Текст книги "На золотом крыльце (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– Значит, запахло дохлятиной? А скажи-ка, когда эти двое покинули туалет, ты уверен, что слышал шаги двух пар ног? – сыскарь собрался с мыслями и продолжил докапываться до сути.

– А сколько их там было – восемь? Два собеседника, четыре ноги… – начал возмущаться я, а потом задумался. – Погодите-ка! Дайте мне минуту…

Я закрыл глаза, и снова оказался в Библиотеке. Было ли это опрометчиво рядом с менталистом? Не знаю. В конце концов – он ведь сам сказал, что не может пробиться через мою защиту! Так что я добрался до шкафа с тетрадками-ежедневниками, достал нужную, полистал листики в клеточку и…

– … А теперь – изыди!

Внезапно сильно запахло дохлятиной, а потом вонища улетучилась, дверь хлопнула, и я снова остался в туалете один…

И я вынырнул наружу, в реальный мир.

– Я не слышал шагов. Первый тип сказал «Изыди!», потом завоняло, потом хлопнула дверь. Я не могу утверждать, что из туалета вышли двое.

Мужчины переглянулись.

– «Изыди», значит. Это меняет дело, – проговорил Рикович. – Я думаю, мы изловим исполнителя, который непосредственно резал волосы, в течении суток. Нужно будет просто дождаться, пока до Пеллы доберется специалист по таким вопросам. А вот что касается второго…

– Вуаля! – я вскочил с места, внезапно вспомнив маленькую, но очень характерную деталь. – Он сказал – «Вуаля!» Я вообще никогда в жизни ни от кого этого не слышал! Это по-галльски или по-руссильонски?

– Ять! – рявкнул Ян Амосович. – Вот это действительно меняет дело! За мной, Иван Иванович! Будем брать гада! Какая скотина, ты подумай!

Он натуральным образом перелетел через стол, его глаза полыхали пурпурным ярким светом, такого же цвета энергетические браслеты зажглись вокруг предплечий директора, меж пальцами проскакивали самые настоящие электрические дуги, также окрашенные в пурпурный оттенок. Он левитировал – парил в воздухе! Секунда – и Полуэктов вылетел за дверь.

Рикович выхватил из-за пояса револьвер – странного вида, богато украшенный золотой насечкой, и одновременно тронул другой рукой свое ухо, похоже, активизируя связь:

– Группу захвата ко мне! Оружие и техники – нелетальные!

И тоже выбежал в коридор.

Я постоял немного в кабинете, осмотрелся. Рядом с местом, где стоял Рикович, увидел графин с лимонадом: мята, лимон, вода, лед. И чистый стакан, явно – нетронутый. У меня и так в горле пересохло от всяких тревожных разговоров, а тут – лимонад! Я не выдержал – налил себе и выпил целых два стакана. И это было хорошо!

Глава 15

Пелла

В канцелярии мне выдали айди браслет и показали, как им пользоваться, а еще – распечатали расчетный листок. Тысячу двести двадцать две деньги! Это с премией за досрочное выполнение работы. «Помощник столяра» – теперь и навсегда моя первая запись в виртуальной трудовой книжке. Ощущения от наличия на счету вполне приятной суммы были удивительными. Часть зарплаты все-таки выдали наличными: увесистые монетки приятно оттягивали карман. Нет, я прекрасно понимал: тысячу двести – деньги хорошие, но далеко не самые большие, однако… Я сам заработал!

За подписыванием бумаг в канцелярии меня и застал Ян Амосович.

– Титов? Пройдем в кабинет… – он выглядел разочарованным. – А, ты зарплату получаешь? Ну, молодцом! Людвиг Аронович о тебе очень положительно отзывался.

– Вы меня имейте в виду, если подработка будет, – не мог не сказать я. – Не только по мебели. Что угодно.

– Похвально, – он огладил бороду. – Я учту.

И мы пошли в кабинет. Там снова на кресле сидел Рикович и пил из стакана лимонад. Лицо его было красным, а вид – взъерошенным.

– Ушел, что ли? – не мог не спросить я.

– Ушел, лингвист! – скрипнул зубами сыскарь и стукнул дном опорожненного стакана по столу. – В мир иной. Засранец!

Я из этого стакана десять минут назад этот же самый лимонад пил, два раза. Теперь же я сгорал от любопытства, но взрослые дяди не торопились со мной делиться информацией.

– Судя по всему, у него в Пелле есть группа поддержки, – проговорил Рикович. – И я действительно вынужден просить вас, Ян Амосович, о помощи. Ловля на живца – не самый худший вариант, учитывая отсутствие прямой угрозы жизни. Михаил – несовершеннолетний, но он – маг, и потому мы имеем право привлечь его к операции с согласия законного представителя. Сейчас его законный представитель – Пеллинский колледж, так что…

– Так что я не против, – кивнул Полуэктов. – Если Миша не против.

– Вы меня пускаете в Пеллу по магазинам, я хожу, ем мороженое, покупаю всякие штуки, потом иду обратно в кампус, а вокруг меня все взрывается, и вы ловите негодяев? – с безмятежным видом уточнил я. – Очень интересная дичь, дайте две. А премия мне полагается? Или значок какой, или грамота – за помощь в поимке опасных преступников? Кстати, князь Барбашин благодарность обещал – так до сих пор ничего и не было…

– Э-э-э-э… Ты говоришь, с уруками много общался? – прищурился Рикович. – Ты вообще безбашенный?

– Я любопытный, – пришлось пояснять мне. – И в магазин одежды мне очень надо. А еще – в рюкзачный! И в «Денежку».

– Маршрут заранее наметим, – нахмурился сыскарь. – Хоть прямо сейчас, планшет у меня с собой. Операцию намечаем на завтрашнее утро. А к обеду как раз наш специалист подъедет в кампус, будем вытягивать второго…

– Вонючего? – спросил я.

– Вонючего… – кивнул Рикович.

– Есть проблема, – я кое-что вспомнил. – У меня математики два урока, алгебра и стереометрия подряд. Третьим и четвертым уроком. Если мы не успеем, Иван Иванович, вам придется меня привести за ручку. Я не шучу, Ян Амосович, скажите ему! Анна Ванна меня убьет! Она просто скажет – «я вхожу!» И все – я совершаю суицид!

Наконец директора пробило. Впервые за вечер он стал улыбаться в бороду и махнул рукой:

– Если у Ивана Ивановича не получится – я тебя сам заведу.

– Ян Амосович, так а кто это был? И что с ним случилось?– пользуясь моментом, спросил я.

– Во многих знаниях многие печали, – погрозил мне пальцем Полуэктов. – И умножающий познания умножает скорбь! Я вас оставлю, господа. Полно дел. Каким бы негодяем он ни был – он мой преподаватель. Надо все оформить как полагается.

И вышел за дверь. А мы с Риковичем остались.

– Такс, – сказал он. – Садись, будем маршрут строить. Там земщина, магию применять нельзя, стало быть – это нужно учесть. Значит: одежда, что-то с рюкзаками, «Денежка»…

– И кафе.

– А кафе зачем? – искренне удивился он.

– Завтрак! – возмутился я.

– Позавтракаешь в столовой! – рубанул воздух ребром ладони сыскарь.

– Второй завтрак! – продолжил настаивать я.

Я никогда в жизни в кафе не сидел вообще-то! Особенно – сам!

– Ты чего – хоббит, что ли? – вздохнул опричник.

– Хоббитцов не бывает! – отбрил я. – Это мифы и легенды народов мира.

– Спорный вопрос, – почесал голову он. – Ладно, пусть будет еще и кафе… Посмотрим что-нибудь поблизости.

* * *

В коридоре общаги шло бурное обсуждение. Пацаны повылезали из комнат и митинговали. Особенно размахивал руками и горлопанил Щавинский – тот самый маг земли из свиты Вяземского.

– Помер месье! – вещал он. – Я сам видал! Нет у нас больше препода галльского! Его Полуэктов в труху испепелил! Вжух – и все!

– Да никто его не испепелял, – отмахивался Ави. – Я на крыльце стоял и сам все видел: летит директор, за ним бежит мужик с револьвером, на крышу опричники высаживаются. Из окна выскакивает Жорж, видит, что ему не скрыться и – зерфейльт абрупт ин кляйне штуке шайзе!

– Сам ты – штуке шайзе! – возмутился Щавинский. – С чего это он должен вот это вот твое зерфейльт абрупт? Амосович точно своим даром рубанул! Я на втором этаже был, видел, как у него вокруг рук энергия хреначила!

– А чего они тогда расстроились? – резонно заметил кхазад. – Если бы он хотел прибить Жоржа – то чего огорчился?

– Самоуничтожение, – сказал я.

– О! – обрадовался Ави. – А мы думали, тебя сыскарь сожрал с потрохами.

– Я невкусный и жесткий, – помахал я всем рукой. – Подавится. Так вот, я думаю – у него система самоуничтожения сработала.

Я никакой тайны не выдавал, Слово и Дело Государево не предавал. Они ж мне сами про это ничего не сказали, эти два конспиратора бородатых, а догадываться и озвучивать догадки законом не запрещено!

– Он что – галльский шпион? – удивился кто-то. – Фу, банальщина какая. Учитель иностранных языков – шпион!

Действительно, на мой взгляд, такая версия тоже была скучной. Но своей я выдвигать не стал – себя дороже. И потому оставил ребят обсуждать теории заговора и внезапный полураспад галльского лингвиста, а сам пошел в комнату: мыться и переодеваться ко сну.

* * *

– … не нашего полета! – сказала мама. – Куда тебе к этой ментовской профессуре, Рус? Ну, почему ты не присмотрел себе нормальную девочку из обычной семьи? Вон, Яна Шатонова из соседнего подъезда – симпатичная, или Ленка – вы вроде бы с ней друг другу в школе нравились…

– Ма, причем тут профессура? – отмахнулся я. – Я на Маше жениться хочу, а не на профессуре! Ее, например, не смущает, что ты – вафельщик, карамельщик, бисквитчик, конфетчик по специальности, а батя – автослесарь! Почему тогда тебя волнует, что у нее батя – подпол и профессор, а мать – дирижер?

– Мент – это на всю жизнь, – она отвернулась к плите. – Это тебе кажется, что ты на ней женишься, а не на ее семье. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Дядьке твоему передачи на зону мы вместе с твоим отцом собираем, Рус. Об этом если твой ментовский профессор узнает, как он отнесется? Что он дочке скажет? Он вообще в курсе, что его детишки на этот ваш сектор ходят?

– В курсе! Он и сам за «Динамо» болел, потому как…

– … мент! – припечатала мама.

Честно говоря, я был шокирован такой ее реакцией. Моя мама – самый легкий в мире человек, вечная оптимистка, у нее даже профессия самая сладкая в мире! И тут – «мент»! Нет, понятно – фанатье и ребята в погонах тоже друг друга слегка не очень, но…

Но, с другой стороны, у меня дед – из репрессированных. И бабушка – из раскулаченных. Вся мамина семья под каток попала, вот и наложилось… И что мне теперь делать? Как этих Монтекки и Капулетти мирить? Или нафиг мирить, чума на оба эти дома? Брать Машку и валить из Минска на Питер, к пацанам? Работы – валом, жить есть где, может, и вправду?…

* * *

Я открыл глаза и некоторое время смотрел в потолок. Это было очень странно – вспоминать чужой мир, чужую жизнь. Тот их мир назывался Земля – та же Твердь, по сути. И он был точно такой же, как и наш. У них имелись мобильники, жвачка, джинсы и телевидение. Сверкали купола храмов, дети рисовали мелом на асфальте, на лавочках бабуськи перемывали кости соседям, и люди точно так же влюблялись, злились и обожали, и не понимали друг друга.

Разве что магии у них не было. По крайней мере, Королев в нее не верил. И на Земле жили одни люди, а эльфы с орками и другими хомо считались чем-то вроде наших хоббитцев – персонажами мифов, художественных произведений и анекдотов. Ну, и Государство Российское пережило явно гораздо больше потрясений, чем в нашем мире, и было чуть поменьше размерами… Что там говорить – наше Великое Княжество Белорусское, Ливонское и Жемойтское там представляло собой аж четыре независимых государства, более того – республики!

Правда, Руса политика интересовала постольку-поскольку, он всегда был человеком конкретным и деловым, в утопии не верующим. А вот в Бога – вполне. Побывав несколько раз на волосок от смерти, он для себя уяснил конечность телесного существования и самостоятельность такой субстанции, как душа. И искренне верил, что со смертью жизнь не заканчивается. Вообще – удивительно жизнелюбивый тип этот Руслан Королев, мне категорически не верилось, что он вот так – пуф! – и исчез!

Я снова был ему очень благодарен. Он напомнил мне о большом упущении: я так и не изучил всю подноготную аристократических семей, чьи отпрыски проходили обучение в Пеллинском колледже. Особенно – Ермоловых! Что я вообще знал о них? Ну, богатые и знатные, имеют большие земельные владения на Кавказе и в районе Байкала, вечно враждуют с лаэгрим и уруками. Это потому, что я новости в газетах читал. Вот и все!

А Эля ведь сидела на занятиях одна. На первой парте! Такая классная девчонка! Это что – совпадение? Или есть подводные камни? Надо будет точно ей еще что-нибудь интересное купить, какой-нибудь фрукт снова, например…

Соседи еще спали: Авигдор свернулся калачиком, крепко прижав к груди подушку, Руари лежал, будто мумия, сложив руки на груди и, кажется, почти не дыша. До будильника у меня оставалось еще минут двадцать, и спать я больше не мог: дергался из-за всей этой истории с ловлей на живца. Так что ухватил полотенце и пошел в душ. На завтрак первым припрусь, поем и – вперед. Земщина ждет!

* * *

Это было очень странное чувство – просто выйти за ворота колледжа.

Я стоял в тени деревьев, смотрел, как перелетают с дерева на дерево дрозды-рябинники и синички, вдыхал летний, богато пахнущий лесной воздух. Не такой, как в кампусе. Я только сейчас это понял: на территории колледжа не было комаров, и птиц тоже не было – магическая пелена, похоже, не пускала всякую живность внутрь.

А тут, за этими воротами посреди леса, природа жила полной жизнью, буйно и по-настоящему. И мне это очень нравилось и казалось чрезвычайно интересным.

Я сунул руки в карманы и зашагал по асфальту к виднеющимся впереди панельным домам.

По улице Гагариных-Стародубских я шел к Ингрийскому шоссе, разглядывая все вокруг широко открытыми глазами. Ржавые балконы, сохнущее на веревках белье, мужики, копошащиеся под капотом древнего электрокара – это все гораздо более напоминало мне мир Руслана Королева, чем то, что я привык видеть на Тверди. Не считая интерната, конечно.

На стоянке у кафе «Альфа» ругались зеленокожие снага-таксисты, поминая какого-то Бурбога и матерясь через слово. Девицы лет двадцати самого легкомысленного вида, со страшной завивкой на головах и раскрашенные, как дикие туземцы, огибали их по широкой дуге, виляя задницами. На секунду орки-водилы обратили внимание на меня, но мигом отвлеклись, продолжив орать друг на друга.

Я тут же понял причину отсутствия реакции: за моей спиной, громко хохоча, прошли три дебелые тетки-коммунальщицы с ведрами и метелками в руках. Под оранжевыми жилетами на них были надеты серо-красные спецовки, почти один-в-один повторяющие расцветку моей куртки! Конечно, сидела одежка на них куда более мешковато. Еще бы, это без самоподгона-то! Да и материал даже на вид казался некачественным, каким-то стеклянным, но…

Ну, кем мог быть растрепанный парень хулиганской наружности в коммунальщицкой куртке, джинсах и рабочих ботинках? Да обязанным лицом, малолетним преступником, которого воткнули на исправительные работы, вот кем, скорее всего! Эх, знал бы – напялил бы всю спецовку! Отличное прикрытие.

На перекрестке с Ингрийским шоссе я свернул налево, разглядывая раскинувшуюся вдоль берегов Невы промзону судостроительного завода. Если бы не вся эта тема с ловлей на живца – я просто стоял бы и пялился, глядя на огромные корпуса кораблей, покрытые лесами, на всякие-разные буксиры-катера-баржи и многое другое, что выходило тут из-под сварочных аппаратов, манипуляторов и кран-балок. Грохот, треск, блеск, запах сварки и речной воды – вот каким мне запомнился этот промышленный гигант.

Однако – миссия! Все вокруг казалось мне подозрительным, каждый проходящий мимо работяга или проезжающий микроэлектробус заставляли сжимать зубы и нащупывать в карманах куртки боеприпасы: болты и гайки.

Первой целью стал «Рыбацкий домик». Если я хотел делать покупки, то мне нужно было куда-то их складывать. А еще – я все так же ходил на занятия с пакетом «Атмановские кулачки». Так что рюкзак казался отличным вариантом! Нужный мне магазин располагался в металлическом ангаре, напротив станции быстрой зарядки электрокаров, соединенной с мойкой и шиномонтажом. Проплутав некоторое время по здешним дебрям, я, наконец, нашел нужную дверь, вошел и оказался в царстве блесен, воблеров, катушек, резиновых сапог и всего такого прочего. За прилавком скучала женщина с уставшим лицом, но, увидев меня, приободрилась:

– Зда-а-асте челодой малавек! – сказала она. – Ой!

И рассмеялась, и сразу стала какая-то довольно красивая. Это с нашими, человеческими женщинами такое часто бывает: когда хорошее настроение – то красавицы сразу, а как вредничает или капризничает – так, кажется, и снажья баба симпатичнее!

– А я рюкзак посмотреть. Мне обычный, не камуфляжный. Можно хаки, серый, черный, коричневый… – тут же включился я.

– Есть олива! – обрадовалась она. – Сейчас я вам покажу, на сорок и на шестьдесят литров!

И полезла на свои стеллажи. За моей спиной скрипнула дверь: вошла девушка, старше меня лет на пять, миловидная, спортивная, туристического вида: в лосинах, кепке, с густым черным хвостом, который через дырочку кепки высовывался, и в штормовке, едва прикрывавшей попу. Попа, вроде как, была что надо. Но владелица попы на меня не смотрела.

– У вас есть мощная зеленая лазерная указка? – поинтересовалась она.

– Мы что – в сервитуте? Откуда у нас лазеры, красота ты моя? Есть фонарики светодиодные, ширина луча регулируется… – продавщица принялась слезать со стеллажей.

– А! Ну, ладно, – девушка развернулась и вышла вон.

– Вот, два рюкзачка, – продавщица увидела, что я смотрю вслед незнакомке. – Молодой человек, она сервитутка, я их нутром чую. Неприятная барышня. Недобрая!

– Да? – удивился я. – Я как-то не заметил…

– Так вы ж на ягодицы ее смотрели, они-то у нее – загляденье! Рюкзачок брать будете? Семьдесят!

Я взял тот, который поменьше, все-таки мне не в поход на неделю, а на занятия ходить! Но вещица своих денег стоила, конечно, я в него сразу влюбился. С таким рюкзаком – и в пир, и в мир, и в добрые люди, как говорила баба Вася.

Следующим пунктом у меня значился магазин одежды. И вот там обстановка оказалась на самом деле стремная: я хотел себе купить приличных футболок и кофту с капюшоном, но поймал ощущение, будто приобретаю караван с верблюдами, шелком, бархатом, благовониями и ручными обезьянками. Штука в том, что местные продавцы – в основном смуглые и горбоносые южане – по-русски говорили с характерным акцентом и вели себя со мной, как с султаном. Комплименты от них были весьма затейливы, а реклама товара – очень специфической.

– Очень хороший кофта, вай! – они размахивали руками и тащили меня к зеркалу. – Посмотри на себя, дорогой – вот, гляди, какой джигит! А вот эту, с лампасом померь – о-о-о-о, жених! Красавец-мужчина! Мамой клянусь – лучше не найдешь! С лампас не хочешь? А какой хочешь? Серый хочешь? Серый – это как бла-а-а-ародный гаспадын! Э-ле-ган-тно, слушай!

Честно говоря, я и не рад был, что зашел! Они привлекли ко мне кучу внимания, многие покупатели останавливались и смотрели на это представление, некоторые – улыбаясь, другие – с явным неодобрением. Особенно меня напряг мужик в панамке: угрюмый, с некрасивым волчьим лицом – чисто злодей из фильмов. Но серая кофта действительно была неплоха, главное – по размеру. Да и другие шмотки типа носков и футболок тут стоили значительно дешевле, чем у брендовых конкурентов в роллетах напротив, так что я, рассыпаясь в благодарностях, расплатился на кассе. Хорошо, что взял часть заработанных денег наличными – айди браслет платежным средством в земщине не являлся! У них просто не было нужной аппаратуры!

А вот звонкая монета – серебряные денежки – очень даже была в ходу. Вообще, я как-то не задумывался, но наши российские деньги, пожалуй, самая твердая валюта в мире! Каждая монета ведь содержит ровно такое количество металла, которое стоит столько же, сколько и номинал, выбитый на реверсе. Серебро, золото, платина, даже – вольфрам и палладий – деньги можно было переплавлять и делать из них полезные вещи, потому как за качество Государь отвечает!

Так или иначе, мой рюкзак наполнился одеждой, и я двинул к «Денежке» – предпоследнему пункту в маршруте. И, шагая мимо зеркальных витрин цветочного и ювелирного магазинов, с ужасом увидел шагающего за мной дядьку в панамке! Высокий, сутулый, с решительным выражением на некрасивом лице, он точно шел след в след, вперившись взглядом мне в спину!

Я счастлив был от него отвязаться, когда нырнул в дверь «Денежки». За мной он заходить не стал, я получил передышку! Может, люди Риковича его там скрутят, пока я тут фрукты покупаю?

Магазин оказался очень большой, по нему можно было ходить свободно и набрасывать в корзинку что угодно, а потом – расплачиваться на кассе. Такая схема называлась «самообслуживание». Продуктов оказалось даже чересчур много, я сначала потерялся. Ну, откуда я мог знать, что чая бывает двадцать видов – и это только черного? А ванильных сухариков – двенадцать видов? Зачем вообще нам двенадцать видов сухариков?

Но потом я освоился и принялся закидывать в корзинку все самое питательное и вкусное: консервы типа гречневой каши с мясом, сухие завтраки – шоколадные колечки и всякие хлопья, потом – разные батончики и мясные чипсы, и что угодно еще, что не может быстро испортиться. А еще – чисто из хулиганских побуждений – взял себе безалкогольного пива в алюминиевой банке. Просто – попробовать. Никогда не пробовал пиво. А потом добрался и до фруктов.

– Вам помочь? – спросил парень в зеленой форменной жилетке.

– Ну… Да? Мне тут недавно коллега дал попробовать маракуйю, питахайю и всякую такую экзотическую дичь… – я растерянно почесал затылок, глядя на витрину со множеством удивительных штуковин на ней. – Я бы вот хотел еще чего-нибудь такого, непонятного, но вкусного. Ну, и чтоб не отравиться. По одной штучке, попробовать!

– Мангостин, личи, рамбутан… Это из последнего привоза. В земщину очень редко поставки такие бывают. Вам повезло! Еще ананасы есть…

– О! – сказал я. – Ананасы я знаю. Но я только консервированные пробовал. Давайте всего по штуке. Ананас с пацанами съедим, он, по крайней мере, крупный!

Честно сказать, когда мне на кассе назвали сумму в восемьсот денег – я подумал, что продавщица втирает мне какую-то дичь. А потом глянул на чек – и горько вздохнул. Если бы не фрукты – уложился бы в пятьдесят. Да и если бы булочку с молочком и вареной колбасой покупал – тоже не обанкротился бы. А так… Всякие излишества и роскошества закономерно стоят бесовски много! Эх… Это сколько шкафов нужно скрутить, чтобы каждый день ананасы жрать?

С такими мрачными мыслями я вышел наружу, хмуро огляделся в поисках мужика в панамке, не нашел его, вскрыл банку «нулевочки» и двинул к кафешке, которая «Альфа». Аппетит у меня пропал, но кроме пива я хотел попробовать еще и капучино, так что – шагал решительно. Мечты нужно исполнять, иначе зачем тогда вообще все вот это вот под названием жизнь?

А пиво оказалось полный отстой. На вкус как средство для мытья посуды. И не спрашивайте, откуда я знаю вкус средства для мытья посуды!

* * *

Мужик сидел в кафе и смотрел на меня в упор, не мигая. Я поглядывал на него и нервно пил кофе.

Кафешка была вроде бы и неплохая, но явно – бедноватая. Капучино, кстати, тут не подавали, предлагали «три в одном», и я на свою беду взял его – попробовать, и теперь хлебал невнятную сладкую жижу, которая оказалась даже по сравнению с нулевочкой – просто ужас. В конце концов мне это надоело: и такие гляделки, и отвратительный напиток, так что я поставил кружку, ухватил рюкзак и двинулся на выход из «Альфы».

И увидел в дверях, что мужик последовал за мной! Да что за нафиг? Это точно – слежка! Точно – эта самая группа поддержки волосяных злоумышленников из колледжа!

Мужик в панамке не обманул моих параноидальных ожиданий: перешел на бег, ухватил меня за плечо и что-то начал яростно говорить мне прокуренным голосом в самое ухо, я даже не понял, что именно. Просто поменял положение корпуса, разворачиваясь вокруг своей оси, левой рукой сбросил его ладонь со своего плеча, а справа – врезал ему в ухо!

Человек в панаме рухнул кулем на газон. И только после этого я врубился, что он мне такое втирал:

– … одна кофта моего размера! Парень, продай мне ее, а? Вообще невозможно одежду на мой рост подобрать!

– Мужи-и-ик? – я наклонился к нему в ужасе, что убил или покалечил случайного человека, и вдруг буквально кожей почувствовал, как у самой моей макушки что-то пролетело.

Я неловко упал на землю – помешал тяжелый рюкзак, но и этого хватило – второй снаряд также пролетел мимо. Окинув быстрым взглядом окрестности, я с близким к состоянию шока удивлением сфокусировал зрение на той самой девушке, которая искала зеленый лазер в «Рыбацком домике!» Она шла ко мне со стороны электробусной остановки и перезаряжала что-то вроде двустволки!

В следующую секунду из всех кустов и машин такси полезли спецназовцы в масках и с автоматами, а еще – куратор Барбашин в черной броне и сыскарь Рикович. Они ринулись на девушку-стрелка со всех сторон, путей ко спасению у нее не было, и, кажется, вот-вот опасная незнакомка должна была оказаться в руках группы захвата. Но в тот самый момент, когда все пути к отступлению были отрезаны, она швырнула на землю свое диковинное оружие, что-то выкрикнула, хлопнула себя по левой стороне груди и…

Я зажмурился от яркой вспышки, а когда открыл глаза, увидел, что имел в виду Авигдор, когда говорил про «зерфейльт абрупт» и все такое прочее.

Вместо девушки на газоне лежала дымящаяся куча горячего шлака.

– Охереть, – сказал мужик в панамке, приподнимаясь. – Вот это сходил за кофтой. Вот это итить твою мать!

* * *

Глава 16

Танцы с троллем

– Личи? Ты больной??? – Ермолова прямо со скамейки сделала сальто назад, только ножки ее в чулках и мелькнули. – Ты притащил в кампус личей?

Она была очень хорошенькой в этот момент: кудряшки растрепались, щечки раскраснелись, глаза блестели… А в руках у нее сверкала большая двухлезвийная секира! Это откуда еще? Я перевел взгляд на скамейку и увидел, что чугунная литая боковинка-подлокотник просто отсутствует! Ого!

– Эля! Личи – это фрукт! – я поднял руки вверх, как будто сдаюсь.

Девушка в белой блузочке, клетчатой юбке, чулках, туфельках – и с секирой! Какая прекрасная дичь!

– Личи – это нежить! – помотала она головой, и кудряшки ее запрыгали. – Титов, ты псих ненормальный! А… Подожди, в смысле – фрукт? Фрукт⁈

– Вот! Личи! – я раскрыл ладонь и показал ей красный шарик размером сантиметра четыре, не больше. И тут же полез в карман: – А вот – мангостин. А это – рамбутан!

– Это ты мне принес? – она скорчила удивленную гримаску – премиленькую! – посмотрела на оружие в своих руках, вздохнула, приложила его к скамейке…

Металл поплыл, меняя форму и структуру, сливаясь с ножками лавочки, обретая исходные черты…

– Офигеть! – сказал я. – Трансмутация! Эля-а-а-а это твоя естественная магия? Офигеть! Из скамейки – секира! Ого-го!

Я на самом деле обалдел. Вот это – волшебство! Настоящее! Как в сказке!

– Давай сюда своих личей и мангустов, Титов. И садись рядом, – она похлопала ладошкой рядом с собой. – Ты что – решил меня купить?

– Что? – я запустил в воздух все три плода, и они опустились ей на колени. – Купить? Не! Я просто зарплату получил, ходил в город и…

– … и потом тебя привел на урок тот страшный сыскарь, и сказал, что ты участвовал в спецоперации. Титов, ты – агент? – она принялась чистить фрукты. – Ты кто вообще?

– Помощник столяра! – я продемонстрировал ей айди браслет. – Знаешь, Эля, мне очень нравится, когда ты радуешься. Вот я и решил с первой зарплаты тебя порадовать. В последние дни на тебе лица нет…

– Жуй, – сказала она и сунула мне в рот половину личи.

Кисло-сладенько и приятно, вот как оно было. Посмотрев на мою довольную рожу, Ермолова облизнулась – и скушала вторую половину.

– А хорошо! – кивнула она и улыбнулась. – На самом деле – хорошо! Спасибо! И да, Титов, это – трансмутация! Я – Ермолова из клана Ермоловых, и моя естественная склонность – превращение вещей. И у меня очень плохой контроль. Я не топор хотела, я… А, не важно. Против настоящего лича – все равно не поможет. Просто испугалась.

– Ты видела настоящего лича? – вытаращился я. – Похоже, не у одного меня было интересное детство.

– Что там дальше у нас? – она поначалу проигнорировала мою реплику и потянулась за следующим фруктом. – Рамбутан? Ну и название… Как будто лекарство какое-то. Что ты на меня так смотришь? Думаешь, раз я аристократка из клановых, то такие деликатесы мне должны каждый день на обед подавать? Ты знаешь, сколько магов в клане Ермоловых? Можешь представить себе их образ жизни, уровень достатка каждого из них, взаимоотношения между родичами? Ты ничего обо мне не знаешь, Титов! Ничего!

– Ты умненькая, красивая, добрая… Отлично танцуешь, у тебя хороший вкус на музыку, а еще – когда не вредничаешь и не воображаешь – становишься очень обаятельной, – парировал я. – Кое-что знаю. Мне нравится! О! А еще – у тебя трансмутация! Это не банальная пиромантия или телекинез! Это – эксклюзив! Ты – уникальная, Ермолова!

– Ну, вот откуда ты такой взялся, м? – она вздохнула и посмотрела на меня странно. – Миша… Миха, ну, может, не надо оно тебе?

Ее взгляд был чуть ли не умоляющим. Да что за дичь тут происходит? У меня почему-то на сердце защемило, мне стало как-то жаль. Не знаю, чего или кого жаль. Элю? Себя?

Ладно, я кое-что уже знал про Ермоловых. Они – темные! Не путать с некромантами. Тьма – суть разрушение, поглощение энергии, отсутствие жизни, света и всяческого прогресса. Сплошная аннигиляция, регресс и черная пустошь вместо цветущих садов. Темные наряду с пиромантами – самые востребованные из военных магов, лучшие штурмовики и чистильщики. Ермоловы – бойцы хоть куда. Жесткие, агрессивные, пожалуй – самые склочные и задиристые из знатных родов Государства Российского. Если не в десятку, то в двадцатку сильнейших кланов точно входят. Ну, и что? Что с того? Почему она так смотрит?

– Давай пробовать рамбутан? – предложил я.

Она потерла носик ладошкой и сказала:

– А давай!

И мы съели рамбутан и мангостин, и поболтали об экзаменах, и обсудили учителей и преподов. А потом Ермолова рассказала, что из-за проблем с концентрацией у нее не всегда получается трансмутировать то, что она хочет. Иногда вместо запланированного прилетает какой-то случайный образ из головы! Например, она как-то хотела превратить брючный костюм в платье, как у Эссириэ Ронья – Лесной владычицы, а получился костюм зебры!

– Выглядела как полная дура, – сказала она. – Думала, от стыда сквозь землю провалюсь. Человек сто на это смотрело!

– Я думаю, ты была самой симпатичной зеброй, – стараясь не засмеяться, предположил я. И очень вовремя заметил процессию, идущую от ворот кампуса к административному корпусу: – Гляди! Рикович, похоже, привел своего ценного специалиста!