Текст книги "Локи 4 Потомок бога (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Граф сразу же с охоткой хохотнул, позволив себе кривую улыбку.

А я уже вознамерился поставить на место этих наглых сосунков, как вдруг открылась дверь кабинета, и на пороге показался сам градоначальник.

Граф Соколов тут же с готовностью вскочил, вознамерившись войти в кабинет. Однако градоначальник показал ему рукой, чтобы тот вернул свой зад в кресло.

– Обождите, граф, – сказал глава Стражграда. – Сперва я приму Громова. Всё-таки он один из главных творцов того, что часть нашего города не разрушена хаоситами.

– Громов? – ошарашенно вскинул брови граф, чьё лицо вытянулось от удивления.

– Он самый, – усмехнулся я и выпрямился под шокированным взглядом Житникова.

Он даже громко сглотнул, понимая, как нелепо прозвучала его шутка и хвастовство по сравнению с моими заслугами.

Граф тоже осознал, что он очень зря хвастался своими жалкими пятнадцатью убитыми тварями, когда я уничтожил жрецов и оборонял академию. Соколов мигом ссутулился и потерял всякий гонор. На него стало жалко смотреть, настолько он сдулся.

Только девушка обрадованно выдохнула:

– Точно, Громов! Я видела вас по телевизору! Вы настоящий герой!

Глава 18

Кабинет градоначальника выглядел довольно скромно, словно его хозяин пытался подчеркнуть свою близость к простым дворянам. Тут не было ни шикарных ковров, ни хрустальной люстры, ни позолоченных украшений, а стояли лишь два шкафа с книгами, массивный рабочий стол и несколько стульев. Да на стенах висели карты города, гербы Стражграда и империи, а также в углу красовался флаг страны.

– А я вас сразу узнал, хотя видел всего раз, – сказал мужчина, указывая мне рукой на стул. – Внешность у вас очень запоминающаяся, как и поступки. Вы, Громов, и вправду настоящий герой. Мне уже доложили о вашем подвиге. Думаю, до самого императора дойдут разговоры о вас.

– Лучше бы не доходили, – мрачно прошептал я себе под нос и уселся на стул.

Смертный моих слов не расслышал и продолжил говорить, изобразив виноватую улыбку:

– Но как вы уже знаете, правду придётся скрыть, чтобы население империи могло спать крепким сном. Мы ведь такую атаку прозевали. И если бы не вы, Громов… Эх, вас нам послали сами боги! Но вы не думайте, я отвечу за все свои промашки. Часть города я восстановлю за собственные средства, а потом покину свой пост.

– В жизни всякое бывает, – дипломатично сказал я, не став ни осуждать дворянина, ни поддерживать его.

– Да, вы правы, – мрачно кивнул тот, уселся за стол и выдвинул ящичек.

В его руках появилась небольшая коробочка, покрытая синим бархатом, с вышитым золотой нитью гербом империи.

Мужчина повертел её, цыкнул и поднял на меня загоревшийся толикой безумия взгляд.

– А я уже даже заскучал, – иронично выдал я, глядя на градоначальника, чью физиономию исказила кривая усмешка.

– Ничего, ничего, скоро тебе не придётся скучать, если ты не одумаешься, – просипел родственник Имира, быстро облизав губы. – Оди́н жаждет твоей смерти. Он уже ищет возможность нанести удар, и защита славянских богов ничего тебе не даст. Да, да, я знаю, чем закончился совет.

Его зенки опасно блеснули. А я даже не вздрогнул.

Было вполне предсказуемо, что итог совета богов рано или поздно станет известен Безумному богу. Главное, чтобы он не узнал о сути моего разговора с Хродгейром. Хотя и тут есть варианты…

– Ты рад за меня? – снова включил я иронию и закинул ногу на ногу.

– Ты не понимаешь, что стоит на кону, мальчишка, – процедил он, скрежетнув зубами.

Кажется, родственник Имира начал терять терпение. Его скрюченные пальцы впились в коробочку, а из уголка рта лениво потекла слюна.

– Как я уже говорил, мне неинтересно твоё предложение. А с Одином я как-нибудь сам справлюсь. В конце концов, говорят, что Вселенная бесконечна. Я где-нибудь да спрячусь от загребущих рук Асгарда.

– Вселенная небесконечна, уж я-то это точно знаю, – заявил Безумный бог и чуть ли не по-детски хихикнул.

И это его хихиканье напрягло меня больше, чем грозное сверкание глаз. А вот Громова-младшего напугало как раз последнее. Да так, что он забился в самый дальний угол и там затих.

– Ну, посмотрим, – пожал я плечами, стараясь сохранять полное спокойствие, хотя вдоль позвоночника и забегал неприятный холодок.

Сколько же всего он знает и насколько могуществен? Благо, что огромная часть его силы, видимо, заблокирована узилищем, иначе мне было бы совсем худо.

– Знаешь, Локки, это твой последний шанс присоединиться ко мне по-хорошему, – подмигнул он, отложив в сторону коробочку.

– А можно мне сразу описать, что будет, если я откажусь?

– Узнаешь, – многозначительно ухмыльнулся родственник Имира. – Я сыграю на всех твоих слабостях, а их у тебя великое множество, Локки. Ты больше человек, чем потомок бога. Хотя, может, ты и сам этого не понимаешь.

– Тогда зачем тебе такой юродивый? – вскинул я бровь.

– Даю сутки на размышления, – проскрежетал тот, проигнорировав мой вопрос.

А уже через миг он оставил тело градоначальника. Мужчина сразу же стал болезненно хмуриться, непонимающе уставившись в стол.

Хм, интересно, а Безумный бог знает о моей грядущей битве с Маммоной? А если знает, то не может ли он как-то вмешаться в неё?

– На… на чём я остановился? – просипел глава города и трясущимися пальцами ослабил галстук.

– Вы только что закончили хвалить меня и хотели передать вон ту коробочку.

– Ах да, вручаю вам эту награду от всего сердца. И ещё раз примите мою горячую благодарность.

Я цапнул из его рук коробочку, не став смотреть, что в ней находится, а затем попрощался с градоначальником и вышел из кабинета.

В приёмной всё так же восседала уже известная мне троица.

Девушка с улыбкой посмотрела на меня, а граф с бароном предпочли сделать вид, что ничего не замечают, занятые своими делами. Один принялся усердно завязывать шнурки. А другой начал азартно копаться в телефоне.

Я с презрительной усмешкой на губах прошёл мимо них, преодолев приёмную.

Мне не составило труда выбраться на улицу и взмахом руки остановить жёлтое такси с шашечками. За рулём сидел сухонький старичок в рубашке, поверх которой на шнурке висел небольшой идол Живы. Ещё несколько изображений богини красовалось на приборной панели. И даже на морщинистой кисти старичка оказалась выбита татуировка Живы.

Я уселся к нему в машину на заднее сиденье, и водитель тут же надавил на педаль газа, посмотрев на меня через зеркало заднего вида.

– Узнал? – продребезжал он надтреснутым голосом.

– А должен? – удивился я и глянул на его отражение в зеркале. Выражение глаз действительно показалось мне знакомым, но всё же я с большим сомнением протянул: – Сема-аргл?

– Он самый. Я этим телом нечасто пользуюсь, только когда хочу сохранить инкогнито. Неплохая маскировка, да? Ты же заметил, что он поклоняется Живе?

– Да ты что⁈ – иронично ахнул я, выпучив глаза. – Никогда бы не подумал. Такой с виду приятный человек. А ты смотри чего… Живе поклоняется. Может, он и котят ради развлечения топит?

– Может, – хмыкнул тот и перевёл взгляд на дорогу. – Проведи рукой под сиденьем. Я там кое-что спрятал. Артефакт. Он поможет тебе убить Маммону.

Я сделал, как сказал посланец богов, и обнаружил крошечный футляр из гладкого холодного металла. Украдкой заглянул в него и тут же закрыл, увидев щепку длиной с указательный палец. От неё повеяло такой силой, что меня аж в пот бросило.

– Проняло? – без насмешки сказал Семаргл. – Это щепка от Копья Судьбы. Да, того самого артефакта, способного раз и навсегда убить даже бога. Конечно, щепка не убьёт Маммону, но сильно её ослабит.

– Благодарю, – искренне сказал я, убрав футляр в карман. – А мне всегда казалось, что Копье Судьбы давно уничтожено Хаосом и от него ничего не осталось.

– Как видишь, осталось, но это последняя часть Копья, насколько мне известно. Береги щепку как зеницу ока, – взволнованно проговорил бог и следом добавил: – Ты хорошо спрятал своё настоящее тело? До него никто не доберётся? Если хочешь, можем его как-нибудь перенести в этот мир.

– Нет уж, спасибо, не хочу им рисковать, – отказался я. – Оно спрятано просто замечательно.

Моё тело лежало в одной из пещер мира, принадлежавшего греческому пантеону богов. И там оно было в полной сохранности. Это же не тело обычного смертного. Моя оригинальная тушка могла впадать в некий стазис, когда хозяин покидал её. И в таком состоянии тело могло находиться долгие годы.

А переносить его в этот мир я не хотел по той простой причине, что тогда бы местные боги имели бы на меня ещё один рычаг влияния. Они вполне способны разрушить моё оригинальное тело, если я им как-то не угожу.

– Ладно, как хочешь, – проговорил Семаргл с едва ощутимыми нотками разочарования в голосе. – А какой у тебя план на битву с Маммоной?

– Постараюсь подкрасться к ней поближе и воткнуть щепку в шею… – принялся я объяснять свой нехитрый план. Точнее, часть плана. Ту, которую надо знать Семарглу.

Бог выслушал меня, пожелал удачи и сразу же покинул тело старика, сославшись на чудовищную занятость. И я даже знаю, чем он занят. Семаргл тоже готовится к драке с Маммоной.

Дальше меня уже повёз пришедший в себя старик, который даже не стал задавать никаких вопросов, будто он частенько так теряет сознание наяву, а очнувшись, уже видит, что кого-то везёт по городу.

Он лишь уточнил адрес, сославшись на забывчивость. Ну, я назвал его и оплатил поездку, когда мы прибыли к особняку Громова. Старик бросил на дом завистливый взгляд и уехал. А мне слуга открыл калитку и проводил в особняк. Там я первым делом встретил Румянцева, что-то жующего на ходу.

– Добрый день, уже слышал новость? – спросил он, торопливо проглотив остатки пищи.

– Привет. Вероятно, нет, – проговорил я.

– Ректор принял решение отправить всех кадетов в другие академии, чтобы мы временно там обучались. На сайте академии есть список, кто куда отправляется. Я вот еду в Иркутск.

– А я? Ты же наверняка посмотрел и мой пункт назначения.

– Угу, – довольно улыбнулся здоровяк, сверкнув крепкими зубами. – Тебя ждёт столичная академия стражей. Там учатся только аристократы высшей пробы, которые не хотят дышать пылью Пустоши и уезжать далеко от комфортабельной столицы. Уверен, тебе там не понравится.

– Ага, самое подходящее место для меня, – иронично согласился я.

Почему ректор отправил меня туда? Опять какие-то интриги?

– Ну, вроде как на восстановление академии понадобится месяц-другой, так что надолго мы в тех академиях не задержимся, – произнёс парень. – Ладно, пойду собирать вещи. Спасибо, что приютил меня вместе с моей невестой.

– Да не за что. А баронесса с графиней где?

– Они уже уехали.

– Вот и хорошо, – обрадовался я. Не придётся отвечать на их вопросы.

Я пожал руку здоровяку и отправился на кухню, где плотно пообедал, а затем ушёл в свою комнату. Там я принялся заряжать артефакты да продумывать детали своего плана. Он казался мне безукоризненным, но, как все знают, обычно план выглядит безукоризненным только на бумаге, а как доходит до дела, так сразу всё рушится и приходится импровизировать. Надеюсь, в этот раз будет не так.

Пока же я дождался одиннадцати часов вечера, надел чёрный спортивный костюм и прицепил на ремень ножны с заряженной саблей и поясную сумку с артефактами.

Да, со стороны я выглядел весьма странно и даже нелепо. Ещё и кроссовки надел с мягкой подошвой, чтобы не шуметь. Но мне было плевать, как я выгляжу. Главное – удобство и незаметность.

– Ну, поехали, – пробормотал я и активировал кубок-портал.

Он перенёс меня в подвал особняка из Чёрного города. В нос сразу же ударил тёплый воздух, пропитанный благовониями и маслами. Свет от трепещущего пламени факелов гонял по подвалу тени, добираясь до громадной статуи Маммоны, за которой я и появился.

Благо, как я и рассчитывал, меня никто не заметил, хотя всего в паре метров от статуи шла нескончаемая процессия из полуобнажённых мужчин-хаоситов, несущих подносы с фруктами, кувшины с вином, громадные блюда с мясом, и не всегда жареным, а частенько свежим, ещё пахнущим кровью. Они спускались по ступеням лестницы и исчезали в проходе, найденном мной в прошлой раз. А другие хаоситы выходили оттуда с пустыми руками и поднимались по лестнице, исчезая в здании.

Я накинул на себя иллюзию смуглого хаосита в шароварах, держащего поднос с изюмом и курагой, а затем телепортировался в проход, где царили сумерки.

Мой финт ушами никто не заметил. А уже возле стены я сделал вид, что поправляю сандалии, потому и остановился. Ну а разобравшись с обувью, я с каменной физиономией вклинился в процессию. И никто ничего мне не сказал.

Золотые ворота, которые в прошлый раз не дали мне пройти дальше, теперь оказались открытыми. Я миновал их, очутившись в громадной пещере с крупными камнями и целыми валунами, разбросанными тут и там.

Центр пещеры занимал здоровенный древний храм, похожий на греческий Парфенон. Белые мраморные колонны поддерживали свод этого прямоугольного сооружения, а горящие факелы освещали его.

Внутри храма обнаружились многочисленные низенькие столы, окружённые мягкими подушками. На них-то хаоситы и сгружали свою ношу.

Я сделал вид, что поставил на один из столов свой поднос с изюмом и курагой, после чего вместе с другими хаоситами прошёл дальше. Нам предстояло пересечь весь храм, чтобы вернуться в подвал. Отлично!

Я успел хорошо рассмотреть золотые статуи Маммоны и откровенные картины совокупления, вырезанные на колоннах.

В середине же храма красовался пустой бассейн, дно и борта которого покрывала вязь сложнейших рун.

Запомнив всё, что нужно, я на обратном пути ловко покинул процессию, опять воспользовавшись трюком со сползшей сандалией. Ну а стоило мне отойти чуть в сторону, в тень громадного валуна, как я тут же телепортировался под прикрытие другого гигантского камня. Но оттуда хреново было видно храм, поэтому пришлось с помощью телепортации добираться до ближайшего к храму валуна. Вот с него я прекрасно всё видел, распластавшись на каменной поверхности так, чтобы меня никто не заметил.

Вскоре хаоситы накрыли столы, и большая их часть покинула пещеру. Остальные выстроились по внешнему периметру храма – это были уродливые зверолюды-отщепенцы, жившие в Чёрном городе.

Некоторые вперили взгляды в древние плиты пола, другие взяли барабаны, обтянутые человеческой кожей, и принялись бить в них жёлтыми от времени человеческими берцовыми костями, попутно затянув гулкие песнопения, наполненные кровожадными выкриками и низкими хрипами.

Из Золотых ворот показалась первая жрица Маммоны. Она выглядела как красивая женщина с хищными чертами лица. Её полные груди при каждом шаге покачивались под полупрозрачной мантией.

Второй в пещеру вошла самка драхнида, величественно и без спешки перебирая паучьими лапами. Её человеческую часть скрывала такая же полупрозрачная мантия, позволяющая видеть мускулистый пресс и крепкую грудь.

Третьей жрицей была представительница змеелюдей. А четвёртой – женщина с чертами тигрицы. Всего же в храм вошло шестнадцать жриц. По четыре от каждого рода. Они под бой барабанов и песнопения закрыли Золотые ворота, наложив на них запирающие атрибуты и вставив артефакты.

Теперь я при всём желании не смогу покинуть пещеру даже с помощью кубка-портала, пока действуют эти артефакты. Они стали финальным пазлом, заставившим работать всю систему безопасности, установленную в пещере. Получилась эдакая стена, препятствующая работе порталов. Думаю, даже Чернобогу, Марене и Семарглу будет непросто проникнуть сюда. Но они явно сумеют сделать это.

Пока же жрицы вошли в храм и окружили бассейн в его центре. Они сбросили свои мантии и принялись петь, томно извиваясь. Даже у самки драхнида получалось это делать сексуально.

Я отчётливо услышал потяжелевшее дыхание хаоситов. В их уродливых, запаршивевших телах начала пробуждаться мужская сила.

Сейчас будет оргия?

Жрицы начали плавными движениями подзывать к себе мужчин. А те скособочено посеменили к ним с радостными желтозубыми улыбками и сверкающими мутными глазами, порой затянутыми бельмами.

Я уже приготовился блевать в промышленных масштабах, представляя, как они будут дико сношаться, оглашая храм рычанием и стонами. Однако жрицы приятно удивили меня. Они подняли с пола серпы с золотыми рукоятками, украшенными драгоценными камнями, и принялись ловко вскрывать грудные клетки уродов. А те не сопротивлялись, даже не визжали от боли, а лишь сладострастно стонали, падая в бассейн со вскрытыми грудными клетками, из которых хлестала кровь.

Хаоситы определённо были накачаны какой-то лютой наркотой, вызвавшей чуть ли не эйфорию.

Глава 19

Пещеру заполнили бой барабанов и гулкое песнопение. Оно то опускалось до невнятного колдовского шёпота, то поднималось до жутких воплей, царапающих барабанные перепонки.

А жрицы все продолжали и продолжали с хрустом вскрывать грудные клетки уродов. Они падали в бассейн, где сладострастно стонали, испуская дух. Их тела, истекая кровью, постепенно наполняли бассейн.

Скоро кровь достигла его краёв, скрыв трупы. На этом жрицы успокоились, оставив в живых треть от первоначального количества хаоситов.

После трудов праведных жрицы уселись за столы и принялись хватать руками угощения и глотать вино.

До меня донёсся запах свежей крови, винограда и жареного мяса, хотя женщины-змеелюды предпочитали заглатывать сырое мясо, из-за чего их губы и груди покрылись красными каплями.

Чуток передохнув и насытившись, жрицы поднялись на ноги и снова окружили бассейн. Теперь они вооружились золотыми амулетами в форме паучих, взялись за руки, запрокинули головы и принялись раскачиваться, что-то тараторя.

Я не мог расслышать слова, но прекрасно ощутил начавший усиливаться Хаос, разлитый в спёртом, тёплом воздухе.

Хаос навалился на меня тяжёлым вонючим одеялом, ослабив мою магию. Аж дышать трудно стало, будто грудь сдавило стальными кольцами.

А уж когда от амулетов жриц к бассейну потянулись чёрные туманные струйки, так у меня даже перед глазами замелькали мушки, а уши будто ватой заложило.

Кровь же в бассейне забулькала и заходила ходуном, как закипевшая вода в раскалённом котле. Из неё показалась черноволосая женская голова, потом проявились плечи, идеальной формы грудь, сексуальные бёдра, ноги…

В итоге некрупные изящные ступни женщины коснулись успокоившейся поверхности бассейна. По её обнажённому телу стекали последние струйки крови. Она быстро облизала полные чувственные губы и надменно улыбнулась, обнажив ровные зубы, перепачканные красным.

Красота Маммоны поражала. Она будто сочетала в себе все: и разнузданность шлюхи, и притягательность добропорядочной девицы, и неукротимую страсть воительницы… Любой мог в ней увидеть свой идеал.

У меня вмиг пересохло во рту, а рука сама собой потянулась к богине Хаоса, грациозно ступившей на край бассейн.

– Локки, фу, – прошептал я сам себе, с трудом оторвав взгляд от запредельно сексуальных бёдер богини, заставивших меня почувствовать огненное вожделение.

Громов-младший тоже, естественно, поддался чарам Маммоны. Он затрепыхался как умалишённый, пытаясь добраться до тела богини.

Пришлось погасить его сознание, чтобы он не мешал мне. Следом я набрался смелости и перевёл взор на храм.

Маммона простёрла руки к склонившимся в поклоне жрицам и в звенящей тишине проговорила глубоким женственным голосом, проникающим в самую душу:

– Вы призвали меня, дочери мои. Что же вы хотите поведать мне?

– Великая мать, главная жрица пала от руки врага, – проговорила одна из почитательниц Маммоны.

– Я почувствовала это, – сказала та. – Поведайте же мне, как это произошло.

Каждая из жриц выдала по несколько предложений, вместе сложившихся в рассказ, повествующий, что какой-то гад грохнул высшую прямо в её храме, воспользовавшись помощью дракона.

– Что ж, видимо, она была слаба, – заключила Маммона, позволив себе презрительную улыбку.

Клянусь душой Локи, отлично! Богиня не стала упоминать, что вообще-то нефигово было бы найти убийцу и отомстить ему.

– Я назову ту, кто станет следующей высшей жрицей, – продолжила богиня, – но сперва потешим свою плоть.

Её слова послужили сигналом для жриц. Те снова уселись за столы, оставив один для Маммоны. Та грациозно присела на подушечку, бесстыже скрестила ноги и начала поедать свежие человеческие сердца, горкой громоздившиеся на золотом подносе.

Хаоситы-мужчины снова принялись барабанить и тянуть свои песнопения.

Но вскоре уродов позвали к столу. Те со всех ног ломанулись к жрицам.

И вот тут-то началась безумная вакханалия с сексом прямо на столах, на блюдах с едой, с реками вина, охами, ахами и криками боли, поскольку некоторые жрицы, да и сама богиня, убивали мужчин после соития.

– Как бы потом всё это развидеть, – пробормотал я, скользнув брезгливым взглядом по покрытому струпьями зверочеловеку, сжимающему в объятиях красотку-жрицу из числа людей.

От этой струящейся во все стороны похоти, боли и гедонистических флюидов Хаос ещё больше окреп, буквально заставляя меня выцарапывать каждый глоток воздуха.

Нет, долго я тут не продержусь. Пора действовать. Тем более сейчас есть шикарный шанс подобраться к богине, оседлавшей крупного зверочеловека. Жаль только, «телепортация» отказалась работать. Но хоть «иллюзия» меня не подвела. Правда, время её действия сильно упало, а потребление маны выросло кратно.

Но прежде чем наложить на себя иллюзию, я полностью разоблачился, чтобы одежда не выдала, ежели ко мне кто-то случайно прикоснётся. Только поясную сумку оставил да саблю. Первую я передвинул на поясницу, а вторую привязал к ноге ремнём.

Вот теперь я наложил на себя иллюзию смуглого обнажённого хаосита со зверским лицом и спустился с валуна. А дальше, используя тени и прикрытия, добрался до храма, где шло повальное совокупление.

Все были заняты, так что на меня никто внимания не обратил. И я, уже не скрываясь, посеменил к Маммоне, приволакивая ногу с примотанной саблей, будто она окостенела и плохо сгибалась в колене.

Сейчас лучше действовать в полный рост, а то ведь на крадущегося зверолюда точно обратят внимание. А так я вполне уверенно шёл, изображая вожделение и попутно обходя сплетающиеся тела.

Внезапно что-то с силой обрушилось на мою спину, повалив на плиты пола.

Из-за неожиданного нападения я едва не потерял контроль над иллюзией, а это был бы приговор. Но мне невероятным усилием воли удалось сохранить на себе наложенное обличье.

Более того, я даже резко перевернулся на спину, готовый драться за свою жизнь. Но у напавшей была совсем другая цель. На меня буквально рухнула потная жрица из числа людей. Её разведённые бёдра оказались на моём животе, а грудь уставилась на меня двумя розовыми ареолами. На искажённом страстью прекрасном лице царила полубезумная улыбка, большие глаза сверкали, а спутанные чёрные волосы водопадом коснулись моего подбородка.

Проворная рука жрицы метнулась к моему хозяйству. Но я вовремя схватил её за запястье, не дав прикоснуться к детородному органу.

– Хочешь поиграть, колченогий? – возбуждённо прохрипела она, облизав розовым язычком пухлые губы, покрытые коркой запёкшейся крови.

Я ответил оскалом, мысленно кляня эту дуру, так не вовремя воспылавшую ко мне интересом.

А она усмехнулась и вцепилась зубами в мою щеку.

М-м-м! Боль пронзила лицо, но я не выпустил её руку, а наоборот, сжал сильнее и даже умудрился повалить жрицу на пол и подмять под себя.

Та разжала зубы, оплела меня ногами и простонала:

– А-а-ах, какой самец! Давно никто не пытался доминировать надо мной. Все боятся. Трусы! А ты не такой. И кровь у тебя сладкая, вкусная. – Она облизала губы, с вожделением посмотрев на меня. – Скорей же возьми меня! Я хочу потерять сознание от страсти.

– Хозяин – барин, – промычал я и со всей силы ударил её лбом чуть повыше тонкой переносицы, будто вылепленной гениальным дизайнером.

Жрица испустила едва слышный вздох, закатив глаза. Её тело расслабилось, перестав удерживать меня в объятиях.

Ну, практически так, как она и хотела. По крайней мере итог такой же – она потеряла сознание, пусть и не от страсти.

Я торопливо огляделся, продолжая лежать на жрице.

Фух-х! Все были слишком заняты, потому никто не заметил наших «забав». Это хорошо! Это очень хорошо! Даже жрицы расслабились, чувствуя себя в полной безопасности, иначе бы хрен я вырубил свою неудавшуюся любовницу всего одним ударом. Но с Маммоной такой трюк точно не пройдёт.

Богиня сейчас сидела на бёдрах раскинувшего руки зверочеловека и жадно ела его сердце, вырванное из развороченной груди. Пламя факелов отражалось в её глазах, а по рукам текла кровь. Гнусное зрелище, да? Но в то же время она была невообразимо прекрасна и притягательна.

Я судорожно сглотнул и поморщился от боли в окровавленной щеке, которую «регенерация» не спешила залечивать по причине того, что эманации Хаоса буквально заблокировали этот атрибут.

Всё же я встал со жрицы и посеменил к Маммоне. А та вдруг настороженно потянула носом и посмотрела прямо на меня. Её тёмные глаза, окружённые пушистыми ресницами, сощурились, а совершенное тело напряглось.

Казалось, она что-то заподозрила. И время будто замерло, тревожно шепча мне в ухо, что если она раскусит мой обман, то порвёт меня на тысячу маленьких Локки.

Внезапно Маммона вскочила на ноги и прыгнула прямо на меня. В ней оказалось столько силы, что она без труда повалила меня на спину, как какого-то ребёнка, и прижала мои руки к плитам пола.

Лицо богини приблизилось к моему, и она вкрадчиво прошептала, опалив кожу горячим дыханием:

– Кто ты такой? Я не чувствую Хаоса в твоей крови.

Хель пожри ту суку-жрицу, укусившую меня за щеку! Не пусти она мне кровь, и тогда бы Маммона ничего и не заподозрила. А так моя жизнь повисла на волоске!

– Отвечай! – прохрипела богиня и вцепилась зубами в моё левое плечо, вырвав из него приличный клок.

Боль пронзила тело, заставив меня дёрнуться.

Маммона же проглотила кусок плоти и пронзила меня яростным взглядом, буквально ломающим волю к сопротивлению.

– Это она… она… – судорожно прошептал я, неопределённо кивая на кучу совокупляющихся тел. – Это она приказала мне напасть. Та жрица. Умоляю, простите меня, великая Маммона. Я только под страхом смерти… Она запугала… Я не хотел, но дети… мои деточки…

– Заткнись, червь, и ткни пальцем в эту маленькую дрянь, – просипела Маммона, ослабив хватку на моей правой руке и попутно в бешенстве глянув на клубок дёргающихся тел.

– Сейчас… сейчас, – заикаясь от страха, прошептал я и следом одновременно сделал сразу две вещи: укусил богиню за шею и резко дёрнул правой рукой, окончательно высвобождая её из пальцев Маммоны, похожих на стальные клещи.

Однако мои зубы даже не сумели прокусить кожу богини, а вот рука скользнула за спину и нырнула в поясную сумку.

– Презренная мошка! – в гневе выпалила Маммона, отдёрнув голову. – Я раздавлю тебя! Сниму шкуру и выпотрошу!

В её взгляде загорелось лютое бешенство высшего существа, которому в глаз попала какая-то херня без названия.

– Мне нравится твоя уверенность. Жаль, что она недолговечна, – просипел я и воткнул щепку Копья Судьбы прямо в распахнутый рот богини.

Сверкнула ослепительная вспышка, уничтожившая мрак даже в самой дальней и глубокой щели пещеры. Я ослеп, а потом и оглох от вопля Маммоны, буквально обезумевшей от боли. Мне удалось выскользнуть из-под богини и шустро поползти прочь, видя перед собой только красное марево.

Ремень на ноге ослаб, и сабля осталась валяться где-то на полу, но мне было плевать. Я упорно полз дальше, пока в ушах набатом громыхал пульс, а память рисовала все колонны и столы, располагающиеся в храме.

Но всё же я пару раз врезался во что-то каменное, затем ткнулся в нечто мягкое и только после этого сполз по ступеням, встал на четвереньки и рванул под прикрытие валунов, ожидая, что меня вот-вот огреют магией.

Благо обошлось. Я сумел добраться до валунов и наощупь протиснулся в какую-то щель. Однако моя буйная фантазия продолжала рисовать разгневанную Маммону, которая вот-вот разыщет меня.

К несчастью, ни слух, ни зрение не торопились возвращаться ко мне, а боль в разорванном плече только усиливалась. Пришлось напрячься и пробудить «регенерацию». Та нехотя очнулась, как медведь после долгой спячки, и принялась очень медленно приводить моё тело в порядок, потребляя громадное количество маны.

Постепенно я начал слышать какие-то звуки и различать смутные тени. И вскоре сумел понять, что в пещере идёт бой, а сам я нахожусь в небольшой полости между двумя валунами.

Осторожно высунувшись из неё, я проморгался и увидел поистине грандиозный бой. Даже жаль, что я пропустил его начало.

Храм был уже разрушен до основания. Разбитые колонны и статуи валялись по всей центральной части пещеры, забрызганной кровью мужчин-хаоситов и жриц. Никто из них не сумел пережить битву богов. А те ожесточённо сражались метрах в ста от меня.

Маммона в образе здоровенной самки драхнида с чёрной туманной короной на голове отчаянно скалила треугольные зубы и постепенно пятилась, обливаясь густой кровью, идущей из разорванной шеи. Она активно швырялась клочьями первозданного Хаоса, не забывая накладывать на себя защитную магию.

А на неё наседала богиня смерти Марена, чьё лицо ровно пополам, по вертикали, делилось на живое и мёртвое. Богиня была облачена в безжизненно-белые невесомые доспехи, испускающие потустороннее сияние, разрывающее мрак пещеры. Марена вызывала полчища призраков и поднимала мертвецов, а уже те волнами атаковали Маммону.

Чернобог, словно в противовес Марене, надел чёрные латы и такого же цвета плащ, хлопающий за его спиной, как крылья ворона. Он орудовал молниями из мертвенного холода, заставляющего рассыпаться невесомой трухой даже некоторые валуны.

Семаргл же напялил доспехи тускло-золотого цвета, став похожим на одного из витязей, охраняющих поляну богов. И он был единственным, кто пытался врукопашную сражаться с богиней Хаоса. Семаргл орудовал здоровенным мечом-кладенцом, покрытым сверкающими артефактами и горящей огнём руновязью.

Эта троица уверенно теснила раненую мной Маммону, но та упорно сопротивлялась. Бой шёл не на жизнь, а на смерть.

В пещере бушевала магия такой силы, что воздух начал потрескивать и слегка светиться.

У меня остро защипало кожу, и пришлось через боль в грудной клетке вызвать «золотой доспех». Тот защитил меня от уколов магии, буквально выжигающей из пещеры весь воздух.

Казалось, что на каком-то невидимом уровне эманации Хаоса сражаются с магией трёх славянских богов. Хотя почему на невидимом? На вполне себе видимом. Воздух-то светится как раз из-за этой битвы. А я прекрасно чувствую, как концентрация Хаоса постепенно ослабевает.

– Эх, жаль, нет видеокамеры, – посетовал я, во все глаза глядя на подходящий к концу бой.