Текст книги "Капеллан: Цена Знания. Том I (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

– Сиди внизу и молчи, слышишь? – К моим щекам прикоснулись мягкие, тёплые ладони, но взгляд отказывался фокусироваться. – Что бы ни происходило, сынок, молчи!..

Я не видел ничего, кроме размытых, пляшущих на тёмном фоне пятен. Стены, нехитрая мебель, окна, за которыми дрожали отблески огня, силуэт женщины, голос которой отчего-то казался таким родным – всё это было лишено деталей.

Сохранялось лишь общее впечатление и тяжёлое, гнетущее ощущение того, что грядёт нечто ужасное… и неотвратимое.

– Но они же… – Я произнёс слова, которые не хотел произносить, а тело отказалось подчиняться моей воле, не позволяя даже шевельнуться.

Меня спустили вниз.

– Будь сильным, сын. – Басовитый голос донёсся откуда-то со стороны дверей, и звук этот наложился на гулкий стук опустившейся крышки подпола.

Ноги уткнулись в холодную землю, а по спине пробежали мурашки. Я поднял взгляд на тёмный дощатый прямоугольник, к которому вела кажущаяся огромной лестница, но он вдруг задрожал на манер иллюзорного марева.

Миг – и темнота отступила, но на смену ей пришёл пробивающийся через щели в досках рубиновый свет. Он жадно пульсировал, и пульсации этой вторили доносящиеся сверху звуки.

Потусторонний вой, грохот, крики и удары.

Там шёл бой, а я сидел здесь и не мог даже пальцем пошевелить: маленькое и беспомощное тело отказывалось подчиняться несмотря ни на какие усилия.

Но чем больше я пытался пересилить этот паралич, тем больше «видел».

Земля, сухая и прохладная, обрастала текстурой, забиваясь под ногти впившихся в неё пальцев. Доски покрывались сколами и неровностями, в ноздри бил запах свежепролитой крови, а алый свет больше не опускался в подпол ровными лучами: он рвался, словно там, наверху, что-то мелькало.

Я пытался вырваться из этой нематериальной клетки, невзирая ни на что…

«Ещё немного!».

… а когда меня бросило вверх, протащив сквозь нематериальный потолок – растерялся.

Я пролетел несколько метров, врезавшись в стену просторной главной комнаты обычного сельского дома. Вскочил и, едва заметив цель, вскинул левую руку, но магия впервые в жизни не откликнулась на мой зов. Шагнул вперёд и попытался схватить перебирающее конечностями умертвие, но руки прошли сквозь гниющую плоть.

«О, Трон!..» – я в отчаянии пытался сделать хоть что-то, глядя, как умертвие валит раненого мужчину на пол, перегрызая рукоять топора и когтями раздирая своей жертве грудную клетку. Тщетно взывал к магии, в которую так верил. Отчаянно хватался нематериальными руками за всё, что видел.

Пытался раз за разом, но всё, что получал в ответ – это нарастающее чувство беспомощности и бессилия.

Умертвие с торжествующим воем вгрызлось в горло агонизирующей жертвы, упиваясь свежей кровью, а в комнату ворвались новые твари, которых уже не мог отвлечь труп мужчины.

Они сразу заметили копошащуюся на полу женщину, собственной кровью выводящую вокруг крышки подпола незнакомые мне руны, и всем скопом ринулись на неё.

И я никак не мог на это повлиять.

«Ты жалок, Даррик» – сказал я сам себе, зажмурившись.

Но даже опущенные веки не защитили меня от ярчайшей алой вспышки, в один миг изменившей всё вокруг.

– Это здесь. – Ледяной мужской голос, донёсшийся из ниоткуда, заставил меня открыть глаза и столкнуться с тем, что нельзя было описать иначе, чем игрой больного воображения… или видением, навеянным Потоком.

Я находился там же, где и был: посреди комнаты злосчастного, пережившего бойню дома. Но теперь всё здесь выглядело так, словно нашествие нежити случилось по меньшей мере сутки назад.

Тут не было ничего живого и не-живого, а от тел остались лишь ошмётки и засохшая кровь.

Но даже ей не под силу оказалось скрыть выгоревшие в древесине руны.

– Ты сама прозорливость, Зорак. – Седой мужчина в капелланской броне подошёл к рунам, припав перед ними на одно колено. – Не похоже на жертвоприношение.

– Колдунью убили здесь же. – Второй капеллан кивнул на останки той, кто обращался ко «мне» как к сыну. От этой мысли что-то внутри сжалось. – Я такие руны вижу впервые. И это не стихийное колдовство. Что-то, имеющее под собой систему…

– И это паршиво, друг мой. Второй такой же мощи культ добьёт Ровенантские регионы…

Они почти синхронно и не сговариваясь применили заклинание Познания достаточно сильное, чтобы его воздействие проявилось в материальном мире: тусклое свечение прокатилось по полу и стенам, а после вернулось к капелланам.

– Прикрывай. – Зорак обнажил меч и шагнул в образованный из рун круг, пальцами подцепив угол ведущего в подпол люка. Распахнул его, и вниз, во тьму, устремилась вереница светлячков. – Орэн, тут ребёнок.

– Что? – Второй капеллан приблизился к товарищу, и я последовал за ними.

«Быстро же я свыкся с ролью бессильного наблюдателя».

– Тебе не послышалось. – Зорак ухмыльнулся то ли зло, то ли очень недовольно. – Предлагаю не рубить с плеча.

– Согласен. Достанешь его?

Зорак не ответил. Вместо этого он очень ловно для мужчины своих габаритов спрыгнул в погреб, убедился, что это не ловушка, закинул ребёнка на плечо и так же быстро поднялся обратно.

И мне не нужно было присматриваться, чтобы увидеть в чумазом, смотрящем на капелланов испуганными карими глазами мальчишке… себя.

«Если это и правда видение Потока, то у меня только что появилось очень много вопросов» – подумал я, вспоминая о том, что именно рассказывали наставники о моём прошлом.

А капелланы тем временем пустили в ход многочисленные диагностические и сопутствующие заклинания: они устроили настоящий осмотр, не уступающий тому, что устраивают для важных персон, тесно соприкоснувшихся с чернокнижием, ересью и прочей поганью.

– Он ничем не отличается от обычного ребёнка, если не считать одарённости. – Подвёл итог Зорак, пристально глядя на «меня». Он подошёл ближе, присев на корточки. – Как тебя зовут, мальчик?

– Даррик. – «Мой» голос был тихим, сиплым и лишённым эмоций.

«Неудивительно».

– Даррик, ты хочешь жить?.. – Этот вопрос удивил не только меня, но и вскинувшегося Орэна, на лице которого проявилось негодование:

– Зорак, мы не можем…

– Можем. – Отрубил капеллан, резко обернувшись к своему напарнику. – Можем и даже должны, Орэн. Он не запятнан ересью, а его одарённость может сослужить Ордену хорошую службу. Маги о нём точно не знают, раз уж он здесь…

– Сейчас не время для того, чтобы воплощать в жизнь твои радикальные идеи! – Неожиданно резко воскликнул мужчина. – Мы нашли мальчишку в эпицентре еретического ритуала, там, где не осталось и не могло остаться ничего живого! Тащить его в обитель будет попросту опасно!

– Твоя магия показала что-то, что вызвало бы вопросы? Нет. Как и моя, впрочем. – Зорак вновь повернулся ко «мне». – Ты будешь жить, если согласишься на то, чтобы мы лишили тебя памяти, Даррик.

– Зачем? – Коротко и лаконично.

– Потому что иначе тебе не стать капелланом. Ты ведь хочешь отомстить?..

Тяжёлый взгляд, которым Орэн наградил Зорака, не сулил тому ничего хорошего. Но он не стал этого озвучивать, внимательно наблюдая за «нашим» диалогом.

– Хочу. – Впервые за всё это время в «моих» глазах вспыхнули искорки жизни. «Я» не размышлял слишком долго, за секунды взвесив все «за» и «против». – Я согласен!..

На этом разговор явно не завершился, но мир, прежде яркий и кажущийся настоящим, начал стремительно выцветать. Мгновенно затухли голоса, а пейзаж за окном начал рассыпаться. Десяти секунд не прошло, как я остался посреди ничего: без тела, без голоса, без зрения.

И вместе с тем меня куда-то потянуло настолько сильно, что мне не оставалось ничего иного, кроме как поддаться этому напору…

* * *

– Мы закончили, госпожа Куорн. Каждого провели через арку дважды. Крепость проверили от и до, пересчитали всех. Трупы сожгли за стенами. – Логар отчитывался, продолжая стоять на вытяжку и с кулаком, прижатым к груди. – Через несколько часов гарнизон восстановит свою боеготовность.

– Почему не сейчас? – Магесса оторвала усталый взгляд от стола, неравномерно покрытого исписанными листами пергамента.

– Люди устали, и большую их часть я отправил отдыхать. Оставил самый минимум и тех, кто несёт дозор в донжоне, охраняя вас и капеллана Саэля. – На пару секунд мужчина замялся. – Как он?

Вейра качнула головой и поморщилась:

– Лучше, чем могло бы быть. Но я не могу сказать, когда он очнётся.

«И очнётся ли вообще» – подумала девушка, глядя на плоды своих трудов.

Расчёты для известных ей стабилизирующих и восстанавливающих ритуалов шли со скрипом из-за слабости и недосыпа, но она не собиралась останавливаться.

Не тогда, когда была важна каждая минута.

– Позволите дать вам несколько советов, госпожа Куорн? – Вейра кивнула, глядя на мужчину, который годился ей в отцы, но видел в ней своего непосредственного командира. – Выступите завтра перед людьми. Многие растеряны. Бойня среди своих же, смерть капеллана Бура и коменданта Оула выбила их из колеи. А моего авторитета не хватает, чтобы вернуть им прежний боевой дух…

– У меня этого авторитета нет вообще, Логар. Я для них чужачка, с появлением которой в крепость пришли и проблемы. – Вейра опустила веки, тяжело выдохнув.

Она запомнила всё, что Даррик рассказывал ей по пути на север.

И сейчас опиралась лишь на эти знания, да на помощь Логара, который видел в ней не малолетнего мага и девушку, а заместителя слёгшего с ранами капеллана.

– А ещё у меня нет на это времени. Жизнь Даррика зависит от того, как скоро я закончу работу. Поэтому, если есть что-то, что ты считаешь нужным сделать – делай. Просто не забывай мне об этом сообщать.

– Понял, госпожа Куорн. – Сотник коротко кивнул. – Разрешите идти?

– Сделай так, чтобы сюда в ближайшие три часа никто не заходил. Ни при каких обстоятельствах. – Она смерила офицера взглядом, убедившись, что тот правильно всё понял. – Иди.

Когда дверь за последним старшим офицером закрылась, Вейра позволила себе выдохнуть. Её плечи опустились, а взгляд, переместившись на дверь, за которой находился не приходящий в себя Даррик, потускнел.

За сутки она ошиблась дважды.

Первый раз – когда позволила страху взять верх над разумом.

Понимая, что иначе она рискует остаться в одиночестве, Вейра углубила вмешательство в организм доверившегося ей Даррика сверх допустимого.

Так делали, но никак не неофиты на Пути Исцеления, которых наставники даже не допустили до самостоятельной практики.

Нельзя было без огромного опыта и невероятных навыков предсказать, как на это отреагирует связь тела и души. Но Вейра, трясясь, как осиновый лист, пошла на крайние меры. Невзирая на последствия.

Вторая ошибка проистекала из первой. Вместо того, чтобы предупредить Даррика о проведённых манипуляциях, она… расслабилась и предпочла об этом забыть.

Виной тому был страх или растерянность – не суть важно.

Достаточно было проговорить всё вслух, как учили в Башне.

И тогда Даррик бы не пользовался магией так рьяно, думая, что с ним всё хорошо.

«А теперь я одна, посреди крепости, окружённой этими тварями».

Вейра вновь перевела взгляд на листы пергамента, медленно отложив в сторону «чистовые» наброски. Весь комплексный ритуал она подготовить не успевала, и потому решила начать с того, что уже было ей доступно после многих часов, проведённых за работой.

«Поспать? Нет. Я должна справиться сейчас, потому что потом может быть поздно» – уверенно подавив попытавшееся поднять голову слабодушие, магесса встала.

Комнаты в донжоне не отличались большими размерами, так что к двери, отделяющей рабочий кабинет убитого чуждыми коменданта от его же опочивальни, девушка подошла за считанные секунды.

Но открыла её не сразу, собираясь с духом, выискивая слабые стороны своего плана, построенного на сплошных «если».

Если она не ошиблась в расчётах.

Если у Даррика ещё есть силы.

Если ей хватит концентрации.

«Теперь я понимаю, почему ты так часто говорил, что ненавидишь неопределённость» – хмуро подумала Вейра, переступив порог спальни и окинув взглядом Даррика, лежащего в той же позе, в которой она его здесь оставила.

«И бессилие» – вторило ей что-то на периферии сознания, призывая открыться магии и зачерпнуть чуть больше силы, чем следовало бы.

Но магесса, поморщившись от пронзившей голову боли, мысленно поблагодарила учителей в Башне и отбросила это навеянное обитателями Кромки желание.

В течение следующих полутора часов девушка ползала на коленях по полу, дрожащей от усталости рукой выводя на камне несколько десятков рун. Часть пришлось наносить на стены и потолок, но и с этим она как-то справилась.

Последним этапом в приготовлениях стало нанесение четырёх копий основных рун-проводников на тело Даррика: одна на лбу, две на груди и ещё одна на животе.

Трижды всё проверив, она сочла ритуальный круг достаточно хорошим, чтобы не смогли придраться даже самые ненавистные учителя Башни.

– А теперь самое сложное…

Пообещав самой себе, что это в последний раз, Вейра применила заклинание для улучшения фокуса и повышения концентрации. Как и любые другие чары, такая «панацея» взимала свою плату, но позволяла продержаться чуть дольше.

Вейра не спала уже вторые сутки, активно при этом колдуя, так что ей такая помощь была необходима.

А то, что теперь даже хороший сон не позволит быстро вернуться в норму – малая плата за спасение жизни того, кого она сама и подтолкнула в объятия смерти.

Девушка встала на единственный свободный от рун пятачок в пределах ритуального круга, разведя руки в стороны и опустив веки: зрение тут помощником не было.

Всё, что она могла обдумать, и всё, в чём могла усомниться, уже много раз посещало её голову, так что магесса не стала тянуть время.

Набрав в грудь побольше воздуха, она начала нараспев читать сложный, многоступенчатый речитатив заклинания, первые же строки которого заставили что-то за Кромкой жадно оскалиться, нацелившись на потенциальную жертву…

Стремительным потоком магия разливалась по рунам, насыщая их энергией.

Строгая последовательность, выверенный темп, контроль – всё это удерживало ритуал от распада, одновременно позволяя ему функционировать.

Спустя минуту, когда энергия распределилась по контуру, четыре основных опорных руны вспыхнули ещё ярче. Сразу же от них к бессознательному Даррику протянулись тонкие, пульсирующие алые жгуты, соединившиеся с копиями рун на теле капеллана.

Едва это произошло, как магическая энергия равномерным потоком устремилась к нему. Ведомая заложенной в ритуал логикой, призванной подстегнуть естественную регенерацию организма, она проникала в каждую мышцу, кость и плоть.

Сама магесса как могла контролировала работу ритуала, но и платила за вмешательство равноценно: непомерной нагрузкой, ложащейся на её плечи.

За считанные минуты на лбу Вейры быстро выступила испарина, дыхание стало тяжёлым и сиплым, а ноги задрожали, грозя в любой момент подвести хозяйку.

Но она упрямо держалась, стараясь пустить как можно больше собираемой магической силы на восстановление тела. Раны на спине и в горле, нанесённые магией, не получалось залечить так же легко, как обычные ссадины и ушибы.

Магия вливалась в них, словно в бездну, пропадая без следа и не принося заметных результатов. Так было десять, двадцать, тридцать минут – а после девушка, понимая, что она уже давно рискует не просто переступить Предел, но исполнить страстное желание взирающих на неё из-за Кромки тварей, остановила ритуал.

Едва это произошло, как она плашмя повалилась на каменный пол, и сознание оставило её, принеся давно уже такое желанное забытье.

А Даррик впервые за последние сутки вдохнул полной грудью.

Но в сознание так и не пришёл…

Глава 16

«Жив».

Первая мысль после того, как я открыл глаза, была до безобразия проста и прозаична, но даже так я ей не сразу поверил.

Пошевелил пальцами, вдохнул побольше воздуха, втянул носом терпкий аромат лекарственных трав – и только после этого улыбнулся.

Не прошлое и не видение. Реальность, в которой спина чешется и зудит, а горло напоминает застарелую наждачку. И вопросы…

Я помнил всё, что происходило со мной вплоть до потери сознания. Понемногу в памяти проклёвывались и остаточные ощущения от «бытия в нигде» – чужая магия, магия Вейры, присутствовала в теле до сих пор.

И несла в себе следы, которые я инстинктивно пытался интерпретировать.

Но сходу удалось определить только сам факт проведения некоего ритуала несколько дней назад, да оценить последствия для физического тела и души.

«Видимо, в процессе лечения она случайно повредила блок, установленный на моей памяти. И это вылилось в „видение“. Если всё это не было галлюцинацией, конечно же» – подумал я прежде, чем встать с постели и оглядеться.

Комната выглядела незнакомо, а отдельные её элементы казались слишком роскошными для военного объекта. Большая резная кровать, ничуть не минималистичные стол с тумбой, писчее перо в фигурном серебряном корпусе, небольшой шкаф с книгами – тут жил или комендант, или Бур.

И я больше склонялся к первому варианту. Хоть члены Ордена и бывали весьма эксцентричными, но у считанных единиц это проявлялось в любви к ненужной роскоши.

Я бросил взгляд на окошко под потолком, из которого в комнату струился мягкий свет. Размялся, убедившись в своей способности самостоятельно передвигаться.

Аккуратно применил к себе чары Познания и диагностики, не выявив ничего кроме того, о чём знал и так.

Рана на спине никуда не делась. Повреждения горла – тоже.

И магия давалась со скрипом. Даже на простейшие чары требовалась уйма концентрации, а сил уходило десятикратно против нормы.

– Кх-кх-кх… – Я прочистил горло, поискав воду взглядом. Но её в комнате не оказалось, так что пришлось через боль, на практике оценивая свои нынешние возможности, создавать питьё магией.

Именно тогда дверь открылась, и внутрь заглянула настороженная Вейра.

– Даррик?..

Я не удержался, демонстративно оглядевшись:

– А ты ожидала увидеть тут кого-то другого?

Выражение на лице девушки дважды изменилось за считанные мгновения. От настороженности к удивлению, от удивления – к радости, и вот уже она повисла на моей шее, уткнувшись головой в грудь.

«Тяжело же тебе пришлось».

– Вейра, я никуда не денусь…

Магесса всхлипнула:

– Прости. Это из-за меня ты пострадал. Я ошиблась, и…

– Не говори глупостей. – Отрезал я. – Каждый одарённый сам ответственен за свой Предел. В том, что я за него вышел, твоей вины точно нет. Скажи лучше, сколько я вот так пролежал?..

– Девять дней. Сейчас начался десятый. – Шмыгнув носом пробормотала магесса, и не думая от меня отлипать. – Как ты себя чувствуешь?

Последний вопрос она задала, забавно задрав голову.

– Достаточно хорошо, чтобы не быть прикованным к постели. Но с магией пока не очень…

– Так и должно быть. – Прервала меня девушка. – Моя магия, накопившаяся в тебе, сопротивляется любому «чужому» движению. Я успела провести только три ритуала из пяти, и с оставшимися теперь, раз ты в сознании, ничего не получится. Тебе придётся потерпеть, Даррик.

Я кивнул:

– Переживу как-нибудь. Я тебя не отвлёк ни от чего важного?

– Я готовила оставшиеся ритуалы, но теперь они не нужны. Так что – нет, не отвлёк. – Уверенно ответила она.

– Тогда введёшь меня в курс дела?..

Я присел на край кровати, а Вейра заняла стул напротив, приступив к не слишком обстоятельному, во многом сбивчатому, но подробному рассказу.

И уже по её первым словам я понял, что чуждые нас переиграли.

Они окружили крепость, и теперь под покровом ночи сновали почти под самыми стенами. По ним уже давно не стреляли, экономя стрелы и арбалетные болты.

Судьба пятерых человек, в первый день отправленных по разным маршрутам с сообщениями для Империи и Ордена, была неизвестна. Но пока ещё оставалась надежда на то, что хоть кто-то, да доберётся до второй линии обороны Северных регионов: чуждые объявились рядом с крепостью только на третий день.

– А что Оул?..

– Убит. Как и оба его заместителя, ещё один сотник и почти шесть десятков человек. В основном обслуга. Чуждых в гарнизоне было мало, но о них ведь никто не знал. – Холодно произнесла девушка, до белизны сжав лежащие на коленях кулаки. – Они пытались навредить всеми способами, какие только можно придумать. Крепостные архивы выгорели дотла. Склады тоже пострадали, но большая часть припасов и снаряжения уцелела. Почтовых голубей перебили, ни одного не осталось…

– Значит, способа передать сообщение нет. – Я нахмурился, тщательно обмозговывая ситуацию. – Сообщений от соседних крепостей не поступало?

– Они присылали птиц. – Вейра кивнула. – Пять штук за эти дни. Запрашивали помощь капеллана Бура. Но ответить мы не можем…

«Голуби возвращаются туда, где выросли. А нам „возвращать“ некого. Сколько же в здесь чуждых, раз они так быстро подготовили и реализовали этот план?..».

Сами по себе эти твари не отличались особым интеллектом. Даже их маскировка строилась на том, чтобы хозяин тела до поры действовал самостоятельно: после заражения он забывал о произошедшем и жил как придётся, иногда испытывая «не свои» желания и подчиняясь им.

А полный перехват паразитом управления телом, насколько я знал, инициировал ряд стремительных, необратимых изменений, разрушающих маскировку напрочь.

– Что ж… паршиво. – Я качнул головой. – Кто у нас остался из старших офицеров?

– Логар. – Ответила Вейра, замолчав. – Но он мало что понимает в управлении крепостью. Этим занимался комендант с заместителями.

Захотелось грязно выругаться, но я сдержался. Всё равно управленцы и логисты нам с неба на голову не упадут, даже если мы все лбы порасшибаем в молитвах Трону.

– Тогда сделаем так. Ты сейчас вызовешь Логара и пойдёшь отдыхать. Не спорь! – Я взглядом придавил вскинувшуюся было девушку к стулу, на котором она сидела. – По тебе можно брать и писать памятку о том, как ни при каких обстоятельствах нельзя делать одарённым. Ещё немного – и ты свалишься с ног от усталости.

«И это в лучшем случае. А в худшем через её тело к нам заглянет чудовище, по сравнению с которым чуждые покажутся феями из детских сказок».

– Но я ещё не успела обработать всё личное оружие солдат! Нас и так осталось…

– Это уже моя забота. – Прервал её я, стараясь выглядеть сурово.

Правда, из-за моего общего состояния получалось плохо. Сложно всерьёз воспринимать кого-то, кто пролежал без движения больше недели, и до сих пор напоминал скорее свежий труп, нежели живого человека.

– Ты ещё несколько дней не сможешь колдовать. И это в лучшем случае!

– Значит, буду работать через ритуалы. Я – капеллан, и в вопросе подготовки оружия к боям с нелюдью мне известно куда больше, чем тебе. – Я поймал взгляд глаз цвета расплавленного золота. Тех самых, которые не позволили мне сделать последний шаг туда, откуда не возвращаются. – Поверь мне, Вейра. Мы с Логаром не развалим крепость за то время, что потребуется тебе для отдыха.

Девушка нервно хихикнула:

– В это-то я верю, но…

– И мы всё равно не сможем ничего сделать здесь и сейчас. Мне потребуется время на то, чтобы во всё вникнуть и разработать план. – Который не факт, что вообще будет.

«Но вселять в людей уверенность – это тоже часть нашей работы».

– Хорошо. – Спустя несколько секунд бросила она. – Я отдохну. Но ты должен мне пообещать, что если потребуется помощь – позовёшь меня.

– Обещаю. – Всего лишь слово. Но почему-то в этот раз за ним действительно что-то стояло. – Дай мне пару минут. Я оденусь, и мы найдём Логара…

Взгляд девушки скользнул вниз по моему лицу, докатившись до пяток, а на бледном полотне её кожи робко попытался пробиться румянец.

– Буду ждать тебя в коридоре!

Вейра вскочила и стремительно скрылась за дверью, а я, выждав пару секунд, откинулся назад, развалившись на кровати.

Спина отозвалась болью, но я даже не дёрнулся: что такое боль, когда в голове беснуется ворох самых разных, но неизменно пессимистичных мыслей?

Меня не угнетала сама ситуация. С ней я смирился почти сразу, ведь к этому нас, капелланов, готовили с малых лет. Тренировки, обучение и построение моральных ориентиров, в отрыве от которых невозможно было представить члена Ордена, не могли не дать плодов.

Куда сложнее оказалось принять то, что лицом к лицу с самыми жуткими кошмарами приходилось сталкиваться тем, кто не был к этому готов.

И эти «те» не были безликими «невинными» из Кодекса. Не были просто поводом и оправданием для принятия тяжёлых решений. Не были обобщённым «человечеством», которое капелланы призваны защищать.

В моих глазах эта роль отводилась одной вполне конкретной девушке…

«К которой я привязался».

Вейра Куорн. Магесса, при первой встрече показавшаяся мне одной большой проблемой, но впоследствии не единожды спасшая мне жизнь. Сообразительная, начитанная, любопытная, талантливая – и слишком молодая, слишком слабая для того, чтобы оказаться на самом острие назревающего конфликта.

«Будь Орден столь же могущественным, как когда-то, и эта ситуация никогда бы не произошла».

Я одёрнул себя. Встал, взяв с прикроватной тумбы стопку своих вещей, чистых, сухих и слегка припорошенных пылью. Начал одеваться, но мысли упорно скатывались туда, где им нельзя было оказываться.

«Кто виноват? Имперский Совет? Ортодоксальные взгляды архонта? Переставшие контролировать ситуацию Истинные Маги?».

Перед глазами плыли бесчисленные исторические трактаты. Века и тысячелетия истории Империи Человечества. Войны и мирные эпохи, переплетающиеся друг с другом. Цикл конфликтов и пауз между ними. Непрерывный цикл. Но если попытаться за раз охватить взглядом всю картину, то становилось ясно: с течением времени положение людей на материке становилось всё хуже и хуже.

«Я учился четырнадцать лет, но за месяцы вне обители дважды чуть не погиб. Что это, если не показатель ущербности избранного Орденом подхода?».

Я остановился перед зеркалом из отполированного магией обсидиана.

Осунувшееся лицо, приобрётшее резкие, рублёные черты. Сосредоточенный взгляд. Взлохмаченные, давно требующие банного дня волосы. Недельная щетина… и сокрытый под ней ожог, тянущийся вниз, к шее.

«Долг, сдержанность, смирение. Три столпа, на которых зиждется наша идеология. Но дальше так продолжаться не может».

На мгновение отражение в зеркале сменилось знакомым улыбчивым лицом парня, который даже шестнадцатую зиму не разменял. Ярикс. Любимый наставниками идеалист, отдавший жизнь ради горстки обречённых людей…

Я моргнул, и наваждение пропало. Но гнев на Орден, на Истинных Магов, на Имперский Совет и на самого себя – остался, уже не тлея, а разгораясь пожаром.

«Это ли ощущали капелланы, за спинами которых так любили шептаться те, кого нам ставили в пример для подражания?..».

– Радикализм… – Тихо пробормотал я, пробуя на языке это слово. Крепко сжал веки, застыв так на несколько секунд… и хмыкнул.

Открыл глаза, развернулся – и широкими шагами направился к выходу.

Решение было принято, и я был точно уверен в одном:

«Обратного пути больше нет».

* * *

– Всего я предпринял две попытки контратаковать, господин Саэль. Первая – в направлении второй, тыловой линии нашей обороны. – Логар склонился над столом, пальцем проведя на карте неровную полосу. – Я предполагал, что чуждые сконцентрируют там свои силы, чтобы не дать нам прорваться. Поэтому мы не стали далеко отходить от крепости. Воспользовались прикрытием наших арбалетчиков и госпожи Куорн. Тварей полегло много. Мы успели под сотню их вырезать, прежде чем пришлось отступить.

– А наши потери?

– Пятеро парней. Из новобранцев. – Хмуро ответил сотник. – Они ошиблись, а выручить не успели.

Я задумчиво поджал губы:

– Что по составу их «войск»?

– Заражённые люди. Много таких, которых легко принять за свежеподнятую нежить. – Мужчина поморщился. – Они долго нас дурачили, позволяя иногда убивать «культистов» с их «неживыми» армиями. Теперь-то я это понял, да поздно только…

А мне вспомнились слова Зевека о погонщике и тех заживо гниющих несчастных, кого чуждые, по словам капитана, «словно в овраге хранили».

«Но между границей и окраинами Визегельда – сотни километров. И если это не совпадение, а один рой со своей тактикой, то заражение должно было проникнуть очень глубоко. И давно. Чертовски давно…».

– Они были вооружены? Насколько далеко зашли мутации?

– Оружие самодельное, брони не было. – Это хорошо. – Зрелые особи мелькали, но мало, и они их берегли.

– Крупные твари? Кто-то примечательный?..

– Нет, господин капеллан. Если они и были, то держались поодаль, что б не попасть под удар. Госпожа Куорн дюже хорошо самых опасных выбивала, прямо со стены крепостной!..

Я снова прошёлся взглядом по карте.

Рельеф вдоль всей границы региона представлял из себя или каменистое плато, или непроходимые скалы, расщелины и завалы. Поэтому тут так легко было держать оборону: крупные силы не имели возможности незаметно и быстро пройти мимо основных «артерий», позволяющих пользоваться верховым транспортом.

Но сейчас это преимущество играло против нас. Мы оказались в меньшинстве и не знали даже, какие силы нам противостоят.

Выслать разведку не могли: открытые плато и отсутствие укрытий в совокупности с физической мощью взрослых и развитых особей чуждых гарантировали, что одинокого конника быстро настигнут и порвут на части.

Прорываться в тыл – значит в момент столкновения с первой группой нелюдей дать знать всем остальным о том, что мы за стенами. До ближайшей тыловой крепости семь дней пути, и за это время нас дважды нагонят и перебьют…

– Ты упомянул о двух попытках, Логар. Как прошла вторая?

– Плохо. – Отрезал сотник хмуро. – Мы смогли пробиться к западной дозорной башне и поджечь её, но нас оттеснили, а пожар почти сразу потушили.

Я вскинул бровь:

– И зачем это было нужно? Не припомню такого «условного сигнала» в уставе…

– Дым от сигнальных костров, господин капеллан, в хорошую погоду виден километров за двадцать-тридцать. А вот дым от пожара можно и со вдвое большего расстояния заметить. – Пояснил он, пробуждая в моей памяти теоретические знания по теме. – До крепостей второй линии он, конечно, не дотянул бы, но вот их конные разъезды неладное заметить могли. А нам-то оно и надо, верно?

– Верно. Хвалю, Логар. Идея была здравой…

– Да только не выгорела, господин капеллан. Лишь людей зазря угробил.

– Тогда ты принял верное решение. А потери… Это война. – Я неопределённо пожал плечами, понимая, что мне нечего сказать седеющему ветерану. – Что с состоянием бойцов? Вейра говорила, что люди боятся и паникуют. Насколько далеко это уже зашло?

– Далеко, господин Саэль. – Логар с готовностью сменил тему.

– Давай без «господинов». Просто Даррик. Или капеллан.

Мужчина кивнул:

– Да, капеллан Саэль. Моральное состояние гарнизона оставляет желать лучшего. Таких потерь у нас не было уже очень давно, а капелланы тут не погибали столько, сколько я служу. А это лет тридцать. – Веско заметил он. – Проблемы со снабжением, опять же. Чуждые поубивали почти всю обслугу. Оставшиеся не справлялись, и я отрядил часть бойцов им в помощь. Но еда всё равно стала хуже. Никто не возмущается, но я-то всё вижу. Им нужна встряска, капеллан Саэль.