Текст книги "Правила случайных соседей (СИ)"
Автор книги: Эвелин Грин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)
Глава 61. Точка невозврата
Удары в дверь стали чаще и тяжелее. Тонкий металл дребезжал, и казалось, что замок вот-вот не выдержит напора.
– Открывайте! Это следственная группа! – голос за дверью звучал не как у представителя закона, а как у вышибалы из ночного клуба.
Лера лихорадочно соображала. Отдать им оригинал распечатки – значило подписать Марку приговор. Бумага исчезнет в недрах шредера, а в официальную карту ляжет поддельный анализ, где будет указана только врачебная ошибка. Но и прятать её на себе было самоубийством: если они решат провести личный досмотр, документ найдут мгновенно.
– Вика, – Лера схватила коллегу за рукав, её глаза горели лихорадочным блеском. – Архив. Куда вы складываете старые карты пациентов, которые подлежат утилизации, но еще хранятся по регламенту?
Вика, бледная, но собравшаяся, метнула взгляд на стеллажи. – Третий ряд снизу. Коробки с синими наклейками. Их не трогали годами, завтра должны были вывезти на макулатуру.
Лера вырвала распечатку из внутреннего кармана пальто. За три секунды она сложила листок в крошечный квадрат и сунула его в первую попавшуюся пыльную папку с надписью «Отчеты по гемодиализу 2016». Вика молча задвинула папку в самую глубину стеллажа, прикрыв стопкой старых журналов.
Тем временем Лера достала телефон. Пальцы бегали по экрану с невероятной скоростью. Она открыла облачное хранилище, загрузила туда четкое фото распечатки и отправила ссылку на два адреса. Первый Игорю Валерьяновичу, начальнику службы безопасности, который уже один раз спасал их семью. Второй – известному медицинскому журналисту, с которым Лера познакомилась на благотворительном аукционе и который терпеть не мог Корнеева за его цензуру в прессе.
В теме письма она написала всего два слова:«Мертвая рука». Если она не введет пароль-отмену в течение двенадцати часов, ссылка автоматически уйдет в открытые телеграм-каналы и прокуратуру.
– Готово, – выдохнула Лера, убирая телефон в сумку и застегивая её на молнию. – Теперь мы чисты. Открывай.
Вика глубоко вздохнула, расправила плечи и, стараясь придать лицу выражение скуки и раздражения, щелкнула замком.
Дверь распахнулась так резко, что Вике пришлось отступить на шаг. В тесный архив ворвались двое мужчин в темных куртках. Никаких удостоверений на виду, никаких вежливых приветствий. Тот, что был повыше, с тяжелым, мятым лицом, сразу же шагнул к Лере, его взгляд скользнул по её сумке.
– Сумку на стол. И верхнюю одежду снять, – скомандовал он, протягивая руку. – Поступила оперативная информация, что вы выносите из клиники документы, составляющие врачебную тайну.
Лера инстинктивно прижала сумку к боку, свободной рукой накрывая живот. – Я жена заведующего отделением кардиохирургии, а не подозреваемая. У вас есть постановление на обыск? Предъявите.
– Мы проводим следственные действия в рамках возбужденного дела, – мужчина усмехнулся, делая еще один шаг. – Не заставляйте нас применять силу, женщина. Вы еще и в положении, вам лишний стресс ни к чему. Давайте сумку.
Вика шагнула вперед, преграждая ему путь. – Это служебное помещение больницы! Здесь стерильная зона архива! Если вы прикоснетесь к беременной женщине без постановления и понятых, я лично позвоню в прокуратуру по надзору за медициной и подниму на уши всё здание!
– Отойди, Вика, – тихо сказала Лера. Она смотрела прямо в глаза мужчине с тяжелым лицом. – Вы не из Следственного комитета. Вы люди Корнеева. И вы ищете не документы клиники. Вы ищете то, что ваш босс боится показать миру.
Мужчина на секунду замер, его глаза сузились. Он переглянулся с напарником, и в этом коротком взгляде Лера увидела подтверждение своим догадкам. Это были не следователи. Это были «чистильщики».
– Ты слишком умная для художницы, – процедил мужчина, и его рука легла на кобуру под курткой. – Последний раз говорю: отдай телефон и сумку.
В этот момент в коридоре раздался резкий, властный голос, от которого, казалось, даже воздух стал холоднее:
– Уберите руку от оружия. Немедленно.
Все обернулись. В дверном проеме стоял Марк.
Он был все еще в хирургическом костюме, только маску он уже снял. На его лице застыла маска абсолютного, ледяного бешенства. Он выглядел не как уставший врач, только что пять часов боровшийся за чужую жизнь, а как хищник, обнаруживший в своей пещере чужаков. За его спиной маячили два крепких санитара из службы безопасности клиники, которых, видимо, успел вызвать Громов.
– Марк Анатольевич, – мужчина с тяжелым лицом попытался натянуть на лицо дежурную улыбку. – Мы просто проводим беседу со свидетелями. Ваша супруга…
– Моя супруга находится в состоянии сильного токсикоза и нуждается в отдыхе, – перебил его Марк, делая шаг в комнату. Его голос был тихим, но вибрировал от такой подавленной ярости, что «чистильщик» невольно отступил на полшага. – А вы находитесь в моей клинике. И если вы не уберетесь отсюда в течение десяти секунд, я объявлю тревогу «Код черный» и закрою здание на карантин из-за угрозы биотерроризма. Ни один человек не выйдет наружу без полного досмотра полицией. Выбирайте.
Мужчина сжал челюсти. Он оценил расстановку сил: против него стоял хозяин территории, двое санитаров и камера видеонаблюдения в углу коридора, красный огонек которой неумолимо мигал. Тихо изъять улики не получится.
– Мы еще поговорим, доктор, – бросил он, разворачиваясь к выходу. – Следствие только начинается.
Они вышли, оставив после себя запах дешевого табака и агрессии.
Марк бросился к Лере, его руки, еще минуту назад сжатые в кулаки, теперь осторожно и бережно легли ей на плечи. Он быстро оглядел её, сканируя взглядом врача. – Ты цела? Они не сделали тебе больно? Фасоль в порядке?
– Мы в порядке, – Лера выдохнула, чувствуя, как колени начинают подкашиваться от откатившего адреналина. Она прижалась к его груди, вдыхая знакомый запах. – Марк, у нас есть доказательство. Мы знаем, почему у мальчика случился шок. Это не твоя ошибка. Это Корнеев. Он пичкал сына ноотропами.
Марк закрыл глаза, тяжело опираясь подбородком ей на макушку. – Я догадывался. Реакция была нетипичной. Но без токсикологии это просто слова. Где доказательство?
– В безопасности, – ответила Вика, вытирая со лба выступивший пот. – И в облаке, и в физическом виде. Но, Марк… это не просто коррумпированный чиновник. Это монстр. Он не остановится.
Прежде чем Марк успел ответить, в конце коридора послышались медленные, размеренные шаги.
Из тени вышел мужчина. Серебристые виски, безупречно сидящий темно-серый костюм, дорогое кашемировое пальто, наброшенное на плечи. Василий Корнеев. Он не выглядел разгневанным отцом или взбешенным чиновником. Он выглядел как человек, который привык покупать и продавать чужие жизни, и сейчас оценивал стоимость стоящих перед ним людей.
– Доктор Лебедев, – голос Корнеева был мягким, почти бархатным, но от этого звука у Леры по спине побежали мурашки. – Вы проявляете поразительное упорство. Сначала вы беретесь оперировать моего сына, несмотря на протесты консилиума. А теперь ваша жена устраивает театральные представления в подвалах моей клиники.
Марк медленно отстранился от Леры, заслоняя её собой. – Это не ваша клиника, Василий Иванович. И ваш сын жив только благодаря тому, что я проигнорировал протесты вашего консилиума.
Корнеев слабо улыбнулся. – Мой сын в коме. И он останется в ней, пока я не получу исчерпывающих объяснений, почему ваш анестезиолог ввел ему смертельную дозу релаксанта. Я уже подписал постановление об аресте вас по подозрению в халатности, повлекшей тяжкие последствия. Вас заберут через час.
– Вы не заберете его, – вдруг раздался голос Леры из-за спины Марка.
Она шагнула вперед, игнорируя попытку мужа удержать её. Она смотрела прямо в холодные, невыразительные глаза Корнеева.
– Ваш сын принял синтетический пептид. Экспериментальный ноотроп, – четко, чеканя каждое слово, произнесла Лера. – Он вызвал цитокиновый шторм при взаимодействии с анестезией. Газовый анализ крови это подтверждает.
На лице Корнеева не дрогнул ни один мускул, но его зрачки на долю секунды сузились. – Вы несете бред, девушка. Горе лишило вас рассудка.
– Возможно, – Лера достала телефон и показала ему экран, где было открыто приложение с таймером обратного отсчета. – Но этот бред вместе с фотокопией оригинала анализа сейчас находится на сервере, который автоматически отправит все данные в Генеральную прокуратуру и в три федеральных издания, если я не введу пароль до полуночи.
Тишина в коридоре стала звенящей. Даже Вика, стоящая в стороне, задержала дыхание.
Корнеев смотрел на Леру долгим, изучающим взглядом. Он видел перед собой не просто жену врача. Он видел женщину, которая загнала его в угол, используя его же методы.
– Вы играете в опасные игры, Валерия, – наконец произнес он, и в его голосе больше не было бархата. Только сталь. – Вы думаете, что шантаж спасет вашего мужа? Я могу сделать так, что ваш таймер никогда не сработает. А вы с вашим ребенком случайно попадете под машину по дороге домой.
Марк сделал шаг вперед, и в его глазах вспыхнула такая черная, первобытная ярость, что даже Корнеев инстинктивно отшатнулся. – Если с моей женой или ребенком что-то случится, – тихо, почти шепотом сказал Марк, – я забуду, что я хирург. И я приду за вами, Корнеев. Я знаю, где вы живете, я знаю, где учатся ваши внуки, и я знаю, как сделать так, чтобы человек умер от «естественных» причин, и ни один патологоанатом не нашел бы следов. Не угрожайте моей семье.
Корнеев молчал. Он перевел взгляд с Марка на Леру, оценивая масштаб угрозы. Два разных мира столкнулись в стерильном больничном коридоре. Мир безграничной власти и мир людей, которым больше нечего было терять.
– У вас есть двенадцать часов, – наконец холодно произнес Корнеев, застегивая пуговицу на пальто. – Чтобы отменить рассылку и передать мне оригинал. Взамен я забираю заявление, и ваш муж продолжает работать. Если вы откажетесь… война будет тотальной. И вы её проиграете.
Он развернулся и пошел к выходу, его свита молча последовала за ним.
Когда за ними закрылись двери лифта, Лера почувствовала, как силы покидают её. Колени подогнулись, и она бы упала, если бы Марк не подхватил её на руки.
– Я не отменю рассылку, – прошептала она ему на плечо, чувствуя, как бешено колотится её сердце. – Он не отступит, Марк. Он найдет способ уничтожить нас, даже если мы отдадим ему оригинал.
– Я знаю, – Марк крепче прижал её к себе, его голос был твердым, как скала. – Мы не будем меняться с ним. Мы пойдем в наступление. Вика, вызывай Громова и Игоря Валерьяновича в мой кабинет. Собери всех, кому можно доверять.
Он посмотрел на жену, и в его глазах больше не было страха. Была только холодная решимость человека, который собирался провести самую сложную операцию в своей жизни.
– Корнеев хочет войны? – тихо сказал Марк. – Он её получит. Но скальпель сегодня будет в моих руках.
Глава 62. Военный совет
Кабинет заведующего отделением на восьмом этаже был единственным местом в клинике, где Марк чувствовал себя хозяином положения. Но сегодня даже эти знакомые, выверенные до миллиметра стены казались уязвимыми.
Игорь Валерьянович, начальник службы безопасности, уже был там. Он методично проверял помещение портативным сканером жучков, пока Марк усаживал Леру в глубокое кожаное кресло подальше от окон.
– Чисто, – коротко бросил Игорь, убирая прибор в карман. – Но на улице дежурят две черные тонированные машины. Люди Корнеева. Они не уйдут, пока не получат то, за чем пришли.
Дверь тихо скрипнула, и в кабинет вошел профессор Громов. Старик выглядел так, словно за последние два часа постарел на десять лет, но в его глазах горел злой, непримиримый огонь. Следом скользнула Виктория, плотно закрыв за собой дверь и щелкнув замком.
– Рассказывайте, – хрипло потребовал Громов, опускаясь на диван. – Что за цирк со следственным комитетом? Почему мне угрожают изъятием серверов из-за анафилактического шока, который случается раз на десять тысяч операций?
Марк кратко, без лишних эмоций, пересказал суть дела. Про синтетический пептид, про ноотропы, про то, что Корнеев травил собственного сына ради академических успехов, а теперь пытается повесить смерть ребенка на клинику.
Громов слушал, и его лицо багровело. Когда Марк закончил, профессор с силой ударил кулаком по подлокотнику. – Подлец! – выдохнул он. – Пичкать десятилетнего ребенка экспериментальной химией! И теперь он хочет сделать из нас козлов отпущения, чтобы скрыть свое чудовищное преступление?
– Он не просто хочет, Анатолий Петрович, – тихо вставил Игорь Валерьянович. – Он уже это делает. У него безграничные ресурсы в регионе. Если мы просто сольем распечатку в прессу, как планирует Валерия, Корнеев объявит документ подделкой. Его люди арестуют Марка Анатольевича за фальсификацию улик и халатность еще до того, как журналисты успеют опубликовать первую статью. Нас зачистят.
Лера плотнее закуталась в кардиган. Живот снова предательски потянуло, но она заставила себя сидеть прямо. – Значит, нам нужно отдать документ не прессе, – сказала она. – А тем, кто стоит выше Корнеева. Тем, кто его ненавидит.
Игорь Валерьянович одобрительно кивнул. – Мыслите верно. У Корнеева в Москве есть один очень серьезный враг. Полковник Ростова из центрального аппарата Следственного комитета. Она курирует отдел по борьбе с коррупцией в правоохранительных органах. Ростова годами пытается подступиться к Василию Ивановичу, но он слишком аккуратно заметает следы. Если мы передадим ей оригинал газового анализа и показания Соколова, она инициирует федеральную проверку. Корнеев будет отстранен от дела в течение суток.
– Но как мы передадим ей оригинал? – Виктория нервно заломила руки. – Клиника оцеплена. Любой курьер будет остановлен и обыскан. Марка не выпустят. Меня тоже, они знают меня в лицо.
В кабинете повисла тяжелая тишина. За окном сгущались сумерки, и таймер на телефоне Леры неумолимо отсчитывал минуты до полуночи.
– Меня выпустят, – тихо произнесла Лера.
Все взгляды мгновенно устремились на неё. Марк нахмурился, его челюсть напряглась. – Лера, нет. Это исключено.
– Выслушай меня, – она подняла руку, останавливая его возражения. – Люди Корнеева ищут курьера с папкой или флешкой. Они ищут врачей, которые могут быть замешаны. Но они не станут останавливать машину скорой помощи, которая везет беременную женщину с угрозой выкидыша в соседний перинатальный центр.
Громов снял очки и начал протирать их платком, его глаза сузились. – Вы хотите инсценировать осложнение беременности?
– Не инсценировать, а использовать как прикрытие, – поправила Лера, чувствуя, как сердце колотится в горле. – У меня правда был сильный стресс. У меня правда тянет живот. Если Вика, как дежурный врач, зафиксирует у меня гипертонус и начавшееся кровотечение... никто из мужчин в штатском не полезет ко мне под одежду и не станет досматривать карету скорой помощи. Это табу.
Марк подошел к ней, присел на корточки и взял её за руки. Его пальцы были ледяными. – Валерия, ты понимаешь, что говоришь? Если они что-то заподозрят, если остановят машину... я не смогу тебя защитить. Я буду заперт здесь.
– Ты защитишь меня тем, что останешься здесь и будешь играть роль загнанного в угол хирурга, – Лера посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде было столько силы, что Марк на секунду замер. – Ты будешь требовать консилиум, угрожать судом, отвлекать их внимание на себя. А я отвезу бумагу Ростовой. Игорь Валерьянович организует встречу.
Игорь уже достал телефон и быстро набирал сообщение. – Я свяжусь с людьми полковника. Они встретят карету на полпути, под видом сотрудников ДПС. Перехватят документ и доставят его в Москву ближайшим поездом.
Марк закрыл глаза. Каждая клеточка его существа кричала против этого плана. Как врач, он знал, что стресс и имитация кровотечения могут спровоцировать настоящий выкидыш. Как муж, он хотел запереть её в сейфе и стоять снаружи с автоматом. Но как стратег он понимал: это единственный шанс.
– Хорошо, – глухо произнес он, открывая глаза. – Но есть условие. Вика, ты вызываешь бригаду. Настоящую. И ты едешь с ней как сопровождающий врач. Если Лере станет по-настоящему плохо, вы забываете про Корнеева, про распечатку и едете в реанимацию. Поняла?
– Поняла, Марк, – кивнула Виктория, и в её голосе звенела сталь.
Громов поднялся с дивана, расправляя плечи. – А я пойду к Корнееву. Скажу ему, что готов подписать признание в халатности, если он даст гарантии, что клинику не тронут. Это даст вам еще час времени. Старый дурак, идущий на сделку с совестью, – лучшая приманка для следователя.
Лера посмотрела на этих людей. На старого профессора, готового пожертвовать репутацией. На коллегу, которая еще вчера была её соперницей. На начальника безопасности, который играл в шпионские игры. И на своего мужа, который смотрел на неё так, словно она была самым ценным, что у него есть в этой жизни.
– Тогда начнем, – Лера медленно поднялась на ноги, придерживая живот. – У нас есть операция, которую нужно провести до полуночи.
Через десять минут в коридоре восьмого этажа раздались крики. Виктория, с идеально разыгранной паникой в голосе, орала на санитара, требуя немедленно каталку и кислород. Лера лежала на простыне, прижимая к животу руки, и стонала от боли, которая, к её ужасу, начинала становиться пугающе настоящей.
Охота вышла на новый уровень. И на этот раз приманкой была она сама.
Глава 63. Цена блефа
Сирена скорой помощи выла так, что у Леры сводило зубы, но этот звук казался ей сейчас сладкой музыкой по сравнению с тем, что происходило в ее собственном теле.
Она лежала на узкой каталке в тесном салоне реанимобиля, судорожно вцепившись в поручни. Бледный свет потолочной лампы выхватывал из полумрака искаженное от боли лицо Виктории, которая склонилась над портативным монитором.
– Давление падает. Девяносто на шестьдесят, – голос Вики был напряженным, но руки, проверявшие пульс на запястье Леры, оставались твердыми. – Лера, слушай меня. Как ты себя чувствуешь? По шкале от одного до десяти.
– Семь… – выдохнула Лера, закрывая глаза. Волна тянущей, рвущей боли внизу живота накрыла ее с новой силой, заставив простонать. – Вика… это не игра. Мне правда плохо. Очень плохо.
Виктория подняла глаза, и в них мелькнул настоящий, неподдельный ужас. Она быстро ввела Лере спазмолитик, ставя капельницу на ходу. – Я знаю, милая. Я знаю. Твой организм не выдержал этого адреналинового шторма. Мы почти на месте, осталось минут пятнадцать. Дыши. Короткий вдох, длинный выдох.
Лера кивнула, судорожно глотая воздух. В кармане ее пальто, плотно прижатый к бедру, лежал запечатанный непромокаемый конверт. Виктория успела вытащить его из архива за секунды до того, как они выбежали к служебному выходу. Внутри была распечатка анализа и флешка с показаниями. Это была жизнь Марка. Но сейчас, с каждой новой волной боли, Лера понимала, что расплачиваться за эту жизнь придется самой страшной валютой, которая у нее была.
– Вика, – прошептала Лера, когда очередная схватка отступила, оставляя после себя липкий холод. – Если… если мы не успеем… обещай мне, что ты спасешь его. Даже если…
– Замолчи, – резко оборвала ее Виктория, но голос ее дрогнул. – Никаких "если". Мы доставим конверт, и мы сохраним беременность. Я врач, и я не имею права на ошибку. Держись, Лера.
Внезапно скорая резко затормозила. Леру бросило вперед, и она тихо вскрикнула, прижимая руки к животу. Рев моторов сменился гулом голосов за тонкими стенками кузова.
– Что случилось? – Лера открыла глаза.
Виктория отодвинула шторку на маленьком окошке и посмотрела вперед. Ее лицо мгновенно стало серым. – Пост. ДПС. Но это не обычные гаишники. Там стоят черные внедорожники без опознавательных знаков. Люди в штатском. Они останавливают все машины.
Лера почувствовала, как холодный липкий страх обвивает позвоночник. Корнеев. Он не поверил в ее болезнь. Или просто решил перестраховаться, перекрыв все пути отхода.
Двери реанимобиля с лязгом открылись. На пороге возник мужчина в темной куртке. Его взгляд, холодный и цепкий, мгновенно скользнул по Лере, затем по капельнице, и остановился на Виктории. – Документы. И что вы везете?
– Беременную женщину с угрозой прерывания на раннем сроке и кровотечением! – Виктория рявкнула с такой свирепой профессиональной злостью, что мужчина на секунду отшатнулся. – Уберите свою тушу от дверей, вы перекрываете кислород! Если она потеряет ребенка из-за вашей задержки, я лично сломаю вам руки!
Мужчина нахмурился, но не уступил. Он шагнул внутрь, его рука потянулась к карману пальто. Лера инстинктивно сжалась, прикрывая конверт своим телом.
Но в этот момент снаружи раздался оглушительный треск и скрежет металла. Внедорожник, блокировавший выезд, вдруг резко дернулся, когда в его бок на огромной скорости влетел тяжелый эвакуатор. Водитель внедорожника вылетел из кабины, ругаясь матом.
– Федеральная служба! – раздался громовой голос снаружи. – Всем лежать! Операция по перехвату!
Мужчина в салоне скорой замер. Виктория, не теряя ни секунды, резко толкнула его в грудь, выбивая из равновесия, и захлопнула двери, блокируя их изнутри на магнитный замок.
– Водитель, газу! – крикнула она в перегородку.
Шины взвизгнули, и скорая, объехав неразбериху, вырвалась на свободу. Лера выдохнула и почувствовала, как по ее щеке течет горячая слеза. Конверт был в безопасности.
Но облегчение длилось ровно до следующей схватки. На этот раз боль была такой, что Лера завыла, теряя сознание. Под ней на простыне расползалось темное, пугающе яркое пятно.
Виктория посмотрела на нее, и в ее глазах больше не было надежды. – Отслойка плодного яйца, – глухо сказала она, хватая рацию. – Больница номер четыре, готовьте операционную! У нас угроза прерывания на восьмой неделе, массивное кровотечение! Готовьте к экстренному выскабливанию!
В кабинете Марка воздух был настолько напряженным, что казалось, его можно резать скальпелем.
Корнеев сидел в кресле, лениво постукивая пальцем по подлокотнику. Громов стоял у окна, опустив голову, изображая сломленного старика. Марк сидел за столом, заложив руки в замок, и смотрел на следователя с ледяным спокойствием.
– Где ваша жена, доктор? – мягко спросил Корнеев. – Скорая уехала из клиники двадцать минут назад. Мои люди потеряли ее из виду на выезде из города. Странно для женщины с угрозой выкидыша.
– Странно для коррумпированного чиновника – терять машину скорой помощи, – парировал Марк. – Возможно, ваши люди просто некомпетентны. Или, может быть, они были слишком заняты, пытаясь подкупить кого-то из моего персонала, чтобы подбросить мне фальшивые улики?
Корнеев усмехнулся, доставая телефон. – Вы играете ва-банк, Лебедев. Это ошибка. Сейчас я сделаю один звонок, и вашу жену задержат за сокрытие улик. А вас…
Телефон Марка, лежащий на столе экраном вверх, вдруг ярко вспыхнул. Пришло сообщение от Игоря Валерьяновича. Всего одно слово:«Посылка».
Марк медленно, очень медленно поднял глаза на Корнеева. И впервые за весь вечер на его лице появилась улыбка. Не злая, не торжествующая. Улыбка хирурга, который только что пережал главную артерию, и теперь пациент принадлежал ему.
– Вы опоздали, Василий Иванович, – тихо сказал Марк. – Оригиналы токсикологии уже в Москве. У полковника Ростовой. Через час ваш кабинет будут штурмовать люди из центра. Ваша карьера закончилась. А теперь вон из моей клиники.
Лицо Корнеева исказилось. Он медленно поднялся, его глаза горели черной, первобытной ненавистью. – Вы думаете, вы выиграли? Вы просто подписали смертный приговор своей семье.
Он развернулся и вылетел из кабинета, хлопнув дверью так, что задрожали стекла.
Марк выдохнул, откидываясь на спинку кресла. Он сделал это. Он спас свое имя. Он спас клинику.
И в эту секунду его телефон зазвонил. Звонила Виктория.
Марк нахмурился и нажал на кнопку. – Вика? Мы их обошли. Корнеев ушел. Где Лера? Она в безопасности?
В трубке было слышно только разные звуки: писк аппаратов, чьи-то крики, грохот каталок. А затем раздался голос Виктории. Он был чужим, пустым и страшным.
– Марк… Бросай всё. Езжай в четвертую больницу.
– Что случилось? Где она? – Марк уже бежал к двери, сбивая по пути Громова.
– Марк, слушай меня, – голос Вики сорвался на рыдание. – Блеф стал реальностью. У нее открылось кровотечение. Началась отслойка. Врачи борются, но… Марк, на таком раннем сроке при таком кровотечении шансы минимальны. Она теряет ребенка, Марк.
Телефон выпал из пальцев Марка и глухо ударился о кафельный пол коридора. Мир вокруг рухнул, превратившись в звенящую, ослепительно белую пустоту.
