Текст книги "Когда осенние печали. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Эвелина Пиженко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Скользнув в свою комнату, она через несколько секунд выскользнула обратно, под дружный хохот, держа в руках Анютину туфельку.

– Это что?! – Лёнька повертел в руках «товар», – Нам невеста нужна целиком, а не по частям!

– Так плати! – Любка сама уже не могла удержаться от смеха, – Давай-давай, раскошеливайся! А ты, жених, чего стоишь?! Жмота какого-то привёл, так и останешься без невесты!

Вторую белую, на высокой шпильке, туфельку Люба вынесла за трояк. Весело отбиваясь вместе с Ольгой от рвущегося к невесте жениха, девчонки выцыганили ещё пятёрку и бутылку шампанского, и лишь потом дружно шмыгнули от дверей.

– Анька!.. – вихрем ворвавшись в комнату, Сашка заграбастал хрупкую Анечку в свои неуёмные объятия, – Анютка моя!.. Ну, здравствуй…

– Здравствуй… – пряча лицо у него на груди, Аня почувствовала, как её бросает в жар.

– Что с тобой?.. – заметив её странное состояние, Саша тревожно вглядывался в лицо своей невесты, – Ты заболела?..

– Нет, не заболела, – девушка попыталась улыбнуться, – просто… переволновалась…

– Ну, что, давайте одеваться! – Люба, которая уже вошла в роль свидетельницы, махнула рукой остальным участникам свадебной церемонии, – Кто в ЗАГС, кто в кафешку, помогать родителям на столы накрывать! Не стоим, двигаемся!

Укутав Анюту в пальто, Сашка сам не торопился надевать на себя верхнюю одежду – он так редко носил «гражданку», что не хотел прятать свой свадебный чёрный наряд под бушлатом. Сделав шаг вперёд, Аня чуть не запнулась о подол длинного платья – отдав туфли за свой выкуп, она так и стояла босиком. Тут же подхватив её на руки, жених торопливо шагнул из комнаты в коридор. Сашка нёс Анюту до самого такси, подъехавшего к общежитию несколько минут назад, и только усадив в машину, вспомнил, что невеста до сих пор босая.

– Туфли!.. – обернувшись, он поискал глазами своего товарища, – Лёнька, где Анюткины туфли?

– Да зде-е-есь! – высунувшись из другой машины, Лёнька поднял высоко над головой белые «лодочки», – Ща отда-а-ам!

– Возле ЗАГСа отдаст! – Любка подтолкнула рукой Сашу, – иди, садись! Время!

– У неё ноги замёрзнут! – тот никак не хотел расставаться с Анютой, даже на полчаса, – На улице минус три!

– Это на улице, а в машине у нас плюс, – втиснувшись в «Волгу» рядом с Анютой, Люба захлопнула перед Сашкиным носом дверь, но на всякий случай посоветовала, – Ань, ты ноги под себя подбери… а то и правда замёрзнут…

…Дорога к месту бракосочетания заняла около пятнадцати минут. Поджав под себя босые, в одних колготках ступни, Аня вдруг подумала, что больше всего сейчас ей хотелось бы встретить Виталика… Чтобы он увидел её – в свадебном наряде, белой фате, такую красивую, рядом со счастливым Сашей… Она даже представила себе картинку, как выходит из машины, грациозно подавая жениху руку… ветер развевает белоснежную фату, а она, Анечка, идёт, чуть приподняв подол платья и опираясь на Сашину руку… Она идёт, не глядя на Виталия, не замечая его сожалеющего, отчаянного взгляда, который прожигает ей спину…

…Украшенная цветными лентами «Волга» плавно притормозила у ЗАГСа, и вслед за покинувшими машину Любой и Олей Анечка придвинулась на край сиденья, ожидая, когда ей подадут туфельки.

– Жениху пока не до невесты, поэтому доверили мне… – неожиданно возникший в дверном проёме Лёня с очаровательной улыбкой присел на корточки, – Давай…

– Что – давай?.. – Аня вопросительно смотрела на свидетеля.

– Ноги давай! – рассмеялся тот и протянул руку, – Обувать тебя буду!

– А Саша где? – Анюта попыталась поискать глазами своего жениха в толпе встречающих гостей.

– В материнских объятиях! – Лёнька упорно не убирал руки, – Тётя Валя на нём сразу повисла, как увидела… дядь Ваня следующий на очереди, так что ты пока на моём попечении.

– Аня, ну, что там?! – Любкина голова показалась из-за Лёнькиного плеча, – ты обулась?

– Пока нет, – тот запрокинул голову к девушке, – сопротивляется! Жениха требует!

– Аня, обувайся, – свидетельница не оставляла командирского тона, – пока жених до тебя через родительский кордон доберётся, как раз ночь наступит.

– Давай туфли, – Анюта сама попыталась забрать свою обувь у Лёньки, – я сама.

– Не-а… – тот как-то странно улыбался ей снизу, – Давай ноги…

Чувствуя, что ступни уже прилично замёрзли, Аня нехотя свесила обе ноги наружу. С лёгкой полуулыбкой водрузив на них белые свадебные лодочки, Лёнька снова поднял на девушку глаза и, встав во весь рост, помог выйти из машины.

– Аня, я ту-у-ут! – вырвавшись из горячих объятий любящих родственников, Сашка сломя голову бежал к ней навстречу, – Я уже иду-у-у!..

…Свадьба была в самом разгаре. Сашины родители то и дело обнимали молодую невестку, нахваливая выбор сына. Елена Ивановна тоже не отставала, расцеловывая зятя после выпитого залпом бокала шампанского. Сашкины сослуживцы, уже знакомые с Анютиными сокурсницами, то и дело отпускали шуточки, играя в игры, и вовсю налегали на «цивильную пищу». Раскрасневшиеся, нарядные девчонки громко и звонко хохотали, пользуясь случаем показать себя во всей красе не в прокуренном танцевальном зале надоевшей общаги, а в весёлом свадебном действе.

Праздничная, весёлая суматоха увлекла Анюту, так, что она на какое-то время совсем забыло о том бремени, которое теперь несла. Она тоже веселилась вместе со всеми, принимала поздравления и подарки. Она, действительно, чувствовала себя счастливой… настолько, насколько может быть счастливой невеста, окружённая любовью родных и своего избранника.

Судя по радостной обстановке, счастливы были абсолютно все, но самым счастливым на этой шумной студенческой свадьбе был, пожалуй, Саша… В предвкушении долгожданной брачной ночи он даже не пил спиртного, ограничившись двумя символическими глотками шампанского, и поэтому, когда кто-то под столом стащил с Анютиной ноги туфлю и предложил выпить из неё вина, растерянно улыбался, оглядываясь вокруг, как бы ища поддержки.

– Если он столько сейчас выпьет, никакой брачной ночи не будет! – Лёнька решил спасти положение и, перелив вино из туфельки в свой стакан, наполнил её газировкой, – Вот теперь пусть пьёт!

Осушив под общий смех невестину обувь с лимонадом, жених припал на одно колено. Надевая туфельку назад, Сашка не удержался, проехавшись ладонью по Анечкиной ножке чуть вверх… Как будто вспомнив о чём-то, она тут же изменилась в лице, и до самого конца свадьбы так и не смогла справиться с охватившим её унынием. Чем ближе был час, когда жениху и невесте положено покинуть свадебный стол, тем растеряннее становилась Анюта. Она с радостью перенесла бы сегодняшнюю ночь на другую дату… если бы была такая возможность. Но, подстёгиваемая чувством вины и неизвестности, около полуночи покорно покинула вместе с Сашей студенческое кафе.

– Аня… Анечка… – оказавшись в заранее снятом гостиничном номере, Саша тут же заключил свою теперь уже законную жену в горячие объятия, – Ты прости меня… ладно?.. прости…

– За что?.. – уже в который раз за сегодняшний день Аня робко и как-то обречённо отвечала на его поцелуи, – За что, Саша?

– Ты же всё это – одна… Готовилась одна… родителей встречала одна… Я не мог ничем помочь… Прости меня?..

«Это ты меня прости…» – чуть было не сорвалось у неё с языка в последний момент, но она сдержала свой порыв…

…Открыв глаза, Аня смотрела в ещё тёмное окно. Как ни старалась она уснуть, это ей не удалось, в отличие от Сашки. Сжав её в объятиях, он провалился в счастливый сон перед самым рассветом. Анечка лежала, не шевелясь – при каждом движении муж ещё крепче прижимал её к себе.

…Она со страхом ждала его пробуждения. Ей казалось, что, утратив свой первый пыл, Саша задаст ей самый главный и страшный вопрос, на который у неё не было ответа. Аня не представляла, что скажет Саше, как сможет взглянуть ему в глаза…

Стрелки будильника, заведённого ею с вечера, показывали шесть часов утра. Понимая, что через секунду раздастся звонок, и что объяснения неизбежны, Аня решительно высвободилась из горячих Сашкиных рук.

– Саша… – она легонько потрясла его за плечо, – Саша, вставай… пора…

Как будто только и ожидая её слов, он мгновенно открыл глаза и сел в постели. Аня смотрела на него с непонятной для него тревогой. Взорвавшийся жутким звоном будильник заставил её вздрогнуть, и, потянувшись, Аня торопливо нажала на кнопку.

– Анютка… – притянув её к себе, Саша уткнулся губами в нежную кожу женской шейки, – Я такой счастливый… ты даже представить себе не можешь…

– Я тоже… – чувствуя, как из-под века скатывается горячая слезинка, Аня печально принимала его пылкие ласки, – Счастливая…

***

О своей беременности Аня догадалась сразу, не прошло и месяца со дня их с Сашей свадьбы. Поход в женскую консультацию в середине декабря подтвердил её предположение. Несмотря на то, что у неё были совершенно другие планы относительно ребёнка, она не ощутила огорчения. Собственно, она была готова к такому повороту событий после свидания с Виталиком… она боялась этого, и это было одной из причин того, что она не передумала выходить замуж за Сашу. Анечка надеялась, что «пронесёт», но не пронесло. Узнав о том, что она беременна, Аня ощутила неизвестное ранее чувство предвкушения материнства. Она даже не могла предполагать, что это возможно – так любить своё ещё не родившееся дитя… любить настолько, что быть готовой пожертвовать учёбой и своим будущим. Привыкшая рассуждать здраво, Анюта сразу поняла, что ей придётся переводиться на заочное отделение, и, несмотря на то, что этот факт не вписывался в её планы, приняла его как неизбежность.

Виталий больше не появлялся… она была и рада этому, и не рада… Простить его Анюта уже не могла, но факт того, что он не ищет встречи с ней, задевал женское самолюбие. Она не знала наверняка, кто является отцом её ребёнка… С Сашей они виделись по-прежнему, нечасто, но, судя по сроку, зачатие произошло сразу после свадьбы… или незадолго до свадьбы, в ночь, проведённую с Виталиком.

Её трепет и волнение, с которыми она объявила Сашке о своей беременности, тот воспринял по-своему, решив, что Анюта сомневается в его реакции на эту новость. Подхватив на руки, Сашка долго кружил жену по комнате, пока у Анюты, действительно, не «поплыла» голова.

– Аня… – уложив на кровать, Саша испуганно дул на её побледневшее лицо, – Анечка, прости… я от радости… Ань, скажи, что нужно сделать?.. Водички дать?!

– Всё, прошло… – держась рукой за голову, Анюта болезненно нахмурилась, – Саш… ну, ты что… меня и так мутит постоянно…

– Ну, прости… – он уже целовал её лицо, не в силах сдерживать счастливую улыбку, – Аня… а когда?.. Когда это… ну, когда он родится?!

– Почему – он? – Аня невольно улыбнулась, – А, вдруг, она?

– Да мне всё равно! – Сашка радостно махнул рукой, – Пусть хоть сразу двое!

– А если трое?.. – Аня окончательно рассмеялась, – Не боишься?

– Не боюсь… с тобой хоть четверо… Ну, когда, Ань?!

– В августе.

– Когда?! – Сашка возмущённо округлил глаза, – В августе?!

– Да… А что?

– Почему так долго?..

– Девять месяцев… сам посчитай.

– Ну, да… – он растерянно покачал головой, – Всё равно – долго…

Глава 25.

С Виталием Анюта увиделась перед самым новым 1985 годом. Выйдя из института, она попрощалась с однокурсницами и поспешила в сторону частного сектора. Дом Марии Гавриловны находился не очень далеко, в двух остановках от института, и в хорошую погоду Аня всегда ходила домой пешком. Она уже стала привыкать к своему новому жилищу, хотя всё ещё скучала по своим девчонкам и частенько забегала вместе с ними на обратном пути в своё бывшее общежитие.

Сначала ей было очень тяжело оставаться в доме, где прошла ночь с Виталиком. Всё напоминало об измене, и Аня даже подумывала съехать с этой квартиры. Но, почитав объявления, она не нашла другого подходящего варианта – в большинстве случаев предлагалось совместное проживание с хозяевами, и дома были расположены слишком далеко. К тому же, беременность изменила все планы, и Анечка понимала, что ей, в любом случае, придётся вскоре уехать – или вместе с Сашей, на его новое место службы, или домой, к матери.

Аня решила терпеть… Ту ночь с Виталиком она старалась забыть, но мысли о ребёнке всё равно возвращали его к ней.

…Сегодня она торопилась домой – вечером Саша должен был получить увольнение. Ещё с детства Елена Ивановна научила дочь готовить, и внушила, что кастрюли никогда не должны быть пустыми. Каждый раз, когда Сашка оказывался дома, его ждал вкусный обед или ужин. Несмотря на молодость, Анечка оказалась хорошей хозяйкой и заботливой женой. Она сразу осматривала Сашкину форму на предмет оторванных пуговиц – ей казалось, что, если он вернётся из увольнения «не с иголочки», то её осудят его товарищи. Правда, пуговицы у него всегда были в порядке, как и подворотнички, но Аня всё равно проявляла в этом деле несвойственную в этом возрасте дотошность.

Она была благодарна мужу за то, что после свадьбы он ни в чём её не упрекнул и не задал ни одного вопроса… эту благодарность она не могла высказать вслух, а лишь таила в душе, заменяя ею пылкие чувства, которых у неё к мужу, увы, не было. Впрочем, причин для благодарности у Анюты было много. В недолгие часы их свиданий Саша был готов носить её на руках, и единственное, чего боялась Анечка, что Виталий вздумает нанести ей ещё один визит, и именно в это время. Простить его она уже не могла, и к себе бы не пустила, но ей совершенно не хотелось объяснять Саше, что это за мужчина, и почему он пришёл к ним в дом.

…Забежав по пути в небольшой продуктовый магазин, Аня купила свежий батон, молоко и немного карамелек – Сашка любил сладкое, да и ей в последние дни ужасно хотелось леденцов.

Щурясь на декабрьское солнышко, готовое вот-вот закатиться за горизонт, Аня сошла с крыльца и уже повернула на свою тропинку, когда знакомый голос за спиной заставил её вздрогнуть.

– Аня!

Остановившись, она медленно повернулась. Бросило в жар… В модной дублёнке, джинсах, норковой шапке и солнцезащитных очках, Виталий стоял позади неё, заложив руки в карманы .

– Что ты здесь делаешь? – Анюта не стала здороваться, а лишь задала вполне уместный вопрос.

– Жду тебя. Я ехал за тобой от самого института.

– Зачем? – её синие глаза смотрели строго, но эта строгость была с оттенком печали.

– Я соскучился…

– Я должна броситься тебе на шею?

– Нет, но…

– Ты зря проделал такой долгий путь. Извини, я тороплюсь…

– Я хочу с тобой увидеться.

– Не вижу смысла. Пока.

– Аня! – прежде, чем она повернулась, чтобы уйти, он успел схватить её за локоть, – Подожди!.. Ну, давай, поговорим!

– О чём? О партии? – Анюта невесело усмехнулась.

– При чём тут… О нас с тобой.

– Нас с тобой – нет! Виталик, понимаешь?! Нет!

Вырвав руку, Анюта смотрела на него с нескрываемым отчаянием. Если бы он мог читать по глазам, то узнал бы сейчас о многом. О том, как она ждала его – тогда… не выходя из комнаты несколько суток… как звонила к нему домой, как обливала слезами засохшие гвоздики на окне… как думала о нём все дни и ночи напролёт, тоскуя и надеясь на встречу… как всматривалась в каждого прохожего, стоя на крыльце института… как хотела обрезать волосы – сама, тупыми ножницами, лишь бы не видеть больше эту проклятую причёску, сделанную только ради него!..

…И как предала человека, который любит её по-настоящему, больше жизни… предала накануне свадьбы, ради того, чтобы ещё хоть на мгновение оказаться в его, Виталия, объятиях… а наутро услышать о том, что они не могут связать свою судьбу, потому, что у него скоро будет ещё один ребёнок.

– А ты очень повзрослела, – он пристально смотрел на неё, чуть прищурив серые глаза, – при чём, быстро.

– Я вышла замуж, Виталик.

– Ну, и как же тебе живётся… замужем?.. – в его голосе послышалась усмешка и едва уловимая ревность.

– Отлично, – Анюта чуть улыбнулась краешком губ, – у нас всё хорошо.

– Оба счастливы… да?

– Да, оба.

– Не обманывай, Аня… – внезапно посерьёзнев, Виталий подошёл совсем близко, – Не обманывай ни меня, ни себя.

– А я не обманываю… всё, уходи… уходи…

Волна тошноты накатила внезапно, так, что Аня едва успела отбежать к ближайшему дереву. Район был тихим, сплошь из частных домов, и народу на улице почти не было. Постояв с минуту, Виталий шагнул за ней следом – побледневшая Анюта стояла, прислонившись к толстому берёзовому стволу… Стараясь побороть приступ токсикоза, она глубоко вдыхала свежий морозный воздух открытым ртом.

– Что с тобой?.. – он тревожно смотрел, как она дрожащими пальцами достаёт из сумки носовой платок.

– Ничего, – сделав ещё один глубокий вдох, девушка шумно выдохнула, – уходи, Виталик… я прошу тебя, уходи.

– Ты что… ты беременна?..

– Нет…

– Не обманывай.

– Какое твоё дело? – она подняла на него измученный взгляд, – И вообще… Не вздумай больше приходить. Слышишь?.. Никогда!

Окончательно придя в себя, Анюта перекинула через плечо сумку и быстрым шагом направилась в сторону своего дома.

– Аня!.. – Виталий снова окликнул её спустя несколько секунд, – Подожди!..

– Ну, что?.. – нехотя остановившись, Аня всё же обернулась.

– Скажи… только не обманывай… это – мой ребёнок?

– Ты что? – она изо всех сил выдавила из себя улыбку, – С ума сошёл?! У меня нет никакого ребёнка! Ты слышал?! Нет!

…Вечером, дождавшись Сашу, Аня была рада ему, как никогда. Спрятав лицо у него на груди, она пыталась заглушить всколыхнувшиеся чувства к другому человеку… человеку, не стоившему и мизинца её замечательного, но, увы, не любимого мужа…

Несмотря на то, что она не могла рассказать Сашке о своей боли, Аня давно заметила, что рядом с ним к ней приходит покой. Такое бывает лишь с очень близкими и родными людьми. Ей бы ужасно хотелось рассказать ему обо всём, что творится в её душе… если бы он был просто другом. Она была уверена, что он нашёл бы для неё слова утешения…

Но это было невозможно. Саша был другом… и мужем одновременно.

Как ни старалась Анюта скрыть своё состояние, он всё-таки заметил её подавленность.

– Почему ты такая грустная? – лёжа на кровати, он чуть сильнее сжал её в кольце рук и прикоснулся губами к волосам.

– Саша… – не отвечая на вопрос, Аня подняла на мужа задумчивый взгляд, – А, если бы тебе предложили чин полковника… сразу!

– Сразу не бывает. – улыбнулся Сашка.

– Ну, вот так вышло… предложили! Но в обмен на то, что ты откажешься от меня…

– Ух ты… – он хитро покосился на жену, – Ну, я бы поторговался… пусть генерала хотя бы дадут!

– Я серьёзно.

– И я серьёзно.

– Саш, ну, я очень серьёзно! – Анечка слегка шлёпнула ладошкой по его руке.

– Анютка, ну, что тебе за мысли в голову приходят?– он смотрел на неё смеющимся взглядом, – Ты же знаешь, что лейтенанту не дают полковника…

– И это вся причина?! – приподнявшись на локте, Анюта возмущённо нахмурила брови, – Значит…

Договорить он ей не дал. Снова схватил в охапку, повалил на кровать, зажал губы поцелуем…

– Анька… – чуть позже, вглядываясь в её синие-пресиние глаза, Сашка был абсолютно серьёзен, – Знаешь… даже если бы мне предложили стать генеральным секретарём в обмен на тебя, я бы отказался… да что там секретарём… властелином мира…

– Неужели бы отказался? – пряча улыбку, Аня изобразила недоверие, – За какую-то меня отказался от целого мира?!

– Не за какую-то, а за самую любимую. Ну, зачем мне мир, если в нём не будет тебя? Тем более… – он провёл ладонью по её пока ещё плоскому животу, – Тем более, что вас у меня уже двое… Знаешь, я даже не думал, что всё так быстро получится! Всё ждал, когда мы поженимся, думал, что счастливее уже не буду… А оказалось, что – буду…

– Ты меня сильно любишь… правда? – почувствовав от его слов неведомое раньше волнение, Аня задала вопрос, ответ на который знала наверняка, но хотела услышать именно сейчас.

– Правда. Я даже не знаю, почему, тогда, на картошке, не сразу обратил на тебя внимание… Сам себе удивляюсь… Пришли в клуб, столько девчонок… глаза разбежались… А ты ведь там была… совсем рядом…

Как будто вспомнив о чём-то, Саша хмуро посмотрел на противоположную стену. Аня сразу заметила перемену, произошедшую с ним в несколько секунд. Она очень хотела задать ему один вопрос… Она давно хотела задать его, он вертелся у неё на языке всегда, как только речь заходила о той осени, когда они впервые увидели друг друга. В этот раз она решила набраться смелости…

– А ты помнишь ту девушку, с которой ты тогда танцевал? – Аня пытливо смотрела на мужа, ожидая его реакции на свой вопрос.

– Так… – он неопределённо пожал плечами и почему-то слегка покраснел, – В общих чертах.

– Но ведь она тебе понравилась? Ты же не просто так пришёл к институту с букетом?

– Сначала понравилась… – было видно, что Сашка отвечает с неохотой, – А потом… Хорошо, что она замуж вышла!

– Железная логика! – Анюта невольно рассмеялась, – Понравилась, но хорошо, что вышла замуж!

– Ну, да… – муж тоже смущённо улыбнулся, – Я не то хотел сказать… Я хотел сказать, что хорошо, что я встретил тогда именно тебя, а не кого-нибудь другого. Я ведь после той встречи только о тебе и думал… Потом ещё несколько раз приезжал к вашему институту. Но искал уже только тебя. Я же рассказывал… мне сказали, что ты бросила учёбу и уехала.

– А Сандру… больше не видел?

– Кого?

– Ну, Алю.

– Нет, не видел. Я тебя искал…

– У вас с ней что-нибудь было?.. – вопрос всё-таки вырвался наружу… В ожидании ответа Аня снова подняла на Сашу пытливый взгляд.

– С кем?.. – ей показалось, что он переспрашивает нарочно, чтобы оттянуть время.

– С Алей.

– Нет… – он снова пожал плечами, и Анюте показалось, что муж слегка замешкался с ответом, – Что у нас могло быть? Потанцевали пару вечеров, и всё. Я знал её имя, знал институт… Только поэтому решил найти.

– Правда, ничего не было?

– Ну, конечно, правда…

Поздно вечером, проводив Сашку, Анюта долго ворочалась в постели.

«Ну, чего прицепилась?.. А, если он спросит, было у меня с кем-то до него или нет?..» – мысленно корила она себя, в то же самое время чувствуя, как невидимый червячок ревности, совершенно непонятной в её ситуации, предательски подтачивает женское самолюбие.

Саша, действительно, не задавал лишних вопросов. О прошлом Анюты он знал немного, лишь то, что она рассказывала ему сама – бросила иняз из-за неудачной любви… её парень женился на другой… она уехала, потом перевелась, и больше вспоминать об этом не хочет. Имён Аня не называла, а Саша не спрашивал. Он был счастлив уже тем, что Анечка – с ним… А больше ему ничего и не нужно.

«Всё будет хорошо… Главное, чтобы Виталик больше не напоминал о себе…»

***

Зло хлопнув дверью, Виталий рывками сбросил с себя тёмно-бордовые, в прострочку, туфли на завышенном каблуке и, громко топая, прошёл в кухню. Подставив под сифон стакан, наполнил его газировкой и нервно, в два глотка, осушил содержимое. Июньское солнце пригревало сквозь прозрачный тюль, наполняя помещение теплом и уютом, но он безжалостно задёрнул лёгкие шторы и так же, рывком, открыл холодильник. Барабаня пальцами по дверце, пробежался взглядом по заваленным продуктами полочкам.

– Ты чего шумишь? – Александра, щурясь спросонья, показалась в дверях, – Я только Мишку уложила…

– Ничего, – со стуком захлопнув холодильник, Виталий открывал одну за другой крышки на кастрюлях, – у нас что, на обед ничего нет?

– Ой, я не успела… – выпятив вперёд большой живот, Аля взялась ладонями за поясницу, – Миша капризничал, не до того было. Пожарь себе яичницу…

– «Ой, я не успела!.. Ой, пожарь яичницу!..» – всплеснув руками Виталик передразнил жену, – Ты вообще что-нибудь успеваешь? Курица…

– Виталик, мне тяжело, у меня уже живот опустился…

– У тебя всю жизнь отговорки!

– Я была с ребёнком!

– А другие как?! Всё успевают, и даже с животами… и, между прочим, у них нет домработниц! А у нас сразу понятно, когда Галина выходная! Кастрюли пустые, дома не убрано! Самой не противно?!

– Мне ты противен, понял?! – Александра с обидой смотрела на мужа, – Поносил бы сам такой живот, посмотрела бы я на тебя!

– Тебя никто не заставлял, – швырнув на плиту сковородку, тот разбил в неё три яйца, – это была твоя идея.

– Скотина… – резко повернувшись, Аля шагнула к выходу, – Чтоб ты сдох…

Поджав губы, супруг оставил последнюю фразу без ответа. В последнее время такие выражения в свой адрес Виталий слышал довольно часто, сам не оставаясь в долгу. Второго ребёнка Александра носила против его воли. На все уговоры сделать аборт она ответила отказом, вызвав у мужа вместо ожидаемого прилива любви прилив ненависти. Она снова подурнела лицом, а, заодно, и характером, особенно теперь, перед родами. Вероника Григорьевна, которой иногда случалось быть свидетельницей перепалок дочери с зятем, заступалась за Виталия, выговаривая Але, что так с мужчинами обращаться нельзя. Самому же Виталику тёща советовала не обращать внимания на грубость жены и списывала её поведение на тяжело протекающую беременность. Она просила зятя проявить терпение и снисходительность, предполагая, что после рождения ребёнка Александра изменится, и станет вновь ласковой женой. Верилось ему мало, но он обещал потерпеть, тем более, что других вариантов пока не было.

…На самом деле терпение иссякало на глазах. В некоторые моменты молодой человек был готов уйти из дома, бросив и беременную жену, и сына… Но, выглянув в окно, он цеплялся взглядом за свой новенький «Жигуль», который ему пришлось бы оставить здесь, потом вспоминал о предстоящем распределении, а, заодно, и о том, что отца, судя по всему, скоро перекинут на другую, менее уважаемую работу, и он лишится многих полномочий и привилегий. А, значит, больше не сможет быть той опорой своим близким, которой был много лет подряд. Из всего этого следовал один единственный и весьма неутешительный вывод, что путеводной звездой на сегодняшний день является Семён Ильич, тесть Виталика и отец Александры…

А, значит, «рыпаться» ему ещё очень рано.

Угнетало ещё и то, что с некоторых пор Виталий чувствовал себя узником в замкнутом пространстве. Он не встречался с друзьями – он сам порвал все юношеские связи… он не ходил по ресторанам и барам, как в недавнем прошлом – из страха, что может что-нибудь натворить по пьяному делу, и испортить свою репутацию, ведь тесть вряд ли снова будет его отмазывать…

Стремясь к ранней карьере, он сам поставил себя в определённые, жёсткие рамки…

…Единственным, от чего бы он не отказался, была связь с Анечкой. Но даже не её запрет на встречи служил преградой для возобновления их отношений. Виталику, действительно, казалось, что тесть установил за ним тотальную слежку, в чём ему пришлось убедиться лично, когда на следующий день после разговора с Анютой Семён Ильич поинтересовался, что делала машина зятя в таком-то районе, в такое-то время. В тот раз Виталику удалось придумать что-то правдоподобное, но призадуматься пришлось…

Между тем, декабрьская встреча с Анечкой не шла у него из головы… То, что он увидел, было ничем иным, как приступом токсикоза. Он насмотрелся этих приступов у Сандры…

…Да, Анюта беременна… и, почему-то, ему кажется, что это именно его ребёнок. Недаром она отнекивалась! Это известный женский приёмчик… Вот, если бы отцом ребёнка был этот курсантик, её муженёк, она объявила бы об этом с гордостью, стараясь уязвить его, Виталия… Но она почему-то упорно говорила «нет». Значит, ребёнок этот – его.

…Чёрт возьми… Подлая штука жизнь… заставляет быть с нелюбимой женщиной, которая рожает ему нежеланных детей! А та, с которой он был бы счастлив проводить дни и вечера, теперь будет скрывать от него сына или дочь, прикрываясь своим, чёрт знает откуда взявшимся мужем…

…Появляться возле института, а, тем более, возле дома, где жила теперь Анюта, Виталий опасался. Номер его «Жигулёнка» теперь на примете… Тесть постарался. Ездить на общественном транспорте – тоже навлекать на себя подозрения. Сандра знает, что он пешком теперь не ходит, и, если оставил машину дома, то из каких-то своих, корыстных, побуждений… К тому же, его внешность слишком яркая и запоминающаяся, а многим и вовсе знакомая, чтобы не примелькаться в общественных местах. Выслеживать Анюту нет смысла и времени – он не знает наверняка, когда у неё заканчиваются занятия, и куда она может отправиться после них. Все предыдущие их встречи были результатом его упорного сидения за рулём напротив входа в институт… Теперь же этот вариант отпадал.

Заявиться к ней домой тоже было верхом глупости… Там мог быть муж, и разгоревшийся скандал имел бы все шансы выйти наружу…

Как ни крути, а ситуация складывалась неудачная.

…Он мучился целый месяц. Желание вновь увидеть Анюту было таким сильным, что Виталий был готов наплевать на все меры предосторожности, но благоразумие каждый раз брало верх.

Помог случай. В один из дней Олегу срочно понадобилась машина, и накануне он попросил у Виталика на пол дня его «Жигули». Сделав вид, что отдаёт ключи с неохотой, тот уже прикидывал план действий. Поехав с утра в институт, он пробыл там совсем немного – курс был выпускной, и посещения не регламентировались. Показавшись на глаза многим знакомым и преподавателям, он незаметно забрал в гардеробе одежду и выскользнул из здания. Поездка на другой конец города на троллейбусе заняла около сорока минут, и, добравшись, наконец, до нужного микрорайона, Виталий направился к пединституту. Он прогуливался неподалёку около полутора часов, и уже порядком замёрз на январском ветру, пока дождался Анюту.

…В этот раз его ждало разочарование… Парень в форме курсанта появился совершенно неожиданно, буквально за несколько минут до Анечки… Выйдя из здания, она сразу оказалась в его объятиях… Виталику только оставалось смотреть, как, взяв под руку мужа, Анюта что-то весело рассказывает ему по дороге домой…

…Следующая их встреча состоялась уже в конце марта. На этот раз Анечка была одна… Демисезонное драповое пальто, тёмно-синего цвета, в форме трапеции уже не могло скрыть аккуратного животика…

– Здравствуй… – сняв чёрные очки, Виталий пристально смотрел на Анюту.

– Здравствуй, – вздрогнув от неожиданности, она взглянула на него чуть исподлобья.

– Зачем ты меня обманула?

– Обманула?.. – её удивление было искренним, – В чём?!

– В том, что ты не беременна.

– А тебе не кажется, что это не твоё дело?

– Мне кажется, что это моё дело, и мой ребёнок.

– Если ещё раз покажется, перекрестись. Извини, мне нужно идти…

– Аня… – он снова, как и в прошлый раз, задержал её за локоть, – Я не буду стоять у тебя на пути… я не буду мешать твоему счастью… только скажи правду… Это – мой ребёнок?

– Ты – на моём пути?! – усмехнувшись, Аня недоверчиво покачала головой, – Ты на нём никогда и не стоял. И моему счастью помешать ты никогда не сможешь.

– Это же мой ребёнок… да?.. ну, скажи!