Текст книги "Мой истинный олень (СИ)"

Автор книги: Эвелина Шегай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

22 глава: Забытая ночь

Сладко потянувшись, она приоткрыла глаза и посмотрела на окно, за которым успело взойти солнце. Давненько так хорошо не высыпалась. Чувствовала себя отдохнувшей душой и телом. И всего-то надо было немного выпить.

Хотя выпила Аяка значительно больше, чем обычно. До провалов в памяти, что редко с ней случалось. Как ни старалась, но не могла вспомнить, как добралась до дома. А затем, словно вспышкой фотоаппарата, ослепило воспоминание, где Шикаяма, целуя, приподнимал её над постелью одной рукой, а другой расстёгивал молнию сзади на юбке. Она же цеплялась за его шею и выгибалась, как какая-нибудь похотливая кошка.

– Батюшки, я, что ли, с ним переспала… – прошептала Аяка, прикрыв рот ладонью. Нахмурилась, оценивая, насколько велики шансы, что ей снова приснился эротический сон, и приподняла одеяло. Из одежды на ней было лишь нижнее бельё. Но то она могла надеть и после: есть у неё такая скверная привычка.

Медленно и нехотя повернув голову в сторону второй половины кровати, Аяка чуть не застонала от отчаяния. Шикаяма спал на соседней подушке с обнажённым торсом. Но видимо, она всё же издала какой-то звук, потому как он сонно приоткрыл глаза. И тут же чужая ладонь скользнула по её боку, легла на живот и в мгновение притянула к себе.

– Давай ещё поспим немного, – дотрагиваясь губами до шеи, попросил Шикаяма.

Аяка замерла в чрезмерно откровенных для неё объятиях, в которых соприкасались крупные участки голой кожи, а ещё почувствовала, что он тоже в трусах и…

– Нет! Я не хочу больше спать, и ты спи где-нибудь в другом месте! – она выбралась из его медвежьей хватки, но из-под одеяла вынырнуть так и не решилась. Ближайшая вещь, при помощи которой можно было прикрыться, висела на стуле.

– Ожидаемо, – вздохнул Шикаяма, перекатился на другой бок и сел к ней спиной. – Я могу воспользоваться твоим душем?

– Да, можешь, – сконфуженно пробормотала Аяка, а потом до неё дошло: – Почему ты со мной неформально общаешься?

Молча бросив на неё из-за плеча нечитаемый взгляд, он скрылся за дверью ванной комнаты. И пока шумела вода, она выбралась из постели, натянула на себя первые попавшиеся под руку домашние вещи и села на стул, зарывшись пальцами в волосы.

«Переспали они, или нет?» – этот вопрос её мучил на протяжении всего дня.

Однако сегодня им должны привезти викунью ткань, поэтому личные заботы отошли на задний план. Все погрузились в рутину работы: кто-то сел за продумывание дизайна будущего изделия, а кто-то зарылся в справочниках рун. С похмельем столкнулись не все. И если Ёсико быстро решила проблему при помощи одной волшебной настойки, то их многострадальный Комацу напоминал ожившего мертвеца. И как у ведьмака вообще могла быть непереносимость зелий? Чудной он, конечно, парень.

Несмотря на опасения Аяки, Шикаяма вёл себя, как обычно. Снова говорил вежливо и подчёркнуто формально, абсолютно ничего в его поведении не выдавало, что эту ночь они провели в одной постели. Даже обиды не проскальзывало в спокойном взгляде. И это странным образом её задевало: выглядело так, точно ему всё равно. Она, конечно, не мечтала упиваться его страданиями. Но если бы сама столкнулась с такой реакцией поутру, то наверняка себя чувствовала отвратительно. Почему же тогда у Шикаямы всё в порядке?

Господин Рамаока-младший приехал ближе к вечеру в чрезвычайно приподнятом, а оттого излишне болтливом настроении. И пока Аяка проверяла материал, тот успел зацепиться языками с Ёсико. Хорошенько так зацепился, накинув под конец красную тряпку ей на глаза:

– Ух, у меня ещё не было девах с настолько острыми язычками. Родись моего вида, сделал бы тебя шестой женой! Была бы у меня по субботам.

– Чего?! Да я бы яйца тебе на рога намотала за одну попытку ко мне их подкатить!

– Ух, не доводи до греха, девка!

– Да ты совсем тупой? – искренне поразилась она.

В руке у Аяки завибрировал телефон. Мама пыталась дозвониться до неё вот уже три дня. Нормально поговорить всё ещё не было возможности, но Аяка решила ответить на вызов, чтобы дать той знать, что у неё всё в порядке: никто её не похитил и не убил.

– Алло, мама, я не могу сейчас говорить. Давайте я вам перезвоню где-то ближе к вечеру, – взгляд упал на часы, показывающие семь часов вечера и она поправилась: – То есть, ближе к ночи. Где-то в десять… вы же не будете ещё спать?

– Нет, я хочу побеседовать сейчас, – особо строгим тоном, не подразумевающим переговорной позиции, произнесла мама. – Потом опять замотаешься, забудешь мне позвонить. Знаю я тебя.

– Мам, но…

– Я и так была достаточно терпелива – целых три дня ждала объяснений. Либо ты прямо сейчас мне всё расскажешь, либо я завтра приеду к тебе в ателье.

– Ладно, тогда подождите минуту, – Аяка отодвинула телефон от лица и обратилась к поставщику, раскрасневшемуся в пылу жаркого спора: – Господин Рамаока, я всё проверила, меня устраивает качество ткани. Перевела остаток оплаты на ваш счёт, посмотрите, пожалуйста, вам поступили деньги?

– Да, пришли, благодарствую, – кинув быстрый взгляд на экран телефона, ответил он и поднял его обратно на Ёсико. – Надеюсь, мы ещё посотрудничаем в будущем.

– Рога тебе пообламывать, что ли…

– Шикаяма, Комацу, проследите, чтобы здесь не состоялось никакого великого побоища, мне надо отойти минут на двадцать.

Торопливо взбежав по лестнице, она скинула обувь в прихожей своих апартаментов и опустилась на кровать, уже морально готовая к непростому разговору о сорванном свидании с господином Танакой.

– Мама, я полностью в вашем распоряжении.

– Замечательно. В таком случае, будь так любезна, расскажи мне, что именно произошло на свидании и почему господин Шикаяма назвался твоим истинным?

23 глава: Напоминание

– Откуда вы знаете? С вами связались родители господина Танаки? – спросила Аяка, ощущая неприятное покалывание где-то под лопаткой. В кои-то веки показалось, что она встретила нормального мужчину, способного вести конструктивный диалог и идти на компромиссы. Но снова ошиблась.

– Нет, он сам со мной связался, чтобы всё разузнать о тебе.

– В смысле, он напрямую вам позвонил?

– Нет, господин Танака слишком хорошо воспитан, чтобы обсуждать такие деликатные вопросы по телефону – он нанёс мне визит вежливости, – по потеплевшему тону мамы стало ясно, что она осталась от потенциального зятя в восторге. Оно и понятно: начальник в прокуроре, есть своя квартира, машина и приличная сумма накоплений на банковском счёте. Был бы бета-оборотнем – так совсем превратился бы в идеального кандидата в мужья.

Вероятно, Аяка немного поторопилась с выводами. Тем не менее господину Танаке всё же следовало сначала с ней поговорить. К чему навещать родителей и ставить её в неловкую ситуацию, требующую раскрывать детали их свидания? Неужели так сложно было подождать несколько дней, пока она сама не связалась бы с ним?

– Думаю, ты ему понравилась. Оттого он был так сильно обескуражен, когда посреди свидания тебя забрал молодой парень, назвавшийся твоим истинным. Зачем господин Шикаяма это сделал?

– Да они там с Ёси были на пару, – начала объяснять Аяка и запнулась, не зная, как продолжить. Ведь не скажешь, что один твердит без умолку, что её истинный, а другая с пеной у рта доказывает, что выходить замуж надо исключительно по большой любви. Таких вещей матушка не поймёт, зато укрепится в мысли, что в её окружении слишком много вредных элементов. – Просто им показалось это достаточно забавной шуткой.

– Срыв свидания для них шутка?

– Мама, вы же и сами прекрасно знаете, что большинство моих свиданий вслепую ничем хорошим не заканчиваются. Предыдущий козёл меня довёл до нервной икоты. Вот поэтому они таким образом хотели меня… спасти.

– И что? Несколько неудачных свиданий – повод теперь все последующие срывать? – недоумевала она. Притом это был тот тип недоумения, который находился в шаге от нравоучения.

– Нет, подобного больше не повторится.

Наступила гнетущая пауза, подобно затишью перед бурей. И долго ждать не пришлось, мама заговорила с ней обманчиво ласковым тоном:

– Ая, милая, тебе под сто сорок лет. Сколько ты ещё собираешься тянуть? Ждёшь наступления менопаузы? Так до неё уже рукой подать. Пятьдесят лет проскочат, как мгновение. Да и вообще, рожать надо пораньше, покуда силы есть поднимать деток. Пока они маленькие, там бессонные ночи, постоянная суматоха. Ты уже не юная девочка, чтобы размениваться на отношения с парнем, у которого ветер в голове гуляет. Да, господин Шикаяма, безусловно, привлекательный молодой оборотень, и манеры у него неплохие. Но он не созрел для брака. Да и какая у него материальная база? Или ты всё на себе собралась тянуть: его и детей? Мечтаешь оказаться в роли загнанной лошади? Я не желаю для тебя такой жизни.

На миг захотелось огрызнуться, напомнив о её счастливом браке, организованном аналогично по договорённости. О муже, числящимся номинально. Да, отец продолжал содержать её, ежемесячно отчисляя по сто пятьдесят тысяч юнов, которых хватало лишь на то, чтобы закрыть все счета за их имение и еду. На какие-то личные расходы маме приходилось добывать деньги самой. А учитывая, что в своё время ей не дали получить никакого приличного образования, потому как во времена маминой юности считалось, что женщинам не пристало работать, то сейчас она могла претендовать только на низкооплачиваемый и физически тяжёлый труд.

Однако Аяка смогла сдержаться, чтобы не указать, как её такую умную в своё время поставили в зависимость от мужской благосклонности, из-за чего она теперь была вынуждена мириться со множеством оскорбительных вещей. Обижать маму она не хотела, но и себя в обиду не собиралась давать, поэтому глубоко вздохнула, успокаиваясь, а потом мягко, но в твёрдо произнесла:

– Мама, я хожу на все свидания, организованные вами. Ни одного не пропустила за последние три года. Но если вы и дальше будете так давить, я могу перестать их посещать.

– Когда ты вернулась из Саларуна, воодушевлённая очередной своей сумасбродной идеей, я дала тебе деньги на открытие бизнеса. Единственным моим условием было, что ты будешь прилежно посещать все свидания и найдёшь себе в ближайшее время мужа, – упрекнула мама. И в её голосе отчётливо звенела обида.

– Помню. А ещё помню, что все деньги до последней копеечки я вам уже вернула. А потом неоднократно безвозмездно помогала.

И снова наступила тишина. Тягостная, царапающая изнутри. От неё хотелось сбежать и спрятаться посреди шумной толпы беспечно болтающих о всяких мелочах сотрудников ателье. Глупо улыбаться с нелепых споров, затеваемых Ёсико и Комацу: какой вкус у чипсов из картона лучше или где у трамвая расположен бензобак?

Однако Аяка продолжала сидеть в спальне и слушать звенящую тишину в трубке.

– Простите, что разочаровала вас, мама.

– Да, я очень разочарована твоим поведением.

Откинув голову на спинку кровати, она прикрыла глаза. Рано или поздно одной из них надоест молчать. И тогда придётся как-то закончить этот бесконечно изнурительный разговор, зашедший в тупик. В сей раз самым нетерпеливым собеседником оказалась мама, которая, прежде чем повесить трубку, выдала прекрасную речь. Речь, сумевшую окончательно добить остатки её хорошего настроения:

– Я не имею над тобой такой власти, какую в старые времена имели надо мной мои родители, поэтому не могу приказывать, что и как тебе делать. Наверное, это даже к лучшему. У тебя не будет повода обвинять меня в своей испорченной жизни. Однако всё же смею надеяться, что тебе хватит благоразумия, чтобы не связываться с мальчишкой, пытающимся заморочить голову сказками об истинности. Не сомневаюсь, тебе наверняка с ним будет какое-то время весело. Но в конце он оставит у тебя на сердце кровоточащую рану, которую нельзя будет шить ни одними нитками. Для семьи нужен взрослый и состоявшийся мужчина. Он, конечно, тоже может ранить. Я тому наглядный пример. Но его удар будет хотя бы не столь глубок. Больше я тебе ничего не скажу. Поступай, как хочешь.

24 глава: Внезапная атака

Ближайшие пару дней у неё не выходили из головы неприятные слова мамы, которые под стать маленьким деревянным молоточкам стучали по мозгам. Во многом Аяка была с ней согласна: господин Танака более надёжный кандидат для брака, нежели Шикаяма. Глупо утверждать обратное, учитывая насколько разное у них положение в обществе. Однако все её мысли продолжали вращаться именно вокруг юнца, ведущего себя как ни в чём не бывало. И то, что она, взрослая, умудрённая в том числе и сексуальной жизнью женщина продолжала думать о потерянной ночи и замирать всякий раз, как он оказывался где-то поблизости – особенно раздражало.

– У тебя всё в порядке? – поинтересовалась Ёсико, присев на край стола.

– Всё просто замечательно, – пробормотала Аяка, отмеряя артефактом расстояние на миллиметровой бумаге. Построение выкройки идеально подходило для того, чтобы выбросить из головы лишние мысли, поэтому она была предельно сконцентрирована, чтобы не пришлось ту переделывать.

– Замечательно, как же… Кому, кому, а мне можешь не заливать, – фыркнула она. – Рассказывай, почему ты последние дни такая нервная?

– Потому что ко мне пристают всякие мартышки, когда я занята важным делом.

– Опять начинаешь, коза?

– Вы так обзываетесь или просто обращаетесь друг к другу? – полюбопытствовал Комацу, так же, как и его руководитель, слоняющийся без дела.

– Косуля в простонародье именуется «дикой козой», почему меня должно оскорблять название собственного вида?

– То есть, если я вас назову «козой», вы тоже не оскорбитесь?

Все в мастерской как по команде прекратили заниматься своими делами и сошлись на нём взглядами. И от такой внезапной популярности в их скромном коллективе Комацу аж растерялся, испуганно пискнув:

– Что? Я опять сказал что-то не то?

– Просто, дружище, запомни одно негласное правило на всю свою оставшуюся жизнь, – Ёсико закинула ему на плечо руку: – Только звери могут звать других зверей зверьми. Усёк?

– Усёк.

– Госпожа Ито, проверьте изделие, пожалуйста, – попросил Шикаяма рядом.

Круто обернувшись на звук его голоса, Аяка выпустила из рук артефактную рулетку, которую он ловко поймал в полёте. Аккуратно положил ту на стол, ещё теснее и ближе подступив, и перевёл на неё внимательный взгляд.

– Шикаяма, не подкрадывайтесь так со спины!.. – выдохнула она, прижав руку к груди с неистово колотящимся о рёбра сердцем. И могла поклясться, что заметила искру радости в глазах этого паршивца.

– Простите, я не хотел вас напугать, – Шикаяма протянул ей законченный браллет с шёлковыми чашечками и паутинкой из нежнейшего кружева, тянущегося до середины живота.

Пристально изучив каждый шов и подкладку на наличие дефектов, Аяка передала изделие Ёсико и коротко прокомментировала:

– Можно накладывать руны.

– Это же заказ госпожи Иноэ?.. – пробубнила она сама себе под нос, подала знак двумя пальцами Комацу, чтобы тот следовал за ней, и спрыгнула со стола, слегка его пошатнув, из-за чего письменные принадлежности побежали по бумаге и попадали на пол.

Кинув на подругу, не обратившую внимания на созданный беспорядок, недовольный взгляд, Аяка присела на корточки и потянулась за карандашом. Но первым его сцапал подоспевший на помощь Шикаяма и участливо подал ей. Она подняла на него взгляд, собираясь поблагодарить, но и рта открыть не успела: он опёрся ладонью о пол и в мгновение сократил между ними расстояние, срывая с её губ голодный поцелуй. А потом также резко отстранился, встал и ушёл.

Какое-то время Аяка сидела под столом в полной растерянности, медленно подняла руку и дотронулась до собственных губ. И тогда на смену ошеломлённому смущению пришла злость. Какого чёрта этот сопляк себе позволяет? Что за внезапные атаки? То два дня великолепно изображает, что между ними ничего нет и та ночь ей приснилась, а то в самый неожиданный момент целует.

Она встала и первым делом нашла его взглядом, но Шикаяма уже как ни в чём не бывало беззаботно болтал с Синохарой, что-то показывая той на чертежах. Каков актёр – талантище пропадает в безвестности!..

– Ёси, ты же сегодня будешь пробовать растягивать викунью ткань? – обратилась Аяка к подруге, придумав, как отомстить ему.

– Да, хотелось бы сегодня начать эксперименты, я уже подготовила несколько ставов. Теоретически один из них должен сработать. Но нужен оборотень, который согласится в половинчатую перекидываться.

– У нас есть один оборотень, пригодный для этой роли, – произнесла она и улыбнулась, встретившись с настороженным взглядом карамельных глаз.

Почти всегда покладистый Шикаяма вдруг продемонстрировал весьма неуступчивый характер, в категоричной форме отказавшись выступить подопытной мышью. Неужели из-за боли так сильно сопротивлялся? Аяка знала, что переход в половинчатую форму, мягко говоря, не из приятных. Чего только стоит отрастить копыта вместо человеческих ступней или сменить плоское лицо на вытянутую оленью морду. Но для оборотней всё же естественно прыгать между формами.

Уговоры заняли несколько часов и так толком ни к чему и не привели.

– Если я обернусь до половинчатой, то рога полностью выйдут, – смотря ей в глаза на расстоянии трёх метров, тихо процедил сквозь зубы Шикаяма.

Кажется, он теперь ещё и злился. Поразительно.

– И что? – Аяка искренне не понимала, в чём заключалась проблема. – Вам же это на руку. Согласно вашей теории, как только я увижу ваши рога во всей красе, то сразу прозрею.

– Вы правда хотите обсудить здесь и сейчас мою теорию?

– Нет, Шикаяма. Я не хочу её обсуждать ни здесь, ни где-либо ещё в принципе.

– Для вас пути назад больше не будет, – бросил он и одним решительным движением стянул через голову свитшот, оставшись в белой майке. Вернулся к ней взглядом и серьёзно спросил: – Уверены, что готовы перейти на следующий уровень?

25 глава: Сеанс стриптиза

– Вы же просто блефуете, – не поддавалась она. – Если бы рога реально имели отношение к моему прозрению, то вы бы давно их отрастили. Нужен всего-то один оборот. Но вы тянете. Значит, сами не уверены, сработает или нет. Нет, не так. Вы знаете, что не сработает, но вам нужно время, чтобы запудрить мне мозги сказками об истинности.

– Я жадный.

– Что вы имеете в виду?

– Хочу, чтобы вы влюбились в меня до того, как прозреете.

– Какого чёрта, Шикаяма, – она была готова провалиться сквозь землю от смущения из-за слов, сказанных им. – Вам самому не стыдно такую пошлость нести?

– Вам показать пример реальной пошлости? – спросил Шикаяма, чуть приподняв внешний уголок правой брови.

И Аяка тут же вспомнила, как он в прошлом давал ей почувствовать разницу между извращенцами. Во второй раз на одни и те же грабли вставать не собиралась.

– Воздержитесь, пожалуйста, от примеров, в этом я поверю вам на слово.

– Жаль.

Она запоздало заметила, что расстояние между ними подозрительно сократилось за время разговора, теперь Шикаяма стоял не дальше вытянутой руки и все также нагло смотрел ей прямо в глаза. И когда только успел так близко подкрасться?

Сбоку послышался хруст, на который они повернулись. И Ёсико тут же подняла одну руку в жесте извинения, поскольку вторая держала открытую пачку чипсов. Рядом с ней стояла Синохара, испуганно жующая лист эвкалипта, и Комацу, который будто только и ждал, когда на него обратят внимание, чтобы воодушевлённо воскликнуть:

– Вот так страсти-мордасти!

Закатив глаза, Аяка глухо пробормотала, что в клоуны не нанималась. Подхватила готовые выкройки и пошла примерять их на манекене. Манекен у них был непростой, а также сделанный под заказ всё тем же знакомым артефактором. Хотя сейчас она уже считала, что выгоднее было бы купить тот серийного производства. А переплачивать втридорога за чёрный матовый дизайн корпуса оказалось достаточно глупой идеей.

– Чего замерли, Шикаяма? Раздевайтесь, раз уж решились, – она бросила на него быстрый взгляд, после чего открыла панельку на спине манекена, где вращались заколдованные шестерни. Вбила параметры, накануне снятые с госпожи Сагидайго, и захлопнула обратно миниатюрную дверцу.

Несколько секунд внутренний механизм обрабатывал полученную информацию, а потом внешний облик манекена пришёл в движение: его силуэт вытянулся и словно сбросил с десяток килограммов, имитируя долговязую фигуру заказчицы. Удобная функция, сокращающая количество примерок до одной, и то только из-за того, что клиент за время изготовления изделия мог поднабрать или наоборот скинуть вес.

– Я не теряю надежды, что вы передумаете, – усмехнулся он.

– И поверю в ваши сказочки? Зря надеетесь на чудо.

Звякнула пряжка ремня, и Аяка снова глянула на продолжившего раздеваться Шикаяму. Тот ни на секунду не отрывал от неё взгляда, пока снимал штаны. И стоило признать, делал это чертовски сексуально. Может, дело в подкаченном теле с ярко выраженными кубиками пресса, крупной грудной клеткой и круглыми плечами. Тем не менее от мимолётной мысли, что не так давно она гуляла по этому телу собственными руками, исследуя наверняка каменные на ощупь мышцы, у неё аж в горле пересохло.

– Ая, не пялься так откровенно на Шикаяму, – с озорным смехом поддела её Ёсико.

– Хочу и пялюсь, – как можно равнодушнее отмахнулась Аяка, продолжив закреплять выкройки на манекене при помощи булавок. Главное – не покраснеть, иначе это будет полным фиаско.

– О-о, девочка моя, ты приняла свои чувства? Мне есть с чем вас поздравить?!

– Я всего лишь посмотрела на красивое тело. Нельзя, что ли? Обязательно жениться после этого?

– Вот же коза упёртая…

Кинув на стол полупустой пакет с чипсами, Ёсико взяла влажную салфетку у Комацу, протёрла руки и вернула в скомканном виде её обратно. Затем подхватила тонкую полоску викуньей ткани, на которой заранее вышила рунический став, и направилась к Шикаяме, стоявшем посреди мастерской в одних светло-серых трусах. И судя по тому, как он прикрывал ладонью стратегически важное место, всё же чувство стыда ему было знакомо.

– Эх, Шикаяма, не повезло вам втюриться в эту ледышку, – Ёсико встала рядом и стала закреплять полоску у него на бедре. – Ничего себе, вы качаетесь?

Взгляд Аяки тут же метнулся к пальцам подруги, бесцеремонно ощупывающим ногу её оленя. Что-то мерзкое заклубилось в груди. Какой-то извращённый симбиоз из страха, гнева и обиды. Почему он позволял себя трогать Ёсико? Вот как, значит, проявлялась так называемая «истинность» его чувств?

– Госпожа Хасэгава, пожалуйста, прекратите, – Шикаяма схватил её за запястье и отодвинул руку, обеспокоенно смотря при этом на Аяку.

– Чего? – Ёсико обернулась и проследила за его взглядом, уставившись на неё с вопросительно приподнятыми бровями, которые постепенно сменились ехидной ухмылкой. – Чего лазеры врубила? Я всего-то пощупала, после такого тоже жениться необязательно.

Вот же заноза в заднице. Специально спровоцировала её.

Дверь распахнулась, и в мастерскую вошла высокая и худая девушка в клетчатой дизайнерской олимпийке на несколько размеров больше нужного, из-за чего буквально в ней тонула. Она сняла солнцезащитные очки, и тяжёлый взгляд пробежался по всем присутствующим, остановился на обнажённом Шикаяме, и тогда уголок ярко-красных губ приподнялся, добавляя надменности и без того отталкивающе холодному выражению лица.

– Мужской стриптиз? Ничего себе вы тут развлекаетесь, сучки.