Текст книги "На золотом крыльце (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Любопытство съедало меня, и я вскочил со скамейки и выглянул из-за кустов. Иван Иванович решительно двигался по дорожке, следом за ним топал настоящий великан! Он был огромен, мускулист, синекож, и изо рта у него торчали клыки – нижние и верхние, как у всех орков. Ботинки гиганта, наверное, достигали пятьдесят какого-нибудь размера, ростом в нем было метра три или около того. Мускулистые руки напоминали ковши экскаватора, а ноги – колонны средних размеров дворца. Кожаная жилетка, широкие штаны с карманами и куча разных бус, фенечек, амулетов, прибамбасов и цацек составляли его костюм. В руках он держал колотушку, обмотанную синей изолентой, и огромный бубен! Вот это да! Вот это – интересно!

Я протянул ладонь Эле:

– Идем скорей смотреть на специалиста!

Она без смущения ухватилась за мою руку и встала с лавочки, выглядывая из-за кустов рядом со мной.

– Это – тролль! – сказала она. Руку ее я не отпускал, а она и не забирала. – И более того – тролль-шаман! Ордынский! Видишь – у него Белая Длань на бубне!

– Никогда раньше не видел троллей… – я пораженно наблюдал за синекожим великаном, который удивительно легкой для его габаритов походкой дефилировал мимо. – Пошли смотреть!

И мы стали красться следом, держась за руки.

Зрелище привлекло не только меня и Элю – я видел, как вокруг главного корпуса собирались студенты из окрестностей. Выходцева со Святцевой, Розен с той фиолетововолосой целительницей, Строев со Щавинским, еще какие-то ребята и девчата… Тролль – очень редкое явление природы, всякому охота поглазеть!

– Титов! Хватит шариться по кустам! – рявкнул Рикович. – Иди, показывай нашему приглашенному специалисту место происшествия!

И как только высмотрел меня? Я с сожалением отпустил руку Ермоловой и вынырнул из зарослей черемухи один. Не знаю – чтобы не подставлять ее, наверное. Мне всегда казалось, что держать девушку за руку – это уже что-то значит. Получается, между нами что-то было? Может, я ей даже в какой-то степени нравлюсь? В смысле не просто как интересный человек, а как парень, мужчина… Да ну, вряд ли! Или все-таки…

– Здрасьте, – сказал я, подходя к троллю и задирая вверх голову. – Меня Миха зовут, а вас?

– Хурджин, – сказал тролль и протянул руку для рукопожатия.

Я говорил, что его руки похожи на ковши экскаватора? Подтверждаю. Рукопожатие было такое, будто здороваешься с экскаватором.

– Так-то пошли, Миха, место изгнания смотреть, – проговорил он. – Я там пролезу?

– Потолки высокие… – задумался я. – А вот в двери туалета – вряд ли…

Мы шли к корпусу и общались, как два старых знакомых: я – и этот синекожий страшный великан.

– Дело было в мужском туалете. Я услышал слово «изыди», а потом завоняло дохлятиной…

– А где, однако, ты нюхал дохлятину? – поинтересовался тролль.

– Я в усадьбе в лесу жил, на нас напали один раз, но уруки из охраны всех убили и за ноги по лесу развешали, воняло именно так, – пояснил я. – Хотя мне в лес ходить запрещали, но – я от бабушки ушел, я от дедушки ушел…

– Так-то путресцин и кадаверин, – глубокомысленно изрек Хурджин. – Не сера. Значит – не демон. Значит – мой профиль.

Он согнулся в три погибели, двигаясь по лестнице и коридорам, и, кажется, пол под ним прогибался. Мы прошли в туалет, и тролль стал тыкать пальцем в стену и принюхиваться. А потом взял – и лизнул декоративную штукатурку! Язык у него был громадный, просто ужас.

– Так-то все понятно. Пойдем настучим ему в бубен! – кивнул Хурджин. – Поможешь?

– Ну, я…

– Да нормально, – осклабился тролль. – Я тыщу раз так делал!

Я не знаю, почему – но этот великан мне пришелся по душе. С одной стороны – синий, здоровенный, объективно очень страшный, с каким-то бубном и куском трубы вместо барабанной палочки, обмотанным изолентой. С другой стороны – свойский, простой, как три деньги, нормальный вообще!

– Ладно, – сказал я. – В конце концов, если надо настучать в бубен…

– Стучать буду я. Ты – на подтанцовке.

– Нет проблем, – я пожал плечами.

Я ведь думал, мы идем кого-то бить. И, ясное дело – он будет основной убойной силой, а я спину ему прикрою или что-то в этом роде. Я понятия не имел, что он прямо всерьез, очень буквально все это говорит.

* * *

– А-а-ай! – выкрикнул огромный тролль и снова застучал в бубен.

Ритм был незатейливый: Тум, тум, тум тум-тум! А вот танец синего завораживал! Столько грации в туше величиной с белого медведя – просто поразительно. Каждое движение шамана казалось отточенным, он двигался, как балерина – если можно сравнить синюю мускулистую громадину с балериной… Как Мих-Мих работал по снарядам – так Хурджин танцевал. То есть – жил!

А потом он кинул бубен на землю, повернулся ко мне, взмахнул руками и душераздирающе улыбнулся:

– Не идет без подтанцовки. Не лезет, сукападла. Мальчишки и девчонки, так-то я должен настучать в бубен одной твари, которая портила тут всем жизнь и резала волосья вашим товарищам, однако… Мне нужна помощь! Миха, смотри, показываю один раз: вот так вот руки по очереди на затылок, вот так – на плечи, потом – на жопу, потом вот та-а-ак бедрами крутим, в прыжке поворачиваемся на девяносто градусов и так-то это все начинаем заново. Ритм я задам. Давай, Миха!

Вот это я попал… Нет, у тролля это классно получалось, даже бедрами крутить выходило мужественно, но я – не он! Я же как дебил тут перед всеми!

– Ты обещал! – он погрозил мне синим гигантским пальцем. – Ты мужик или не мужик?

– Голимая разводка! – возмутился я. – Конечно – мужик! Давай, Хурджин, стучи в свой бубен. Я уже понял, что это ритуал или вроде того, так что мне пофиг. Давай, чего там – руки на затылок?

– Ага, ага! – он закивал и снова ухватил бубен. – Это – великое ордынское эгрегориальное колдунство, рецепт пана-атамана Бабая Сархана Хтонического! Погнали! Мальчики, девочки – чем больше вас будет, тем веселее получится так-то! И тем скорее мы для волосяного гада экстракцию проведем.

Тролль, который знает слово «экстракция», ударил в бубен и речитативом начал напевать нечто невообразимое. Я, как ни силился – ни единого слова разобрать не мог, сплошная дичь и бредятина, но – забойная. Мне слышалось что-то вроде:

– …а латюкио патюкио макарена!

Эх, шуры-муры трали-вали пасадена!

Э-э-э-э, макарена! А-а-ай! – и он вильнул бедрами и повернулся в прыжке вместе со мной! – Девчонки, девчонки, давайте сюда, я же вижу – вам интересно! Дайте смартфон лысому, пусть снимет нормальный тренд на хостинг, у вас обосраться сколько просмотров будет, главное – ставьте хештег #ORDA!

Какой продвинутый тролль, просто убиться можно! Но это – сработало! Первой меня поддержала Эля – она встала рядом и тоже подхватила немудрящий танец, потом – Святцева с Выходцевой, ну, а следом за девчонками – уже пацаны пристроились, потому что девушки – они капец, как классно танцуют, это, наверное, самое красивое, что в мире есть – танцующие девчонки!

А тролль нарезал свою бредятину и стучал в бубен:

– Эх, не дура бандура у мучачи!

Ох, как-то сел на диво конь амигос!

Э-э-э-э макарена, а-а-ай!

Эфир вокруг нас просто с ума сошел, он бурлил, как огромный котел с супом, потоки и сгустки маны извивались и переплетались над нашими головами, и каждый понимал: этот тролль реально из высшей лиги. Наверное, Рикович и Полуэктов – тоже, но чтобы вот так, с шутками и прибаутками, с танцами и битьем в бубен выворачивать эфир наизнанку… Это – мощно.

– А-а-ай! – все уже кричали хором и посмеивались, и виляли бедрами…

Определенно, я знаю, что будут танцевать на «Клетке» в пятницу!

– Ага-а-а-а-а, скотина! – заорал Хурджин и вытащил откуда-то из воздуха мерцающую полупрозрачную фигуру.

Тролль держал свою жертву за кадык синей лапищей и счастливо улыбался.

– Призрак! Призрак так-то! А я зна-а-ал! Спасибо вам, судари и сударыни, – он раскланялся и махнул рукой, в которой был зажат виновник всех наших танцев с бубном. – Позвольте вам представить посмертную эманацию настоящего говнюка: Тодора Свинского, цирюльника с Флотской улицы! А я все думал – почему волосы? Очень ведь неудобный образец для генетического анализа! Вот он-то вашим товарищам прически и портил, однако. Пущщай нынче о поведении своем скотском подумает и в делах своих скорбных признается.

Тролль знал еще и про генетический анализ, надо же! Призрак– прозрачный мужик в длинном кожаном плаще и со стоящими дыбом волосами беспомощно трепыхался в его лапе и явно пребывал в состоянии шока.

В это время прибежал Рикович с чем-то вроде стеклянной колбы размером с человеческую голову, тролль запихал туда ошарашенное происходящим привидение и сказал:

– Так-то, когда видос будете монтировать – последнюю часть с этим засранцем вырежьте. Потому как – конфиденциальная информация, понимать надо! Всё как обычно – пришла Орда и всех спасла. Жду аплодисментов!

Я захлопал первым, потом – все остальные. Определенно, такого цирка мы еще не видели! Проходя мимо меня, Хурджин поковырялся у себя в кармане и достал крохотный картонный прямоугольничек: черный, с белым отпечатком ладони.

– Я нутром чую: ты наш, ордынский, – таинственным шепотом наорал мне в ухо он. – Будет хреново – звони. Три два два, два два три. Скажи – Хурджин посоветовал, там пацаны разберутся.

И ушел, насвистывая какой-то бравурный мотивчик. Я пялился ему вслед и пребывал в слегка контуженном состоянии.

– Классно танцуешь, – Эля подошла ко мне и вдруг легонько толкнула бедром.

И – упорхнула следом за Святцевой и Выходцевой, чуть ли не вприпрыжку, явно пребывая в замечательном расположении духа.

– Хм! – только и смог сказать я.

К такому меня жизнь не готовила.

* * *

Час спустя меня выдернули прямо с тренировки – мы с Ави только начали спарринг, и, надо сказать, несмотря на мое преимущество в длине рук, кхазадская выносливость и компактность играли ему в плюс. Попробуй найди у него слабое место, когда он со всех сторон квадратный! И апперкоты – что надо, и ногами дерется только по ногам, но – болюче. В общем – интересный бой!

А тут – прибегает Кузевич Иван Ярославович и спрашивает:

– Ты почему не у психолога?

Мне Кузевич нравился, иначе я бы точно выдал ему любимое: «ты втираешь мне какую-то дичь!» Но – снял перчатки и пошел переодеваться. Кулачные бои полезнее психологов, в этом я на сто процентов уверен. Ко мне приезжали психологи периодически – две тетеньки и один дяденька – проверяли на уровень психического развития, социальную адаптацию и все такое. Честно скажу – после потасовок с уруками мое состояние психики было намного лучше. Наверное, мне попадались качественные уруки и некачественные психологи?

Но в колледже психологом на полставки работала Анастасия Юрьевна Кузевич-Легенькая, и, получается, я попал в засаду. Я с ней не особенно общался, но поскольку она – жена Ивана Ярославовича, то наверняка – адекватная, потому что он-то вообще нормальный человек. Так что я был вынужден сделать послушный вид и идти за ним.

– Правила такие, – пояснял на ходу соцпед. – Ты поучаствовал в боевой операции, обычно это во время практики случается, и там уж все через обследования проходят. Стресс, угроза жизни, экстремальная обстановка… А вы – подростки по сути. И при этом – сами по себе смертельно опасное оружие, понимаешь? В общем – положено. Титов, я все понимаю – ты парень тертый, тебе оно кажется бессмысленным, но… Просто прими как данность. А еще – у Анастасии Юрьевны есть чай и вафельки. «Ранет», с яблочным повидлом. Аргумент?

– Аргумент, – признал я. – Резонный.

Все-таки он и вправду был адекватным человеком, и жена его – тоже. Они друг другу кивнули, когда я входил в дверь кабинета, и Кузевич-Легенькая встала из-за стола.

– Садись, Миша, в кресло, – сказала она.

Голос у педагога-организатора и психолога по совместительству был приятный. Возраст у них с мужем одинаковый, я слыхал – они раньше учились в одном классе и инициировались чуть ли не одновременно. Он – по огненной стихии, она – по воздушной. Отучились в колледже, потом – доучивались в Академии, там же получили инициации второго порядка и распределились сюда, в Пеллу. Повезло нам с ними! Почему повезло? Потому, что кроме вафель «Ранет», которые сами по себе очень неплохая штука, Анастасия Юрьевна выставила на стол бутерброды из буфета – в вакуумной упаковке – и заварные пирожные с вареной сгущенкой.

– Офигеть, – сказал я. – Это что за праздник жизни?

– Ну, на самом деле я сама собиралась чаю попить, – беспечно заявила она. – Да и с тобой в общем-то все понятно. Я пообщалась с… Хм! С Иваном Ярославовичем и с Людвигом Ароновичем, и с Яном Амосовичем, а еще – с твоим куратором. И знаешь, что? Все они говорят, что ты парень стрессоустойчивый, к экстремальным обстоятельствам привычный. А еще – настроенный весьма скептически и даже цинично ко всему, что тебе пытаются навязать. Вот я и подумала: лучше мы с тобой чаю попьем, а потом ты мне пару рисунков нарисуешь и один тест заполнишь – ну, чтобы у меня доказательства были, что мы работу с тобой по профилактике ПТСР провели… Проверке ведь потом не докажешь!

– Ого! – я почесал затылок. – Психолог вы что надо! Лучший психолог из всех, что я знаю.

– А много ты их знаешь? – она разлила по чашкам чай. – Давай, налегай на бутерброды. Не бойся, всё – казенное, я не тратилась.

Меня уговаривать было не нужно, на такие дела я всегда сговорчивый. Так что я взял в одну руку бутерброд, в другую – заварное пирожное и, пока чай остывал, откусывал от того и от другого по очереди. Это не извращение, это – эклектика, как говорил дед Костя.

– Троих знаю… – прошамкал я. – А, нет, четверых. Четвертый работал в интернате, настоящий моральный урод. Но его мы считать не будем. А те трое – они были скучные. И что, совсем ничего спрашивать не будете, Анастасия Юрьевна? Только пара рисунков – типа «нарисуй семью», «нарисуй человека под дождем» и тест на тревожность?

– А-а-ага! – ее глаза смеялись. – И все. Но знаешь, ты сам можешь меня спросить. Ну, мало ли, тебя что-то беспокоит? Обсудим сейчас один на один, если не захочешь – я никому не расскажу. Но если не смогу ответить – постараюсь спросить у кого-то компетентного.

Я отхлебнул чаю – вкусного, с чабрецом, и задумался. Похоже Кузевичи – действительно нормальные. Интересно, в какой школе они учились, в каких семьях жили? Кто их такими нормальными воспитал? Наморщив лоб, я посмотрел на психолога, отметил про себя, что у Ивана Ярославовича в старших классах была губа не дура, и решился:

– Беспокоят три вопроса. Но они очень разные!

– Ну, давай, Миша… Миха? Ты не любишь, когда тебя зовут «Миша»? А почему, кстати?

– Потому что Миша – еле дыша, – прыснул я, и тут же прижал ладони ко рту, чтобы крошки от бутерброда во все стороны не полетели. – Была в интернате вахтерша – Кагринаковна, снажья баба, вот она и… А-а-а, не важно, я, слава Богу, не в интернате больше… Так что, задавать?

– Задавай, задавай, – Анастасия Юрьевна и не думала записывать что-то в блокноте или делать из себя важный вид.

– Ну, так вот. Первое, что меня беспокоит – это тот мужик в Пелле. Он ведь кофту хотел, а я ему в морду дал! Как он там, как его здоровье? – я действительно волновался за него, мне стыдно было, если честно. – Может, к нему в больничку сходить, извиниться, апельсинов принести, ну, я не знаю, что в таких случаях делают!

– Это – выясним, могу прямо сейчас позвонить и узнать, – кивнула она, внимательно и по-доброму глядя на меня. – А еще два вопроса?

– Почему тролль так офигенно танцует, и как так получается, что в колледже что ни девушка – то красавица? Ей-Богу, одни красотки вокруг! – выпалил я. – Вот это – стресс так стресс!

И мигом сделал вид, что самое важное, что есть в моей жизни – это чай с чабрецом и вафли «Ранет». Неловко было до ужаса!

* * *

Глава 17

Ответы

На самом деле, она была молодцом, эта психологушка. Развела меня на свои тестики и рисуночки эдак небрежно, походя, на фоне заварных пирожных и бутербродов. «О, женщины – имя вам коварство!» – кто сказал, не помню, но в самую точку. Но с меня не убудет. Человека под дождем нарисовать – минутное дело: мой парнишка на картинке стоял под ливнем, расставив руки в стороны и подняв лицо навстречу льющимся с неба струям воды, и ржал. Рисую я не очень, но основной посыл психолог с дипломом точно поймет.

Вообще – это было интересно: маги, оказывается, если хотели, вполне могли получить помимо магической еще и цивильную специальность, и такие профессионалы очень ценились! Надо мне что-нибудь себе тоже присмотреть, на будущее… Вот – помощник столяра уже есть, например.

А на вопросы мои Анастасия Юрьевна ответила более, чем полностью. И с первым – про ударенного в лицо мужика – разобралась быстрее всего. Просто позвонила Риковичу! Оказалось – мужика доктор осмотрел, констатировали легкое сотрясение мозга, ушибы и ссадины. Но любитель дешевых серых кофт был не в претензии – денежная компенсация от Сыскного приказа его весьма устроила. Он десять кофт себе мог купить теперь. Так что я почти успокоился. В конце концов – сам мужик тоже отчасти виноват, орать на ухо и хватать за плечо – так себе идея. Увижу – извинюсь, а нет – ну, и нет, значит.

Про троллей Кузевич-Легенькая мне тоже доходчиво объяснила. Способности к танцам у них, оказывается, завязаны на координацию движений, а с ней у горных синих великанов все было более, чем в порядке. Они веками и тысячелетиями по скалам скакали, балансировали на отвесных склонах, учились удерживаться за мельчайшие выступы кончиками пальцев. И музыкальный слух оттуда – орали друг другу через ущелья, прислушивались в отголоски эха… Лесным троллям, например, такие потрясающие хореографические данные были не свойственны.

А я и не знал, что, кроме горных, существуют еще и лесные тролли – помельче, помохнатее и гораздо более зловредные. Но такие же синие.

Конечно, сильнее всего меня интересовал третий вопрос, о красотках. Потому что это было решительно невозможно терпеть! Определенно – Эля мне нравилась больше всех. Манерой говорить, двигаться, улыбаться, тереть носик ладошкой. Если признаться честно, то, читая всякие книжки, где приключения были перемешаны с романтическими историями и любовями, я тоже мечтал, что у меня что-то такое будет – и вот именно с такой девушкой, как Ермолова. И пусть говорит, что хочет, мол, я ее не знаю и все такое. Самое главное я уже понял! В конце концов – она стала первой здесь, кто искренне захотел мне помочь!

Но если брать в общем, то обилие симпатичных девчонок и красивых женщин просто зашкаливало. Почему? Ответа было два. Если брать Ермолову, то одной из причин ее привлекательности вполне можно считать многовековую селекцию в магических кланах. Аристократы-чародеи брали в жены самых красивых, самых талантливых, самых умных женщин. Выискивали перспективных одаренных невест повсюду! Дворяне питались лучше, вели более здоровый образ жизни, чем простолюдины, к их услугам была магическая медицина. Так что в процентном соотношении число импозантных мужчин и прекрасных женщин в кланах действительно стремилось к ста. Портили статистику только те, кто получил увечья колдовским способом и не мог теперь от них избавиться. Или не делал этого по идейным соображениям – например, ради имиджа.

Что касается магов не клановых, а тех, кто инициировался в земщине, сервитуте или даже опричнине… Ну, кто из родителей откажет дочечке в магических бьюти-процедурах к пятнадцатилетию? Или самой себе, после первых приличных заработков. Кто-то покупал алхимические декокты и притирания, чтобы наладить обмен веществ, исправить ситуацию с угрями и лишним весом, другие – платили магу-целителю за индивидуальные косметологические процедуры, третьи – обращались к специалистам из Зоотерики, или к эльфам – для стимулирования микромутаций в организме. В общем, ответ на третий вопрос оказался очень простым: девочки и женщины ХОТЕЛИ быть красотками, а инициация им такую возможность давала. Многие банки даже специальные кредиты предоставляли – только для одаренных, с отсрочкой платежа, под магическую клятву. И попробуй не отдай – все, на что ты использовал занятые деньги, рассыплется прахом!

Становились ли из-за этого «сделанные» красотки хуже «селективных»? Да нет, наверное. Понятия не имею! Я вот, например, подумывал о том, чтобы «прокачать» организм, и даже почитывал кое-что об этом. Конечно, менять магию на железяки по образу и подобию киборгов – туповатая идея, а вот пообщаться с кем-нибудь из Скоморохов я бы хотел, уж больно интересные вещи про их зелья Лейхенберг рассказывал… Потому что есть такая штука, как негаторы. Фигак – магия не работает, и кто ты без своего дара? Я уж точно не собирался быть самонадеянным и полагаться только на телекинез…

Так или иначе, Анастасия Юрьевна кое-что в моей голове прояснила. И – да, она тоже была симпатичной, но без всякой магической косметологии – как и Иван Ярославович, психолог и педагог-организатор, выросла в земщине, где-то в Великом Княжестве Белорусском, в глубинке. Там, как и на 80% территории Государства Российского, магия была просто очередной историей из новостей, которая реальной жизни никак не касается. Типа землетрясения в Сиаме. Далеко и неправда!

В общем, получив доходчивые ответы на сложные вопросы, я теперь откисал на любимой лавочке – той самой, где мы с Ермоловой личи пробовали. И ждал занятий у директора. Кстати – в плане жонглирования я серьезно продвинулся, и с тестом Струпа и таблицами Шульте имелся прогресс. Не знаю, были ли связаны эти штуки, но и на занятиях по развитию дара телекинезом я теперь орудовал куда более эффективно – мог одновременно манипулировать двумя предметами до пяти килограммов каждый! И не только дергать туда-сюда, но и вращать, и двигать в разных направлениях, как если бы я удерживал их на длинной телескопической ручке. Это было интересно, это можно было серьезно использовать!

Я как раз думал о практической стороне использования телекинеза в целях личного обогащения, когда услышал голоса Яна Амосовича и Людвига Ароновича. Они шли по дорожке и обсуждали будущий выпускной. И, конечно, я стал выглядывать из-за кустов, напрягая слух:

– … «Неизвестный Артист!» – сказал Полуэктов. – Анастасия Юрьевна уже договорилась! Отыграют у нас на выпускном балу. Талантливые ребята из Архангельска.

– Эльфы, – буркнул кхазад.

– Эльфы, не эльфы… Что вы тут свою кхазадскую ксенофобию разводите? Нужно собрать сцену. Справитесь? – директор гномского тона не принял.

– Один – нет. Мне б напарника…

– Ну, Лугзака и Шнурга привлечем! – хлопнул в ладоши Ян Амосович. – Они как раз плитку класть у подстанции закончили.

– Только не снага… – ухватил себя за бороду столяр. – Нет уж, лучше сам!

– Я! – усидеть за живой изгородью, слушая, как уплывают к каким-то оркам мои денежки, было невозможно!. – Наймите меня! Ян Амосович, вы же обещали – если что-то подвернется…

– Тито-о-о-в? – два этих таких разных и по-своему великих старика синхронно повернулись ко мне.

– Титов! – закивал я, отряхивая с одежды щепочки и листочки. – Людвиг Аронович, мы же с вами сработались, когда мебель собирали? Сцену тоже помогу собрать, стулья расставить, ограждения – что угодно! И потом разобрать, разнести, и все такое прочее…

– Во-первых, Титов, у тебя через два дня экзамены. Во-вторых, выпускной – он для всех выпускной, и ты тоже десять классов оканчиваешь, – с сомнением проговорил Полуэктов. – И тебе аттестат вручат в торжественной обстановке, как и всем остальным.

– К экзаменам я готов – это раз! – аргументировал я. – На выпускной мне пофиг – это два! Видал я этот выпускной, я тут без году неделя, что мне там праздновать? Костюма красивого у меня нет, школьный вальс танцевать я не умею, игристое не пью. Отдадите мне аттестат в своем кабинете, руку пожмете – и я работать пойду.

– Молодцом, – запыхтел в бороду кхазад. – Дас гут! Дер рихтеге юнге манн! Работать – надо! Праздники – для празднолюбцев. Слыхали, Ян Амосович? Нанимайте опять Титова, мы на двоих все соберем.

– Ладно! Но если завалишь экзамены – пересдавать будешь до морковкина заговенья, я лично прослежу, – погрозил мне пальцем директор. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Осваиваю вторую профессию! – мигом выдал я. – Помимо помощника столяра стану еще и рабочим сцены! Неплохо, а?

– Нет, вы посмотрите на него? – всплеснул руками директор.

– Эйн вундербарер бетругер, – ласково посмотрел на меня гном. – Подметки на ходу рвет. Если мы решили – жду тебя, Миха, вечером у Клетки – будем сцену собирать.

– Так я зайду в канцелярию договор подписать? – выжидающе уставился на директора я.

– Заходи, – махнул рукой Полуэктов. – А потом жду тебя на занятиях!

* * *

На занятиях не было Эли. И, честно говоря, я из-за этого расстроился.

– Она танец репетирует, – сказала одна из девчонок-скороспелок. – К выпускному.

Ну, и ладно, зато я не отвлекался. Даже стрички ни одной не получил от Яна Амосовича. А еще – он, похоже, начал те самые штучки, о которых меня предупреждали.

– Сядьте в кресло, расслабьтесь и закройте глаза, – сказал Полуэктов. – Представьте большой кувшин и белый шарик, а затем то, как этот шарик отправляется в кувшин. Представили? Теперь – красный шарик. Он медленно залетает в кувшин… Так! Теперь черный. А теперь – по очереди вылетают оттуда в обратном порядке – черный, красный, белый. Не торопись, Титов, куда ты их все три сразу-то попёр! По очереди, один за другим!

Я аж вздрогнул – откуда он знает??? И открыл глаза, и посмотрел на директора. Он беззвучно смеялся:

– У меня педстаж – сорок лет, – сказал он. – Мне для того, чтобы понять, что в твоей голове творится, менталистом быть не нужно. У тебя на лице оно написано, Михаил. Давай! Всё заново.

А на занятиях по развитию дара он приготовил по мою душу настоящий аттракцион: под защитным куполом уже была расставлена целая полоса препятствий: кольца, арки, столбы, длинные трубы-тоннели… И две гири по пять килограммов каждая – у входа.

Ян Амосович по кругу обошел тренировочную площадку и чуть ли не из воздуха достал несколько стеклянных бутылок из-под пива. Такой контраст получился: не сочетался у меня в голове Полуэктов с бутылочным пивом.

– Итак, Михаил, твоя задача – провести гирю сквозь полосу препятствий и разбить одну бутылку. Вот эту, зеленую. Остальные стекляшки не должны пострадать. Сшибешь препятствие – получишь стричку, разобьешь две бутылки – получишь две стрички. Сделаешь аккуратно – предложу подработку на пару недель летом. Ты ведь не уезжаешь на каникулы?

Я скрипнул зубами. Хотелось бы к деду с бабой съездить, но кто ж мне разрешит? Я ведь представления не имею, где та усадьба располагается! Лукоморье, блин. Где его искать? Я как-то забил в поисковик на компе в библиотеке – мне выдало не то десять, не то пятнадцать агроусадеб, три десятка ресторанов, база отдыха и фигова туча кафе и кабаков! Так что я ответил:

– Нет, пока никуда. А что за подработка?

И тут же получил стричку.

– Гиря, полоса препятствий, бутылка! – погрозил пальцем директор. – Вперед! Не сходя с места!

«Вперед» и «не сходя с места», отлично. Я смотрел на все это дичайшее нагромождение и медленно выпускал воздух. И как мне, ёлки-палки, все это провернуть? Закрыв глаза, я разглядел серебряные нити: они раскинулись сплошной паутиной внутри площадки. От моих пальцев – к гирям, от гирей – к бутылкам, от бутылок – к кольцам и аркам… Их было много, очень много. Но в принципе… В принципе, если вести маршрут от одного перекрестка эфирных путей к другому, шаг за шагом, то…

– Поехали, – сказал я и пошевелил пальцами.

Гиря дернулась и поднялась в воздух. Это было похоже на бег по пересеченной местности с ракеткой для настольного тенниса и шариком на ней. Когда нужно и шарик не уронить, и под ноги смотреть, чтоб башку не расшибить. Капец, как сложно, но – возможно! Гиря медленно продвигалась вперед, я пыхтел, потел и пытался унять сумасшедший сердечный ритм. Просунуть чугунную штуковину через пластиковую водопроводную трубу, которая всего-то на два-три сантиметра шире в диаметре, чем чертова гиря… Это не нитку в иголку продевать! И я продел! И дальше уже пошло веселее – гиря лавировала-лавировала и вылавировала, и я сжал кулак и выкрикнул:

– Да! – а потом получил стричку в колено. – Нет!

Потому что дурацкий спортивный снаряд ляпнулся на ту самую зеленую бутылку, разбил ее, а когда я обрадовался и отпустил контроль, то чертова гиря покатилась, задела еще одну стекляшку и разбила ее тоже!

– В трубе можно было ее повернуть и дном вперед вести, – как бы между прочим заметил Полуэктов. – И эмоции эти свои куда подальше убери, пока дело не закончил. А мост над пропастью будешь тянуть – тоже в конце кинешь его, как мешок с мусором?

– Мост? – я чесал колено и пялился на него ошарашенно. – В смысле – мост?

Он только усмехнулся:

– Что, думаешь – нереально? После второй инициации поговорим. Давай заново – только теперь бутылки будут стоять вот тут и тут, – Ян Амосович поставил их посреди нагромождения препятствий, на расстоянии метров пяти друг от друга. – Последний шанс заработать денег после практики.

– Второй инициации? Ла-а-адно! – и, вздохнув, накрутил одну из серебряных нитей на ладонь, поднимая в воздух вторую гирю. – А что там за подработка?

– Курьером, – сказал он. – Документы в Ингрию возить. Тридцать пять денег за одну доставку, плюс транспортные расходы и десятка на обед, если далеко ехать.

– Ого! – сказал я и повел гирю меж арок, не забывая подворачивать ее в нужные моменты. – Здорово! Я за!

Еще бы я не был за! Надо только путеводитель по Ингрии в библиотеке взять, карту и схему метро. Почитать на досуге. Почему-то я был уверен: все у меня с этими гирями получится. Главное – не отвлекаться.

* * *

Перед ужином я отнес книги в библиотеку – все, кроме тома на букву «Г», взял там наконец «Бархатную книгу» – генеалогический справочник аристократии, прошлогоднего издания, чтобы изучить уже всех этих бояр, князей да дворян, которые со мной под одной крышей учатся, и попытаться своего родителя вычислить. Ну, и по Ингрии чего-то взял, и из художественной литературы – «505 градусов по Кельвину» Рэя Дугласа, «7492 от сотворения мира» Артура Блэра и «Гном в глубоком подземелье» Фила Киндреда. Потянуло меня на мрачнятину, что тут скажешь?

И со всей это стопкой книг пошел в подсобку к Людвигу Ароновичу. Нужно было как-то договориться о времени работы: все-таки, несмотря на два дня до экзаменов, график оставался довольно плотным.

Я увидел эту сборную сцену у Клетки – ее фрагменты как раз выгружали из большого грузовика орки-снага, те самые Лугзак и Шнург, разнорабочие. Они сдавленно матерились, плевались под ноги, шмыгали носами и шпыняли друг друга. В опричнине же должны роботики трудиться, вроде как? Автопогрузчики всякие и тележки с манипуляторами… Ан нет – вот, два зеленых орка в серо-красных спецовках!