Текст книги "Правила случайных соседей (СИ)"

Автор книги: Эвелин Грин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15. Теплый плед и разговоры о прошлом

Дождь за окном не прекращался до самого вечера, превратив Петербург в размытую акварельную декорацию.

Эмоциональная буря утренней ссоры оставила после себя странную, звенящую пустоту. Лера сидела на широком подоконнике в гостиной, подтянув колени к подбородку. Она смотрела, как капли скатываются по стеклу, искажая свет уличных фонарей. В квартире было зябко – старые батареи так и не научились нормально греть.

Она вздрогнула, когда на ее плечи вдруг опустилось что-то тяжелое, мягкое и очень теплое.

Лера обернулась. Марк стоял позади нее, укутав ее в большой шерстяной плед глубокого графитового цвета. В руках он держал две дымящиеся кружки. Одну – свою, идеальную, а вторую... Лера моргнула. Это была новая керамическая кружка, темно-синяя, с чуть неровными краями ручной работы.

– Я заказал доставку из гончарной мастерской, – тихо пояснил он, протягивая ей синюю кружку, от которой пахло травяным чаем с чабрецом. – Я знаю, что она не заменит твоего динозавра. Но подумал, что художнику нужна посуда, в которой есть душа. А не штамповка из масс-маркета.

Лера приняла горячую кружку, чувствуя, как от шерстяного пледа пахнет кедром и его парфюмом.

– Спасибо, – искренне прошептала она. – Она очень красивая.

Марк не ушел на «свою» половину, которой больше не существовало. Он легко запрыгнул на широкий подоконник и сел напротив нее, вытянув свои длинные ноги в серых джоггерах так, что его стопа почти касалась ее бедра.

Какое-то время они сидели в молчании, слушая барабанную дробь дождя по карнизу.

– Знаешь, я весь день думала об одном парадоксе, – нарушила тишину Лера, делая глоток горячего чая. – Ты – блестящий сосудистый хирург. У тебя дорогие костюмы, итальянские рубашки и кофе, который стоит как половина моей аренды. Почему ты живешь в коммуналке со старым паркетом и сломанным бойлером?

Марк усмехнулся, глядя в окно. Улыбка получилась горькой.

– Потому что полгода назад я оставил идеальную квартиру в элитном ЖК своей бывшей жене, – спокойно ответил он.

Лера замерла. Чашка в ее руках чуть дрогнула. Она почему-то никогда не думала о том, что у него мог быть кто-то до... всего этого.

– Мы были образцовой парой, – продолжил Марк, и в его голосе не было боли, только глухая усталость от давних воспоминаний. – Два успешных карьериста. Идеальный ремонт, идеальные ужины, идеальные планы на отпуск. А потом я потерял на операционном столе пациента. Молодого парня. Это была врачебная ошибка... не моя, а анестезиолога, но отвечал за всё я.

Он замолчал, сжав челюсти. Лера инстинктивно подалась вперед, кутаясь в его плед.

– Меня оправдали, – тихо сказал Марк. – Но что-то внутри сломалось. Я начал брать дополнительные смены. Жил в клинике. Пытался всё контролировать, чтобы больше никто не умер в мою смену. Моя «идеальная» жена не выдержала мужа, который приходит домой только поспать и часами смотрит в стену. Она ушла. И была абсолютно права.

Он повернул голову и посмотрел Лере прямо в глаза.

– Я снял эту квартиру, потому что она была большой, пустой и холодной. Как операционная. Я расчертил ее, чтобы создать иллюзию контроля над своей жизнью. А потом риелтор сдал вторую комнату девчонке с желтым скотчем, красками и невероятным талантом выводить меня из себя.

Лера слабо улыбнулась, чувствуя, как щемит в груди от его откровенности.

– Тот динозавр, – вдруг тихо сказала она, опустив глаза на синюю кружку. – Его подарил мне дедушка. Он был единственным в моей семье, кто считал, что я должна рисовать. Родители хотели, чтобы я стала бухгалтером в нашем маленьком городе. «Стабильность, Лерочка, это главное», – передразнила она строгую интонацию мамы. – А я собрала вещи, взяла эту дурацкую кружку и сбежала в Питер. Без денег, без связей. Иногда мне кажется, что я всё придумала, и я правда просто неудачница с амбициями.

Марк нахмурился. Он поставил свою кружку на подоконник, подался вперед и накрыл ее свободную руку своей большой, теплой ладонью.

– Никогда так не говори, – жестко, но с невероятной нежностью произнес он. – Твои работы... в них столько жизни, Лера. Столько света. Ты не неудачница. Ты просто смелая. Слишком смелая для бухгалтерии.

От прикосновения его пальцев по коже Леры побежали мурашки. Она посмотрела на их руки, потом на его лицо. В полумраке гостиной его темные глаза казались бездонными. Дистанция между ними растворилась, исчезла вместе с желтой линией.

Марк медленно провел большим пальцем по костяшкам ее руки. Он не отстранялся. И Лера впервые поняла, что больше не хочет, чтобы он отстранялся.

Она сидела в его пледе, пила чай из кружки, которую он для нее выбрал, и чувствовала себя дома. Впервые за всё время в Петербурге.

Глава 16. Запах кофе на двоих

Воскресное утро началось непривычно тихо. Никакого чеканного шага по коридору, никакого хлопанья дверцей шкафчика ровно в 6:00.

Лера проснулась от того, что сквозь окно пробивался робкий, но яркий луч петербургского солнца, пришедшего на смену вчерашнему ливню. Она сладко потянулась, чувствуя себя на удивление отдохнувшей. Взгляд рефлекторно скользнул по полу гостиной, выискивая привычную неоновую границу, и только секунду спустя Лера вспомнила, что скотча больше нет.

Паркет казался непривычно голым. Свободным.

Она накинула свой желтый свитер и, шлепая босыми ногами по старым доскам, вышла в коридор. Из кухни доносился густой, насыщенный аромат свежемолотых зерен – того самого кофе, который она купила.

Лера остановилась в дверном проеме.

Марк стоял у плиты, спиной к ней. На нем были простые серые спортивные штаны и белая футболка, обтягивающая широкие плечи. Никакой хирургической собранности – он выглядел расслабленным, домашним и до одурения притягательным.

На столешнице, ровно по центру, стояли две чашки: его строгая черная и ее новая, темно-синяя.

– Я слышу, как ты дышишь, Лера, – не оборачиваясь, произнес Марк. В его голосе звучала мягкая утренняя хрипотца. – Проходи. Кофе почти готов.

Лера улыбнулась и смело шагнула на кухню. Раньше она бы остановилась за метр до невидимой границы, но сейчас подошла прямо к нему. Встала рядом, почти касаясь его плечом, и заглянула в турку.

– Доктор Лебедев добровольно варит мне кофе? – с притворным недоверием протянула она. – Земля точно не налетит сегодня на небесную ось?

Марк тихо фыркнул, снимая турку с огня.

– Я просто решил, что твой растворимый порошок – это преступление против человечества. И как врач, я не могу допустить, чтобы ты травила свой организм на моей... на нашей кухне.

Он произнес это «на нашей» так естественно, что у Леры внутри всё сладко сжалось.

Марк разлил дымящийся напиток по чашкам и протянул ей синюю кружку. Лера перехватила ее, и на секунду их пальцы соприкоснулись. Его кожа была горячей. Марк не спешил убирать руку. Он опустил взгляд на ее лицо, рассматривая заспанные глаза, растрепанный пучок и смешную родинку на щеке так, словно видел всё это впервые.

– Как палец? – тихо спросил он, глядя на аккуратный пластырь на ее руке.

– Жить буду. Хирург попался хороший, – в тон ему ответила она, не разрывая зрительного контакта.

Воздух между ними снова начал сгущаться, но в этом напряжении больше не было вражды. Это было тягучее, обволакивающее электричество. Марку стоило лишь чуть-чуть податься вперед, чтобы...

Дз-з-з. Резкий звук вибрации телефона на столе заставил их обоих вздрогнуть. Очарование момента рассеялось, но мягкая улыбка с губ Марка не исчезла. Он неохотно отстранился и взял телефон.

– Это из клиники. Мне нужно ответить, – с легким сожалением сказал он. – Садись завтракать. Я сделал омлет. Он под крышкой.

Он вышел в коридор, отвечая на звонок своим привычным, строгим тоном, а Лера осталась стоять посреди кухни с чашкой восхитительного кофе в руках. Она посмотрела на сковородку, где ее ждала половина идеального омлета с помидорами, и поняла, что окончательно и бесповоротно влипла. Ей больше не хотелось воевать с этим мужчиной. Ей хотелось, чтобы такие воскресные утра стали их привычкой.

Она села за стол, поставив чашку прямо на то место, где еще вчера пролегала граница, и сделала глоток. Кофе был идеальным.

Глава 17. Модель для портрета

Вечер вторника выдался на редкость тихим. Марк вернулся домой пораньше, без привычных кругов под глазами, и теперь сидел в кресле с медицинским журналом.

Лера же находилась в состоянии творческого кризиса. Она сидела на полу перед мольбертом, яростно стирая ластиком очередную линию. Ей заказали иллюстрацию для обложки детективного романа, и главный герой – суровый, волевой мужчина с тяжелым взглядом – упорно выходил похожим на грустного спаниеля.

Она со стоном отбросила карандаш и подняла глаза. Взгляд наткнулся на Марка.

Он читал, чуть нахмурившись. Свет от торшера падал сбоку, резко очерчивая линию его подбородка, высокие скулы и глубокие тени у глаз. Идеальные пропорции. Живая, сложная, невероятно фактурная натура.

Лера сглотнула.

– Марк? – робко позвала она.

Он перевел на нее спокойный взгляд поверх журнала.

– М-м?

– Мне очень нужна помощь, – Лера покрутила в руках угольный карандаш. – Я не могу поймать анатомию мужского лица. Ты не мог бы... посидеть смирно минут двадцать? Мне нужен только набросок.

Брови Марка медленно поползли вверх. Он посмотрел на свой журнал, потом на Леру, которая смотрела на него умоляющими глазами.

– Ты хочешь, чтобы я позировал? – с легкой иронией уточнил он. – Лера, я хирург, а не античная статуя. Боюсь, моя мимика слишком скудна для высокого искусства.

– Мне не нужна мимика! Мне нужна твоя костная структура. Пожалуйста. Ради спасения моей карьеры иллюстратора.

Марк вздохнул, закрыл журнал и отложил его на столик.

– Двадцать минут, Валерия. И ни секундой больше. Что я должен делать?

– Просто сиди. И чуть-чуть поверни голову к окну. Вот так... Нет, подожди.

Лера вскочила с пола и подошла к нему. Одно дело – смотреть на него издалека, и совсем другое – стоять так близко, что можно разглядеть каждую темную ресничку. Она подняла руку, испачканную в угольной пыли, и на секунду замерла, не решаясь дотронуться.

Марк не шевелился. Он внимательно следил за ее пальцами.

Лера осторожно, едва касаясь, положила ладонь на его челюсть и мягко повернула его голову в нужную сторону. Кожа у него была теплой, с едва заметной, жесткой щетиной, которая колола подушечки ее пальцев. От этого простого прикосновения у Леры перехватило дыхание, а по спине пробежала стайка мурашек.

– Вот... так, – севшим голосом прошептала она, быстро убирая руку, словно обожглась. – Идеально.

Она метнулась обратно к мольберту и схватила карандаш.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тихим, ритмичным шуршанием грифеля по плотной бумаге. Лера забыла про всё на свете. Она изучала лицо Марка так, как никогда не изучала ни один предмет.

Линия скул – резкая, уверенная. Твердый, упрямый подбородок. Чуть изогнутая линия губ, которые сейчас были плотно сжаты. И глаза. Темные, глубокие, в которых всегда пряталась усталость, но сейчас там мерцало что-то совершенно иное.

– Ты не моргаешь, – тихо заметил Марк минут через десять. Его голос в тишине прозвучал низко и бархатно. – Это пугает.

– Я работаю, – не отрываясь от листа, пробормотала Лера. – Не отвлекай художника. Чуть приподними подбородок.

Он послушно выполнил просьбу.

– Знаешь, каково это – сидеть под таким прицельным взглядом? – Марк чуть прищурился. – Я чувствую себя под микроскопом. Ты словно сканируешь меня насквозь.

– В этом и есть суть портрета, – Лера сделала несколько быстрых штрихов, затеняя область шеи. – Художник рисует не нос и глаза. Он рисует то, что за ними.

Карандаш замер. Лера вдруг поняла, что именно она только что нарисовала.

С бумаги на нее смотрел не холодный, идеальный хирург из первых дней их знакомства. На нее смотрел уставший, сильный и невероятно красивый мужчина. Мужчина, который укрывал ее пледом, который клеил ей пластырь на палец и который сейчас послушно сидел в кресле, тратя свой драгоценный вечер на ее дурацкий набросок.

Лера опустила карандаш. Руки слегка дрожали.

– Всё? – спросил Марк, поворачивая к ней голову. – Двадцать минут еще не прошли.

– Да. Всё, – Лера сглотнула, не решаясь показать ему рисунок. Это было слишком откровенно. Слишком похоже на признание.

Марк поднялся с кресла и медленно, с грацией хищника, подошел к мольберту. Он встал у нее за спиной – так близко, что Лера почувствовала тепло его тела сквозь свой свитер.

Он долго смотрел на портрет. В комнате стало невыносимо тихо.

– Я действительно так выгляжу? – наконец хрипло спросил он, не сводя глаз с рисунка.

– Только когда не пытаешься казаться роботом, – тихо ответила Лера, поворачиваясь к нему.

Они оказались лицом к лицу. Между ними оставались жалкие сантиметры. Марк опустил взгляд с ее глаз на ее губы, и Лера увидела, как дернулся его кадык. Воздух стал плотным, тяжелым, наэлектризованным до предела. Желтого скотча больше не было. Их больше ничего не останавливало.

Глава 18. Шаг навстречу

Воздух в гостиной стал таким плотным, что его, казалось, можно было резать мастихином.

Близость Марка абсолютно дезориентировала. От него пахло свежестью, терпким кедром и чем-то неуловимо мужским, от чего у Леры кружилась голова.

Он смотрел на нее так, словно решал в уме сложнейшую хирургическую задачу. Его взгляд медленно скользнул по ее растрепанным волосам, задержался на пятнышке угольной пыли на щеке и снова опустился к губам.

– Ты невыносима, Валерия, – хрипло, почти шепотом произнес Марк. В его голосе не было злости, только абсолютная, безоговорочная капитуляция.

Он медленно поднял руку. Лера инстинктивно затаила дыхание. Его большой палец невесомо коснулся ее щеки, стирая темный угольный след. Кожа под его прикосновением мгновенно вспыхнула.

– Ты ворвалась в мою квартиру, – продолжил он. Расстояние между ними сократилось до немыслимых миллиметров. – Ты заняла мою кухню, ванную, мой стол. А теперь... теперь ты занимаешь все мои мысли. Даже во время операций. Это непрофессионально.

– Напишешь на меня жалобу участковому? – едва слышно выдохнула Лера. Ее сердце билось где-то в горле, оглушая.

Марк издал тихий, низкий смешок, от которого у нее по спине побежали мурашки.

– Хуже.

Он опустил ладонь с ее щеки на шею, его длинные пальцы зарылись в ее волосы на затылке. И прежде чем Лера успела сделать следующий вдох, он наклонился и поцеловал ее.

Это не было робким, нежным касанием. В этом поцелуе выплеснулись месяцы подавленного раздражения, бессонных ночей, взаимных придирок и того самого искрящегося напряжения, которое сводило их обоих с ума. Он целовал ее уверенно, властно, почти отчаянно – так, словно она была единственным кислородом в его стерильной, правильной жизни.

Лера тихо охнула прямо ему в губы. Она обвила руками его шею, вставая на цыпочки, чтобы быть ближе. Ее перепачканные в угле пальцы скользнули по его идеальной белой футболке, оставляя на ней темные следы, но сейчас Марку, человеку, помешанному на чистоте, было на это абсолютно наплевать. Его вторая рука легла на ее талию, властно притягивая Леру к себе, вжимая в свое тело так крепко, что она чувствовала бешеный ритм его сердца.

Весь мир сузился до размеров этой старой питерской гостиной. До вкуса его губ – с легким оттенком черного кофе – и жара его рук.

Когда они наконец нехотя оторвались друг от друга, чтобы сделать вдох, в комнате было слышно только их прерывистое дыхание.

Марк прижался лбом к ее лбу. Его глаза были темными, зрачки расширены. Он тяжело дышал, всё еще крепко удерживая ее за талию, словно боялся, что она может исчезнуть.

– Жалоба отклонена, – с хриплой усмешкой прошептал он, глядя на ее покрасневшие, припухшие губы.

Лера счастливо рассмеялась, зарываясь лицом в его плечо. Ее руки всё еще покоились на его шее, и она вдруг поняла, что впервые за очень долгое время чувствует себя абсолютно, безоговорочно в безопасности.

Стерильный, холодный мир доктора Лебедева окончательно рухнул. И на его руинах расцвело что-то совершенно потрясающее, яркое и хаотичное.

Глава 19. Утро после: новая реальность

Среда началась с паники.

Лера проснулась в своей комнате, уставилась в высокий потолок с лепниной и обхватила пылающие щеки ладонями. Вчерашний вечер обрушился на нее лавиной воспоминаний: запах кедра, жар его рук, угольная пыль на белой ткани и тот самый сумасшедший поцелуй, от которого до сих пор дрожали колени.

Она застонала и натянула одеяло на голову.

Как теперь выходить на кухню? Что говорить? «Доброе утро, Марк, отличная погода, кстати, спасибо, что вчера чуть не лишил меня рассудка»?

Часы показывали 6:45. Время, когда доктор Лебедев обычно заканчивал свои утренние ритуалы и пил кофе перед уходом в клинику. Лера глубоко вдохнула, натянула свой безразмерный кардиган поверх пижамной майки и, как перед прыжком в ледяную воду, шагнула в коридор.

На кухне было светло. Идеально чистая столешница, тихо работающий холодильник и... никого.

Лера растерянно моргнула. Она сделала шаг вперед и тут же заметила на столе, ровно на том месте, где раньше проходила граница из желтого скотча, свою синюю кружку. От нее поднимался легкий парок.

Рядом лежал белый лист бумаги, исписанный убористым, нечитаемым врачебным почерком.

Лера подошла ближе, взяла листок и прищурилась, пытаясь расшифровать эти иероглифы.

Валерия,

Меня срочно вызвали на утреннюю пятиминутку, пришлось уйти раньше. Твой кофе в кружке (и не вздумай снова пить растворимую дрянь, я пересчитал пакетики).

В связи со вчерашним инцидентом у мольберта, считаю необходимым пересмотреть наш договор о совместном проживании. Старые правила аннулируются. Вводятся новые:

Пункт 1:Мои белые футболки отныне признаются зоной повышенного риска и не подлежат контакту с углем, акрилом и мастихинами. С тебя новая футболка.

Пункт 2:В целях поддержания моего ментального здоровья, художнику запрещается смотреть на хирурга тем самым взглядом, которым она смотрела на него вчера, если у хирурга в ближайший час запланирована операция. Это нарушает мою концентрацию.

Пункт 3:Поцелуи на территории кухни больше не регламентируются малярным скотчем и могут происходить в любое время суток.

Буду поздно. Ужин за мной. Марк.

Лера перечитала записку трижды. С каждым новым прочтением улыбка на ее лице становилась всё шире, пока не превратилась в абсолютно глупую, счастливую и сияющую.

Он всё структурировал. Даже их первый поцелуй он умудрился вписать в рамки новых правил, превратив это в самую романтичную бюрократию на свете.

Она прижала записку к груди, взяла горячую синюю кружку и сделала глоток. Кофе был идеальным. С капелькой молока, как она любит.

Весь день Лера летала как на крыльях. Творческий кризис испарился, словно его и не было. Суровый детектив на обложке наконец-то обрел нужные черты (хотя его скулы стали подозрительно напоминать одного конкретного сосудистого хирурга).

Ближе к вечеру она отправилась в торговый центр. У нее была важная миссия.

Когда в 21:30 в замке повернулся ключ, Лера ждала Марка в коридоре.

Он вошел, выглядя уставшим, в своем строгом темном пальто. Но как только его взгляд упал на Леру, морщинки на лбу разгладились, а в глазах зажегся тот самый теплый свет, который она видела вчера.

– Привет, – его голос прозвучал мягко, с легкой хрипотцой. Он повесил пальто на крючок и шагнул к ней, привычным жестом кладя руки ей на талию.

– Привет, – Лера затаила дыхание, когда он наклонился и легко, но уверенно поцеловал ее в губы, словно делал это уже тысячу раз.

– Как прошел день? – спросил Марк, не убирая рук с ее талии.

– Продуктивно, – Лера хитро улыбнулась. Она высвободилась из его объятий, потянулась к тумбочке и протянула ему крафтовый пакет. – Я оплачиваю свои долги, доктор Лебедев. Согласно Пункту 1.

Марк с интересом заглянул в пакет и достал оттуда абсолютно белую, качественную хлопковую футболку. Идеально его размера.

Он тихо рассмеялся, разглядывая подарок.

– Принимается. Хотя, признаюсь честно, вчерашний ущерб стоил каждой секунды.

Он перекинул футболку через плечо, взял Леру за руку – его пальцы переплелись с ее – и потянул в сторону кухни.

– Пойдем. Я обещал ужин, и я намерен жестко соблюдать свои же правила.

Глава 20. Сюрприз из прошлой жизни

Спустя две недели после того самого поцелуя у мольберта, квартира изменилась до неузнаваемости.

Желтый скотч остался лишь в виде липких следов на паркете, которые Лера никак не могла оттереть. Зато по всей гостиной теперь беспрепятственно валялись ее эскизы, а в ванной на зеркале появились дурацкие стикеры с напоминаниями для Марка («Купи молоко, доктор Робот!»). Самым удивительным было то, что Марк не просто терпел этот хаос – он, казалось, начал находить в нем своеобразное успокоение.

Пятничный вечер обещал быть идеальным. Они вместе готовили пасту (на этот раз не по акции, а с настоящими морепродуктами, которые Марк принес после смены). Лера стояла у плиты в его огромной серой футболке, тихо подпевая радио, когда в коридоре раздался резкий звонок в дверь.

– Ты заказывал доставку? – крикнула она, убавляя огонь под сковородкой.

– Нет, – Марк вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем. – Возможно, соседи снизу опять жалуются на скрип паркета. Я открою.

Лера любопытно выглянула в коридор.

Марк щелкнул замком и распахнул тяжелую дверь. На пороге стояла женщина. И при одном взгляде на нее Лера почувствовала, как уютный домашний вечер с треском разбивается вдребезги.

Незнакомка была воплощением глянцевого совершенства. Кашемировое пальто цвета кэмел сидело на ней так, словно было сшито на заказ. Идеально прямые светлые волосы, сдержанный, но безупречный макияж и кожаная папка в руках. От нее даже на расстоянии веяло дорогим парфюмом и абсолютной, непоколебимой уверенностью.

Виктория со своими каблуками нервно курила в сторонке.

Марк замер. Полотенце в его руках безвольно опустилось.

– Алиса? – в его голосе не было ни радости, ни злости. Только глухое, неподдельное удивление.

– Здравствуй, Марк, – ее голос оказался таким же безупречным, как и внешность: прохладным, хорошо поставленным. – Извини, что без звонка. Я была проездом в этом районе, и юристы просили передать тебе копии документов по закрытию нашего общего счета. Я решила завезти их лично.

Алиса. Бывшая жена. Та самая идеальная женщина из идеальной квартиры, которая ушла, когда он сломался.

Лера инстинктивно сделала шаг назад, прячась в тень дверного проема кухни. Она вдруг остро осознала, как выглядит: растрепанный пучок, босые ноги, безразмерная мужская футболка, перепачканная мукой. Настоящая карикатура рядом с этой ледяной королевой.

Алиса тем временем сделала плавный шаг через порог, окидывая взглядом обшарпанный коридор коммуналки. Ее идеальные брови дрогнули.

– Боже, Марк... – она вздохнула, и в этом звуке было столько жалости, что Лера стиснула зубы. – Ты всё еще живешь здесь? Я думала, это временное помешательство. Этот запах... краска? И старое дерево. Как ты, с твоей одержимостью чистотой, вообще здесь выживаешь?

Она повернула голову и наконец заметила Леру.

Взгляд Алисы скользнул по ней сверху вниз. В ее холодных голубых глазах не появилось ни ревности, ни злости. Там мелькнуло лишь снисходительное недоумение – точно такое же, с каким смотрят на бездомного котенка, которого кто-то зачем-то притащил в чистый дом.

– О, – Алиса вежливо улыбнулась. – Добрый вечер. Вы, должно быть, хозяйка комнаты? Или клининг? Хотя, судя по виду, вряд ли клининг.

Лера почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Ей захотелось провалиться сквозь землю.

Но не успела она открыть рот, как Марк сделал резкий шаг вперед. Он встал между Алисой и Лерой, заслоняя Леру своей широкой спиной. Его плечи напряглись, а голос стал таким ледяным, что температура в коридоре, казалось, упала на несколько градусов.

– Алиса, документы можно было отправить курьером.

– Я хотела убедиться, что с тобой всё в порядке, – она слегка обиженно поджала губы, игнорируя его тон. – Я же вижу, что нет. Ты живешь в каких-то трущобах с... – она снова бросила быстрый взгляд на Леру. – Марк, это же смешно. Твоему статусу это совершенно не соответствует.

– Моему статусу? – Марк тихо, невесело усмехнулся. Он повернулся вполоборота, протянул руку и мягко, но уверенно взял Леру за ладонь, переплетая их пальцы. Лера вздрогнула от неожиданности, но он сжал ее руку крепче, не позволяя отстраниться. – Мой статус, Алиса, сейчас именно такой, каким и должен быть. Я счастлив.

Алиса замерла. Ее взгляд упал на их сцепленные руки. Безупречная маска на ее лице дала первую трещину.

– Счастлив? В этом хаосе? – она нервно поправила воротник пальто.

– Да. В этом хаосе, – твердо ответил Марк. – Оставь папку на тумбочке, Алиса. И, пожалуйста, в следующий раз пользуйся услугами курьерской службы. Моей девушке не нравится, когда наш ужин прерывают.

Слово «девушке» прозвучало так естественно и весомо, что у Леры перехватило дыхание.

Алиса молча положила папку на старую деревянную тумбочку. Она бросила последний, уже совсем не высокомерный, а скорее растерянный взгляд на Марка, затем на Леру. Развернулась и, тихо цокая каблуками, вышла в подъезд.

Марк закрыл дверь и повернул ключ в замке два раза.

В коридоре повисла тяжелая тишина. Лера стояла, всё еще чувствуя тепло его руки, и не знала, куда спрятать глаза. Контраст между ней и Алисой всё еще бил по больному.

Марк тяжело выдохнул, повернулся к ней и обеими руками осторожно взял ее за лицо, заставляя посмотреть на себя.

– Даже не думай об этом, – тихо, но очень строго сказал он, читая ее мысли по глазам. – Слышишь? Даже не начинай себя с ней сравнивать.

– Она... она такая... – Лера нервно сглотнула, пытаясь подобрать слово. – Правильная.

– Она мертвая, Лера, – Марк провел большими пальцами по ее щекам. – И я с ней был таким же. Идеальным, стерильным и абсолютно пустым. А ты живая. И ты сделала живым меня.

Он наклонился и поцеловал ее – долго, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всю свою уверенность, которой ей сейчас так не хватало.

– А теперь пошли на кухню, – пробормотал он ей в губы. – Иначе твоя идеальная паста превратится в угли, и тогда мне точно придется вызывать клининг.

Лера тихо рассмеялась, утыкаясь носом в его плечо. Призрак прошлой жизни был изгнан, и на этот раз – навсегда