Текст книги "Правила случайных соседей (СИ)"

Автор книги: Эвелин Грин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 25. Операция на открытом сердце

Утро в обесточенной квартире было серым и пронзительно холодным. Лера проснулась первой от того, что из ее рта шел пар. Свечи давно догорели, оставив после себя лишь застывшие капли воска на паркете.

Марк спал рядом, крепко прижимая ее к себе даже во сне. Его лицо в рассветных сумерках казалось высеченным из мрамора – спокойным и суровым. Лера аккуратно высвободилась, стараясь не разбудить его, и босиком прокралась на кухню.

Воды не было. Света тоже. Но у нее был термос, который еще сохранил остатки тепла, и железная воля. Она нашла влажные салфетки, почистила зубы, соорудила на голове подобие прически и приготовила Марку его идеальную белую рубашку, которую вчера предусмотрительно повесила в чехол.

Когда Марк открыл глаза, он увидел Леру, стоящую в дверях с кружкой едва теплого, но крепкого чая.

– Доктор Лебедев, пора спасать мир, – тихо сказала она.

Он сел, мгновенно приходя в рабочее состояние. Взгляд стал собранным. Вчерашняя исповедь словно смыла с него слой тяжелой пыли.

– Ты как? – спросил он, принимая кружку.

– Я в порядке. Я останусь здесь, соберу самые ценные краски и документы. Сафонов думает, что сломал нас, но он просто заставил нас быстрее упаковать чемоданы.

Марк подошел к ней, взял ее лицо в ладони и поцеловал – долго, глубоко, передавая ей ту уверенность, которую она вложила в него ночью.

– Если кто-то придет – не открывай. Сразу звони мне. Я закончу к трем.

Клинический центр встретил Марка привычным запахом антисептиков и напряженной тишиной перед обходом. Но сегодня всё было иначе. Коллеги отводили глаза, медсестры шептались. На доске расписания напротив его фамилии стоял жирный красный знак вопроса.

В коридоре его перехватил профессор Громов.

– Марк, зайди ко мне. Сейчас.

В кабинете профессора было накурено, несмотря на запреты. Громов смотрел в окно на Неву.

– Сафонов звонил попечительскому совету, – не оборачиваясь, произнес старик. – Он требует отстранить тебя. Угрожает отозвать финансирование нового корпуса, если ты сегодня войдешь в операционную.

Марк замер. Сердце пропустило удар, но рука, лежащая на спинке стула, даже не дрогнула.

– И каково ваше решение, профессор?

Громов медленно повернулся. Его глаза за стеклами очков блеснули.

– Мое решение? Мое решение в том, что я хирург, а не бухгалтер. У пациента на столе – мальчик десяти лет. Сложный порок, Марк. Кроме тебя и меня, за это в городе не возьмется никто. А у меня, как видишь, – он поднял правую руку, которая заметно подрагивала, – возраст берет свое.

Профессор подошел к Марку и положил руку ему на плечо.

– Иди мой руки, Лебедев. Я буду ассистировать. А совет... пусть присылает ОМОН, если захотят меня остановить.

Пока Марк боролся за жизнь ребенка в стерильном мире операционной, Лера вела свою «войну» в холодной коммуналке.

Она методично упаковывала холсты, когда услышала в коридоре тяжелые шаги. Не риелтор. Кто-то другой. В дверь постучали – три коротких, властных удара.

Лера подошла к двери, но не открыла.

– Кто там?

– Сафонов Эдуард Викторович, – раздался спокойный, тяжелый голос. – Я знаю, что вы там, Валерия. И я знаю, что Марк в клинике. Откройте. Я не причиню вам вреда, я просто хочу, чтобы вы поняли, с кем связались.

Лера почувствовала, как по спине пробежал холодок, но она вспомнила взгляд Марка перед уходом. Она больше не была «девчонкой с желтым скотчем».

– Я не открою, – громко и четко произнесла она. – И вам лучше уйти. Марк сейчас на операции. Он спасает ребенка. Такого же, каким был ваш сын. И если вы сейчас помешаете ему своим давлением на клинику – вы убьете еще одну жизнь. На этот раз осознанно.

За дверью воцарилась тишина. Лера прижалась ухом к дереву, слыша собственное бешеное сердцебиение.

– Он убил моего сына, – глухо отозвался голос.

– Нет, – Лера зажмурилась. – Его убила случайность. Ошибка, которую Марк взял на себя, потому что он слишком честный для этого мира. Уходите, Эдуард Викторович. Дайте ему доделать работу.

Минуты тянулись как вечность. Наконец, послышались удаляющиеся шаги. Лера сползла по двери на пол, тяжело дыша.

В 15:30 Марк вышел из операционной. Он был бледен, маска висела на подбородке, шапочка сбилась. Он подошел к раковине и долго мыл руки, глядя, как вода смывает остатки напряжения.

– Всё успешно, – раздался сзади голос Громова. – Сафонов забрал заявление, Марк. Не знаю, что на него нашло, но он позвонил десять минут назад.

Марк закрыл глаза. Он знал. Он знал, кто был его ангелом-хранителем в этой темной квартире.

Он не стал дожидаться лифта, сбежал по лестнице и вызвал такси. Ему нужно было домой. Туда, где среди упакованных коробок и остывших стен его ждала та, ради которой он был готов строить новый мир. С нуля.

Глава 26. Новый адрес

Такси затормозило у подъезда, едва не задев бордюр. Марк бросил водителю купюру, даже не дожидаясь сдачи, и взлетел по лестнице старого доходного дома, перескакивая через ступеньки.

В подъезде пахло сыростью и пылью. Он провернул ключ в замке, толкнул тяжелую дверь и замер на пороге.

В коридоре, среди нагромождения картонных коробок, замотанных в пленку холстов и перевязанных стопок книг, сидела Лера. Она была укутана в два свитера, нос раскраснелся от холода, а в руках она сжимала остывший термос. Услышав звук открывающейся двери, она вскинула голову.

В ее глазах плескалась такая тревога, что Марку захотелось собственными руками растерзать Сафонова, риелтора и весь попечительский совет клиники заодно.

Он бросил пальто прямо на ближайшую коробку, в два шага преодолел разделяющее их расстояние и опустился перед ней на колени, крепко прижимая к себе. Лера выронила термос – он с глухим стуком откатился к стене – и вцепилась озябшими пальцами в его рубашку.

– Живой, – выдохнула она ему в шею, и Марк почувствовал, как дрожат ее плечи. – Как мальчик?

– Стабилен. Сердце бьется ровно. Громов сказал, что это была лучшая работа в моей практике, – Марк зарылся лицом в ее волосы, вдыхая едва уловимый запах ванили и угольной пыли. – Спасибо тебе. За то, что не открыла дверь. За то, что сказала ему правду.

Лера чуть отстранилась, глядя в его уставшие, но совершенно спокойные глаза.

– Он больше не тронет тебя?

– Не тронет. Он забрал заявление и уехал из клиники. Эта война окончена, Лера.

Она облегченно прикрыла глаза и устало привалилась к его груди. Марк подхватил ее на руки, заставляя подняться. В квартире стоял лютый холод, изо рта при дыхании вырывались облачка пара.

– Бери свой рюкзак с самым ценным, – скомандовал Марк, возвращая себе привычный, уверенный тон. – Вещи заберут грузчики завтра утром. Я снял нам номер в гостинице на ближайшую неделю. Нам нужна горячая вода, нормальный ужин и сон.

Лера окинула взглядом пустую, темную гостиную. На паркете всё еще виднелись бледные, липкие следы от малярного скотча, делившего их территорию пополам. То сумасшедшее лето, когда они воевали за каждый сантиметр пространства, осталось позади, но его эхо теперь навсегда будет звучать в их новой жизни.

– Прощай, поле боя, – тихо сказала Лера, закидывая рюкзак на плечо.

Марк крепко переплел свои пальцы с ее и вывел Леру в подъезд, не оборачиваясь.

Номер в отеле оказался просторным, залитым теплым светом торшеров и абсолютно, безупречно чистым. После ледяной осады в коммуналке это место казалось раем.

Пока Лера отогревалась под струями горячего душа, Марк заказал ужин в номер. Когда она вышла в махровом халате, с мокрыми волосами и порозовевшими щеками, на столе уже дымилась паста, а в бокалах искрилось вино.

Лера забралась с ногами на мягкий диван и с наслаждением сделала первый глоток. Марк сел рядом, ослабив узел галстука. Напряжение последних дней наконец-то отпускало, оставляя после себя приятную, тягучую усталость.

– Знаешь, – Лера задумчиво накрутила спагетти на вилку. – А ведь мы теперь бездомные. Официально.

– Мы не бездомные. Мы находимся в стадии активного поиска, – Марк достал из внутреннего кармана пиджака телефон и открыл приложение с недвижимостью. – Я тут посмотрел пару вариантов.

Лера с любопытством заглянула в экран.

– Так, доктор Лебедев. Давай сразу проясним на берегу. Мне нужны большие окна. Желательно на северную сторону, чтобы свет был рассеянным и не бликовал на холстах.

– Принято, – Марк усмехнулся. – А мне нужна кухня, на которой можно разместить профессиональную кофемашину. И звукоизоляция. Чтобы соседи не жаловались, когда ты решишь петь в душе в два часа ночи.

– Эй! Я красиво пою! – Лера возмущенно ткнула его вилкой в плечо.

– Не спорю. Но я предпочитаю наслаждаться твоим вокалом эксклюзивно.

Марк отложил телефон, забрал из ее рук вилку и поставил тарелку на столик. Он придвинулся ближе, обнимая Леру за талию и притягивая к себе.

– Нам нужно будет найти место, где поместится твой мольберт и мои медицинские справочники, – тихо произнес он, глядя на ее губы. – Где больше не будет никакого скотча. И где нам не придется ни с кем делить ключи.

Лера улыбнулась, обвивая руками его шею.

– Звучит как идеальный план.

Глава 27. В поисках общих стен

Отель был безупречен. Белоснежные полотенца меняли каждый день, завтрак приносили в постель, а на прикроватной тумбочке всегда стояла свежая вода с лимоном. Первые два дня Лера искренне наслаждалась этой роскошью, чувствуя себя героиней кино.

Но на третий день стерильность пространства начала давить. Ей не хватало запаха масляных красок, скрипа старого паркета и того уютного хаоса, который всегда сопровождал её работу.

Лера сидела по-турецки на идеально заправленной кровати и яростно водила стилусом по экрану планшета. Марк вышел из ванной, на ходу застегивая запонки на рубашке. Он бросил взгляд на её сосредоточенное лицо и усмехнулся.

– Творческий кризис или битва с дедлайном? – спросил он, ставя перед ней чашку свежесваренного кофе.

– Второе, – Лера с благодарностью приняла кофе. – Я пытаюсь закончить эскиз для новой обложки. Нужно передать ощущение летней, звенящей романтики, а я сижу в номере с кондиционером и смотрю на серый питерский дождь.

Марк подошел ближе и заглянул через её плечо.

– Красиво, – искренне сказал он. Затем чуть прищурился. – Но если мы говорим о реализме... дельтовидная мышца у него так не крепится, если рука поднята. Анатомия плечевого сустава слегка нарушена.

Лера закатила глаза и легонько ткнула его стилусом в бок.

– Доктор Лебедев, отключите хирурга! Читательницы хотят видеть страсть и красивые ключицы, а не точное строение суставов!

Марк рассмеялся, подняв руки в сдающемся жесте.

– Молчу. Искусство требует жертв. Но нам придется прервать погружение в теорию. У нас по расписанию суровая реальность. Риелтор ждет нас через сорок минут.

Первый просмотр оказался катастрофой. Квартира позиционировалась как «модный лофт», но на деле представляла собой бывший заводской цех с голыми бетонными стенами.

– Это не лофт, – ледяным тоном сообщил Марк агенту. – Это декорации для фильма про заброшенный бункер. Здесь невозможно поддерживать элементарные санитарные нормы.

Второй вариант оказался противоположностью. Всё в квартире было бордово-золотым: тяжелые бархатные портьеры, вензеля на обоях и лепнина, покрытая сусальным золотом.

– Мои глаза... – простонала Лера, прячась за спину Марка. – Цвета так кричат, что у меня сейчас начнется мигрень. Это похоже на покои свихнувшегося императора.

К вечеру, вымотанные и продрогшие, они сидели в маленькой кофейне на Петроградской стороне. Лера грела руки о чашку, а Марк мрачно изучал свою таблицу на телефоне, вычеркивая один вариант за другим.

– Может, нам просто не суждено найти что-то общее? – вздохнула Лера. – Мои требования противоречат твоим. Тебе нужен минимализм, мне нужен свет и пространство для красок. Мы как два разных полюса.

Марк оторвался от экрана и внимательно посмотрел на нее.

– Мы нашли общий язык в коммуналке, где потолок грозил рухнуть нам на головы. Думаешь, не найдем компромисс здесь? Я не сдамся, пока мы не найдем место, где ты сможешь рисовать, а я смогу пить нормальный кофе по утрам.

В этот момент его телефон звякнул. Марк открыл уведомление, и его брови удивленно поползли вверх.

– Помнишь профессора Громова? – спросил он. – Его старые знакомые срочно уезжают по контракту за границу и ищут надежных арендаторов. Центр. Последний этаж. Мансардные окна.

Лера затаила дыхание. – Мансардные окна? Это же идеальный верхний свет...

– А еще, судя по фото, там абсолютно ровные белые стены и паркет из натурального дуба, – Марк развернул телефон к Лере.

На экране светилась фотография огромной студии. Чистые линии, много воздуха и никакого бархата. Идеальный холст, который ждал, когда они заполнят его своей совместной жизнью.

– Они готовы показать её прямо сейчас, – Марк посмотрел на часы. – Едем?

Лера залпом допила свой напиток, её глаза загорелись тем самым знакомым, хаотичным блеском.

– Едем!

Глава 28. С чистого листа

Дом на набережной канала Грибоедова встретил их монументальной дубовой дверью и прохладной парадной, от которой веяло историей и старым камнем. Поднимаясь по широкой лестнице с чугунными перилами, Лера чувствовала, как внутри всё сжимается от предвкушения.

Марк шел чуть впереди. Когда ключ с тихим, весомым щелчком повернулся в замке, он распахнул дверь и отступил в сторону, пропуская Леру первой.

Она переступила порог и замерла, забыв, как дышать.

Это было невероятно. Огромное, залитое вечерним золотым светом пространство под самой крышей. Скошенные потолки с широкими мансардными окнами, через которые было видно только бледнеющее петербургское небо. Идеально ровные, ослепительно белые стены и светлый дубовый паркет, на котором не было ни единой царапины.

– Здесь совсем нет мебели, – констатировал Марк. Он прошел в центр зала, и его шаги гулким эхом отразились от стен. – Владельцы вывезли абсолютно всё. Даже светильников нет, только выводы под них.

– Это же прекрасно... – Лера медленно прошла следом, запрокинув голову и глядя на стеклянный потолок. Она раскинула руки, словно пытаясь обнять весь этот воздух. – Марк, это чистый лист. Никакого чужого духа, никаких бордовых портьер и старой пыли. Никаких чужих историй. Мы всё напишем сами.

Марк остановился у окна. Вид открывался на паутину крыш и величественный купол Исаакиевского собора вдали. Он обернулся и посмотрел на Леру. Она стояла посреди пустой комнаты, залитая теплым закатным светом, и выглядела такой живой, такой настоящей, что у него защемило в груди.

В этот момент любые сомнения о «несовместимости» их миров окончательно рассыпались в прах. Ему больше не нужна была стерильная идеальность одиночества. Ему нужна была она.

Он подошел к ней вплотную, мягко перехватил ее руки и притянул к себе.

– Значит, берем? – тихо спросил он, глядя ей в глаза.

– Берем, – не раздумывая ни секунды, ответила Лера. – Только обещай мне одну вещь.

– Какую?

– В этой квартире мы больше не используем малярный скотч. Никаких границ.

Марк усмехнулся, убирая выбившуюся прядь за ее ухо, и наклонился, оставляя долгий поцелуй на ее губах.

– Обещаю. Желтый скотч остался в прошлой жизни.

Первая ночь на новом месте стала самым странным и самым романтичным приключением за всю историю их отношений. Грузчики успели перевезти лишь часть вещей, бросив стопки картонных коробок прямо в коридоре. У них не было ни кровати, ни стола, ни даже чайника.

Они расстелили огромный надувной матрас прямо по центру пустой гостиной, соорудив гнездо из всех пледов, которые смогли найти в коробках. Ужинали они остывшей пиццей, сидя по-турецки на полу, а вместо вина пили минералку из пластиковых стаканчиков. Но ни один мишленовский ресторан не смог бы заменить Лере этот вечер.

Сквозь мансардное окно прямо над ними светили редкие городские звезды. В квартире было прохладно, и Лера прижалась спиной к груди Марка, наслаждаясь его ровным, спокойным дыханием.

– Знаешь, о чем я сейчас думаю? – прошептала она, выводя пальцем невидимые узоры на его предплечье.

– О том, что нам нужно купить минимум двадцать предметов мебели до конца выходных? – отозвался Марк сонным голосом, крепче обнимая ее.

– Нет. Я думаю о том, что еще пару месяцев назад ты был готов выставить меня за дверь из-за пятна краски на паркете. А теперь мы лежим на надувном матрасе в пустой квартире, и у нас даже нет табуретки. Тебе не страшно потерять контроль?

Марк помолчал несколько секунд, глядя в звездное небо над ними. Затем он зарылся лицом в ее волосы, вдыхая их аромат.

– Знаешь, Валерия... Оказывается, контролировать пустоту гораздо страшнее, чем делить хаос с тобой. Спи. Завтра нас ждет испытание покупками, а это требует крепких нервов.

Лера тихо рассмеялась в темноте и закрыла глаза. Глава их сумасшедшей «коммунальной войны» была официально закрыта навсегда. Впереди был чистый холст. И теперь они будут писать эту картину только вдвоем.

Глава 29. Испытание гипермаркетом

Субботнее утро началось с того, что Марк выдал Лере рулетку.

– Что это? – сонно спросила она, разглядывая желтую пластиковую коробочку, словно это был инопланетный артефакт. Они сидели на полу пустой гостиной и пили кофе из бумажных стаканчиков, купленных в пекарне внизу.

– Это, Валерия, наше главное оружие на сегодняшний день, – серьезно ответил Марк, сворачивая на планшете свою знаменитую таблицу и открывая план квартиры со всеми размерами. – Говорят, совместный поход в мебельный гипермаркет – это кладбище для многих отношений. Но мы подготовились. У нас есть стратегия, тайминг и четкое понимание метража.

Лера фыркнула, чуть не поперхнувшись капучино.

– Доктор Лебедев, мы едем за диваном и кроватью, а не планируем операцию по пересадке сердца. Какая стратегия? Пришел, увидел, посидел, купил.

– Наивная, – Марк снисходительно покачал головой и забрал у нее пустой стаканчик. – Собирайся. Посмотрим, как ты заговоришь через три часа в отделе мягкой мебели.

Огромный мебельный лабиринт встретил их искусственным светом, запахом ДСП, корицы и легкой паникой, витавшей в воздухе от десятков пар, которые уже успели поругаться из-за цвета фасадов для кухни.

Первый час всё шло по плану Марка. Он методично измерял габариты стеллажей, проверял надежность фурнитуры и сверялся с планом. Лера послушно ходила следом, время от времени трогая обивку кресел и застревая в отделах с декоративными подушками.

Но кризис разразился там, где его никто не ждал – в отделе кроватей.

Марк стоял со скрещенными на груди руками перед строгой, минималистичной кроватью с обивкой из темно-серой экокожи. У нее не было изножья, а изголовье представляло собой идеальный геометрический прямоугольник.

– Эргономично. Практично. Пыль не скапливается, углов нет, – резюмировал он. – Берем к ней ортопедический матрас высокой жесткости с независимым пружинным блоком, и наши спины скажут нам спасибо.

Лера с ужасом посмотрела на серое великолепие.

– Марк, это не кровать. Это операционный стол повышенной комфортности. Если мы поставим это в нашу светлую спальню с мансардными окнами, мне будут сниться исключительно медицинские справочники и графики дежурств!

– Зато у тебя не будет болеть шея после того, как ты по восемь часов сидишь с планшетом, – парировал он, хотя в голосе уже слышались нотки сомнения. – А что предлагаешь ты?

Лера развернулась и уверенным шагом направилась к противоположному ряду. Она остановилась около широкой кровати с каркасом из светлого дерева и мягким, чуть небрежным изголовьем цвета теплой карамели. Она выглядела так, словно была создана для того, чтобы валяться в ней все выходные, пить кофе и читать книги.

– Вот, – Лера с разбегу запрыгнула на матрас и раскинула руки. – Она живая. Она дышит. У нее фактура, понимаешь? И матрас здесь... – она пару раз подпрыгнула сидя. – Идеальный. Не как бетонная плита, а как облако.

Марк подошел ближе, скептически разглядывая «облако». Он медленно опустился на край, проверяя сопротивление пружин. Затем лег рядом с Лерой, закинув руки за голову и глядя в промышленный потолок магазина.

Мимо катили тележки другие покупатели, где-то плакал ребенок, из динамиков играла навязчивая мелодия, но здесь, на этом островке карамельного цвета, вдруг стало очень тихо.

Лера повернула голову и посмотрела на его профиль.

– У тебя слишком напряженное лицо, – тихо сказала она. – Ты пытаешься рассчитать угол наклона позвоночника?

– Нет, – Марк повернулся к ней, и в его глазах блеснула теплая, почти мальчишеская улыбка. – Я пытаюсь рассчитать, как быстро грузчики смогут доставить это карамельное безумие к нам домой.

Лера просияла и порывисто обняла его за шею, едва не сбив с кровати ценник.

Остаток маршрута прошел в атмосфере полнейшего компромисса. Марк выбрал массивный дубовый стол для гостиной, за которым можно было и ужинать, и раскладывать чертежи. Лера отвоевала право на огромный, глубокий диван изумрудного цвета (в тон тому самому платью с благотворительного вечера), в котором можно было буквально утонуть.

А уже перед самыми кассами, проходя мимо отдела декора, Марк вдруг остановился. Он молча снял с полки огромный, пушистый плед абсолютно непрактичного горчично-желтого цвета и бросил его в их доверху забитую тележку.

Лера удивленно подняла брови.

– Желтый? Доктор Лебедев, вы же терпеть не можете яркие акценты. Вы же адепт монохрома.

– Будем считать это данью уважения нашему коммунальному прошлому, – невозмутимо ответил Марк, подталкивая тележку к кассе. – И потом, должен же кто-то нарушать мои идеальные правила. Иначе мне станет невыносимо скучно.

Они вышли из магазина только к вечеру, вымотанные, с гудящими ногами, но с подписанными накладными на доставку. Сидя в фудкорте над тарелками с фирменными фрикадельками, Лера вдруг поняла одну важную вещь. Идеальные отношения – это не когда ваши вкусы совпадают на сто процентов. Это когда он уступает тебе карамельную кровать, а ты соглашаешься на его жесткий ортопедический матрас, и в итоге вы оба спите в обнимку, счастливые на своей собственной, общей территории.