Текст книги "Мой истинный олень (СИ)"

Автор книги: Эвелина Шегай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

46 глава: Красное платье

Она успела десять раз пожалеть, что пошла выбирать платье вместе со своим, как оказалось, невероятно ревнивым оленем. Он придирался к слишком открытой спине, груди, плечам, рукам, ногам, – довёл её до такого состояния, что Аяка с психу купила ярко-красное платье из струящегося шёлка. И мало того что у этой модели на тонких бретельках было достаточно глубокое декольте, подразумевающее ношение планжа, так там ещё и разрез на юбке доставал до середины бедра.

Как итог, туфли покупали под мрачное молчание Джуна. Но она так утомилась, что на ещё несколько часов примерки её не хватило, оттого взяла первые более или менее подходящие босоножки на высокой шпильке с золотой набойкой.

Впрочем, надолго его не хватило. И после тяжелейшего захода в ювелирный магазин, где они окончательно переругались, у её оленя активировался режим хронически недовольного деда.

– В этом платье ты будешь слишком соблазнительная, – угрюмо ворчал он, следуя за ней по пятам с пакетами.

– Спасибо за комплимент.

– Это не комплимент.

Шумно выдохнув, Аяка решила попробовать достучаться до него словами, но кое-кто был не в состоянии воздержаться от комментариев. Поэтому, пока она говорила, Джун то и дело вставлял свои пять копеек.

– Я правда могу понять твоё беспокойство. Но ты сильно перегибаешь. Мы ещё даже не женаты…

– Вопрос времени.

– … а ты уже пытаешься контролировать, во что мне одеваться. Пожалуйста, не вынуждай меня говорить всякие грубости тебе. И вообще, я же там не одна буду, а в сопровождении Карасуоки…

– Это меня ещё больше напрягает.

– … уверена, он неплохо справится со своей ролью. И, в конце концов, я, что ли, овца безвольная? Куда меня потянули – туда и пошла?! Святая корова, я – взрослая женщина и могу самостоятельно дать отпор любому козлу! Всё. Тема закрыта. Ты меня понял?

– Понял, – всё так же недовольно буркнул он, а поймав её возмущённый взгляд, очаровательно улыбнулся.

Билеты на самолёт до Каватори покупал Карасуока, поэтому они предсказуемо летели первым классом. Джун тоже порывался им составить компанию как в недолгом пути, так и в последующей ночёвке в отеле. Однако Аяка сумела убедить его, что больше пользы будет, если он останется в ателье и продолжит работать над заказами.

За несколько часов до благотворительного ужина она успела посетить салон красоты, расположившийся прямо на первом этаже пятизвёздочного отеля, в котором они остановились. Ей сначала провели спа-процедуры, а потом нанесли макияж и уложили волосы.

Уже стоя в роскошном фойе на отполированном до блеска паркете в платье и на каблуках, Аяка разглядывала своё отражение, не понимая, что именно её напрягает в макияже. Вроде всё, как всегда, но какая-то мелочь не давала покоя: то ли чрезмерно глубокие и холодные тени на носу, то ли оттенок помады. Определённо, в том салоне, куда она обычно заглядывала в Исэгаве, лучше справлялись со своей работой.

А вот с платьем Аяка не прогадала. Оно превосходно сидело по фигуре, как будто было сшито на заказ. Всё-таки между вещами известных брендов и брендов массового производства огромная пропасть в качестве. Как минимум потому что известные дома моды не скупились нанимать ведьм. Она даже не сомневалась в наличии скрытых рун у этого изделия. Невозможно сшить настолько универсальную модель, которая давала бы такую идеальную усадку без подгонки по фигуре.

– Вау, – коротко прокомментировал Карасуока, встав у неё за спиной. – Шикарно выглядишь. Я почти завидую твоему оленю.

– Благодарю, вы тоже… – взгляд Аяки скользнул по его фигуре в приталенном чёрном костюме-тройке, с выглядывающим из-за жилета ярко-красным галстуком, – хорошо подготовились. Вы поэтому спрашивали о цвете моего платья?

– Мы же парочка на этот вечер, – усмехнулся он и галантно подставил локоть.

– Не понимаю, как вы можете быть таким приятным и гадким одновременно.

– В этом заключается секрет моей харизмы.

Они вошли в лифт и медленно покатились на первый этаж.

– Как там Ёси? – спросил Карасуока, своим внезапным интересом ошеломляя её до глубины души.

Да у него тараканища в башке бегали похлеще, чем у Джуна! Если ему не всё равно на разбитое сердечко Ёсико, то зачем публично оскорблял её? Специально ведь при всех бросил в максимально вульгарной форме «отвали от меня». От одних воспоминаний у Аяки всё снова внутри воспламенилось.

– А вам есть до этого какое-то дело? – холодно спросила она, вперив взгляд в его подчёркнуто хищный профиль из-за уложенных назад волос при помощи геля. – Если бы вы не были в тот день так грубы, она однозначно гораздо лучше бы себя чувствовала сейчас.

– По-другому они не понимают. Чем мягче говоришь, тем сильнее цепляются.

– Так, может, изначально не стоит давать им ложных надежд?

– Я их никогда и не давал, – заносчиво фыркнул Карасуока, скосив на неё тяжёлый взгляд. – Можешь мне верить или нет, но я не делаю ничего, чтобы привлечь их внимание. Всего лишь беру то, что мне предлагают. И открытым текстом говорю, что меня не интересует ничего, кроме секса.

– Но зачем унижать девушек при помощи денег? – возмутилась Аяка, но уже не так уверенно, как прежде. Поскольку она в какой-то степени соглашалась с тем, что Ёсико сама себе придумала идеал и в него влюбилась. В чём в чём, а в обмане его не уличить. Он всем своим видом: от расхлябанных манер до топорно прямолинейной речи, – сразу заявлял, что являлся тем ещё подонком.

– Я не преследую цель кого-либо унизить. Это просто язык коммуникации. С помощью него более смекалистые девчонки понимают, когда я не прочь ещё раз встретиться, а когда хочу прекратить общение. Меньше возни.

Нет, всё-таки он – мерзкий тип. Пока не касаешься личной жизни, вроде ничего: умный, в какой-то степени даже обаятельный молодой мужчина, – но стоит хотя бы одним глазком заглянуть за ширму… И как Ёсико вообще на таких западать умудряется?..

47 глава: Мероприятие

Аяке доводилось посещать разные благотворительные ужины, поэтому она понимала, что за банкет её ожидает впереди. Но оказавшись в огромном зале с подвесными хрустальными люстрами, от которых падал рассеянный свет на цветастое панно прямо в потолке, поняла, что не сможет сдержаться, чтобы не оглядеться по сторонам с изумлённым видом.

– Я вижу знакомого брата, возможно, он знает, где сейчас Исао, – тихо произнёс Карасуока, взяв бокал с шампанским у мимо пробегающего официанта, протянул тот ей и уточнил: – Если я тебя сейчас оставлю одну, ты ни во что не вляпаешься?

– Не имею привычки искать приключения, – спокойно отозвалась Аяка.

– Все вы так говорите, а потом: «спаси, помоги, Рэнчик», – карикатурно спародировал он женский голос и направился к знакомому брата.

С трудом сдержавшись, чтобы не нахамить в ответ, она пригубила шампанское. Очень вкусное шампанское, больше напоминающую сладенькую газировку. С таким легко перебрать. Поэтому пришлось растягивать этот бокал микроскопическими глоточками.

Пока Карасуока трепался, к ней трижды подходили с намереньем познакомиться. Но стоило мимолётно поправить волосы рукой, на которой было надето кольцо, похожее на обручальное, как мужчины растворялись в толпе. Пожалуй, Джун не зря настоял на его покупке. Компактная, но эффективная вещица.

– Добрый вечер, – подплыл вальяжной походочкой очередной уже хорошенько подвыпивший незнакомец средних лет. Небольшое авторитетное пузико, маслянистые глазки. – Я вас, кажется, где-то видел… вы случаем не актриса?

– Нет, она – дизайнер, – ответил за неё Карасуока и, приобняв за талию, потянул за собой. – А ты пользуешься бешеной популярностью у местных толстосумов. Забавно было наблюдать за этим круговоротом сменяющихся ухажёров.

– Вы смогли узнать, где находится господин Хэбино? – спросила Аяка, пропустив его комментарий мимо ушей.

– Нет, я просто так тебя оторвал от такого интересного собеседника.

С раздражением покосившись на него, она в который раз себе напомнила, что грубиян помогает ей по собственной инициативе, ничего не требуя взамен. Хотя, может, потом ещё и запросит плату. Как-то слабо верилось в приступ голого альтруизма у подобной личности.

Они вышли на технический балкон и увидели в самом углу мужчину в чёрном костюме. Он стоял, облокотившись на перила, и равнодушно смотрел на огни ночного города. В благородном профиле, нисколько не изменившемся за последние почти сто лет, Аяка мгновенно узнала оборотня, пришедшего ей на помощь в прошлом.

– Господин Хэбино, – позвала она, почтительно остановившись на расстоянии пары метров.

С усталым вздохом оторвавшись от перил, он выпрямился, убрал руки в карманы и обернулся, чтобы устремить взгляд проницательных глаз на незнакомку, посмевшую потревожить его покой. На миг замер, пристально изучая её, а затем выражение лица заметно смягчилось.

– Госпожа Ито, давно не виделись, – лаконично поприветствовал господин Хэбино, смотря на неё со спокойным интересом. – И вы теперь посещаете благотворительные мероприятия от нашей корпорации? Ваш бизнес прекрасно развивается.

– Да, давно не виделись. Моё дело понемногу растёт, но не настолько стремительно. Сегодня меня провёл господин Карасуока, – она указала ладонью на стоявшего чуть в стороне сопровождающего, – поскольку он узнал, что я ищу встречи с вами.

– Вы хотели со мной встретиться? – его брови приподнялись, но уже в следующую секунду опустились обратно, и он с глубоким пониманием протянул: – Каори.

– Да, у нас с ней снова случился конфликт. Вернее, это даже не конфликт…

– Всё в порядке, госпожа Ито, я догадываюсь, что именно сейчас происходит, но это разговор не на пять минут. Давайте переместимся в место, где нам никто не помешает, – он двинулся к распахнутой двери, но проходя мимо них, остановился и тихо бросил Карасуоке: – Спасибо, Рэн.

– Ерунда, – расслабленно отмахнулся в ответ тот.

Поднявшись на лифте на последний этаж бизнес-центра, в котором и проходило благотворительное мероприятие, они зашли в богато обставленный кабинет размером с полноценную квартиру. Всю дорогу Аяка не спускала изучающего взгляда со своего сопровождающего, пытаясь понять, за что его поблагодарил господин Хэбино. И даже когда они расселись на диванах вокруг низкого журнального столика, её глаза продолжали сверлить невозмутимую физиономию хитрого ворона. Что за цели он всё-таки преследовал?

Откуда-то магическим образом материализовалась секретарша и поставила на столик перед ними поднос с тремя чашками кофе, сахарницей и миниатюрным кувшинчиком со сливами. Это она с банкета вслед за начальником прибежала, или бедная девушка даже в его отсутствие продолжала сидеть в пустом офисе? Так или иначе, работала профессионально: двигалась беззвучно, напитки принесла без напоминания.

– Госпожа Ито, расскажите, пожалуйста, во всех подробностях с самого начала, что успела натворить Каори. Не пытайтесь смягчить углы, я хочу знать абсолютно всё, – вежливо обратился к Аяке господин Хэбино, подставив свою чашку опять появившейся буквально из воздуха секретарше. Та капнула ему какое-то зелье в кофе и вышла из кабинета.

– В таком случае мне, наверное, стоит начать с сайта…

По мере того как Аяка рассказывала свою историю, его лицо становилось всё мрачнее и мрачнее. А стоило перейти с воровства дизайнов и намеренной попытки испортить деловую репутацию на поджог ателье, как он не сдержал эмоций, тяжело вздохнул и закрыл глаза, приложив пальцы ко лбу.

– Кто-нибудь пострадал? – уточнил господин Хэбино сквозь зубы.

– Нет. Только здание хорошо обгорело.

– Возможно, это наглость с моей стороны после всего того, что вы пережили по вине Каори, но я хочу попросить вас об одолжении, – он заглянул ей в глаза и серьёзным тоном произнёс: – отзовите, пожалуйста, своё заявление в прокуратуру.

48 глава: Ядовитый брак

Шокировано смотря на господина Хэбино, Аяка не понимала, как ей реагировать на его слова. На неё сейчас пытались надавить?..

– Пояснить за свои слова как-то поподробнее не хочешь? – подал голос Карасуока. – Ну там: отзовите заявление, я сам разберусь со своей взбесившийся сестрой. Или ты пытаешься запугать Ито? Если это так, то у тебя неплохо получается.

– Что за бред? Само собой, я разберусь с проблемой, – возмутился господин Хэбино и добавил мягче специально для Аяки: – Я ни в коем разе не пытался на вас давить, госпожа Ито. Не поймите меня неправильно. На самом деле у нашей семьи есть свои оборотни в прокуратуре. Замять дело – не проблема. Однако сама атмосфера внутри дома… как бы вам сказать… не совсем здоровая. Каори сильно достанется, если эта информация дойдёт до ушей отца. Для него нет ничего важнее публичной репутации семьи Хэбино. Он и вас раздавит, и её хорошенько накажет. Поэтому я бы очень хотел, чтобы вы мне пошли в этом вопросе навстречу. В прошлом я не давал поводов в себе усомниться. Прошу, доверьтесь мне ещё раз.

– Я могу пойти вам навстречу, господин Хэбино. Но я бы хотела знать, из-за чего всё это происходит. Что я сделала, что вызвало у вашей сестры такую ненависть?

– О, тут всё просто, – он откинулся на спинку дивана и бросил беглый взгляд на свои наручные часы. – Вашей вины в происходящем нет. Можно сказать, вы – случайная жертва обстоятельств.

В кабинете снова появилась секретарша и бесшумно подлила всем в чашки свежий кофе из стеклянной колбы. Аяка проводила её до двери взглядом уже в третий раз, и лишь только сейчас заметила, что на стройных ножках были надеты туфли на высоком каблуке.

– Вы всё ещё помните Ямаути Хидео? – поинтересовался господин Хэбино.

– Ямаути Хидео?.. – задумчиво повторила она, искренне стараясь вспомнить, кто мог носить это красивое по значению в иероглифах имя. Но время бежало, а ей всё никак не получалось нащупать точный образ. – Имя звучит знакомо…

– Он близко дружил с Исидой Коджи в студенческие времена.

– А, вспомнила! – Аяка стукнула кулаком о ладонь и выкинула указательный палец на манер, как это делала Ёсико в мгновения озарения. – Да, точно. Я с ним общалась в студенчестве, поскольку из-за одного недопонимания сблизилась с Исидой. Но как видите, не так тесно, чтобы запомнить имя на десятки лет.

– А вот он ваше имя хорошо запомнил.

– Что вы имеете в виду?

– Хидео был в вас влюблён во время учёбы в институте.

– В каком смысле? – растерянно улыбнулась она. – Мы же разных видов. Змеи несовместимы с косулями. У нас по-разному работает репродуктивная система.

– Вероятно, поэтому он и не раскрылся перед вами за столько лет совместной учёбы, – сумрачно отозвался господин Хэбино и тоже скупо улыбнулся краешками тонких губ. – Хидео женился на Каори, долгие годы влюблённой в него, и пытался слепить из неё ваше подобие. Они много ссорились. Нередко до серьёзных драк. Иногда приходилось даже целителей вызывать.

– Ужас какой…

– Одно время наступило относительное затишье в их отношениях. Вернее, он уже не так тыкал Каори, расписывая, как она бесконечно далека от его идеала. Всё пошло на спад. Я даже немного расслабился, посчитав, что Хидео вас отпустил. Подумал, надо ещё чуть подождать и между ними всё наладится. А затем, – он вновь посмотрел Айке в глаза, – вы вернулись в Нихаку и открыли своё дело. Я точно не знаю, что его спровоцировало, но, уверен, Хидео отслеживал ваши социальные сети. И естественно, проблемы в их семье возобновились. Нет, верней усугубились. Он стал гораздо сильнее давить на Каори. Даже в присутствии родственников не стеснялся говорить, какая она неудачница. Избалованная, ни на что негодная девчонка, способная только тратить деньги семьи и мужа. Я могу догадываться, что происходило за закрытыми дверьми их дома. Но из общения с сестрой, вернее, из того, что и как она говорила о вас, смог сделать кое-какие выводы.

– Но я много лет не общалась... Да и в те времена у меня с Ямаути были прохладные отношения. Я… – Аяку так поразила рассказанная господином Хэбино история, что у неё даже мысли в голове путались и не хотели складываться в законченные по смыслу предложения.

– Госпожа Ито, я вас ни в чём не обвиняю. Знаю, вы даже не догадывались о своём участии в любовном треугольнике на протяжении почти ста лет. Это Хидео на вас помешался и сломал жизнь Каори. Всё так вывернул, что каждое ваше достижение для неё было сродни кинжалу под дых.

– Но почему она терпела такое отношение к себе?

– Думаю, Каори на нём так же помешалась, как Хидео на вас. Поэтому они друг друга мучили целых девяносто лет. А ваше возвращение в Нихаку, видимо, запустило некий процесс, сумевший положить конец их нездоровым отношениям. Они развелись три года назад. И тогда моя сестра погрузилась в тяжелейшую депрессию. – Он на миг замолчал, смотря в пустоту перед собой. – Я расслабился, увидев, что у Каори снова появляется интерес к жизни. Меня ослепил блеск её глаз, за которым я не смог разглядеть, что она переключилась на месть. На месть той, кто даже не догадывается, из-за чего её ненавидят. И мне от этого невероятно грустно, госпожа Ито.

На кабинет опустилась тишина. Логичная тишина, дающая возможность осмыслить услышанное. А пищи для размышлений Аяке навалили щедро. Однако сейчас помимо послевкусия, как от основательной такой встряски, она ощущала радость оттого, что не поддалась уговорам окружающих. Её бы совесть загрызла из-за причинённого вреда женщине, по сути, находящейся не в самом здоровом психическом состоянии.

Сбоку раздался противный звук шумного прихлёбывания. Кофе давным-давно остыл. А следовательно, Карасуока таким образом решил возобновить беседу, и способ сработал – первым с себя скинул оцепенение господин Хэбино, обратившийся к Аяке:

– Большое спасибо, что связались со мной. Я обязательно решу проблему с Каори. В качестве компенсации возьму на себя все расходы: ремонт ателье, закупку всего необходимого для вашего дела. Также организую посредника для работы с фабрикой и вытащу вас из чёрного списка у информационных порталов и журналов. – Он протянул ей свою визитку. – Если вам вдруг в будущем понадобится ещё какая-либо помощь, пожалуйста, свяжитесь со мной.

49 глава: Предложение

После возвращения ранним утром домой – в уже родной особняк Шикаямы, – Аяка первым делом связалась с господином Танакой, чтобы узнать, как ей отозвать заявление. Между ними состоялся крайне неловкий диалог, поскольку он весьма болезненно воспринял своё поражение и теперь всячески её сторонился. Тем не менее от него она смогла узнать, что ей необходимо написать другое заявление с просьбой о приостановлении расследования. Если бы в пожаре кто-то пострадал, то такое заявление не приняли. Но поскольку весь ущерб носил вещественный характер, то приостановить работу над делом возможно.

А потом прискакали окончательно помирившиеся девчонки и долго выпытывали из неё подробности поездки. Удивительнее всего было видеть широкую и счастливую улыбку на лице Ёсико, даже когда речь шла о Карасуоке. Вот же отходчивая душонка: всего-то одну ночь провыла белугой, а уже на следующий день как ни в чём не бывало вспоминала о нём исключительно как о лучшем сексе в её жизни. Временами этому умению легко отпускать и быстро переключаться Аяка безумно завидовала из-за её собственного дотошного подхода ко всему в жизни.

Только ближе к позднему вечеру она осталась наедине с Джуном. Они ужинали при свечах в расслабленной, романтической обстановке, когда он между делом упомянул:

– Вчера созванивался с родителями, они купили билеты на конец месяца.

– Куда-то собрались на отдых? – безмятежно спросила Аяка, накалывая вилкой кусочек помидора.

– Ага, к нам. Хотят познакомиться с тобой и твоими родителями.

– Зачем? – она вскинула на него взгляд. Их разговор потихоньку перетекал в подозрительное русло.

– Вопрос не ко мне, а к традициям.

– Каким традициям?

– Перед свадьбой.

– Чьей свадьбой?

– Нашей.

– А почему я не в курсе, что у нас свадьба намечается?

Теперь настала пора Джуна недоумённо хмурить брови.

– Но ты же приняла моё кольцо, – напомнил он.

– Это было предложение?! – Аяка чуть ли воздухом не подавилась. В ювелирном магазине из-за дико дорого кольца они практически переругались, поскольку она хотела взять его в аренду, а Джун упёрся на покупке. И таки продавил своё. Теперь хотя бы понятно, почему он так упорствовал. – Да кто так делает предложение?..

– Предложение подразумевает возможность отказа.

– Ты мне зубы не заговаривай!

Подхватив с колен белоснежную салфетку, Джун кинул её рядом со своей тарелкой, не спеша обошёл стол и встал на одно колено возле стула Аяки, чтобы, заглядывая ей в глаза, тихим, воркующим голосом спросить:

– Ты не хочешь выходить за меня замуж?

– Не в этом дело, – замялась она, испытывая острое желание до него дотронуться, но рога коротко спилены, а касаться каких-то других частей тела почему-то казалось странным. – Просто неожиданно. Резко вывалил на меня, можно сказать, поставил перед фактом.

– Ая, мы – истинные друг у друга. У нас нет иного выбора, кроме как быть вместе на протяжении всей жизни. Так что неожиданного в свадьбе?

– Ну, мы всего ничего вместе, нам сначала надо узнать друг друга получше, может, у нас несовместимость по характерам...

– Какая ещё несовместимость?! – внезапно рыкнул Джун, выдохнул и спокойнее добавил: – Я тебя ждал тридцать пять лет, восемь месяцев и двадцать один день. И теперь не хочу больше ни секунду ждать. Хочу каждый день засыпать и просыпаться в постели со своей любимой законной женой.

– Ладно, раз ты так сильно хочешь, то я не против, – смущённо пробормотала Аяка, шокированная его выдержкой, которой мог позавидовать горный монах-отшельник. Она сутки с трудом вытерпела вдали от него, из-за чего даже билет на самолёт обменяла на более ранний рейс, а тридцать лет – в каком-то смысле это даже пугало. Однако в то же время ей стало больно от мысли, что ему пришлось так долго страдать.

Нежно проведя ладонью по молодому лицу с большими глазами, смотрящими на неё с пылкой любовью, Аяка наклонилась и поцеловала живо отозвавшиеся на ласку губы. Чужие руки тут же подхватили её со стула и перенесли на диван у камина, чтобы уже там начать торопливо расстёгивать пуговицы на блузке.

– Нет, нет, нет, нет, – точно мантру повторяя, пробормотала она, сумев не поддаться охватившему её чувству страсти. А это было сделать невероятно сложно: каждая клеточка тела вопила от желания отдаться ему прямо здесь и сейчас. Но Аяка не женщина, а кремень. Устояла перед искушением и строго произнесла: – Мы этим не будем заниматься тут.

– Мы быстро, – шепнул Джун, спускаясь влажными поцелуями вниз по шее.

– Тем более быстро!

– Можно и долго…

– Джун, я не шучу.

С шумным вздохом отстранившись, он посмотрел ей в глаза:

– Почему?

– В прошлый раз твоими стараниями я едва со стыда не сгорела, когда Араи пытался прокрасться мимо нас на кухню. А я ещё в тот момент… нет, некоторые вещи в этом доме следует делать исключительно в спальне.

– Да я откуда знал, что у него тесто там для лапши отдыхает? – недовольно буркнул Джун, с грустью смотря на её грудь, постепенно исчезающую за застёгиваемыми пуговицами. – Приспичило ему этот удон делать.

– Вот и сейчас у него вполне может там что-то отдыхать или настаиваться, поэтому давай не будем всех посвещать в детали нашей личной жизни. Мы всё-таки не дикие животные, чтобы быть не в состоянии контролировать свои инстинкты…

Они вернулись за стол, где продолжили ужин в прежней атмосфере, словно минутой ранее не были готовы скинуть с себя всю одежду, чтобы переплестись голыми телами в пламенном танце, знакомом всему живому со времён зарождения мира.

Смочив горло небольшим глотком сладкой настойки, Аяка полюбопытствовала:

– Получается, все те годы, что я жила в Саларуне, ты следил за моими соцсетями?

– Да.

– На случай, если я там кого-то встречу и захочу выйти замуж?

– Можно и так сказать.

– И чтобы ты сделал?

– Приехал и украл бы тебя.

– А если бы я воспротивилась?

– Рога отрастил бы.

– Но ты и так их отрастил!

– Но и ты ж противилась, – добродушно усмехнулся Джун, лаская тёплым взглядом. И продолжая смотреть на неё, обратился к единственному работнику дома: – Араи, убери стол, пожалуйста, мы закончили с ужином.

Тот вывалился из-за угла и, неловко улыбаясь, попытался объясниться:

– Да я просто… у меня там под прессом надо проверить, сок дали сливы или нет…

– Доброй ночи, Араи, – проходя мимо, вежливо произнесла Аяка, а около спальни, не оборачиваясь, обратилась к своему оленю: – Хочу сначала в душ.

– Можем и с душа начать, – томно поддакнул он совсем рядом.