Текст книги "Патриот. Смута. Том 14 (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

Совсем без проблем добраться не получилось.

Передовые отряды, ушедшие вперед, столкнулись с парой дозоров. Но шляхта была сонной. Выдвинуты они были вперед явно для вида. Здесь никто не смел нападать на них, по этой стороне Днепра стояла, казалось, вся сила Речи Посполитой, и охрана расслабилась.

В одном месте перебили всех очень быстро.

А во втором вестовой доложил, что есть пленные. Это было интересно и я, вместе с телохранителями, толкнув коня пятками, ускорился. До лагеря оставалось всего ничего. Вероятно километра два, может чуть больше. Ночью разобрать расстояние было сложно даже нашему провожатому. К тому же он здесь не был уже почти год. Не настолько нагло действовали Смоленские партизаны, чтобы подставляться под удар крупных сил противника. Они атаковали обозы на правой стороне Днепра, устраивали рейды. А с весны, ощущая давление все возрастающего польского контингента, отступили за Дорогобуж, а потом и вообще к Вязьме. И действовали уже там, отсекая врага, прикрывая села, нападая на отряды фуражиров.

Костер все еще теплился.

Дозор расположился хорошо, в овражке. Только вот «хорошо», это когда сам костер и ночлег в низине, чтобы издали видно не было, там сменщики отдыхают, их пара человек караулит, а еще человека четыре разошлись окрест, в тишине слушают и смотрят.

А здесь, судя по увиденному, все сидели и грелись у костра.

Вроде бы лето, а ночи пошли достаточно холодные. Тому виной недавний проливной дождь, и сменившаяся с солнечной на ветреную и облачную, погода.

У тлеющих углей сидели трое. Еще семерых стащили в одно место. Закапывать трупы мы конечно не собирались. Вокруг царил некоторый бардак, свидетельствующий о том, что застали их сонными. Шляхта почти не отбивалась, не поняла что происходит. Пара бутылей и соответствующий запах свидетельствовали, что в дозоре паны злоупотребляли. Все это и привело к трагичным для них последствиям. А нам было только наруку.

– Вот, господарь. – Один из моих бойцов поклонился, указал на пленных.

Темно, видны только силуэты и поблескивающие глаза.

Я подошел ближе, навис над ними. И чего спрашивать? Будет ли толк? Может перебить и дальше двигаться. Сами скоро все увидим и узнаем?

– Когда вас сменят? – Холодно задал вопрос.

Трое начали переглядываться. Возможно они плохо говорили, или вообще не знали русского. Один, что слева сидел, замычал. Охранник вынул резким движение кляп, прошипел.

– Заорешь, убью. – Нависал над ним сзади, приложив острие сабли к горлу.

Все верно. Любой шум мог привлечь внимание.

– Так что? – Я вновь обратился к пленнику.

– У… Утром. – Его трясло. То ли от холода, то ли от страха, а может виной было и то и другое.

– Как охраняется лагерь?

Он вскинул на меня взор, сцепил зубы, молчал.

Понятно. Сдавать своих, дело последнее. Даже этот идиот понимал, что его не пощадят. А рассказать противнику о дозорах и караулах, предать товарищей. Пытать его и силой выбивать информацию было бессмысленно. Он мог соврать, мог сказать все, что взбредет в голову. А само действие – это время и лишний шум.

– Сигизмунд в лагере? – Было бы крайне печально налететь на врага и не найти короля Речи Посполитой.

– Ты… Ты… – Глаза дозорного расширились. Он попытался отползти, уперся в замершего за спиной охранника. Клинок порезал ему кожу, но шляхтич не чувствовал боли. В голосе и поведении чувствовался невероятный, животный страх.

– Кто? Я? – Не очень понимая, что происходит и почему реакция такая, уточнил я.

– Московский дьявол. – Простонал пан. – Ты пришел взять долг с нашего короля. Он же отказал тебе в поединке и теперь… Теперь ты здесь. Храни нас господь и дева Мария. Сохрани наши души. И правда… Ты… Ты русский ведьмак.

– Чего ты несешь? – Не очень понимая, спросил я. – Какой ведьмак?

– Колдун по-вашему. Пол войска об этом говорит. Говорят, что Жолкевского и войско его твои живые мертвецы убили. И целое воинство покойников поднялось и идет на нас. Но… Но Днепр им не перейти. Покойники не… не могут… – Он начал заикаться, задрожал еще сильнее, замер.

– Вот, я здесь. – Усмехнулся криво. Но понимал я чертовски мало.

Ситуация была странной.

Вроде бы целая тысяча человек Великого Княжества Литовского видела меня. Сапега говорил со мной. Так откуда все эти мысли про колдуна, упыря и живых мертвецов? Что за бредни я слышу из уст шляхтича? Ладно бы это был какой-то совсем уж запуганный крестьянин.

Я махнул рукой, показывая, что говорить с ними бестолку. Охрана поняла и быстро завершила дела четкими, поставленными ударами.

Конвенций здесь пока никаких нет, а оставлять за спиной даже связанными троих шляхтичей, шанс всю операцию раскрыть. Такого допускать нельзя.

Мы выбрались из овражка, двинулись дальше. Передовые дозоры остановились очень быстро. Мы наконец-то вышли к лагерю войска Речи Посполитой. До него было где-то километр, может полтора. Опять же в ночи разобрать сложно. Здесь заканчивался лесок и изломы местности. Начиналась довольно открытая местность, через которую вела, петляла дорога.

Слева от нее, ближе к Днепру во мраке слабо подсвеченные горящими там кострами и факелами, возвышались валы и надолбы. Все же шляхта, хоть и не любила копать, свой лагерь укрепила как могла. Ров, вал, деревянные укрепления, чтобы враг не мог подняться в едином порыве, перевалить и ворваться внутрь.

Уверен, там было много часовых. Но, нужно было пройти сквозь них и сделать дело. А желательно, провести пару сотен своих бойцов.

– Вот он, момент истины. – Проговорил я одними губами. Махнул рукой и мы двинулись вперед.

Лагерь спал, но далеко не весь. Слышался шум, пение, какие-то дикие выкрики, женский смех доносился со стороны реки.

– Гуляют панове. – Зло прошипел Богдан.

Отряд в полтысячи растянулся, чуть огибая лагерь редкой цепью. Каждый пятый остался с лошадьми. Идти с ними было опасно. Конь не человек, его не убедишь не издавать звуков. Да, вокруг лагеря Сигизмунда паслись их скакуны. Но нам наруку был фактор того, что король свой стан разместил сильно далеко на запад. Большая часть животных, как говорили Сапега и Заруцкий, и как оказалось на самом деле, сгруппировалась с конюхами между стоянками, дальше на восток. Часть уходила на юг. Все же животных в войске было много и места они занимали много, траву здесь всю уже выели, и приходилось завозить им сено и, естественно фураж. Шляхецкий зверь не мог существовать только на подножном корме, даже если бы его было здесь вдосталь. Это монстры, несущие в бой тяжелых латников, стоящие колоссальных денег и уход за ними, их снабжение и содержание были, пожалуй, лучше, чем плата казакам.

Но здесь, с западной части стоянок на выпас не было. И это оказалось отличным фактором. Животные могли нас выдать.

Мы прошли вперед. До лагеря оставалось примерно шагов сто,сто пятьдесят. Земля вокруг была истоптана, взрыта. Чем ближе к валу, тем меньше растительности. Открытая местность. Все истоптано сотнями, тысячами ног и лошадиных копыт. Подводы приезжают и уезжают, все же военный лагерь это не только войско, но еще и снабжение. Даже в первую очередь, снабжение. Без еды и подвоза прочих важных для жизни припасов нет никакой войны. Логистика решает, и зачастую именно она выигрывает сражения.

Я осмотрел пару проездов через валы. Пройти здесь можно, только очень опасно. Любой неловкий шаг, движение, и привлечешь внимание дозорных. Я видел как они, вооружившись факелами, бродят с той стороны вала. Свет перемещался. Иногда появлялись силуэты.

– Думаю… – Проговорил я одними губами. – Нам надо заходить со стороны реки. Уверен, там много и часто поднимают ведра. Пить – то войску надо.

– А еще… – Богдан, судя по интонации ухмылялся. – Испражняться.

– Думаешь паны делают это прямо в реку?

Вспомнился мне лагерь Лжедмитрия второго. Там, как раз ниже по течению, были организованы нужники. Мимо них я и пробирался. Вообще странно, что король решил встать ниже по течению, чем все иные войска. Чем ниже, тем более загажена вода. Как им удается запрещать тем же казакам и шляхте на другой стороне загаживать воду?

Дисциплина? Или у лагеря есть свое снабжение из ключей? Скорее второе. Тогда воду из реки носят только для помывки и технических нужд.

Мы отошли чуть в глубину раскинувшуюся на подступах к лагерю, цепи моих людей двинулись к реке. Бойцы провожали нас глазами. Выглядели все собранными, готовыми. Мы проработали все еще вчера, все обсудили. Каждый сотник знал пути входа и отхода. Каждый десятник понимал, что ему нужно сделать и как минимизировать потери. Как вести себя в случае провала операции. И, что важно, ни в коем случае не увлекаться побиением шляхты во время налета.

Наша задача – взять короля! Взять и уйти! Точка.

Пробрались. Повеяло холодом. От воды тянуло, тумана сегодня не предвиделось. Прохладно, ветрено. Да, вода холодная, воздух за день не успел прогреться, а тем более за ночь он остынет так же быстро и не даст нужного эффекта. Отсюда заготовленные мной психологические подарочки должны сыграть еще сильнее.

Для этого мне нужен был Абдулла. Сегодня я полезу в лагерь не один. Мы идем небольшим отрядом. Продвигаемся, укрываемся где возможно.

У воды действительно пробраться, подойти к позициям шляхты было проще. Паны хорошо постарались окружить себя со сторон, откуда могла ударить конница, а вот против диверсий они действовали явно плохо. Кто полезет в здравом уме на несколько тысяч славных рыцарей через воду?

Ров и вал здесь не доходил до берега метров пятнадцать. Дальше по берегу виднелись в темноте уходящие в воду мостки, сооружения для забора воды, стирки, купания. Тут же стояло несколько бань. Около двух, к моему удивлению, шла гульба. Негромкая, но вполне оживленная.

А где охрана?

Я потратил еще минуту, прошептал одними губами.

– Черт… Здесь же нет дозора. – Переглянулся со своими телохранителями.

Абдулла только скривился, Богдан фыркнул, а Пантелей пожал плечами. Безумие. Как можно не прикрыть столь опасное место? К ним же тут целая толпа проникнуть может. Или это ловушка? Но на кого? Неужели они поняли, что я хочу сделать?

Рука моя инстинктивно почесала затылок.

Делать нечего, надо идти.

Удвоив бдительность, мы двинулись вперед. Я, моя верная троица, и десяток Афанасия Крюкова, прилично нагруженные подарками для шляхты. Мы взяли не все. Многое выдано тем, кто пойдет на приступ, когда мы сделаем дело. Но этого должно было хватить в случае провала. Прикрыть наше отступление.

Двинулись.

Между краем вала, казалось прямо брошенного, недоделанного и с зарослями камыша, которые не были здесь до конца вырублены. По склону вперед, внутрь к первым шатрам. Местность здесь была истоптанная, но помогали рытвины и естественный изгиб рельефа.

Неспеша, не издавая ни звука двигался вперед, прислушивался и принюхивался. Вот и вал. О…

Я понял что дозорный есть, но он, зараза такая, спит. Спит!

Забился прямо на краю вала в укрепленную парой бревен лунку, укутался в плащ, сопит без задних ног. Факел потух. Рез так, то сюда вряд ли кто-то заходит, проверяет. Ему бы уже выдали нагоняй. Да и вообще место выглядело, как оборудованное специально для отдыха. Это точно не первый, кто дрых тут во время дежурства.

Невероятное разгильдяйство! Или надежда на то, что гуляки у бань так и так заметят врага? Вот им делать больше нечего. У них там тепло, женщины и прочие радости жизни. Они чувствуют себя в безопасности, гуляют, а охрана… Спит!

Бойцы следовали за мной. След в след. Снаряжение не звенело, все было заранее проверено, затянуто и подтянуто. Действовали тихо.

Шляхтичу не повезло. Наказание за сон стало смертельным. Я резким движением свернул ему шею. Даже пикнуть не успел, не понял, как умер. Может даже не проснулся. Почему не ножом? Если кто придет смотреть, мало ли, тело будет выглядеть мертвецки пьяным. Крови нет. Пока подойдут, пока разберутся. Может быть даже до утра никто и не поймет.

А вот позиция здесь была отличная.

Вся западная и северная приречная часть лагеря, как на ладони.

Я всмотрелся в полумрак. Здесь горело, тлело, дымило приличное количество костров. Белая ткань шатров хорошо отбрасывала это освещение и в целом было не так темно, как с иной стороны вала, откуда мы пришли. Слева у реки, как я заметил ранее, стояло довольно близко к нам несколько срубов. Это были бани. В одной, благо не самой ближней, гуляли люди. Видимо процесс мытья сопровождался гулянием с какими-то девками.

Откуда им взяться в армии?

Маркитанты и маркитантки всегда сопровождали крупные воинские части. А здесь – сам король. Чего говорить, если даже под Москвой в Филях был какой-то товарооборот. А уж здесь, в войске Речи Посполитой, можно было купить все что угодно. Только платить нужно было.

Шум, это в целом и хорошо и плохо. С одной стороны можно не так уж сильно таиться. Народ кричит и гуляет, охрана привыкла к тому, что кто-то в лагере постоянно перемещается. Это может не привлечь внимания. Но шум и гам не дают людям спать. Кто-то может не провалиться в глубокий сон и заметить крадущихся вперед людей. А отличить нас от шляхты, скорее всего, не так уж и сложно. Одежда иная. А окликни, польского никто из моих людей не знал. И это была беда. Так бы я переодел пару десятков бойцов в трофейное, и мы бы прямо ворвались во вражеский лагерь. Но нет.

Дальше от реки ровными рядами, образуя улицы, стояли шатры.

Ближе к центру, на небольшом взгорке, как и положено в самом лучшем месте, располагался огромный шатер. Точно королевский. Вокруг него, обособленно от других, стояли палатки поменьше. Видимо приближенные, самый узкий круг или господа рыцари.

В бане компания взорвалась смехом. Кто-то рухнул в воду. Женщина заверещала. Звук был какой-то смесью смеха и плача.

Что за безумие там творится? Что за дикость? Они настолько устали стоять здесь, что лагерь постепенно деградирует и превращается из воинского во что? Или может это обыденность походов и осад того времени. Гуляния, девки, и полнейшее несоблюдение дисциплины.

Для меня, человека века двадцатого, это сильно бросалось в глаза.

Понятно, что везде где идут боевые действия и стоят оккупационные войска, начинает процветать или по крайней мере пытается это делать, всякая законная и незаконная торговля. Но если не срубить это на корню, то будет куча проблем. Я все же был ближе не к армейцам, а к спецслужбистам, и в крупных лагерях мне стоять приходилось не часто. Но, чтобы прямо так… И это среди людей – истинных рыцарей, как они говорят. Набожных и богобоязненных.

Мда… Не ожидал.

– Вы туда… – Начал раздавать я указы, после того, как потратил пару минут на изучение местности. – Вы туда. Вон там вон вижу канаву. До нее, и там подарочки наши разместить.

– Может подальше, господарь? – Спросил Афанасий, тоже осматривая пространство.

– Можно, если тихо все будет. – Кивнул я.

Помолчали.

– Готовьте отход. План помните? Сигнал подам.

Они все закивали. Лица были предельно серьезны, собраны. Улыбки с губ исчезли. Вся та работа – действия на пределе. И сделать нужно без сучка без задоринки. Пройти и вытащить короля.

– Действуем.

Проговорил и не спеша двинулся вперед. Вышел к улице из шатров, двинулся по ней пригибаясь, стараясь быть всегда в тени. Мое сопровождение отстало. Задачи у них были прикрыть мое отступление, ни больше ни меньше. Ну а те, что ждали сигнала снаружи, готовились сотворить много недоброго с польским лагерем. Думаю, если бы здесь, под Смоленском был только этот стан, мы этими силами без проблем накрыли бы его.

Но, шляхты здесь было много и одним лихим ударом опрокинуть, разогнать всех,точно не вышло бы. А от реки наше приближение точно заметили бы, пойди мы всеми силами. И тогда все эти паны прилично бы воодушевились и сплотились.

А пока враг далеко, гуляют.

Вот и славно – это мне на руку.

Я аккуратно перебирался от одной палатки к другой. То здесь то там слышался храп. Местами кто-то даже постанывал. У одного из костров тянулась какая-то не то песня, не то завывание. Вроде бы полночь на дворе, но шляхта, в массе своей, не спала и нарушала дисциплину.

За такое, как это часто бывает, приходит расплата.

* * *

Новинка!

Боевой лётчик погибает в наши дни и приходит в себя кровавым летом 1941. Враг наступает, в небе хозяйничают «мессеры». Раз за разом он поднимется в воздух, чтобы приблизить Победу. Фашисты объявили за его голову награду, и теперь в небе за ним охотятся лучшие асы люфтваффе /reader/574657

Глава 18

Отряд прикрытия остался позади.

Уверен, они нашли удобные и надежные места, чтобы выжидать, когда я подам сигнал. А еще разместили там наши подарочки, припрятали их, готовились запаливать. Если все удастся… Ух, эту ночь шляхта запомнит надолго. А казаки… Им я отвел отдельный сюрприз, который придет с реки, как только подадим сигнал.

Нам прорываться вблизи их лагеря, не хотелось бы получить проблем. Вдруг за то время, пока мы преодолеем расстояние, они соберутся и выставят усиленные дозоры.

Нет, такого допускать нельзя, поэтому сегодня они увидят многое. Рассказы Ивана и мои воспоминания о Гнездово, а это были именно его курганы недалеко от Смоленска, помогли. Еще вчера вечером мы придумали кое-что, чтобы потрепать нервы врагу.

Мои должны действовать слажено. Прикрыть и вытащить меня.

Абдулла, уверен, нашел местечко, откуда можно быстро подобраться к тлеющим углям какого-то из лагерных костров и пустить огненную стрелу в небо. Сигнал, который видно за несколько верст.

Сам я крался все дальше и дальше.

Казалось, время остановилось. Расстояние вроде небольшое, но преодолеть его скрытно ой как нелегко.

Храп, какие-то тихие разговоры, сопение, запахи ночного польского лагеря. Иноземная речь, неприятная уху. Никогда не любил западный говор. Он какой-то шипящий, словно в клубок змей попал. И это не я выдумал, это у кого-то из классиков еще в школе, когда учился в Союзе почерпнул, а потом уже… В более осознанном возрасте приходилось слушать и взаимодействовать. Все же союзнички по коммунистическому лагерю.

Все мои органы чувств работали на сто десять процентов.

Слух вылавливал движения, шорохи, шелест. Пытался уловить запах, ароматы, отделяя важное от общего фона. Если пахло дымом, то вероятно костер недавно подпитали и человек около него мог не спать, а лишь дремать. А там, где откровенно смердело кислятиной и мускусом, то скорее всего паны валялись по палаткам без задних ног. Может и пушкой сразу не подымешь.

Все же шляхта, хоть и считалась отчасти элитной кавалерией, вела достаточно праздную военную жизнь. Битв нет, а в осаде копать пан не будет. Вот и…

Словно на прогулку выехали, порезвиться.

Пока крался вперед, прикидывал как лучше отходить. Все же мне придется, скорее всего, бежать. И там где люди не спят, а только дремлют, это сделать непросто. Могут кинуться наперерез. Прямо по основной «улице», так это всю охрану на себя собрать. Даже если ее мало, то она сможет поднять самых расторопных.

Если уж поднимется шум, лучше прорываться через станы спящих панов.

А шум, скорее всего, будет. Вряд ли удастся сделать все без сучка и задоринки. Не бывает в моем деле без эксцессов. Ну никак.

Над лагерем, от реки, от бань, где гуляла лихая развеселая компания, разнесся громкий женский визг, потом грохнул дружный смех. Что-то громко булькнуло, ухнуло раз, второй. Там продолжала твориться сущая вакханалия. Дисциплина не то что хромала, ей просто взяли и выстрелили в ногу.

Но, справедливости ради, чем дальше я пробирался, тем более организованно все выглядело.

Стали попадаться внутренние дозорные.

Пара стояла дремала на перекрестке «улиц» лагеря. Этих я обошел легко. А вот когда мне уже надо было сворачивать, завершать крюк и выходить к центральным шатрам, встретился вполне толково организованный дозор. Он состоял из целых трех шляхтичей, недовольно ворчавших. И двигались они прямо на меня. Неожиданно такое видеть после приличного разгула, происходившего там, ближе к воде.

Свернул, присел, огляделся.

Шли, особо не осматривались по сторонам, но светом факела выхватывали приличное пространство. Хотя, судя по тому как они несли его, себя они им слепили еще больше, чем давали света. Бестолковый дозор, но он все же был. Если бы я шел прямо на них, меня точно увидели бы.

Но я же не полный идиот? Вряд ли хоть кто-то, кто пытался бы проникнуть сюда, действовал открыто.

Я затаился у полога какой-то палатки. Оттуда доносился отрывистый, дичайший по набору звуков, храп. Словно кому-то вставили в губы… Да даже не свисток, а какую-то русскую игрушку – гуделку – свиристелку. Мощь храпа била по ушам, но зато меня тут точно не приметят.

Вжался в землю. Залег за небольшим холмиком. Все же паны окапывали свои палатки от проливных дождей и рытвин здесь имелось прилично. Осенью стояли в ливни. Зимой. Пережили таяние снега. Так что копали, и поэтому было где укрыться.

Прислушивался. Пытался уловить смысл. Вдруг что полезное.

Говорили на ломаном русском. Смеси польского, литовского, моего родного. Какой-то дикий контраст, акцент или говор. Вероятно это были шляхтичи Великого Княжества Литовского, но такие, из видных, часто бывающие в разных землях и воюющие по всей территории Речи Посполитой. Опытные ветераны, которые и осуществляли дозор во время частичного разгула в лагере.

Возможно, это даже их личная инициатива или указ конкретно их полковника.

В общих чертах, из их ворчания я понял, что происходящее у бань их сильно злит. Даже бесит и доводит до белого каления. Они поносили польскую зазнавшуюся молодежь весьма нелестными словами, желали немощи их чреслам, а также сулили проклятия всяческим их родственникам от отцов и матерей до пятого, а то и седьмого колена. Корили и насмехались, рассказывая о сценах соития данных членов семей с кем не попадя.

Такое вот вымещение ненависти.

Тут один замер, повернулся к двум другим и выдал вполне четкую и понятную фразу.

– Панове. Мы тут гутарим за этих мракобесов, а есть же люди серьезнее и отвратнее. Не так ли? Лучше мы этим немецким рыцарям все то же самое пожелаем! – Говорил он громко и очень зло. Чувствовалось скопившееся настроение.

– Истинно говоришь, Януш. – Оба сотоварища хлопнули его по плечам. – Уехали трое со слугами с… – Дальше он закашлялся, понизил голос, и часть слов стала неразборчива, но конец фразы я все же понял. – … Эти русские их там и порешили, зарыли иезуитов проклятущих.

Дальше они прошлись по роду племени господ рыцарей остро, жестко во всех подробностях. В конце добавляя – «Прости господь нас грешных рабов твоих».

Сетовали на то, что их король приблизил этих никчемных людишек к себе.

Говоря все это, они завернули за шатры. Двинулись дальше, обходя лагерь. Свет факела подрагивал и удалялся, как и их негодующая речь. Я последил еще немного, понял, что ушли достаточно далеко. Выбрался из своего укрытия, и пригибаясь к земле, озираясь и ступая неслышно, отправился дальше.

Шаг за шагом приближался к заветной цели.

Впереди все отчетливее виднелся взгорок с шатром Жигмонта и его самыми приближенными людьми.

Через метров тридцать, крадучись, уперся взглядом в еще один, небольшой вал и ров. Он оказался впереди, уходил налево и направо, окружал королевский центр. У прохода внутрь, рядом с мостком, в свете нескольких факелов стоял сонный часовой, опершийся на алебарду. Видимо это оружие оставалось здесь и служило переходящим символом того, кто находился в охранении.

Пройти прямиком – риск быть замеченным. Этот парень, хоть и дремлет, но будь я в паре шагов, все же проснется.

Убить? Да тут он точно не один в охране. Смерть быстро вскроется. Даже если я спрячу тело, то поднимется шум. Начнут искать куда делся часовой. Все же тут уже королевский лагерь и охрана будет действовать серьезнее. Скорее всего.

Хотя, видя что творится вокруг, может и нет. Но рисковать нельзя.

Я осмотрелся, юркнул между шатрами, стоящими недалеко от земляного невысокого ограждения. Нужно найти место подальше и перебраться. Препятствие не крупное. Перепрыгну.

А вот обратно это проблема. С ношей придется пробиваться через этого сонного алебардиста. Или искать иной путь.

Проскользнул, озираясь, через один лагерь.

Утварь разбросана по истоптанной земле. Запах стоял неприятный, отталкивающий. В двух палатках храпели люди. Костер не горел, хотя угли еле-еле тлели. В них стоял какой-то казанок. Света никакого, ни факела, ни масляных ламп. Всяческое снаряжение и имущество было разложено на небольшой стойке.

Мимо нее я прошел тоже аккуратно, смотрел под ноги, чтобы ничего не задеть. Шума будет.

Стойка с барахлом тоже имела навес, и все стальное и железное находилось под ним, кроме четырех длиннющих, поставленных дыбом, стреноженных пик. Они были тыльной стороной загнаны в землю и поднимались очень высоко. Метров шесть наверное, сразу видно кавалерийские. Сверху они все собирались воедино и накрывал их кусок какой-то то ли ткани, то ли кожи, защищая наконечники.

Здесь явно спали крылатые гусары. Скорее всего у каждого имелось не одна пика, да и у славных вояк должны быть слуги. Отсюда и шатров несколько. Только какого черта такой разгром?

Но оглядываться и думать о таком мне вообще некогда.

Продвинулся дальше, обогнул еще пару шатров. Затаился, прислушался. Выбрался к валу.

За ним виднелись более богатые, украшенные шитьем на пологах, палатки. Свет факелов горел по периметру. А повыше на открытом пространстве, рядом с огромным шатром, виднелись отсветы костра и силуэты.

Это жилье Жигмонта. И конечно же там была охрана.

Воняло здесь отвратно.

Я подождал некоторое время, изучал обстановку, прислушивался. Лучше так, чем нарваться на вылезший черт знает откуда патруль. А он был. Двое бойцов, бубнивших что-то друг другу, вывернули из-за палаток, прошли мимо по той стороне, вдоль рва. Нас разделял только вал, к которому я прижался. Всмотрелся, лица их совершенно лишены эмоций. Сами они заспанные, тяжело двигающиеся, утомленные.

Работа дозорных их явно тяготила.

Пол минуты, и они злобно загасились с дремавшим у основного прохода в королевскую часть лагеря, охранником. Тот начал неловко оправдываться, отшучиваться. Но тембр ругани возрастал.

Вот он, отличный шанс.

Я, стараясь не подавать ни звука, перебрался через небольшой вал. Утоптанный, еще до зимы сооруженный, следов никаких не оставлю, это точно. Ров оказался внутри королевской части и в нем… Аж глаза заслезились. Пахнуло оттуда настоящей, просто невероятно смердящей, тухлятиной, вперемешку с аммиачными нотками мочи и прочих нечистот, как людских, так и звериных. Краем глаза приметил копошащихся крыс. Им на меня было плевать, наглые черти.

Что за антисанитария? Вы что, не могли организовать отдельные отхожие места? И это… Черт возьми, это же метрах в пятидесяти, если не меньше, от королевского обиталища.

Толкнулся, перепрыгнул, приземлился. Прижался к земле.

Юркнул вперед к ближайшему возу.

Шаг, второй. Вроде бы никто не заметил. Тихо, никаких изменений и окриков. Проваливаться в эти нечистоты мне совершенно не хотелось. Если нужно, то не проблема. Бывало, что замки брали, пробираясь по стокам с нечистотами. Но просто так, увольте. Отсюда вопрос, а как уходить?

Я чуть прошелся вблизи края. Приметил несколько досок и небольшую тележку. В целом, можно здесь, но… Это далеко от шатра. Идти не напрямик. Один из вариантов, рабочий, но не десять из десяти.

Пригибаясь, двинулся дальше.

Захрюкали свиньи. Запах навоза и мускуса говорил, что здесь их прямо много. Несколько десятков.

О, да, настоящий питомник. Вот откуда и вонь. Король питается самым лучшим. И все оно здесь живет и здравствует, пока не отправится на стол в приготовленном виде. И действительно, через несколько шагов я понял, что впереди не просто шатры. Видимо эта часть – кухня. Вокруг накрытые тканью телеги, несколько столов, жаровни. Дальше слева кто-то копошился и что-то готовил. Видимо ночной повар, служка проверял какие-то припасы, поддерживал огонь. До утра еще далеко, но в это время частенько ставили на ночь блюда, чтобы они томились на углях.

Прокрался несколько шагов, свернул так, чтобы не налететь на этого не спящего работягу.

Еще подводы.

В них хранились какие-то припасы, а под ними сопели люди. Пара десятков по моим прикидкам. Слуги кухни королевской и всяческие прочие, занимающиеся обустройством пребывания в военном лагере королевской особы. А это стирка, уборка, готовка, в купе с различными развлечениями. Не удивлюсь, если здесь присутствует пара бардов.

Хотя… Скорее всего они сейчас гуляют в банях у реки. Возможно, с прачками.

Плевать. Надо пробраться мимо них.

Стараясь не издать ни звука, я продвинулся вперед. Здесь наконец-то начинались военные шатры. Видимо самые приближенные к королю люди и обитали ближе к нему. Полковники или какая-то свита? Придворные? Черт, да в целом мне – то все равно. Не они моя цель.

Замер, прислушался. Вроде все тихо. Только свет от патруля перемещается вдоль насыпи. Удаляется, это хорошо.

А вот то, что у входа в нужный мне шатер горел костер, и там сидели трое клевавших носом,плохо. Хотя, а чего я ждал? Нельзя же короля оставлять без охраны.

Сами покои – огромный по размерам, походный… Нет, это нельзя назвать шатром, это был целый дом из ткани. Внутри, я уверен, несколько отсеков, разделенных пологами. В одном горел свет. Несколько свечей. Я понял это, на несколько мгновений замерев и наблюдая за происходящим. Ткань была толстая, но кое-где в ее складках, внизу и сверху, где крепилась крыша, все же пробивалось немного света.

Там ли король?

Я тихо двинулся вперед. Действовал медленно, выверял каждый шаг. Лишние пять минут можно себе позволить, а провал,нет.

Риск – то был еще в том, что я мог ворваться внутрь, схватить кого-то вытащить, а… А это окажется какой-то чертов паж, или ближняя прислуга, или кто-то еще. Жена. Если она вообще у Жигмонта есть в лагере. Историческая память ничего не подсказывала. Сапега про супругу тоже не говорил. Видимо ее либо нет вообще, либо она где-то далеко, дома.

Нужно обойти здесь все, послушать, понять. Чем я и не преминул заняться.

Прикрылся тенями, затаился за пологами шатров, и двинулся окрест. Сливался с местностью. Выжидал, прежде чем пройти открытые участки, всматривался, вслушивался, принюхивался. Последние минуты перед самым моментом истины тяжелейшие. Но понять о чем говорят люди у костра никак не получалось. Бубнили тихо, да и не на нашем, великом и могучем. Расстояние по открытой местности до них приличное, не подкрадешься.

Но сонные, вряд ли среагируют на тихий шум. Значит действую! Двинулся к наиболее выгодному для проникновения месту. Удаленная часть этого переносного дома таилась во мраке. И мне было как раз туда.