Текст книги "Патриот. Смута. Том 14 (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– И что этот Корела? – Вопрос короля, судя по интонации был больше задан для порядка, чем с интересом.

– Толковый атаман. Отважный, лихой, дурной, как многие из них. Донец, не наш, не Запорожец. Но… – Сапега перевел взгляд на Куракина. – Он не колдун. Насколько я знаю. Один из многих толковых атаманов. А все это чернокнижие таким как он приписывают другие, темные и не сведущие люди.

Он хмыкнул и сел, показывая, что сказал все.

– Колдун или нет, мой король… – Попытался выровняться московит. Назвал короля Речи Посполитой своим, что сильно ударило по ушам всей собравшейся шляхте. Кто он такой, этот московский князек, чтобы вести себя так. Своих предал. Нужен ли он здесь? До времени да, а потом? Потом пускай вон воюет со своими. И там смерть свою найдет. Земли для таких как он лишней в Речи Посполитой нет.

– Дальше говори. – Махнул рукой Сигизмунд.

– Дальше… Мстиславский того Игоря на юг отправил. С подметными письмами. Чтобы татары весь юг Московии разграбили, чтобы Шуйского проще скинуть было. Ну а потом… – Он помялся, помолчал, но продолжил. – Потом откуда ни возьмись, с юга, появился этот… Этот дьявол. Игорь Васильевич Данилов. Он войско собрал из казаков и служилых людей. От Воронежа повел их…

– А что татары⁈ – Выкрикнул второй брат Потоцкий. – Где они? Им же заплатили.

– Они… Они ушли в степи. – Пожал плечами московит. – Этот Игорь разбил их.

– Татар⁈

– Брехня!

Взревели оба брата. И было почему. Как человек с силами, пускай даже нескольких приграничных городков, смог дать бой и отбросить орду? Татары шли грабить. Да они последнее время были не в лучшей форме. Сил поменьше имелось. Но истощенная московия всеми своими силами только смогла бы разбить их. А тут чудо.

– Может он их человек? Может татарин? – Предположил Дорогостайский.

– Нет. Я был под Серпуховом. Куда Дмитрий Шуйский повел свое основное войско. – Он криво усмехнулся. – Хотели как лучше, получилось, как всегда. Мы то думали… Ударим на этого самозванца, ослабим силы наемников. Ну а среди наших воевод, бояр, многие за Мстиславского были. – Лицо его исказила гримаса. – А этот… Колдун, черт, упырь… Он не только наемников побил, так еще и боярскую конницу всю посек и потоптал. Иван Федорович столько средств на это положил и времени. Шуйские же думали, все за них, все вокруг них. А мы – то готовились. Так готовились все поставить, чтобы сына твоего… – Куракин Иван Семёнович согнулся в поклоне и изобразил реверанс на европейский манер. Достаточно неказисто и нелепо, но старался как мог. – Сына твоего на трон посадить хотели.

– Так, что он за человек – то, этот Игорь? – Лев Сапега подал голос. Из его уст вопрос казался наиболее странным, потому что племянник – то уж точно все поведал. Как иначе – то. Они говорили и не раз. А Ян с Игорем лично общался.

– Племянник твой, полагаю, лучше знает. – Не преминул подчеркнуть факт московит. – Я его лично сам не видел. Не ведаю. Рассказал, что знаю. И мыслю, это совсем иной человек. Не тот, что от Мстиславского на юг ушел с письмами. Тот, белебеня и размазня, не мог бы и трех человек собрать. Не то что войско.

– Так кто же он?

Повисла тишина. Только порывы ветра покачивали полог шатра. Там, снаружи, начинался дождь. Пока что он только постукивал по ткани, но судя по тому как выглядело небо еще до совета, зарядить мог надолго и весьма сильно.

– Не ведаю. – Проговорил московит. – Но говорят, что Земский Собор собирает. И уверен, весь этот Собор его – то и изберет. Если мы допустим.

Мы из его уст звучало как-то весьма слабо, потому что выходило так, что вся московская оппозиция перебита этим неведомым Игорем Васильевичем. Весь юг за него. Восток, вроде как, тоже. Нижегородцы были с ним, знамя их видел младший Сапега. Москва уже под ним. И оставался только север. А там были шведы, которые Речи Посполитой и тем более королю Сигизмунду, вообще не друзья.

– Так. – Вмешался Дорогостайский. – А что за девка с тобой в лагере? Напомни.Княжна? Царевна? Самозванка?

– Из монастыря под Москвой похитил я… – Гордо выпятил вперед грудь Куракин. – Царевна. Это дочка Годунова Бориса, царя московского. Ксения.

– Ксения… – Протянул Сапега, нахмурился. – Подожди, ее же Деметриус… – Он кашлянул в кулак. Но все понимали, что не договорив, он четко дал понять некоторую порочность этой царевны. – Да и в монастыре же она жила, как кто? Монахиня?

– То не важно! Повысил голос московит. – Она веский аргумент.

Он хотел продать свою полезность подороже. Оно и понятно.

– Наш брат… – Подал голос, доселе молчавший и сидевший обособленно, рыцарь иезуит. – Наш брат Мстиславский обещал настоящую царевну. Рюриковну. Где она?

Повисла тишина.

* * *

«Ариадна варит компот» – это бытовое фэнтези, только без фэнтези. Реальный мир, живописная глубинка и очень странные дела в маленьком кафе на краю географии – /work/582785

Глава 16

Мы вышли к Днепру и разместились на холмистом правом берегу. Ожидали захода солнца, чтобы в ночи переправиться и двинуться в тыл к ляхам.

Иван Зубов с парой человек уже вернулся от реки. Брод был найден. Противника здесь не было. Переправа не охранялась ввиду того, что она была «кочевой», имела особенность появляться то здесь, то там.

Сотники и он, как основной проводник, собрались на военный совет.

Я развернул карту, указал где кто из шляхты стоит и как нужно действовать.

В целом осада была поставлена толково. Самый запад, самый тыл – это лагерь короля Жигмонта. Там стоит порядка двух с половиной тысяч человек. Примерно половина лично верные, а еще столько же,наемные. Сколько из них сейчас на месте сказать сложно, но Сапега предполагал, что примерно половина каждого лагеря подалась в фуражиры или разбойники, кому какое слово больше нравится. Ближе к городу стоял лагерь Сапеги и было еще место под лагерь. Там стояли основные силы Жолкевского. Теперь место пустовало, хотя кое-что из имущества – возы, часть шатров, прислугу, полководец оставил, уводя в быстрый марш только основные, хорошо мобильные части. Но оставшееся не помеха.

Потом был сам Смоленск. Город окружен валами, артиллерийскими батареями Вейхера, и некоторым количеством малых конных застав.

Дальше на восток разместился огромный, дикий и плохо управляемый казачий лагерь. Сапега в разговоре очень плохо отзывался об этих людях. С одной стороны я списал это на то, что шляхта излишне воротит нос от казаков, а с иной, они будучи в массе своей далеко не кадровыми военными, не имевшие глубокую историю, первыми превратились в разбойников. А еще, им платили и их кормили в последнюю очередь. Эти факты усиливали переход казаков в разряд лихих людей.

Ну а на противоположной стороне Днепра, той, с которой заходили мы, был лагерь Дорогостайского и братьев Потоцких.

Естественно все переправы у самого Смоленска усиленно охранялись. Там нам точно было не прорваться.

Я показал на плане что и как планировалось делать. Сотники кивали, хмурились. Все понимали, что дело тяжелое и очень рискованное. Особенно для тех, кто будет осуществлять первый удар. Они рисковали завязнуть, если враг в лагере быстро опомнится.

Малую часть сил я еще вчера вечером отправил выше по течению. Аж за казачий лагерь. Там с проводниками они должны раздобыть лодки, собрать, не создавая шума, несколько плотов и подготовить некоторое веселье для господ панов. Хотя, пожалуй, в первую очередь для казаков.

Среди них, усилиями Заруцкого и его людей уже происходили некоторые брожения. Десятка полтора человек влились в ватаги, передали кому нужно сведения. Казацкая масса бурлила и закипала. Она могла взорваться восстанием через день или через месяц, кто знает. Но сам факт растущего недовольства должен был насторожить шляхту. Когда рядом примерно половина вроде бы твоих войск не очень-то хочет подчиняться, это насторожит кого угодно.

Еще полсотни бойцов я отрядил на наведение ужаса на шляхту с этой стороны Днепра.

Все эти люди будут уходить малыми группами на север. Примерно так, как мы сюда и пришли.

Ну а я с полутысячей, как зайдет солнце, переправлюсь на левый берег, быстрым маршем зайду в тыл и в районе полуночи нанесу удар. Точнее удар будет больше отвлекающим маневром, чтобы я смог выбраться из лагеря.

Действовать я решил примерно так же, как и с Лжедмитрием вторым. Сам войду, сам найду. А бойцы прикроют отход. Только более масштабно.

Мы обсудили еще раз все части плана. На карте я показал кто с какой стороны заходит и что делает. Делал это так, чтобы в темноте не возникло неразберихи и паники. Чтобы не вышло так, что мои люди запутаются и ударят по своим. Одна сотня по другой. Далее указал точку сбора и отхода.

Рваться нам нужно было к Ельне, как можно быстрее уносить ноги. Поначалу всеми. А потом, по возможности. Если нужно будет дробиться и уходить сотнями и полусотнями, то так тому и быть. К каждой был приставлен человек Ивана Зубова в качестве проводника. Люди понимали, что рискуют многим, рискуют жизнями. Но все они знали ради чего и готовы были отдать за это самих себя.

Наконец-то солнце закатилось за горизонт и Иван Зубов кивнул мне.

– Пора. – Я взлетел в седло своего верного скакуна. Бойцы слева и справа так же готовились к рывку.

– С богом. – Проговорил Иван.

Телохранители мои вторили его словам. Один Абдулла, который до этого на закате молился, произнес.

– Сохрани нас Аллах.

– Что делаем, если налетим на разъезд? – Спросил Иван, ведя нас к броду.

– Бьем в копья или сабли. Без пальбы. – Проговорил я. Это тоже обсуждалось на совете. Все громыхание нужно оставить на потом. Важен, крайне важен, эффект внезапности. Жигмонт должен быть уверен, что я и все мое войско ждет его на дуэль. Надеюсь он купился и сейчас со своими людьми пытается ускорить подвоз пушек к Смоленску, обдумывает план удара или обороны. А может, чем черт не шутит, готовит переговоры.

Ему нужен Смоленск, чтобы не ударить перед Сеймом и шляхтой в грязь лицом. Но я не могу позволить ему взять этот город. Это русский город, это мой! Город, черт возьми. И никакому иноземному королю я его не отдам. Хрена лысого он у меня получит, а не Смоленск.

С такими мыслями я, следуя за проводником, вывел своего скакуна к берегу.

Толкнул его пятками, остановил, спрыгнул, взял под уздцы и повел. Должно было быть самое глубокое по грудь, мне, не коню. Вода холодила. Вчерашний проливной дождь не прошел незаметно. Чем дальше мы заходили, тем сильнее ощущалось течение. Вся одежда и снаряжение, кроме исподнего, было заранее погружено на седло и размещено в непромокаемые седельные сумки.

Одежда липла к телу, холод усиливался, а течение к середине реки стало сбивать, утягивать. Но, мы боролись и шли.

Слева, справа и позади, десятки и сотни бойцов так же преодолевали преграду.

Внезапно давление потока ослабело. Берег был уже близко. Иван, что шел первым, тяжело дышал, переход давался ему нелегко. Все же сильно он изможден был своей партизанской войной, не восстановился. Да и некогда ему было. Считай пару дней нормально поел, а потом опять в рейд. В нем мы все питались так себе. Как в целом и в походе, уйдя вперед, оторвавшись от возов. Правда, в Вязьме и Дорогобуже разжились запасами припасов и как-то смогли перейти на более качественное питание.

Наконец-то впереди показались заросли камыша и рогоза.

М-да. То, что в этом месте выйдет пол тысячи всадников, да еще и с заводными лошадьми, это точно будет заметно. Отряд хоть и небольшой по меркам армии. Это не разъезд и не дозор. Переправа такой массы через реку вскроется уже утром. Или если не ленивые разведчики проедут здесь ночью.

– Быстрее, господарь, быстрее. – Проговорил Иван.

Я вывел коня, отвел подальше. Он стряхнул с себя воду, повел ушами. Приключение ему совершенно не нравилось. Да, спал, отдыхал днем и был привычен ко всякому, но действовать ночью, да еще и лазать через холодную речную воду, бороться с потоком, это ему было не по нраву.

Я быстро скинул с себя мокрое, переоделся, и тут же по телу стало расходиться тепло.

Бойцы также выходили из воды, следовали моему примеру. Облачались. Телохранители были рядом, надевали свои брони. Пантелей управился на удивление первым. Несмотря на свой массивный размер, он делал все четко и толково, иногда приводя окружающих в недоумение. Казалось бы, неуклюжий богатырь, а действует ловко и умело. Он помог мне с доспехом и перевязью.

Минут пять и воинство мое малое построилось.

– Идем вперед, собратья. – Махнул рукой. – Идем тихо. Передайте напоминание. – Проговорил тем, кто рядом стоял. – По цепи. Не палить. Бить только саблями и копьями. Весь огонь только для лагеря Сигизмунда.

Они кивали, передавали. Приказ быстро разошелся по отряду.

И мы двинулись сквозь ночь на восток. Заходили в тыл тем, кто сейчас стоял у Смоленска.

Вечер позапрошлого дня. Лагерь королевских войск под Смоленском. Шатер короля Сигизмунда.

После доклада этого перебежчика московита среди ясновельможных панов не было лада. Все спорили, ворчали, приводили доводы о том, что нужно делать и кто это такой – Игорь Васильевич.

Сапеги и Дорогостайский стояли на том, что это в целом не так важно. Если Земский Собор выберет его царем, так тому и быть. И уже по факту этого нужно решать, говорить вообще с ним или нет. А пока что, относится к нему как к воеводе, что войска привел и ищет боя. Потоцкие продолжали настаивать на том, что этот человек какой-то татарский ставленник. И несмотря на утверждения видевшего его Яна, не прислушивались к нему. Особый интерес вызвал у них один из сопровождавших Игоря человек – татарин. Они сразу зацепились за этот факт и развивали какие-то фантазии о том, что правит войском точно он, а этот воевода только ширма. Как и Деметриус, в особенности Тушинский, второй по счету.

Вейер вообще говорил, что плевать, кто он. Его нужно убить. Затянуть дело, навязать переговоры, а пока суд да дело, подтянуть силы из Речи Посполитой. Предлагал даже Сейм созвать.

Только вот времени на это, естественно, не было. Вопрос стоял ребром, нужно было что-то решать. И слово взял король.

– Собратья! – Повысил голос он, до этого мало вмешивающийся в идущий разговор. – Собратья, рыцари. Слушаю я вас всех и есть у меня решение.

Все притихли, уставились на него. Сигизмунд как-то даже воспрял духом, по лицу было видно, что он собрал силы в кулак и все решил.

– Да, мой король. – Подал голос Лев Сапега. Склонил голову с уважением.

– Мы пошлем туда переговорщиков. Дорогостайский! – Он уставился на маршалка Великого Княжества Литовского. – Тебе ехать. Тебе говорить, как человеку высокому и достойному.

Остальные начали переглядываться. С момента возвращения Яна Сапеги в лагере постепенно разрастались, расползались какие-то нездоровые слухи. Обсуждалось, что этот Игорь сущий дьявол. Говорили о том, сколько людей он ведет, об участи Жолкевского, о сущих язычниках с которыми надо покончить. А с иной стороны, о вызове короля Сигизмунда на дуэль и о том, что московиты – то не пальцем деланы и могут в любой момент перейти Днепр. А если так, то что? Как совершать маневр? Уводить часть сил с той стороны реки или нет. И, чем дольше король безмолвствовал и делал вид, что ничего не происходит, что московитской армии нет в паре дневных конных переходов от них, тем больше вся эта болтовня прогрессировала. А этот прогресс вообще не говорил о росте боеспособности армии. Совершенно наоборот, становилось видно, что шляхта все больше разобщается и откровенно начинает паниковать, не понимая что же делать.

Причем людьми обсуждался факт того, кем является вернувшийся Сапега? Предатель или хитрец? Уже было сломано несколько носов по этому поводу. Благо за сабли пока никто не хватался и не думал резать друг друга.

Но, еще немного и могло дойти до такого.

Отправка маршалка, это сомнительный ход. С одной стороны разобщение и ослабление лагеря лояльного к Сапегам, в особенности персоне гетмана Яна. А с иной, это проявление высокого доверия к самому Дорогостайскому. Раз король назначает его послом, то считает достойным. Или… Третий вариант, может быть маршалок разменная монета?

Сейчас каждый ясновельможный, сидевший за столом, думал именно в таком ключе. Что это отправление значит для ситуации в политическом плане? Что задумал король?

– Да, мой король… – Немного опешив от предложения, проговорил маршалок Великого Княжества Литовского. – Как прикажет мой король. Что я должен буду сказать? Что требовать, что просить, о чем говорить?

– Все просто. Раз этот Игорь хочет мира, пускай отдает Смоленск. Тогда нам есть что обсуждать. Возможно… – Лицо короля исказила хитрая, но весьма недовольная гримаса. – Если этот Игорь проявит чудеса дипломатии, то взамен Смоленска мы отдадим ему эту девку… Как ее там? Ксению Годунову. Царевну. Уверен… – Король осмотрел их всех. – Уверен, этот Игорь хочет для своей страны мира, и еще один претендент на престол или самозванец ему не нужен.

– Мой король. – Неспешно проговорил Дорогостайский. Он поднялся. Поклонился. Вроде бы во время речи Сигизмунда он малость пришел в себя от услышанного. – Что мне сказать о дуэли?

– Это смешно. – Хмыкнул Сигизмунд. – Этот человек не король и не царь. Он никто. И дуэль наша попросту невозможна. Тут и говорить не о чем.

Но в интонации чувствовалось раздражение от этого вопроса и напряжение.

– Да, мой король. – Дорогостайский поклонился. – Когда прикажешь отправляться?

– Поутру. Завтра. Чем раньше, тем лучше. И… – Король вскинул руку. – С тобой поедет несколько рыцарей и их слуг. Иоганн Грубер подберет людей.

Повисла тишина, продлившаяся несколько томительных мгновений. От этого лицо Сигизмунда начало зеленеть от накатывающей ярости.

– Да, мой король… – Выдал маршалок, понимая, что еще немного и он разгневает своего сюзерена. – Как будет угодно моему королю. – Чуть помолчал, добавил. – Сколько мне взять людей?

– Думаю больше полусотни брать бессмысленно. – Король вскинул голову. Усмехнулся. – Разбойников это отпугнет, а войска мне нужны здесь. – Он чуть помолчал и добавил. – Кшиштоф Николай, собрат мой, рыцарь. Вызнай как можно больше и пошли вестового к нам неприметно. Нам нужно понимать, как действовать и что делать.

– Да, мой король.

– А теперь перейдем к иным вопросам. – Голос Сигизмунда похолодел. – Где пушки? Когда они прибудут и кого винить в такой проволочке?

Шляхта завозилась, начала смотреть друг на друга. Понятно было, что как всегда, никто не виноват и скорость транспортировки, это вовсе не след хитрых махинаций, а неприятный, случайный фактор.

Военный совет продолжился. Паны сидели допоздна и разъезжаться начали уже затемно. Причем им пришлось пробиваться через ветер и льющий дождь.

Сигизмунд же остался у себя. Последнему уходящему, московиту, он дал четкий приказ, проговорив громко:

– Куракин, князь. Мне по душе твои слова об этом самозванце. – Король сделал натянутую, довольную мину. – Мне по душе, что ты говорил о нем и о всей этой московии. Эта Ксения она в твоем… В лагере, где ты стоишь?

– Нет, она здесь. – Он поклонился. – Я приказал привести ее. Рассчитывал на то, что девка будет вам интересна.

– Да. Все же она может быть нам полезна. Я бы посмотрел на нее.

Куракин поклонился, выбежал в дождь, махнул рукой и через несколько мгновений внутрь ввели продрогшую и всю дрожавшую женщину. Она была бледна, напугана, измучена. Лицом красива, но глаза смотрели совершенно бездушно, мертво как-то. Не было в них ни жизненного пламени, ничего. Она, словно ходячий мертвец, сделала неловкий реверанс.

Король не говорил ничего, просто молчал и смотрел.

Кто она для него? Какая-то варварская девка. То, что она царевна, ничего не значило. На престоле московском уже сменилось несколько человек. Но, для самих московитов она что-то, да могла стоить. А значит, она предмет для торга.

Он криво улыбнулся. Ход мыслей и куда он вел очень нравился королю.

* * *

Дозорные и вестовые ушли вперед. Мы же основными силами, построившись походной колонной, не зажигая факелов, двинулись вперед. Ориентировались на наших проводников. Идти нам было час или два. Как пойдет дорога.

Ночь, темно, хотя все же на небе изредка, через облака и тучи, что неслись подгоняемые ветром, проглядывали луна и звезды. Ветер усиливался, накатывал порывами, холодил. Благо дождя пока не предвиделось и это было, в целом, хорошо. Хотя с иной стороны, если бы влило, мне было бы проще пробраться в лагерь. А вот обратно и удирать конно уже оказалось бы сложнее.

Прошел час, по моим прикидкам и подсчетам, пошел второй.

Передовые отряды пару раз налетали на какие-то сонные, неуклюжие и неповоротливые разъезды на стоянках. Сходу врезались, били, секли. Мне докладывали. Ничто не предвещало беды. Никто из шляхты, что караулили тылы, не удрал к основному воинству.

И вот впереди, наконец-то, мы стали видеть отблески костров. Это был лагерь под Смоленском. До него было еще пара верст. Мы остановились, начали спешиваться. Дальше действовать нужно был максимально скрытно. С полным осознанием всей опасности ситуации.

– Идем, собратья. – Произнес я одними губами. Проверил заранее подготовленное для вылазки снаряжение, и мы двинулись вперед.