Текст книги "Патриот. Смута. Том 14 (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Скажи, как к Смоленску лучше всего пройти… – Понял, что телохранители мои за спиной напряглись. Да и в лице этого изможденного дворянина приметил я удивление. – Зайти так, чтобы ляхи нас не приметили.

Глаза его на лоб полезли.

– Господарь. Полтысячи не иголка. В стоге сена не утаишь.

– Надо, Иван.

Он смотрел на меня и задал вопрос в лоб.

– Ты таким отрядом их побить всех хочешь? Так не выйдет. Там лагерей несколько. Каждый пан себе острожек соорудил. Хотя… – Он скривился. – Строят они отвратно. Никогда паны копать не умели.

– Мне конкретный стан нужен. – Я смотрел ему в глаза пристально, со всей решительностью. – Тот, что дальше всего на запад. Самого Жигмонта стан.

Карта у меня была. Нарисовали мы ее вместе с Заруцким, а потом еще я туда внес некоторые наброски и поправки. Окружен Смоленск был толково. Но, как верно отметил мой собеседник, копать паны никогда не любили и этим не отличались. Саму крепость контр – валами кое-как окружили, да и свои лагеря. Но именно кое-как. А почему? Думали не придет к ним никто, не спросит за погромы и разбой. Чувствовали силу свою, ощущали себя хозяевами положения.

Но ситуация понемногу менялась.

Иван вздохнул, задумался. Помолчал минуту, потом начал пояснять.

– Тут смотри, дело какое, господарь. Если идти на юг, чтобы через Днепр не переходить, то… То Жигмонт же не дурак. Там, как леса кончаются, болота между Лоскной и Сожью. Не то чтобы непролазные, но нам полутысячей тяжко пройти будет. А за ними по той же Сожи, уверен, дозоры. Там леса меньше. Увидеть нас могут. Но, с иной стороны, оселков меньше. Хотя…– Он сморщился. – Оно по всей смоленщине их меньше. Падаль эта, зараза шляхецкая, пожгла все, пограбила.

Я вникнул, проговорил.

– А если с севера?

– Тут проще. Тут лесов больше. Дорогу знаю. Но… – Он мотнул головой. – Она через Днепр туда, потом обратно. Смоленск – то на нашей стороне стоит. И лагерь Жигмонта на нашей.

– А дорога значит два раза через Днепр переходит?

– Ну да. – Он пожал плечами. – Она бы может и виляла, но говорю же, болота. Проще тут, куда твои люди пошли к переправам, раз перейти, а второй уже у Смоленска. А дорога – то дальше по той стороне идет и ползет все на запад.

– Переправиться обратно можно?

– Есть место. Только… Только полтысячи. Это же…

– Мне полтысячи там не надо. Полтысячи, для иных дел потребно. – Ухмыльнулся я. – Проведешь?

Он плечами пожал.

– Могу. Только, зачем? Это же смерть верная. Полутысячей на двадцать лезть. Даже если так… Ночью.

– Мне двадцать тысяч не надо, мне один нужен. Один пленник. – Я уставился на него, смотрел прямо в глаза. – Король польский, Жигмонт. Пленю его и конец всему.

Глава 13

Пантелей за моей спиной крякнул, Богдан выругался, а Абдулла выдал весьма интересную фразу

– Храни нас Аллах.

– Господарь. – Иван качнул головой. – Это… Это очень опасное дело.

– Знаю. Я уже одного царика похищал. – Усмехнулся я. – Только он ложным оказался, воровским. А тут вроде настоящий король. Его пленим и назад в Дорогобуж.

– Отходить надо иной дорогой. – Нахмурился проводник. – Там Днепр. Неспешно, неприметно можно, а быстро… Перебьют нас на переправе.

– Знаешь как?

– Да. Лучше через юг как раз. Если там на скрытность уже плевать будет, полутысячей мы любой дозор и заслон проломим или обойдем. – Он смотрел на меня со все нарастающим полубезумным возбуждением. Уверен, затея моя ему нравилась, чертовски нравилась. – Лихой ты, господарь. Сам что ли Деметриуса?.. – Он кашлянул.

– Да, сам. К нему в шатер вошел и забрал. – Я смотрел ему прямо в глаза. – Мои отвлекали, палить начали. Ну я его на горб и бежать.

– Ты прости… Я… В такое поверить сложно. – Он перекрестился.

– Наш господарь, Игорь Васильевич… – Выдал Богдан, тяжело вдохнув. – Такие дела делает, что порой кажется, что невозможно это человеку. Он в Елец в крепость пролез и ворота открыл. Ночью. Один. Воровского царика похитил. На саблях сколько бился, счета нет. Раз на раз. Этого… Хмыря шведского… Как его… в общем воеводу их этого, Якова одолел. А до этого… На строй пикинеров конным полез. Повел сотню свою, охрану личную. Я его… – Казак мотнул головой. – Я его, ты прости господарь, но еле вытянул тебя тогда. Уж больно страшная сеча была. Пики, копья, кони…

– Хватит. – Я вскинул руку. – Что было, то прошло. Сейчас новое дело делать надо. Жигмонта выкрадем, пленим, ляхи передерутся друг с другом.

– Это ты оттого такой добрый был с этим Сапегой? – Хохотнул он. – А я-то думаю, чего мы их всех не перебили ночью.

– Полезен он, Богдан. Я же говорил. Полезен. – Я хмыкнул, вновь обратился к Ивану, замершему с невероятным удивлением в глазах. – В общем, проводник наш. Ты землю смоленскую знаешь отлично. И люди твои, что с тобой пришли. Проведешь.

– Да я, ради такого шанса… – Он перекрестился, ухмыльнулся безумной улыбкой, видно было, что доволен словно черт. – Я ночами спать не буду. Я этого гада своими руками.

– Нет, он нам живой нужен, не мертвый. Мертвый он же мученик. А живой, пленник. А если мы его еще и отпустим после торга, то… Это же позор какой. А выдать мы его можем… – Я усмехнулся, смотря Ивану прямо в глаза. – Родне в Швецию. Ох, они – то как обрадуются.

– То я не знаю, господарь. Не ведаю. Я тут человек простой, смоленский. Но, все сделаю. Себя не щадя, ради такого.

Хлопнул его по плечу, проговорил:

– Веди нас. Веди так, чтобы мимо всех застав прошли.

– Когда бойцам скажем? – Прогудел Пантелей.

– Как Днепр перейдем. На привале.

– Думаешь есть предатели среди нас? – Насторожился Богдан.

– Нет. – Я плечами пожал. – Но, лучше так. Уверен, каждый из тех, кто с нами идет, за дело такое жизнь готов отдать. И за меня. Но, доверяй, но проверяй. Слишком уж риск высок.

– Риск… – Богдан сокрушенно мотнул головой.

– Братья… – Протянул Абдулла. – Если паду, а вы жить. Вы моей Тансылу скажите. Слово скажите. И не покинете. – Уставился на Богдана и с полной серьезностью выдал. – Слушай, казак, возьмешь ее? Меня не обидишь?

Богдан опешил, дернулся.

– Абдулла. Нам еще всем выжить надо. А если выживем, ты ей получше кого найди.

– Э… Казак, кого лучше? Ты… – Он крякнул. – Не думать я. Назвать тебя брат. Друг.

– Что-то ты, татарин, разнервничался. – Богдан хлопнул его по плечу. – Живы будем не помрем. Главное господаря сохранить.

Привал был закончен, и Иван Зубов повел нас к Днепру в дальний обходной маневр.

Поздний вечер следующего дня. Лагерь королевских войск под Смоленском. Шатер Льва Сапеги.

– Ты… – Старший Сапега был все так же красен лицом и возбужден. – Ты самый везучий… – Он хотел выдать некоторое определение, но все же решил, что называть так своего родича, это позорить всю семью, вовремя остановился. Тем более здесь с ними сидел еще и дорогой гость, маршалок Дорогостайский. – Ты самый везучий шляхтич, которого я знаю. Неужто тебе этот Игорь заплатил? И людям твоим?

– Да. – Усмехнулся Ян, подкинул мешочек с серебром. – Людям не так много, а мне… Как гетману, полковнику, прилично. Долго мы с ним торговались.

– И каков он, этот Игорь? – Вмешался Кшиштоф Николай.

Глаза племянника вспыхнули. Появилось в них некоторое задумчивое напряжение и, от чего старший даже несколько удивился, опасение. Неужто страх? Боится он этого господаря московского? С чего вдруг?

– Знаешь, ясновельможный пан. – Сапега склонил голову. Все же он был только полковником, хоть и гетманом, а перед ним сейчас сидели за одним небольшим столом канцлер и маршалок, самые первые люди Великого Княжества Литовского. – Знаешь, он… Он молод. Думаю ему, мне кажется, даже двух десятков нет.

– Значит, глуп и не выдержан. – Усмехнулся маршалок.

– Нет… нет, ясновельможный пан. Нет. – Младший Сапега покачал головой. – Я смотрел ему в глаза. Я… – Он перекрестился, понизил голос. – Я не знаю, как такое возможно, господь мне свидетель. Но там, словно мудрость старика в них. Он говорит и… Вроде звонка речь его, но слова, слова тебя наизнанку выворачивают. Он смотрит с прищуром и душа твоя, словно открытое поле для него, светом солнца освещенное. Он слушает и кажется, ничто, ни один звук не проходит мимо его ушей.

– Ой ли? – Старший Сапега поднял бокал, пригубил из него. – Ой ли?

– Хотите верьте, хотите нет, ясновельможные паны. Ты…– Младший уставился на старшего. – Ты дядька мой, ты мудрый человек, много видел, старше меня. Но этот Игорь, помяни мое слово, он вокруг себя создает что-то… Словно колдовство.

– Да что же это. Он опоил тебя чем-то, племянник мой? – Хмыкнул Лев. – На, выпей, это хорошее из Франции, недавно привезли.

Рука его подняла бутыль, наполнила кубок. Но младший пока что не торопился пригублять ароматного напитка.

– Он хитер. Я видел на совете, как его слушают. Одно слово и те, кто были готовы роптать, замолчали. Они все… Все за него. Я пытался говорить с Трубецким, так он… – Сапега негодующе мотнул головой, все же схватил бокал, отхлебнул, продолжил. – Он высмеял меня и предостерег. Сказал, что еще слово и вынужден будет звать своих людей, чтобы меня скрутили за бунт.

– Да кто же он? Что за дьявол?

– Вот… – Сапега заговорил совсем тихо. – Мы здесь, может быть, прогневали господа…

Ясновельможные паны переглянулись, уставились на него, словно на захмелевшего или одуревшего.

– О чем ты, родич мой?

– Тебе бы с ним поговорить, дядька. Ты более мудр в политике. – Младший вновь отпил. – Но говорю тебе, я на Руси, в Московии, повидал многих. Ох многих. И злодеев, и убийц, и насильников, и воров, и лжецов. В Тушинском лагере всех этих господ было хоть отбавляй. Один наш старый знакомец Лисовский чего стоит. Да и Заруцкий и Марина Мнишек с ее людьми.

– Кстати, что о ней слышно? – Перебил старший Сапега.

– Она в Москве. Она же писала мне.

– Ты говорил.

– Игорь этот ее пленил. И, использует в своих целях.

– Ее, использует? – Усмехнулся Дорогостайский. – Она не тот человек, которого можно просто так использовать. Не будь она женщиной, я бы… Я бы взял ее себе, приблизил бы.

– Как женщина она еще опаснее. – Рассмеялся Сапега старший, отпил из кубка.

– Поэтому и не взял. – Вторил ему улыбкой маршалок.

– Она может начать свою игру, разве нет? – Молодой Сапега был насторожен.

– Она верна своему королю, как и мы все. – Произнес с серьезным видом Дорогостайский.

Из его уст эта фраза звучала весьма странно, потому что они здесь втроем собрались обсудить как раз таки нечто тайное. Такое, что нельзя доносить до ушей рядовых шляхтичей. А Мнишек, чего с нее взять, она женщина, хоть и невероятно хитрая, и погрязшая в политических интригах московитов.

– Ладно. – Лицо Льва Сапеги посерьезнело. – Посмеялись и хватит. Выходит, этот Игорь, сущий дьявол. И он уже здесь, у Дорогобужа. Два конных перехода и четыре-пять пеших. Если захочет, то ударит. И чего же он ждет?

Повисла тишина.

– Я не знаю. Возможно… возможно ему чудом удалось одолеть Жолкевского и он опасается наступать. – Пожал плечами младший Сапега.

– Толково. Все же он ставит на карту все. Наш король, если проиграет… Если. То, все же не лишится всего. Да, его позиции в Речи Посполитой… – Сапега перекрестился. – Храни ее господь во веки вечные. Позиции короля ослабнут. И нам это наруку. Но и сильный московит нам на границах ни к чему.

– У московита будут проблемы. У него на севере шведы. Говорят. – Лицо Дорогостайского стало загадочным. – Говорят там появился еще один самозванец. Свои бояре будут вставлять ему палки в колеса. Да и страна. Эта бесконечная, полная лесов, страна. Она истекла кровью. Раны нужно заживить. На наш век этого хватит. Не полезет Московия на нас.

– А потом?

– А потом, что? Потом одному богу известно, что будет. – Пожал плечами маршалок. – Десять лет, думаю столько нужно Москве, чтобы подняться, воспрять духом. Думаешь, за десять лет мы будем сидеть на месте?

– Думаю. – В тон ему проговорил неспешно Лев Сапега. – Думаю. – Повторил, посматривая в бокал. – Думаю, что за десять лет королевские рыцари эти смогут нас доконать. Они втянут нас в какую-то свою игру. Габсбурги хотят войны. Они будут все больше давить протестантов и полыхнет так, что сгорит пол Европы.

– А нам – то что? – Маршалок пристально уставился на него.

– В том – то и дело, что нам… Ничего с этого. А король со своими рыцарями жаждет влезть в эту заварушку и поднять свой политический авторитет.

– Мы уже говорили об этом, Кшиштоф. Говорили и не раз. Ты знаешь мое мнение. Мы слишком далеко. Давай вернемся к нашим баранам. Точнее к московитам. – Сапега старший повернулся к племяннику, уставился на него утомленным взором. – Мнишек сбила нас с верной нити разговора. Вернемся. Что ты там говорил про дьявола? – Он перекрестился и добавил быстро одними губами. – Сохрани нас господь от его причуд.

– Не знаю, дядя. Не ведаю. Но этот Игорь, он… Он очень необычный человек. Мы слишком много делали… Недобрых поступков по отношению к его стране. Может… Может это какое-то божественное проявление?

– Не говори ерунды. – Рассмеялся Лев. – Я не верю в мессию. Это выдумки.

Ян пожал плечами, продолжил.

– Я говорил с ним…– Он понизил голос до шепота. – Он очень умен. Он предложил мне, думая… – Заозирался по сторонам. – Думая, что меня можно купить. Говорил о том, что король нарушил мир, что он не такая уж важная фигура в Речи Посполитой и что решение должны принимать паны, как это всегда и было у нас.

– А он действительно умен. – Громко рассмеялся Дорогостайский. – Льстил тебе.

– Нет. – Продолжал говорить тихо Сапега младший. – Он сказал мне, что было бы хорошо, если все три наших… – Он кашлянул, посмотрел по сторонам, понизил голос еще ниже. – Он сказал, что Великое Княжество Литовское могло бы стать независимым.

Повисла тишина. Канцлер и маршалок переглянулись, воззрились на младшего Сапегу.

– Да, он так и сказал. Думаю, он ищет союзников среди нас. Он сказал, что ему не нужны наши земли. И… Дьявол. Я поверил ему. У них же там беда на беде. Смута, которую мы им подарили.

– То что ты говоришь. – Холодно проговорил Лев Сапега. – Это рокош.

Но в глазах его племянник видел разгорающийся огонь интереса. То, что поляки в Речи Посполитой все больше и больше берут власть. У них больше ресурсов и возможностей, больше сил, беспокоило шляхту литовскую. Все же многие были православными, а по своему менталитету, пожалуй, даже частично еще язычниками. Они были русскими людьми и прилично отличались во взглядах от костяка, сидящего в Кракове, Варшаве и там, вообще на западе. Да они были похожи, но все же они различались.

И то, что Великое Княжество Литовское по факту стало придатком Польши, а не наоборот, и не в равноправии они уживались, виделось все более отчетливо.

– Знаю. – Холодно ответил Ян. – Знаю, ясновельможные паны. Поэтому говорю об этом здесь тихо, только вам.

– А что твой полк?

Сапега скривился.

– Этот хитрый Игорь при всех них сказал, что вызывает нашего короля на дуэль. И, слухи поползли еще в Вязьме. Там, после допроса вестового и того несчастного, выжившего в бойне, мальчишки… Твоего тезки, кстати, ясновельможный пан Дорогостайский. Его тоже звали Кшиштоф.

– Расскажи нам еще. – Хмуро уставился на своего родственника Лев Сапега.

Ян как мог полно и доходчиво пересказал все диалоги с Игорем. Попытался пояснить, основываясь на полученных сведениях и своих догадках, кто он такой. Добавил сюда неудачные попытки говорить с Трубецким и Заруцким. Второй так вообще криво глянул, усмехнулся, выругался и ушел. А ведь он, Сапега, шляхтич и гетман, а этот Иван – простой казак, хоть и атаман.

Но, дьявол. Все они, все московиты почувствовали силу этого Игоря. Казалось, они воодушевились только видя его.

Уже за полночь, прилично утомленные беседой паны, насели на более младшего товарища.

– Так, что он хочет? – Шарахнул кулаком об маленьких походный стол Лев.

Одна бутылка упала, покатилась, свалилась на пол. Вторая полетела туда сразу и из нее полились остатки темно-красной жидкости.

– Я так понял, он хочет мира. Он хочет Смоленск обратно. И хочет, чтобы мы ушли, оставили московское царство в покое.

– В покое. – Осоловело протянул Дорогостайский. – Сегодня мы оставим в покое их. – Он икнул. – А завтра… Завтра они не оставят в покое нас.

– Но ты! Ты мой племянник! Красавец. Так говорил перед королем, так уходил. – Старший Сапега поднялся, хлопнул его по плечу. – Надо освежиться… Надо… Надо спать.

Все они вышли за порог. В лица им ударил холодный ночной воздух. Лагерь спал. От иных укрепленных стоянок поднимались к ночному небу небольшие дымки, кое-где горели костры.

– Утро… Утро вечера мудренее. – Дорогостайский качнулся. – Эх… Коня.

Прикорнувшие слуги засуетились.

– Ты бы остался. – Хлопнул его по плечам старший Сапега.

Они начали спорить. Ехать ли пану маршалку к себе или нет.

Весь этот шум и гам отвлек их от важного фактора. Темная тень, какой-то человек, прятавшийся неподалеку, ловко юркнул, ушел в ночь. То, что было сказано в шатре, не осталось там. Оно стало достоянием некоторых весьма интересных ушей. И эти уши раздумывали, что же делать со всей этой информацией.

Этот Игорь, это имя слишком ярко и сильно вошло в политический процесс военного лагеря Речи Посполитой под Смоленском.

* * *

Полутысяча шла вперед. На север, потом на запад.

Иван вел толково. Отряд перебрался через Днепр в безлюдном месте. Удивительно что переправа никем не охранялась. Да, здесь было нелегко перейти, но вполне возможно, причем достаточно быстро.

Проводник пояснил, что броды здесь только летом, да и узнали про них не так давно. Русло изредка менялось, полноводность то нарастала, то уменьшалась. Не будь он местным, то ни в коем разе не знал бы об этом месте.

Вечером я собрал всех сотников у костра.

Лица были удивленные, напряженные. Все понимали, происходит что-то неординарное. Они идут не по дороге, не к Смоленску, не к переправам. Пересекли реку зачем-то не там, куда ушли французы и Чершенский со своими казаками. Не отправляют вестовых. Казалось они затерялись в этих густых лесах. Но, все они знали, что я не подведу их. Не поведу туда, куда бы не полез сам. Верили мне безоговорочно.

Шесть опытных сотников. Пять от рейтар и один от бронной конницы, наш проводник и мои телохранители, сидели у костра. Лагеря мы не ставили. Костров жгли совсем мало. Здесь, по мнению Ивана, было еще можно, а вот дальше придется идти уже совсем осторожно, никак не привлекая к себе внимания.

– Собратья. – Проговорил я. – Вы самые близкие мои люди. Самые опытные и толковые бойцы. Многие шли со мной еще от Воронежа, многие присоединились еще в поле. Вы знаете, я человек слова. Говорю и делаю. – Осмотрел их серьезные лица. Все слушали, внимали. Знал я, если скажу, эти люди сделают. На смерть пойдут.

Продолжил я после краткой паузы.

– Мы идем на хитрую операцию. Кто-то из вас помнит, как выкрали мы того, кто Деметриусом звался. Матвея, сына Веревкина из северской земли. – Они закивали, но лица их в свете костра становились еще более напряженными. Понимать начали к чему я веду. – Так вот, собратья мои. Мы идем, Иван ведет нас по смоленской земле не просто так. Веду я вас в тыл к войску, что под Смоленском стоит. К лагерю самого Жигмонта. Проберемся мы туда и похитим его.

Они переглянулись. На лицах было удивление, но очень быстро оно сменилось собранностью. Читалось на них. Раз господарь сказал, надо сделать. Раз он с нами, то сдюжим.

– Там, ближе к месту, поясню вам план, как мы это сделаем. Важно! Очень важно! Король должен жить. Он не должен погибнуть. Ударим, схватим, панику наведем, огня дадим… – Я ухмыльнулся недоброй, кривой улыбкой. – Тренко нам подарки принес. Два десятка лошадей, что без седоков идут, груженые, как раз везут гостинцы для ляхов. Сделаем это, вернемся в Дорогобуж и… И думаю Смуте помаленьку конец будет приходить.

Повисла тишина.

Первым проговорил, как я и ожидал, человек, заменивший мне после Москвы раненого и проходящего лечение Якова, Афанасий Крюков.

– Если надо, господарь. Ты скажи, мы сделаем.

– Надо, собратья. Надо сделать.

Они закивали.

Я выдал им краткие указания что и как нужно будет сделать. Более подробно планировал уже по месту, когда мы увидим окрестности лагеря. После слово взял Иван Зубов. Он кратко объяснил, как мы можем к лагерю подойти, что там есть, какие особенности местности. Где кто стоит. Это очень помогло дополнить набросок на бумаге, который сделали Заруцкий и Сапега.

И спать мы все отправились почти что с полным пониманием того, какая перед нами стоит задача.