Беловой. Мы стояли возле доски перед сидящими кадетами, поглядывающих на нас свысока, как на селян в лаптях.

Пётр Ильич представил нас аудитории, сказав, что мы будем временно обучаться тут, поскольку наша родная академия получила повреждения в результате нападения отряда хаоситов-диверсантов.

– Ну-с, – уже к нам обратился Фрост, слегка склонив к плечу голову с посеребрёнными сединой висками. – Надеюсь, вам у нас понравится. Присаживайтесь. И давайте приступим к изучению царицы всех наук – математике!

Мы втроём уселись рядом с тем самым окном, где я прежде восседал.

Фрост начал лекцию, а кадеты полностью замолчали и раскрыли тетради, украдкой бросая на нас быстрые взгляды.

– Доброе утро, – шёпотом поздоровался я с девицами и иронично добавил: – Какая всё-таки неожиданная встреча. Меня отправили в эту академию, и вас тоже… Надо же, какое совпадение.

– Вообще-то, это мы с Огневой удивлены, что ты оказался в этой академии, где учатся только высокородные дворяне, – покосилась на меня Белова, держа спину идеально прямой, а плечи – развёрнутыми, как того и требовало аристократическое воспитание.

– Вот именно, – поддержала её баронесса, принявшись записывать тему занятия, которую Пётр Ильич мелом вывел на доске.

– Как хорошо, что я прекрасно чувствую враньё, – усмехнулся я, но дальше тему развивать не стал.

И так понятно, что они не сознаются, не скажут, что именно моя во всех отношениях загадочная персона привела их сюда.

– К слову, очень странно, как уже заметила графиня, что тебя направили в эту академию, – прошептала мулатка, внимательно посмотрев на меня.

– Нет, всё так и должно быть. Я же внебрачный сын императора, просто он скрывает это, – тонко улыбнулся я, заметив, как Белова вздрогнула, будто на миг приняла мои слова за чистую монету.

Огнева же съязвила:

– Вот уж вряд ли. Не вижу никакого фамильного сходства. Да и говорят, что у императора потрясающее чувство юмора, а не набор балаганных шуток.

– Будь я императором, моими шутками восторгались бы все от мала до велика. Огнева, не будь наивной. Все решает положение. Даже твоё чувство юмора будут хвалить, если ты когда-нибудь при помощи тёмных богов станешь императрицей.

– Почему именно тёмных? – сощурила она глаза и сжала губы в одну линию.

– Дык светлые же должны помогать людям, а не обрекать их на тёмные времена.

– Значит, ты думаешь, что я бы плохо правила? – прошипела девушка, гневно раздувая крылья точёного носа.

– Нет, что ты… Почему же сразу плохо? Отвратительно.

– Хам, – буркнула она и отвернулась.

А я мысленно довольно потёр руки.

Отлично, пока Огнева обижается, от неё не последует никаких вопросов, а то ведь она угрожала, что хочет со мной поговорить. Теперь бы ещё разобраться с Беловой.

Но тут Громов-младший каким-то чудом распознал мой замысел и принялся умолять меня не делать этого с его тайной страстью. Ему повезло. Графиня сама что-то поняла и сидела молча, как воды в рот набрала. Только порой зыркала по сторонам, словно проверяла – достаточно ли сильно кадеты впечатлены её красотой. А те чуть ли не слюни пускали, хотя и хорошо скрывали это.

Хм, они будто никогда не видели таких красоток. А графине явно льстил такой интерес, но она никак не показывала этого. Разве что её щёки слегка покраснели.

Между тем лекция закончилась, и Пётр Ильич сказал, что у нас есть пятнадцать минут, дабы передохнуть, а потом он снова начнёт макать нас в свою любимую дисциплину.

– Я, пожалуй, ноги разомну, – бросил я девицам и покинул аудиторию.

На самом деле это был лишь предлог, что выпустить наружу кофе, выпитый утром в кафе. Я избавился от лишней жидкости, воспользовавшись местным туалетом, который по уровню роскоши не уступал своим коллегам из богатых особняков.

А вернувшись в аудиторию, я увидел весьма занимательную картину. Белова сияла улыбкой и жеманно смеялась над шутками нескольких пижонов, окруживших её возле окна.

Огнева же продолжала восседать на лавке, но и её уже донимали местные ловеласы. Они с улыбками о чём-то расспрашивали её. А та без особого энтузиазма отвечала им.

За всем этим хмуро наблюдали первокурсницы, шушукаясь между собой. Да так, что я сумел поймать обрывки некоторых реплик:

– … Ты погляди, как вырядились, будто на бал собрались, а не на учёбу. Почему им можно надевать платья? Надо обязательно пожаловаться ректору. Пусть они тоже ходят в кителях. А то что это за безобразие?

– Верно помечено. Чем они лучше нас? Ничем.

– А я бы даже сказала, что хуже. Они же провинциалки какие-то, пусть и титулованные.

– А эти, эти сокурсники-то наши налетели на них, как оголодавшие кобели на кости, – презрительно процедила какая-то кудряшка, глядя на парней, рассыпающихся в комплиментах перед Огневой и Беловой.

– Ага, совсем забыли о воспитании. Тоже мне мужчины, аристократы. Только позорят себя, – поддержала её другая девица. – Сейчас в ноги им упадут. Тьфу, тошно смотреть.

– А может, мы назло им познакомимся с Громовым? Он вроде симпатичный. Правда, без титула и из не особо знатного рода, – вставила худая остроносая блондинка и сразу же замолчала, стоило ей заметить, как я с независимым видом прошёл мимо.

Остальные девушки тоже замолчали, но потом снова зашептались, косясь в мою сторону блестящими глазами.

А я направился к своему месту возле окна. Но его уже занимал какой-то широкоплечий хмырь, улыбающийся Огневой. Двое таких же аристократиков примостили свои задницы на лавке с другой стороны от баронессы. А ещё трое стояли у окна. Они первыми заметили меня. Замолчали и натянули на физиономии непроницаемое выражение.

– Позволите, я присяду на своё место? – вежливо проговорил я, обращаясь к хмырю.

Тот высокомерно посмотрел на меня, провёл рукой по рыжим длинным волосам и пренебрежительно проговорил, двигая тонкими губами, поселившимися на костистом лице:

– Посидите на другом месте. Не мешайте мне. Не видите, я разговариваю с дамой? Верх неуважения тревожить аристократа в такой момент. Где ваше воспитание? Впрочем, на первый раз я сделаю вид, что ничего не заметил. Всё-таки вы приехали издалека… очень издалека, так что пока не знаете столичных правил.

Он отвернулся, полностью уверенный, что я подожму хвост и займу лавку по соседству, а может, и вовсе забьюсь в уголок, где прикинусь ссаной ветошью.

Более того, этот хмырь с извиняющейся улыбкой сказал напрягшейся Огневой, словно уже забыл о моём присутствии:

– Так на чём мы остановились, пока нас так грубо не прервали? Ах да, вино. У моего рода есть замечательные виноградники в Краснодарской губернии…

– … Вы, кажется, плохо слышите, – холодно произнёс я, едва сдерживая вспыхнувшее бешенство. – Потрудитесь освободить моё место.

– Кажется, это вы плохо слышите! – сузил глаза парень, недовольно посмотрев на меня. – Найдите себе другое место, пока я изволю разговаривать с девушкой.

После его слов в аудитории воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь звуками шагов и голосами, доносящимися из коридора.

– Знаете, я сегодня в хорошем настроении, поэтому позволю вам молча покинуть моё место.

– Аха-ха! – картинно захохотал тот, запрокидывая голову. – Неужели вы мне угрожаете? Мне, представителю знатного рода? А кто вы такой, а? Какой-то Громов из Зажопинска, не сумевший даже защитить собственную академию? Что же вы делали, когда её атаковали хаоситы? Драпали со всех ног?

– У Громова множество наград и… – попыталась вставить загоревшаяся гневом баронесса, но замолчала, увидев мой жест, прямо говорящий «не вмешивайся».

– Знаете, как вас там… Впрочем, неважно как вас зовут, – снисходительно проговорил я. – Мы можем долго фехтовать словами. Но что вы скажете на то, чтобы скрестить со мной настоящий клинок? Конечно, я не настаиваю. Вы можете просто освободить моё место, сказав, что вас бесы попутали.

Кадеты-зрители разом напряглись в ожидании ответа Рыжего. Все прекрасно понимали, что если он сейчас уступит, то победителем в этой словесной дуэли можно будет считать меня. Причём победителем не по очкам, а нокаутом. Да и Рыжий это прекрасно понимал, оттого-то весь и загорелся гневом.