Текст книги "Правила случайных соседей (СИ)"
Автор книги: Эвелин Грин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
Глава 10. Дежурство на выживание
Среда выдалась бесконечной.
Марк ушел в клинику еще до рассвета. Лера сквозь сон слышала, как тихо щелкнул замок входной двери, оставив ее наедине с огромной, гулкой пустотой старой квартиры.
Раньше она отдала бы всё за такой день. Никаких желтых линий, никаких осуждающих взглядов, никаких лекций о правильном распределении полок в холодильнике. Делай что хочешь.
Но к обеду тишина начала давить на уши.
Лера сидела на полу перед мольбертом, пытаясь закончить фон для нового заказа. На телефон наконец-то пришло уведомление о зачислении небольшого гонорара за журнальную иллюстрацию. Сумма была скромной, но ее хватало, чтобы не питаться одними макаронами.
Она встала, потянулась и прошлась по коридору, намеренно наступая прямо на неоново-желтый скотч. Никто не вышел из комнаты, чтобы отчитать ее за нарушение границ. Никто не заваривал на кухне горький черный кофе.
Квартира казалась не просто пустой – она казалась неживой.
Лера остановилась у раковины. На «территории» Марка идеальным строем стояли его чашка, турка и металлическая банка с остатками зерен. Лера вспомнила его серое, осунувшееся лицо после прошлой смены и тот контейнер с мясом, которым он молча поделился с ней вчера.
Она решительно стянула с себя перепачканный краской свитер, натянула чистую толстовку и схватила ключи. У нее была миссия.
Для Марка Лебедева это дежурство превратилось в филиал ада на земле.
Две экстренные операции подряд. Множественные травмы после крупного ДТП на кольцевой. Он не помнил, когда последний раз ел, а кофе из автомата в ординаторской на вкус напоминал жженую резину пополам с картоном.
В 23:40 он, наконец, смог опуститься на жесткий диван в комнате отдыха. Мышцы спины горели огнем, перед глазами плыли цветные пятна. Он стянул медицинскую шапочку, с силой потер лицо руками, пахнущими антисептиком и латексом перчаток, и достал из кармана телефон.
Ни одного пропущенного. Естественно. Кому ему звонить?
Марк откинул голову на стену и закрыл глаза. Обычно после таких смен он мечтал только об одном – добраться до своей стерильной, тихой квартиры, принять горячий душ (если кое-кто не спустит всю воду) и упасть в кровать.
Но сейчас, в пропитанной запахом лекарств ординаторской, он вдруг поймал себя на странной мысли. Он представлял не пустую квартиру. Он думал о том, не устроила ли Лера очередной красочный взрыв в гостиной. О том, смешно ли она снова будет морщить нос, доказывая свои права на кухонный стол. О том, что запах льняного масла и масляных красок, который въелся в стены их прихожей, оказался на удивление уютным.
Марк резко открыл глаза, отгоняя наваждение.
– Совсем с ума сошел от недосыпа, – хрипло пробормотал он сам себе, поднимаясь. До конца смены оставалось еще несколько часов.
Лера вернулась из супермаркета гордая собой.
Она аккуратно разложила покупки в холодильнике. На свою, нижнюю полку, она поставила овощи, куриное филе и нормальный сыр. А затем, немного поколебавшись, достала из пакета небольшую пачку хорошего, дорогого кофе в зернах – точно такого же, какой пил Марк.
Она поставила пачку на его половину столешницы. Прямо рядом с гейзерной кофеваркой. Никаких записок, никаких бантов. Просто молчаливая контрибуция.
Часы на микроволновке показывали 01:00.
Лера заварила себе чай, села за стол и открыла скетчбук. Она сказала себе, что просто хочет порисовать в тишине. Но каждый раз, когда за окном шумела проезжающая машина или в подъезде хлопала дверь, она невольно поднимала голову и прислушивалась к шагам на лестнице.
Она ждала возвращения своего невыносимого соседа. И это было самым пугающим открытием сегодняшнего дня.
Глава 11. Встреча у холодильника в 3 часа ночи
Замок щелкнул ровно в 3:15.
Лера, задремавшая прямо на полу в гостиной с карандашом в руке, мгновенно открыла глаза. Она прислушалась. В коридоре раздался тихий шорох снимаемой куртки, а затем – тяжелые, шаркающие шаги в сторону ванной. Никакой чеканной походки уверенного в себе хирурга. Марк вернулся домой совершенно выжатым.
Она дала ему пятнадцать минут на душ, вслушиваясь в шум воды (к счастью, бойлер успел нагреться). Когда вода стихла, Лера тихонько поднялась. Желудок предательски напомнил, что ужин состоял только из чая, а нервное ожидание сожгло последние калории.
Накинув свой желтый свитер поверх майки, она на цыпочках прокралась на кухню.
Свет она включать не стала. В окно падал тусклый свет уличного фонаря, которого вполне хватало, чтобы не споткнуться. Лера подошла к холодильнику и потянула за ручку.
Мягкий желтоватый свет из нутра старого «Атланта» выхватил из темноты кусок кухни. Лера склонилась над своей нижней полкой, задумчиво разглядывая купленный днем сыр, когда за ее спиной раздался тихий голос:
– Если вы собираетесь снова съесть все мои запасы, имейте в виду: сил защищать территорию у меня сегодня нет. Забирайте всё.
Лера вздрогнула и резко обернулась, едва не снеся головой полку.
Марк стоял в дверном проеме. Он был в простых серых домашних штанах, с голым торсом, по которому еще скатывались редкие капли воды после душа. Влажные темные волосы в беспорядке падали на лоб. В свете открытого холодильника его лицо казалось высеченным из бледного мрамора – заострившиеся скулы и темные провалы глаз выдавали крайнюю степень истощения.
– Я не трогаю ваши запасы, – шепотом ответила Лера, почему-то не в силах отвести взгляд от его ключиц. – Я просто... проверяла, не испортился ли мой сыр.
Марк медленно, словно во сне, шагнул на кухню. Он подошел к холодильнику вплотную. Лера инстинктивно вжалась спиной в дверцу, пропуская его к «верхней полке», но он не стал ничего доставать. Он просто облокотился одной рукой о дверцу прямо над ее головой, а второй потер переносицу.
Они оказались в одном маленьком островке света посреди темной квартиры. Лера чувствовала запах свежего геля для душа и тепло, исходящее от его кожи.
– Вы не спите, – констатировал он, глядя на нее сверху вниз усталыми, потемневшими глазами.
– Рисовала, – соврала она, пряча руки в длинные рукава свитера. – А вы почему не в своем идеальном спальном мешке?
Марк тяжело вздохнул.
– Хотел выпить воды. Но, кажется, забыл, как наливать ее в стакан.
Его взгляд скользнул в сторону, на столешницу. И тут он замер. В полумраке, ровно на его половине, поблескивала фольгой новая пачка дорогого зернового кофе.
Марк медленно опустил руку, которой опирался о дверцу, и повернул голову к Лере. В его глазах промелькнуло что-то странное – смесь удивления, недоверия и такой внезапной, обезоруживающей нежности, что у Леры перехватило дыхание.
– Это что? – тихо спросил он.
– Контрибуция, – Лера дернула плечом, отчаянно пытаясь сохранить независимый вид. – За вчерашнее мясо. У меня был гонорар. Я подумала, что... ну, вы пьете этот. А тот закончился.
Марк молчал. Он смотрел на нее так долго, что Лера уже начала жалеть о своей инициативе. Желтая линия скотча на полу между ними казалась сейчас самой нелепой вещью на свете.
Затем он вдруг сделал полшага вперед. Дистанция между ними сократилась до критического минимума. Он поднял руку – Лера инстинктивно затаила дыхание – и аккуратно, кончиками пальцев, убрал выбившуюся прядь волос с ее щеки.
Прикосновение было невесомым, мимолетным, но кожу в этом месте словно обожгло.
– Спасибо, Лера, – его голос звучал так низко и хрипло, что дрожь пробрала ее до самых кончиков пальцев. – Вы не представляете, как мне это было нужно.
Она не смогла ничего ответить. Слова застряли в горле. Они стояли в тишине, освещенные только лампочкой холодильника, и смотрели друг на друга. Вражда, правила, границы – всё это растворилось в густой ночной темноте. Остались только два человека, которым было слишком одиноко в этом большом городе.
Марк первым разорвал зрительный контакт. Он мягко отстранился, достал с дверцы бутылку с водой и сделал несколько жадных глотков.
– Спокойной ночи, Валерия, – уже более привычным тоном, но всё еще с мягкой хрипотцой, сказал он, разворачиваясь к выходу.
– Марк? – позвала она, когда он уже был в коридоре.
Он обернулся.
– Если захотите кофе утром... я не буду шуметь. Обещаю.
В темноте было не видно, но Лера могла поклясться, что он улыбнулся.
– Ловлю на слове.
Он ушел, а Лера еще долго стояла у открытого холодильника, прижимая холодные ладони к пылающим щекам.
Глава 12. Чужие гости
В пятницу вечером хрупкое, едва наметившееся после ночи у холодильника перемирие дало трещину.
Лера стояла у плиты на своей половине кухни и, тихо напевая под нос, помешивала соус. Настроение было на удивление легким. Марк должен был вернуться с минуты на минуту, и она, сама того не желая, поймала себя на том, что прислушивается к звукам лифта.
Раздался щелчок замка. Затем голоса.
Один голос принадлежал Марку – низкий, спокойный. А вот второй... Второй был женским. Мелодичным, с легкой, уверенной хрипотцой и сопровождался ритмичным цоканьем высоких каблуков по паркету.
Лера замерла с лопаткой в руке. Сердце почему-то сделало кульбит и неприятно ухнуло вниз.
– Марк, ты уверен, что эти выписки нельзя было обсудить в понедельник? Я вытащила тебя почти с парковки, – со смехом произнесла незнакомка.
– Пациент тяжелый, Вика. Мне нужны были результаты его МРТ до выходных, – ответил Марк. В его голосе не было привычного раздражения, только профессиональная усталость и какая-то мягкая снисходительность.
Они вошли на кухню.
Лера почувствовала себя так, словно на нее вылили ушат ледяной воды.
Гостья была... идеальной. Высокая брюнетка в безупречно сидящем бежевом тренче, из-под которого виднелось строгое, но невероятно стильное платье-футляр. Волосы уложены волосок к волоску, на губах – помада глубокого винного оттенка. От нее исходил тонкий, дорогой аромат селективного парфюма, который мгновенно заполнил кухню, вытеснив запахи лериного соуса и старой квартиры.
Виктория замерла на пороге, увидев Леру. Ее идеально выщипанная бровь медленно поползла вверх.
Она окинула Леру быстрым, сканирующим взглядом: растрепанный пучок на макушке, пятно от томатной пасты на безразмерной домашней футболке, смешные носки с авокадо. Затем ее взгляд опустился на пол. Прямо на неоново-желтую линию малярного скотча, которая пересекала кухню.
– Марк? – Виктория повернулась к нему с легкой, почти снисходительной улыбкой. – Ты не говорил, что завел... питомца. Или это какой-то новый вид терапии для трудоголиков?
У Леры внутри всё похолодело от этой вежливой, но ядовитой интонации. Она инстинктивно вжала голову в плечи.
Марк, стоявший позади Виктории, вдруг неуловимо напрягся. Его лицо мгновенно закрылось привычной ледяной маской, но в глазах мелькнуло что-то похожее на вину.
– Это Валерия. Моя... соседка по квартире, – ровно произнес он, делая шаг вперед и как бы закрывая собой половину пространства. – Вика, давай флешку с МРТ. Я скачаю файлы на ноутбук, и можешь быть свободна.
– Соседка? – Виктория изящно обошла его, проигнорировав протянутую руку, и сделала шаг в сторону Леры. Острый каблук ее туфли остановился ровно в миллиметре от желтой линии. – Надо же. Я думала, ты терпеть не можешь делить свое пространство. Особенно... в таком формате. Что это за дизайнерский изыск на полу? Защитный барьер?
– Это граница, – вдруг хрипло, но твердо произнесла Лера. Она вздернула подбородок, изо всех сил стараясь не показать, как ей сейчас хочется провалиться сквозь старинный паркет. – Вы стоите на нейтральной полосе.
Виктория тихо, бархатисто рассмеялась, глядя на Леру как на забавную зверушку.
– Очаровательно. Марк, у тебя дома настоящий ситком.
– Вика, файлы, – голос Марка стал на октаву ниже и обзавелся металлической ноткой, которую Лера прекрасно знала. Так он разговаривал, когда его терпение подходило к концу.
Виктория пожала плечами, достала из сумочки серебристую флешку и положила ее на стол – на половину Марка.
– Завтра в восемь жду твоего звонка по этому пациенту. И постарайся не одичать здесь окончательно, – она бросила последний, полный превосходства взгляд на Леру. – Приятного аппетита, Валерия. Постарайтесь не переходить границы.
Она развернулась и, ритмично цокая каблуками, направилась к выходу. Марк молча пошел провожать ее.
Когда за ними закрылась входная дверь, на кухне повисла тяжелая, густая тишина. Соус на плите тихо булькал, но Лера больше не чувствовала ни голода, ни легкости. Иллюзия, которую она сама себе придумала после той ночи у холодильника, разбилась вдребезги об идеальные туфли Виктории.
Она – просто ошибка риелтора. Хаотичное, нелепое пятно в его упорядоченной, стерильной жизни.
В коридоре послышались шаги Марка. Он вернулся на кухню, остановился у желтой линии и тяжело выдохнул, глядя на поникшие плечи Леры.
– Лера... – тихо начал он, делая шаг к ней.
– Не надо, – резко перебила она, выключая плиту. Голос дрожал, и она ненавидела себя за эту слабость. – Она права. Это всё выглядит как дешевый ситком. Я буду есть в своей комнате.
Лера схватила тарелку и, не глядя на Марка, быстро выскользнула с кухни, оставив его стоять в одиночестве на своей идеально чистой, но такой холодной половине.
Глава 13. Эмоциональный срыв из-за кружки
Субботнее утро встретило Петербург глухим, беспросветным ливнем.
Лера почти не спала. Всю ночь она ворочалась на своем пуховике, раз за разом прокручивая в голове снисходительную улыбку Виктории и тот оценивающий взгляд, от которого хотелось исчезнуть.
Выбравшись из комнаты ближе к десяти, она чувствовала себя разбитой. Глаза опухли, волосы торчали во все стороны. Ей отчаянно нужна была порция кофеина и ее любимая, старая керамическая кружка с дурацким желтым динозавром – единственная вещь, которую она забрала из родительского дома перед отъездом в Питер.
На кухне пахло свежим кофе и яичницей. Марк стоял у раковины в простой черной футболке, задумчиво глядя в окно.
Лера, не говоря ни слова, прошла на свою половину, шаркая ногами. Она открыла шкафчик, где обычно стояла ее посуда. Пусто.
Она нахмурилась и оглядела столешницу. И тут ее взгляд упал на мусорное ведро.
Прямо поверх кофейной гущи и яичной скорлупы лежали крупные, неровные осколки желтой керамики. Голова динозавра сиротливо смотрела на нее со дна ведра.
Лера замерла. Воздух в легких вдруг закончился.
– Лера, – Марк обернулся, услышав ее шаги. Он увидел, куда она смотрит, и на его лице мелькнуло искреннее сожаление. – Прости. Я решил вымыть всю посуду утром, чтобы... немного разрядить обстановку. Она была мокрой и просто выскользнула из рук. Я куплю тебе новую. Любую, какую скажешь.
Он говорил спокойно, рационально. Как человек, который понимает, что разбил вещь стоимостью в двести рублей, и готов возместить ущерб.
Но для Леры это была не просто вещь.
– Купишь новую? – ее голос дрогнул и сорвался на шепот. Она медленно подняла на него глаза. – Любую?
– Да. Мы можем заказать прямо сейчас...
– Это была моя кружка! – вдруг крикнула Лера. Звук собственного голоса напугал ее саму, но плотину уже прорвало. – Моя! Единственная нормальная вещь в этой дурацкой, чужой квартире, которая принадлежаламне!
Она бросилась к мусорному ведру, упала на колени и начала лихорадочно вытаскивать осколки.
– Лера, что ты делаешь? Оставь, ты порежешься! – Марк резко шагнул к ней, забыв про все желтые линии на полу.
– Не трогай меня! – она отмахнулась от него, сжимая в руке острый кусок керамики. По пальцу тут же побежала тонкая красная струйка, но она даже не поморщилась. Слезы, которые она сдерживала со вчерашнего вечера, хлынули из глаз горячим, неудержимым потоком.
Она сидела на полу, сжимая осколки, и плакала так горько и отчаянно, как не плакала в тот день, когда поняла, что их обманул риелтор.
– Я знаю, что я не идеальная! – всхлипывая, кричала она, глядя на размытый силуэт Марка. – Я знаю, что у меня дурацкие носки, что я пачкаю всё краской и что я питаюсь макаронами по акции! Я не Виктория! У меня нет шелкового тренча и я не умею так изящно цокать каблуками! Я просто неудачница, которая даже свою единственную чашку не смогла уберечь от твоего... от твоего идеального порядка!
Марк стоял над ней, ошеломленный этой истерикой. Рациональный хирург внутри него отключился. Он смотрел на ее дрожащие плечи, на кровь, капающую с пальца, и понимал, что дело вообще не в кружке. Дело в том, что он позволил ей почувствовать себя ничтожеством в ее собственном доме.
Он опустился на колени прямо на старинный паркет.
– Валерия. Отпусти осколки, – мягко, но непререкаемо сказал он.
– Нет! Я ее склею! Я всё склею... – она зажмурилась, упрямо мотая головой.
Марк не стал с ней спорить. Он просто перехватил ее запястья своими большими, теплыми руками. Осторожно, палец за пальцем, он разжал ее ладони и отбросил осколки в сторону. А затем, не дав ей опомниться, потянул Леру на себя и крепко прижал к своей груди.
Лера охнула от неожиданности, уткнувшись носом в его плечо. Она попыталась вырваться, но он обнял ее так крепко и надежно, что все ее силы вдруг испарились.
– Ш-ш-ш, – тихо произнес он, поглаживая ее по вздрагивающей спине. – Тише. Всё хорошо. Я здесь.
Она вцепилась пальцами в его футболку и разрыдалась в голос, пачкая черную ткань слезами и кровью с порезанного пальца. Марк не отстранялся. Он сидел на полу своей кухни, баюкая в объятиях перепачканную, рыдающую девчонку, и чувствовал, как внутри него рушатся последние бетонные стены.
Когда ее всхлипы начали стихать, он чуть отстранился, взял кухонное полотенце и аккуратно обмотал ее порезанный палец.
– Виктория – заноза в заднице, с которой мне приходится работать, – его голос звучал глухо и очень серьезно. Он поднял руку и большим пальцем стер слезу с ее щеки. – У нее вместо сердца эксель-таблица. И я терпеть не могу ее парфюм.
Лера шмыгнула носом, глядя на него снизу вверх широко открытыми, мокрыми глазами.
– Правда?
– Правда, – Марк грустно усмехнулся. – А еще правда в том, что до того, как ты въехала сюда со своими красками, макаронами и дурацким скотчем, эта квартира была похожа на склеп. И я... я тоже.
Он смотрел на нее так пронзительно, что Лера забыла, как дышать. Желтая линия была окончательно стерта. Не на полу – в их головах.
Глава 14. Первый шаг без малярного скотча
Когда слезы окончательно высохли, оставив после себя лишь легкое жжение в глазах и прерывистое дыхание, неловкость накрыла Леру с головой.
Она сидела на кухонном стуле, поджав под себя ноги, и шмыгала носом, пока Марк колдовал над ее порезанным пальцем. Откуда-то из недр своего идеального чемодана он извлек не просто аптечку, а настоящий мини-филиал хирургического отделения.
– Будет немного щипать, – предупредил он, откупоривая маленький флакон с прозрачной жидкостью.
Лера зажмурилась и тихо зашипела сквозь зубы, когда антисептик коснулся свежей раны. Марк инстинктивно подул на ее палец – жест настолько простой, домашний и нежный, что у Леры снова предательски защипало в глазах. Но на этот раз не от обиды.
Его длинные, чуткие пальцы, привыкшие спасать жизни, сейчас с невероятной осторожностью накладывали тонкий, аккуратный пластырь на ее нелепую царапину от разбитой кружки.
– Жить будете, пациентка, – резюмировал Марк, отпуская ее руку. Он собрал медикаменты обратно в коробку и поднялся на ноги.
Лера опустила взгляд. Прямо под носками Марка по-прежнему тянулась неоново-желтая линия. Еще вчера она казалась непреодолимой стеной, а сейчас выглядела просто как кусок липкой ленты, нелепо приклеенный к красивому старинному паркету.
Марк проследил за ее взглядом. Он замер на секунду, о чем-то раздумывая, а затем вдруг присел на корточки.
Его пальцы подцепили край желтого скотча у самого плинтуса.
– Что ты делаешь? – тихо спросила Лера, неосознанно перейдя на «ты».
Марк поднял на нее глаза. В них больше не было ни льда, ни усталого раздражения. Только спокойная, взрослая уверенность.
– Отменяю военное положение, – просто ответил он.
Вжи-и-их. Резкий звук отрываемого скотча эхом разнесся по тихой кухне. Марк потянул за ленту, сматывая ее в неоновый ком. Желтая граница исчезала с паркета, открывая потемневшее от времени дерево.
Затем он подошел к столу и одним быстрым движением сорвал полосу, делившую столешницу пополам. То же самое произошло с холодильником. Неоновый ком в его руках становился все больше, пока, наконец, не отправился прямо в мусорное ведро – туда же, к осколкам разбитого динозавра.
Кухня вдруг показалась Лере огромной. Воздух стал легче, словно кто-то открыл невидимую форточку.
Марк вымыл руки, включил чайник и достал ту самую пачку хорошего кофе, которую Лера купила пару дней назад. Он привычными, точными движениями засыпал зерна в кофемолку.
– Знаешь, в чем главная проблема идеального порядка? – вдруг спросил он, не оборачиваясь. Шум перемалываемых зерен на секунду заглушил его голос. – В нем нет жизни. Я думал, что контроль над каждой мелочью поможет мне справиться со стрессом на работе. Но по факту, я просто возвращался из одной стерильной палаты в другую.
Он поставил гейзерную кофеварку на плиту и наконец повернулся к Лере, прислонившись бедром к столешнице.
– А потом появилась ты. С картинами, макаронами и этой невыносимой привычкой занимать собой всё пространство.
– Я не специально, – смущенно пробормотала Лера, теребя край футболки.
– Я знаю, – уголок его губ дрогнул в полуулыбке. – И, как врач, должен признать: шоковая терапия оказалась весьма эффективной.
Кофеварка тихо зафыркала, наполняя кухню густым, терпким ароматом. Марк достал две чашки – свою идеальную черную и обычную белую из лериных запасов. Он разлил кофе, подошел к столу и поставил чашки рядом. Не по разные стороны от несуществующей линии, а просто рядом.
Затем он выдвинул стул и сел напротив нее.
– Итак, Валерия, – произнес он тем самым бархатным тоном, от которого по спине Леры каждый раз пробегали мурашки. – Раз уж мы отменили правила, предлагаю начать всё сначала. Я – Марк. Я много работаю, пью слишком крепкий кофе и иногда бываю невыносимым занудой.
Лера неуверенно улыбнулась, чувствуя, как внутри распускается тепло, не имеющее ничего общего с горячим напитком. Она обхватила чашку обеими руками, наслаждаясь моментом.
– Я – Лера. Я художник, у меня вечно нет денег, и я обещаю больше не спускать всю горячую воду из бойлера. По крайней мере, не в дни твоих дежурств.
Они чокнулись керамическими боками чашек. Звук получился глухим, но для них обоих он прозвучал как гонг, возвещающий о начале совершенно нового этапа в их странной, совместной жизни.
