Текст книги "На золотом крыльце (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– Hoc satis est, – Сказал Ян Амосович. – Это – довольно простая практика, подчеркну – при определенных условиях доступная даже цивильным. Сейчас каждый из вас поделился с Михаилом малой толикой своих сил, каждый из вас почувствовал себя на толику более уставшим. А Михаил – напротив – взбодрился, взгляните на него! Он уже не дремлет на ходу и готов работать. Полезная штука, не правда ли?

Определенно, впечатление ему произвести удалось. А мне было неловко – получается, я попользовался ими?

– Мы будем отрабатывать подобные вещи регулярно, – пообещал директор, как будто прочитав мои мысли. – Чтобы вы могли убедиться в важности концентрации. И каждый из вас окажется на месте Титова.

– А произносить формулы на латыни – обязательно? – спросила Эля.

– Не обязательно, – Полуэктов зачем-то отряхнул руки. – Все зависит от умения концентрироваться и от объема маны, которым вы можете управлять. Мне проще сосредоточиться, когда я произношу вслух то, что хочу воплотить в реальность. Латынь – привычный инструмент. Мы не используем язык Первой Империи Людей в обыденной жизни, однако, он красив, структурно логичен и его можно изучить – специалистов и книг достаточно. Эльфы используют квенья вместо ламбе, гномы – кхуздул вместо шпракха. Да и вообще… Маг бормочет заклинания на непонятном языке – что может быть естественнее?

Он хохотнул, помолчал некоторое время, а потом продолжил:

– Я – маг полноценный, прошедший вторую инициацию. Поэтому я не испытываю необходимости в начертании на полу, скажем, септаграммы и дополнительных рунических символов для структурирования потоков маны и жизненной энергии. Это и есть та самая академическая магия, которую вы, Ермолова и Титов, начнете изучать осенью, а вы, судари и сударыни, – он посмотрел на скороспелок и улыбнулся. – Вы – только после того, как закончите десять классов. А цивильным пришлось бы использовать не только септаграмму… Точнее – структуру звездного типа, с количеством лучей, соответсвующим числу участников практики, да… Не только ее, но и множество костылей. По центру – артефактор-накопитель, на концах лучей – отражатели или алхимические свечи, сам мел, тоже, конечно, не простой, на основе хорошего эфирного проводника – мумиё с Сахалина, например, или толченая кость некоторых хтонических тварей вполне подойдут… А вам, судари и сударыни пустоцветы, достаточно будет пальцем на песке намалевать звезду и встать на её концах. Знаете, чем цивильные отличаются от магов?

– Они не могут оперировать маной самостоятельно, – сказал кто-то из младших. – У них нет того, что мы зовем эфирным хранилищем.

– Абсолютно верно! – щелкнул пальцами Ян Амосович. – Этим и только этим. Что ж, экскурс в программу старших курсов закончен, переходим к занятиям. Садимся на кресла, судари и сударыни, и концентрируемся на стрелке часов! Кто отвлекается – получает стричку!

И мы расселись на креслах и стали пялиться на стрелку. И я получил стричку, потому что, как бы Эля на меня ни хмурилась, не смотреть на нее я не мог. Надевать с миниюбкой еще и чулки с подвязками – это уже не просто садизм, это – изощренное издевательство. Эти девчонки… Воистину не ведают, что творят! Или ведают?

* * *

Глава 10

Мебельное дело

– А почему подносом? – спросил Людвиг Аронович. – Почему не табуреткой, скажем? В столовой были свободные табуретки. Доннерветтер, проломил бы ему голову, и дело с концом! Его – на больничку, тебя – на кичу. Ай-ой, какая драматичная история бы получилась!

Седобородый кхазад в стильной серо-красной спецовке и какой-то странной вышитой бисером тюбетейке вел меня в новый корпус, где нам предстояло собирать мебель. Он оказался живеньким и разговорчивым дедом: с шутками и прибаутками вручил мне ящик с инструментами, термос с чаем, торбу с тряпьем (может, своей парадной одеждой) и еще – пятилитровую бутыль воды. И теперь продолжал общаться довольно активно.

Я пообщаться был не против в общем-то.

– Тут есть два ответа, – мы шли по тропинке, и за нашими спинами начала грохотать музыка – местные диджеи настраивали аппаратуру, скоро должна была начаться дискотека в «Клетке».

«Клетка» – это такой большой навес на воздухе. Большая крыша, колонны, резная решетка со всякими завитушками. А еще – неоновые лампы, стробоскопы и все такое прочее. Вечерами тут по пятницам устраивали дискотеку, а по субботам – танцы. В чем разница? В том, что на дискотеке все просто дрыгались и прыгали, а на танцах – реально танцевали традиционные танцы – народные и классические, в том числе – парные. Об этом я, если честно, думал с внутренним содроганием. От какой перспективы содрогался больше – сказать сложно: говоря напрямую, не чувствовал я в себе раскованности и принятия, чтобы весело выплясывать рядом с разгоряченными сверстниками, да и танцам бальным и народным меня как-то никто не учил. И вообще… Это же девушку! Приглашать! А ну, как нафиг пошлет, и что тогда – в монастырь идти? Или вешаться?

В воскресенье никаких танцев не предполагалось. Седьмой день недели считался официальным выходным, и воспитанники могли встретиться с родными или просто сходить погулять в Пеллу. Например – в церковь или на речку, или даже в Ингрию съездить, если с поведением вопросов не имелось.

Не мой вариант, в общем. Ни один, ни второй, ни третий. Я, с одной стороны, залетчик, с другой – помощник столяра, с третьей – ситуация с родителями аховая.

– Давай оба ответа, не стесняйся. Выкладывай! Нам еще пару минут идти, тут плитку кладут, прямой дороги нет, придется обходить, – гном в тюбетейке действительно свернул налево и пошел меж деревьями. – А мне просто так идти скучно.

Я пыхтел следом, ступая новенькими рабочими ботинками по протоптанной среди газона дорожке:

– Первый ответ очень простой: что было в руках, тем и вдарил. Нечего в таких ситуациях думать – надо бить, и всё… Я ж не знал, что обязательно вызывать на поединок!

– Теперь знаешь? – хмыкнул Людвиг Аронович, подбираясь к задней двери нового жилого корпуса с ключ-картой.

– Теперь знаю, – вздохнул я. – И отметку в личном деле имею.

– Ну, вот и ладно, в следующий раз будешь морду бить не как шпана уличная, а аристократично, в специальном загончике! А второй ответ? – он приблизился к дверям вплотную, провел карточкой в положенном месте, и мы вошли внутрь.

Тут же загорелся свет, сработали датчики. Лестница оказалась точно такая же, как в нашей общаге, ничего удивительного. Удивительным было то, что этот старый седой кхазад ко мне приколупался. И при том вроде как из искреннего интереса к моей персоне, а не потому, что хотел поглумиться или поиздеваться.

– А второй ответ дурацкий, – признался я. – Так вышло, что я общался с уруками… Не прям близко, но – приходилось. Они периодически смотрели всякие видео в сети, на хостинге, с боями. Ну, и был там такой ролик… Похоже, что из тюрьмы. Один черный урук там подносом дрался в тюремной столовой. Можно сказать – я подсмотрел идею. Когда в интернате находился – обкатал, нашлись у нас там желающие котлеты у тех, кого считали слабейшими, отжимать… Но у нас подносы были пластмассовые, очень хрупкие, ими драться неудобно, быстро ломаются. А тут – просто загляденье. Металлические, блестящие! А чего вы задумались, Людвиг Аронович? Тоже видео смотрели?

– Все только и говорят, что о Бабае Сархане, – пробурчал гном. – Раньше в Бурдугузе всяким уголовникам бошки проламывал и в охрану людями кидался, вер-р-р-дамте бетругер, а теперь вырос над собой, целое превосходительство и князь Хтонический!

– Да ладно! Это что – он? – удивился я всерьез. – Первый оркский князь?

Я читал про владетеля Паннонии и походного атамана Орды Бабая Сархана в газетах, но газетное фото и видео с камер наблюдения – так себе объекты для сравнения. Проводить тут параллели я и не думал! А вот оно как получается…

– Он, он… Тебе какая комната больше нравится? С какой начнем? – огляделся кругом Людвиг Аронович.

– С дальней, – сказал я. – У меня еще вопрос есть: а телекинезом пользоваться можно?

– Ва-а-ас? – удивился на шпракхе Людвиг Аронович. – Магией? Для скручивания мебели? Химмельгот!

– Ну да. Удобно же! – мне, если честно, эта идея сразу пришла в голову. – Например, притягивать к себе нужные шурупчики. Или ключик, битку, отвертку. Или полочку ровно придержать! Вечно ведь рук не хватает!

– Главное, не сломай ничего. А что, правда опыт работы есть у тебя? – с недоверием спросил столяр. – В плане сборки.

– Есть, но я же не знаю, какая у вас тут мебель? – чисто вприглядку местные шкафы и кровати не очень отличались от тех, с которыми имел дело Руслан Королев, но самонадеянным я быть не собирался. – Приступим?

– Приступим, – кивнул гном. – Давай для начала все комплекты по комнатам растащим, чтобы потом собранную мебель не тягать. И вообще – спецовку из торбы достань, перчатки надень – техника безопасности. И тогда уже арбайтен цузаммен. А до этого – нет. Потому как техника безопасности!

Я переоделся в точно такую же, как и у кхазада, спецовку: серо-красные комбинезоновые штаны и куртку, которые внезапно сами подогнались под мою фигуру, надел вполне удобные рабочие перчатки. Предложенный порядок работы показался мне резонным, хотя и немного обидным: я собирался сегодня уже хоть что-то заработать. А за переноску тяжеленных упаковок не платили. Но делать нечего – мы принялись таскать.

В каждую комнату – три кровати, один шкаф, три тумбочки, один стол. Три стула. Двенадцать комнат в этом крыле. Дурдом! Тут дело не в том, что тяжело. Просто – неудобно. Но это я так думал по неопытности. А у Людвига Ароновича имелись специальные тянущиеся полимерные тросики с карабинчиками на обоих концах, очень прочные. Обвязал такой штукой коробку с комплектующими для шкафа – и нормально. Можно носить!

– Чаю? – после того, как мы растаскали все упаковки, гном уселся на подоконник и открутил крышку термоса.

– Так мы ни фига не скрутим, – я бодрился, хотя в целом, даже несмотря на короткий послеужиновый сон, чувствовал себя уставшим, как собака.

– Не торопись, а то успеешь, – он налил в кружку горячего отвара. – Хлебни!

Ну, я и хлебнул. А потом спросил сиплым голосом:

– Это что за допинг? – пробрало меня всерьез, аж волосы дыбом встали.

Вообще-то мне стало страшновато: какой-то не день, а сплошные стимуляторы! Сначала практика по передаче жизненной силы от Полуэктова, теперь – волшебный напиток от Людвига Ароновича… И если после того, как ребята и директор поделились со мной жизненной энергией, я почувствовал себя отдохнувшим, то на сей раз – как будто выпил крепчайшего урукского хтонизирующего кофе! С добавлением кардамона, кровожадности и норадреналина. Или что они туда добавляли? Такое вообще несовершеннолетним законно предлагать?

– Есть такие интересные ребята – Скоморохи… – загадочно проговорил Людвиг Аронович. – В последний раз их в Саарской Мызе видал. Алхимическими снадобьями торгуют! Но не только, не только… Сильно ты мне их натурой своей напоминаешь.

Я пожал плечами. Ну – напоминаю, ну, и ладно.

– А какой отходняк от этой дичи? – с опаской спросил я.

От таких штук всегда потом что-то нехорошее с организмом случается, это я уяснил. Баба Вася в этом плане учила очень просто: экспериментальным способом. Пробуешь, потом страдаешь. С другой стороны – я теперь маг, может, такие напитки станут для меня чем-то вроде молочного улуна, кто знает?

– Часа через четыре тебе хорошо бы в кроватке лежать и спать, рубить будет страшно, – признал гном. – Да и злоупотреблять не стоит, я обычно пью только когда надо вечером или ночью работать, потом утром досыпаю.

– Понял, принял. Работаем?

– Арбайтен! – кивнул гном.

Не скажу, что это было просто – мебель скручивать. Дело это нервное, требующее кропотливости и внимательности. Но Людвиг Аронович был действительно мастером своего дела, а Руслан Королев – своего. А я всегда умел хорошо учиться. И мне понадобилось всего-то по штуке каждого типа мебели, чтобы освоиться.

Потихоньку я начал пробовать применять телекинез. Оказалось – очень удобно, например, боковинки удерживать в вертикальном положении, одновременно закрепляя дно и крышу. И поддавить малость шурупчик в ДСП, наживить его, а потом уже работать шуруповертом. Ну, и другие приколы тоже пробовал, но осторожно, чтобы мебель не повредить. Мы три комнаты обставили от и до таким макаром, и довольно быстро! Людвиг Аронович после этого сдвинул тюбетейку на затылок и сказал:

– Ловко! Хорошо идем!

Проблема нарисовалась только одна: шкафы нужно было закреплять намертво. Это в инструкции значилось. То есть – взять специальные уголки, присобачить одну их сторону к шкафу, другую – к стене. Дырку в стене перед этим, соответственно, просверлить и дюбель в нее вставить, а в дюбель – шуруп.

– Шайзе, – обобщил гном. – Стремянки у нас нет и дрели – тоже. Как-то я не подумал. Даже если мы начнем изгаляться и на тумбочки становиться – шуруповерт стенки здешние не возьмет. Сходишь?

– Схожу, – вздохнул я.

Кто здесь младший? Правильно! Кому деньги нужны? Тоже все естественно. Кто напросился на сдельную оплату – тому и за стремянкой идти. Людвиг Аристархович пошарил в кармане и протянул мне ключ-карту:

– Держи, ключ – универсальный, так что береги, как зеницу ока, мин херц! Помнишь, где моя каморка?

Еще бы я не помнил – с торца административного здания, в цокольном этаже. Я же сам за ним туда и заходил!

– Там сразу за дверью раскладная стремянка. А над стальным верстаком – дрель на гвоздике… Давай, а я пока чайку скоморошьего попью. Я к нему уже привычный, мне одной стакашечки мало.

Про все эти группировки – Скоморохов, Зоотерику, Формацию, Орду – я про них читал. В основном речь шла о каких-то околокриминальных разборках в сервитутах. Зоотерика – кто-то вроде мутантов, как я понял – постоянно бодалась с киборгами из Формации. Орда в основном занималась добычей ресурсов из Хтони, ордынские боевики – по большей части орки, но в целом – интернациональная вольница – считались самыми опытными специалистами в хтонических делах и нанимались, например, охранять партии ученых или магов, которым в этих гиблых местах чего-то там понадобилось. Скоморохи – самая загадочная для меня структура: то ли бродячие артисты, то ли мошенники, то ли – спортивная федерация, понятия не имею. Спортивная федерация, торгующая допингами, дичь-то какая! Газеты о подробностях умалчивали, сеть в моей жизни присутствовала очень дозировано, а лично я знаком ни с кем из этой братии не был, так что и рассуждать тут особо не о чем…

Думая о большом и странном внешнем мире, я по широкому кругу обходил «Клетку». Не хотелось мне смотреть на танцующих студентов. И студенток. Как говорил дед Костя – «мы чужие на этом празднике жизни!» Нет, стесняться того, что зарабатываю деньги, работая сборщиком мебели, я не собирался. «Нет стыдной работы, есть стыдное безделье» – это тоже деда Кости мудрость. Просто – не хотелось ни с кем свои дела обсуждать, вот и все. Кому я вообще тут мог доверять? Кого я узнал достаточно хорошо за эти пару дней? Да никого! Кое-кто из местных меня откровенно выбесил, другие – вызывали симпатию, но доверие… Я и себе-то полностью доверять не мог, если честно. По ряду причин. А уж другим и подавно! Поэтому двигался я по короткому маршруту, меж стволов деревьев, всячески срезая дорогу и избегая людных мест.

Перепрыгнув через робота-уборщика, который деловито пыхтел на тротуаре, всасывая в себя мелкий мусор и сухую листву, я добежал до административного корпуса и внезапно был остановлен опричником:

– Ты кто такой? Стоять, не двигаться! – на меня смотрел ствол автомата Татаринова, с какой-то странной нашлепкой на пламегасителе.

Откуда взялся этот здоровяк в черной броне – ума не приложу! Не было – и на тебе, тычет в лицо автоматом! С небес, разве что, спикировал?

– Михаил Титов, помощник столяра, иду по его поручению за стремянкой и дрелью! – я помахал ключ-картой и добавил: – Меня Ян Амосович на работу принял, в личном деле пометка имеется, вы же опричник – можете запросить…

– Запросил уже, – кивнул бронированный гигант. – Ступай своей дорогой, звиняй за беспокойство. Ловим этого гада…

– Который волосы режет? – не удержался я от вопроса.

– Ага. Сегодня одного парня из команды по «русской стенке» обкорнал, представляешь? Придурок какой-то, а не маньяк! За каким хреном ему волосья?.. Наверное, из вашего брата, студента. Балбес, шуточки шутит, а впаяют-то ему реальный срок! – опричник оказался внезапно разговорчивым. – Иди уже, стремянку свою тащи, Михаил Титов, помощник столяра…

Ну, я и пошел.

* * *

Засада заключалась в том, что со стремянкой так запросто между деревьями не побегаешь, особенно в сумерках. Поэтому, ухватив дрель в одну руку, я повесил лестницу на плечо и, придерживая ее второй рукой, двинул по тротуару трусцой, надеясь, что никого из знакомых не встречу.

– Оп-оп-оп-оп! – неслись веселые и задорные голоса из «Клетки» в такт басам танцевальной музыки. Они там отрывались по полной!

Но кое-кто, некоторые компании и парочки, уже разбрелись по территории. Оно и понятно – дискотека длилась часа два, за это время кто угодно напрыгается. А у парочек дела, наверное, поважнее, чем танцульки, нарисовались. Эх, была бы у меня такая тюбетейка, как у Людвига Ароновича – все бы на нее смотрели, а не на мою рожу… Да и кофта с капюшоном вполне бы сгодилась. Но с одежкой у меня обстояло пока не очень. Никаких капюшонов! Оставалось рассчитывать на везение, но – зря. Зря я надеялся никого не встретить.

Случилось то, что столяр-кхазад точно обозвал бы «очень драматичной ситуацией». Просто как в самой дерьмовой из всех книжек, что я читал в усадьбе деда Кости! Прямо по курсу, в тени высокого раскидистого дерева я увидел Ермолову, и не одну, а в компании какого-то парня!

Какого-то. Вяземского, Афанасия. Скотины этакой.

И он держал ее за локоть, даже не держал – удерживал, потому что вся фигурка Эльвиры была направлена в сторону, а Эля в тот самый момент, когда я появился из-за поворота живой изгороди, что росла вдоль тротуара, с дурацкой стремянкой наперевес, говорила:

– … ничего не было и не будет, уясни это наконец и отпусти меня. А то я закричу! – ее голос звенел.

– Хватит уже строить из себя «не такую», Ермолова! – скривился Афанасий. Я, уже ничего не соображая, рванул к нему со стремянкой наперевес, а он продолжал: – Давай, не ломайся. Просто скажи, чего хочешь, и все!

И даже перехватил Элю за вторую руку!

– С-с-скотина, а ну, пусти ее! – у меня разве что пар из ушей не шел, я бы, ей-Богу, врезал ему стремянкой, и плевать на вторую отметку в личном деле, пусть хоть вообще выгоняют!

– Титов, ты? Не надо! – он-то ее выпустил от неожиданности, а она-то метнулась ко мне и просто взяла – и перегородила всю дорогу! Уперлась ладошками мне в грудь и прямо в лицо смотрела, а у Эли глазищи такие, что…

Вяземский, похоже, оторопел. Он кого угодно ожидал увидеть, но не меня – точно. Небось, у него еще фантомные боли в хлебальнике аукались, хоть его Боткина и подлатала. Да еще и спецовка эта рабочая, и стремянка…

Я тоже немного растерялся, не знал, что предпринять дальше. Точнее – знал, но Ермолова меня с толку сбила своим этим маневром. А, плевать! Не знаю, почему она делает то, что делает, но что должен делать я – это понятно. Потому, поймав взгляд Вяземского, я заговорил:

– У вас тут вызывают на поединок, да? Вяземский, быдло ты туповатое, я тебя на поединок вызываю, слышишь? Ты же сам зассал, да? Или тебе понравилось подносом по морде получать? Чего ты секундантов вчера не прислал? А? – меня несло уже, но Эля пристально следила за мной, и стоило мне сделать шаг в сторону – она шагала туда же, и не давала мне добраться до сраного Афанасия.

Тут на авансцене появились новые действующие лица – какие-то парни, девчонки и даже Иван Ярославович Кузевич – социальный педагог и историк магии. Наверное, опять дежурил по кампусу. И Вяземский сразу осмелел:

– А я и прислал, – сказал он. – Сегодня! Мои секунданты тебя в комнате искали, а потом – по всему кампусу. Понятия не имею, куда ты делся, но – судя по твоей одежке – решил, что учиться тебе не нужно, и занял самое подходящее место. Но, знаешь… Как там тебя? Мишенька? Так вот, Мишенька, раз уж ты сам меня вызвал, то правила поединка и время его проведения выбираю я. Все слышали? Он сам меня вызвал! Деремся завтра вечером, без оружия, на площадке для магических поединков. Только ты, я и всё, что подарила нам Вселенная.

Концовочка у него получилась что надо, пафосная! «Вселенная подарила», ну, надо же! Я бы так красиво нарезать не смог.

– Идет, – сказал я, делая безразличное лицо, как у Розена. – Точное время назначь, у меня с двадцати ноль-ноль дела, мебель надо собирать в новом корпусе. Давай на девятнадцать тридцать? Я успею разбить тебе хлебало еще раз и пойду работать.

– Ну, ты… – он задохнулся от бешенства.

Я тоже умел нарезать, но не так, как он, а по-другому. И к моему вящему злорадству это отлично сработало!

– Девятнадцать тридцать вас устроит, господин Вяземский? – повысил голос Кузевич.

Он стоял и слушал нашу перепалку, до сих пор не пытаясь вмешаться. Похоже, поединки тут периодически случались, и на сей раз по местному уставу я вел себя в рамках. Это Эле, что ли, спасибо?

– Устроит, – мрачно кивнул Афанасий. – Титов, ты отправишься на больничку, так и знай.

– Ага, – сказал я, отвернулся от него и глянул на Ермолову. – Эля, не буду я на него уже бросаться. Мне надо идти работать, Людвиг Аронович стремянку ждет.

– Стремянку? – она хлопала глазами, наконец осмотрев меня с головы до ног. – Аронович?

И тут я понял, что произошло нечто ужасное:

– Ох, бли-и-ин, дрель уронил… Не дай Бог, сломалась! – вот тут мне поплохело, и я подхватил инструмент с земли…

Хорошо, хоть не на плитку упала! Вот это – первый рабочий день… Вот это косяк!

– Титов? – голос Эли прозвучал необычно.

Все уже почти рассосались, только Иван Ярославович стоял в сторонке.

– Ты капец какой странный, – сказала она. – Но спасибо, наверное.

Развернулась, махнула кудряшками и юбочкой, и ушла. И это я – странный? Вообще какая-то с прибабахом.

– И тебе спасибо, наверное… – задумчиво проговорил я, глядя ей вслед.

Если б она дорогу мне не перегородила, я б его точно пришиб лестницей.

* * *

– Чего так долго, мин херц? – спросил кхазад.

– Дуэль на завтра назначал, – ответил я. – Тут такое дело, Людвиг Аронович, я дрель уронил. Если не работает – будете из моей оплаты вычитать, пока не компенсирую.

– Это ты правильно сделал, что сразу сказал, – он забрал инструмент у меня из рук, щелкнул, хрустнул чем-то и – вж-ж-ж-жу! – дрель заработала. – Но дрель – противоударная, и много чего еще «противо», специально для экстремальных условий. Тут же магический колледж, по классу опасности приравнен к хтонической аномалии, так что не дергайся. Арбайтен?

– Яволь, – откликнулся я. – Глядишь – успеем закрепить все, что собрали… А может, и еще комнатку обставим, до двенадцати должны успеть, а? И вот еще что, Людвиг Аронович… Раз дрель работает и ничего вычитать из меня не надо, у меня есть большая личная просьба!

– Ну, ну? – поднял лохматую бровь кхазад.

– Купите где-нибудь в городе экзотический фрукт, пожалуйста. И принесите мне завтра, ладно? – я чувствовал себя глупо, но больше мне обратиться было не к кому. – Я отдам деньги.

– Фрукт? – он смотрел на меня с сомнением.

– Фрукт. Вкусный и необычный.

– О! – он почесал бороду. – У нас в «Денежку» всякую бодягу из Сиама привозят. Сиамские фрукты интересуют?

– Пусть сиамские, только чтобы не ядовитые и вкусные, – закивал я.

– Договорились! – кивнул бородатой башкой в тюбетейке столяр. – Завтра к обеду привезу тебе твои фрукты. Давай, бери стремянку, пошли в следующую комнату…

Надо ли говорить, что, когда я добрался в общагу, было уже за полночь, и до кровати я едва доплелся, игнорируя попытки ребят пообщаться. А потом рухнул на матрац – и вырубился мертвецким сном.

* * *

Афанасий Вяземский

следующая глава будет платной, благородные доны и милые леди. если цена покажется вам высокой – через время будут скидки 50%. но я не поставлю ценник выше среднего по сайту

Глава 11

Вещи поважнее

Спецовка по условиям договора найма переходила в мою собственность! Вот это – новость так новость! Сама по себе одежка – что надо, прочная и удобная, и с самоподгоном по размеру, явно опричного изготовления, во всяких земщинах такого не делают! А еще – ботинки. Ботинки – просто загляденье, крепкие, высокие, на тракторной подошве, кажется, даже со стальными вставками в носах. В них и осенью, и зимой гонять не зазорно, никто и не подумает, что они какие-то там рабочие. Может, у меня стиль такой?

Так что постепенно я становился зажиточным парнем: джинса из интерната, местные серые брюки и клетчатая рубашка, кеды, кроссовки, ботинки… А еще мне тут выдали сменное белье – обычные черные футболки и трусы-боксеры, несколько пар. Это тренер наш, Мих-Мих, постарался, за что ему большое человеческое спасибо. А Руари поделился зубной щеткой, у него их было аж три, в герметичных упаковках:

– Держи, – сказал он. – Экологичная, из перерабатываемых материалов. И пасту зубную бери, не стесняйся. «Кедровый бальзам» производства Ород-Рава, Байкал! Лаэгрим делали. Они хоть и вредные, но наши…

Лаэгрим – это сибирские эльфы. В отличие от европейских, беленьких и изящных младовегетарианцев, эти – свирепые хищники. Недаром в честь Эльфийских Добровольцев чуть ли не в каждом городе если не проспект, то сквер назван…

Ну, а полотенцами и постельным бельем нас в общаге снабжали. А книжками – в библиотеке! Библиотека тут была более, чем приличная, так что я на переменке после первого урока туда сбегал и взял четыре книги: Большую Энциклопедию – том на «Г», конечно; сборник билетов по истории Государства Российского, сборник экзаменационных задач и сборник изложений.

Свинство и шулерство? Конечно! Но за каким хреном мне сдавать экзамены, скажем, на семь или восемь баллов, если я могу получить максимальные десять? Тут осталось-то недели три, и я прочту все это от корки до корки, и запомню. А потом – возьму из Библиотеки. И перепишу на бумагу. Плевал я на эти условности, я неплохо разбираюсь в математике, но, например, алгебра всегда казалась мне скучной. И с языками вопросов нет, но вот дали бы сочинение вместо изложения, тут я и не думал бы списывать, зачем? Но изложение – тоже скукотища. А про билеты по истории я и вовсе молчу: история эта такая дичь, в которой важно говорить не то, что считаешь правильным, а то, что понравится экзаменатору. Или – соответствует принятым государственным стандартам. Это я усвоил, экзамены я сдавал каждый год, поскольку учился дома и катался в Народное просвещение только на аттестацию…

Людвиг Аронович остановил меня на улице с этой самой стопкой книг.

– О! Мин херц, а я фрукты принес! – он потряс передо мной авоськой. – Из Сиама!

– Э-э-э-э… Людвиг Аронович, я же один просил, а…

– Это – материальное поощрение от непосредственного начальника. Мы с твоим телекинезом неплохо вчера работнули, так что и денег заработаем тоже прилично. Можешь считать это авансом! Держи! Тут всего по одной штуке: папайя, маракуйя, питахайя…

– Че-го?

Ну, я названия эти слышал, конечно, кроме питахайи, но вживую не видал никогда. Да и видеть нашего российского гнома, у которого изнутри седой бороды раздается «маракуйя» – это, конечно, матерая дичь!

– Из Раджапура, я же говорил… – отмахнулся слесарь. – Держи давай, делать мне нечего больше, как тут с тобой лясы точить! Надо идти дверь в подвал чинить, в девчачьей общаге, какой-то дер швайнише шуфт. Вечером тебя ждать? Или ты дерешься?

– Дерусь, – сказал я. – Ждать. Я тут узнал, что ссадины, вывихи, ушибы, легкие ожоги, обморожения и ранения на месте лечат студенты-целители. Так что – приду. Не того полета птица этот Вяземский, чтобы в реанимацию меня отправлять!

Я храбрился и понтовался, и гном, прищурившись, смотрел на меня и кивал. Он был дядькой опытным и явно видел меня насквозь. Но комментировать мою браваду не стал, спросил только:

– А почему энциклопедия на букву «Г»?

– Потому что гаяскутус! – гордо ответил я.

– Ферштейн! – крякнул он. – Вопросов больше не имею.

Книжки я занес в комнату, там же оставил фрукты. Все, кроме одного: розовая страшная штуковина с какими-то отростками произвела на меня наибольшее впечатление. Его я сунул в пакет с учебниками и тетрадками и побежал на занятия.

И, конечно, я опоздал. И, конечно, уже полным ходом шла математика, и математичка сказала, увидев меня в дверях:

– Я вхожу. Я беру распечатку с индивидуальным заданием, сажусь к Ермоловой и решаю на отметку.

И я вошел, взял распечатку и с большим удовольствием сел к Ермоловой. Ну, а что? Это же не я виноват, а Анна Ванна! И, улучив момент, когда математичка что-то писала на доске, и все смотрели на нее, а не на нас, сунул руку в пакет, достал питахайю и передал ее Эле под партой.

– Это тебе!

– Это что? – ее глаза стали круглыми, она от неожиданности взяла странную розовую штуковину и спрятала ее себе в рюкзак – инстинктивно, чтобы никто не видел.

– Питахайя из Раджапура. Вкусно и не ядовито, – с видом знатока прошептал я. – Знаешь, если б не ты – я б его убил, и все, капец…

– Тш-ш-ш-ш, дурак дурной, молчи! Потом поговорим! – она двинула мне подошвой своих ботиночек по голени – больно вообще-то.

Но я был доволен: она собиралась со мной поговорить. А индивидуальное задание что? Фигня. Пять заданий, первое – арифметика, пусть и дичайшая в десять действий, второе – биквадратные уравнения, третье – тригонометрия, четвертое – производные, пятое – стереометрия.

Я сделал четыре из пяти пунктов быстро, минут за двадцать, а за третье и браться не стал: тригонометрия – это скука смертная. А подсматривать в Библиотеке не хотелось.Так что я встал со своего места, подошел к учительскому столу и сдал тетрадь математичке.

– А третье? – спросила Анна Ванна.

– А мне неохота… – развел руками я.

– Латруга! – непонятно прокомментировала математичка. – И в итоге – я получаю свои семь баллов.

– Почему семь, если восемь? – искренне удивился я. – Четыре задания из пяти решено правильно, восемь же баллов.

– А вот тут я поставил минус вместо плюса? – ткнула пальцем Анна Ванна в мою тетрадку. – И решение у меня поехало невесть куда…

– Поставил, – понурился я. – Поехало.

– Поэтому я больше не ленюсь, а делаю хорошо и качественно все задания, которые задает учитель…

Это было очень резонно, и это я запомнил. Дебильный минус…

А на географии Эля снова поставила на соседний стул свой рюкзачок и показала мне язык! Нет, ну как так-то? Тиранит меня, получается? Вредина, однозначно! Фигу ей, а не маракуйю с папайей! Мы их с пацанами потом сожрем в комнате. Они у меня вон какие надежные: свининой кормят, щетку зубную дарят… И я поперся на последнюю парту, к двум неразлучникам: Руари и Авигдору.