Текст книги "Повелитель крови"

Автор книги: Эва Баш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22

Плюх! Последний пончик зашипел на сковородке.

Ух, была бы Маргарет дома, уже давно закатила бы скандал, что Эмма провоняла маслом всю квартиру, но, к счастью, соседка снова где-то отсутствовала. В последний раз Эмма видела ее в субботу утром, но теперь абсолютно не переживала по этому поводу. Знала бы она раньше, что это приведет к таким последствиям, в жизни не пошла бы ни в какую полицию, и пускай пропадает эта Маргарет пропадом!

Телефон Эммы разразился радостным «бип-бип-бип». Девушка посмотрела на экран. Пора собираться, она рискует опоздать на работу. Но прежде ей непременно хотелось заскочить в участок, чтобы угостить пончиками ребят, которые были так добры к ней. Ну и что, что некоторым из них уже перевалило далеко за много.

Эмма потянулась и потерла глаза. Спина болела невыносимо. Мало того, что девушка опять проворочалась почти всю ночь без сна, она еще весь предыдущий день провела на ногах. Давненько ей не приходилось столько ходить. Наверное, с позапрошлого лета, когда она ездила в Париж со школьной экскурсией.

От той поездки у Эммы остались довольно смутные воспоминания – летняя жара, толпы людей и постоянная спешка в страхе отстать от группы и потеряться во всей этой суете. Сейчас Эмма не стала бы, высунув язык, бегать за гидом, а спокойно погуляла бы по городу. Пускай и одна. С некоторых пор девушка начала осознавать, что одиночество, в принципе, не так уж и плохо.

Например, вчера она прекрасно провела день в обществе самой себя и ни разу не заскучала. Даже сидеть одной в кафе оказалось совсем не зазорно. Особенно если раскрыть новенький ноутбук и представить себя эдакой богемной писательницей с чашечкой кофе и маленьким круассаном.

Впрочем, писательницей она и была – первая глава мемуаров Штефана Фейербаха была почти закончена, и ей требовалось только уточнить кое-какие детали.

Неплохо получилось и пройтись по магазинам, когда никто никуда не тянул, не заставлял ждать и не ныл, если Эмма слишком долго вертелась перед зеркалом – а последнее она очень любила делать. Особенно примеряя красивые платья. Одно из них Эмма даже купила, потратив последние деньги из первого гонорара и почти все, что прислали родители на следующий месяц. Ну и что, что дорого! Зато оно прекрасно подчеркивает ее фигуру. Девушка кажется в нем стройнее, выше, а самое главное – старше своих лет. То, что нужно для следующей встречи со Штефаном.

Штефан, ох, Штефан!

Эмма не могла дождаться, когда снова его увидит. В пятницу он сказал, что Кристина сообщит время и место следующей встречи, и теперь Эмма почти не выпускала из рук свой телефон. Вот и сейчас она еще раз посмотрела на экран, потом на пончики, которые весело скворчали на сковороде, и выключила плиту.

Пора!

Девушка выглянула в окно. Небо розовело над золотистыми кронами деревьев и крышами домов. Значит, денек будет солнечным и очень удачным. По крайней мере, Эмма в это искренне верила.

* * *

Участок встретил Диану веселым хохотом. Несколько человек собрались вокруг стола дежурного офицера и наперебой рассказывали какие-то полицейские байки. За столом сидела совсем молоденькая девушка. Отчаянно краснея, она безуспешно пыталась заправить непослушные темные волосы за ухо. Диана бросила на ходу «доброе утро!» и хотела было пройти мимо, но тут ее окликнул дежурный офицер:

– Комиссар Кройц!

– Да? – обернулась Диана.

– Вас искал господин Шнайдер.

– Хорошо, сейчас я перезвоню ему.

Диана достала из кармана телефон и собралась уходить, но дежурный остановил ее.

– Он сказал, чтобы вы сразу ехали к Фейербаху, – произнес он.

– Хорошо, – протянула Диана, заметив краем глаза, как при упоминании Фейербаха брюнетка дернулась и тут же опустила глаза. – Хорошо, – повторила комиссар и, махнув хвостом, направилась в сторону выхода.

Неудивительно, что Марк не смог ее найти. Телефон Дианы был выключен почти двое суток, но она узнала об этом только сейчас.

* * *

Кристина нервничала. Детектив Шнайдер засел в конференц-зале и периодически посматривал на нее сквозь стеклянную перегородку, а это совсем не добавляло ей уверенности. Да и задание Штефана после утренних новостей казалось несколько подозрительным. Нет, дело не в том, что он позвонил ей в три часа ночи. К таким вещам она уже давно привыкла. Если боссу нравится работать по ночам, это его дело. Подозрительно то, что его голос звучал так, словно речь идет о жизни и смерти.

Вот и сейчас его тон в трубке был чрезвычайно строгим.

– Ты сделала то, о чем я просил? – говорил Фейербах.

– Еще нет, – ответила Кристина, создавая на сайте новое бронирование. – У нас здесь полиция с самого утра.

– Что-то случилось? – скорее устало, чем озабоченно поинтересовался он.

– Убили Ребекку Хеллер.

В трубке повисла тишина, но Кристине показалось, что Штефан усмехнулся. Наконец он сказал:

– Наверняка полиция хотела бы знать, что я об этом думаю.

– Я могу передать трубку детективу Шнайдеру, – предложила Кристина, наблюдая, как Марк поднимается с места и направляется в ее сторону, кивнув при этом своей коллеге, продолжившей беседовать с кем-то из сотрудников.

– Шнайдеру? – в голосе Фейербаха послышалось любопытство.

– Да, комиссар Шнайдер. Марк Шнайдер, – добавила Кристина.

– Марк Шнайдер, – задумчиво протянул Штефан и тут же сухо сказал: – Мне нечего ему сказать… Вечером Эмма должна быть у меня. Это все, – немного раздраженно бросил он и сбросил вызов.

Марк к этому времени уже успел пересечь холл и теперь облокотился на стойку ресепшена и участливо посмотрел на Кристину.

– Господин Фейербах не почтит нас своим присутствием, верно?

– Верно, – ответила она и на всякий случай свернула все вкладки, так что на мониторе осталось только изображение Пизанской башни.

– Ну и ладно, – внимательно смерив ее взглядом, хищно улыбнулся Марк. – Мы с ним еще обязательно встретимся.

* * *

Звонок от Кристины застал Эмму на лестнице между четвертым и пятым этажами. Два пролета девушка стойко слушала имперский марш из «Звездных войн». Ответить она не могла, поскольку руки ее были заняты макетами завтрашнего номера.

Как назло, именно сейчас, в эти самые двадцать минут, когда в редакции из-за ремонта не работает ни один лифт, шефу понадобилось передать макеты в типографию. Эмма никак не могла понять, почему дурацкие макеты пролежали на его столе два дня и он на них даже не глянул, а теперь она оказалась виновата, что печать номера задерживается.

На третьем пролете ее нервы не выдержали. Эмма остановилась и, кое-как выудив телефон из бокового кармана узких брючек, прижала его плечом к уху, едва не растеряв макеты.

– Да? – ответила она, продолжив движение вверх по лестнице.

– Эм, сегодня у тебя встреча со Штефаном, – сразу же сообщила Кристина.

Судя по голосу, она тоже куда-то очень спешила.

– Хорошо, – кивнула Эмма.

– Хорошо, – отозвалась Кристина. – У тебя ведь с собой паспорт? – после некоторой заминки уточнила она.

– Не-ет, – протянула Эмма, прикусывая губу.

– Это плохо.

Кристина помолчала, словно думала, что делать дальше, а потом продолжила:

– Слушай, через два часа за тобой заедет водитель.

– Но я же на работе, – попыталась возразить Эмма.

– Это тоже работа. Ты сама подписала соглашение, помнишь? Ты же читала условия?

– Конечно, – виновато улыбнувшись, соврала Эмма.

– Тогда будь готова, – вздохнула Кристина и повесила трубку.

Чертовы условия!

Не в первый и не в последний раз она попала в неловкую ситуацию из-за того, что подписала самый главный договор всей своей жизни, прочитав его лишь по диагонали.

Глава 23

Эмма стояла на коленях и рылась в ящиках стола, пытаясь найти свой паспорт. В последний раз она видела его летом, когда летела с родителями из Ниццы. Теперь она вообще не была уверена, что он не остался дома в Брауншвейге.

Скрипнула входная дверь квартиры, и ключи ударились о полку в коридоре. Раздался стук каблуков по паркету, а затем голос Маргарет: «Чего ты там ждешь? Заходи!» Мужской голос что-то ответил, но слов было не разобрать.

И где она их только находит?

Эмма вздохнула, закатила глаза и увидела свой паспорт. Его краешек выглядывал с края комода. Сам же паспорт был завален всяким барахлом вроде глянцевых журналов и косметики. Схватив его, Эмма выскочила из комнаты и уже на пороге краем глаза заметила гостя соседки.

Он сидел к ней вполоборота на стуле в кухне, и на какое-то мгновение Эмме показалось, что она знает его, но в проеме тут же возникла Маргарет. Вложив во взгляд как можно больше презрения, она с силой захлопнула дверь в кухню. Эмма только пожала плечами и, глянув на себя в зеркало, выбежала из дома.

Где-то там ее ждал Штефан.

* * *

Марк сидел, откинувшись в кресле, в комнате для переговоров Feuerbach Robotics. Взгляд его был устремлен вдаль, туда, где промозглые осенние сумерки сгущались над городом. Мыслями Марк тоже находился где-то не здесь. Он уже давно не слушал, о чем говорит Диана с директором по персоналу, моложавым мужчиной за пятьдесят со средиземноморским загаром и запонками на манжетах.

В принципе, Марк уже понял, что ничего полезного сегодня ждать не стоит. Все, кто работал с Ребеккой, говорили о ней одно и то же. Она могла произвести впечатление неплохого и даже вполне адекватного человека, но стоило сказать или сделать что-то, что она могла счесть за личное оскорбление, как женщина тут же превращалась в настоящую фурию. «Да я бы сам ее убил», – подумал Марк и, подавив зевок, посмотрел на Диану.

Она сегодня выглядела так, словно помолодела лет на пять. Глаза блестели, а щеки слегка румянились. И этот новый аромат, что-то карамельное и сладкое…

Зазвонил телефон. Марк переглянулся с Дианой и поглядел на директора по персоналу. Телефон продолжал звонить. Попсовая мелодия начинала действовать всем на нервы.

– Кто-нибудь ответит? – спросила Диана.

– Это не у меня, – помотал головой мужчина.

Марк нахмурил брови и тут же едва не подскочил на месте. Потом сунул руку в карман куртки и достал розовый в стразах телефон. Звонивший был неизвестен. Марк нажал на кнопку «Ответить» и приложил телефон к уху. На другом конце помолчали, ожидая ответа, а потом женский голос, принадлежавший, очевидно, пожилой женщине, осторожно спросил:

– Алло?

– Добрый день, – ответил Марк.

– Кто это? Я могу поговорить с госпожой Хеллер?

– Увы, не можете, – произнес детектив, – говорите со мной.

– У меня здесь ее собака, вы ее заберете или как?

– Заберем! – сразу же обрадовался Марк. – Диктуйте адрес.

* * *

Звонившая женщина оказалась соседкой Ребекки. Вернувшись в понедельник домой после выходных, проведенных у сына за городом, женщина обнаружила на коврике у дверей грязного и голодного карликового шпица. По контактам на ошейнике она и узнала о том, кто хозяйка «этого маленького несчастного создания».

Сейчас создание уже не выглядело несчастным и заливисто лаяло на Марка, то и дело норовя укусить его за ногу. Марк отмахивался от собаки и пытался расспросить соседку о том, не видела ли она ничего подозрительного, но беседа не клеилась. В конце концов Диана взяла пса на руки и вышла с ним из квартиры.

Марк потер виски – в ушах все еще звенело от пронзительного лая – и, устроившись поудобнее на диване, снова задал женщине вопрос:

– Итак, что вы можете рассказать о Ребекке Хеллер?

Женщина присела напротив на краешек кресла и сцепила руки в замок. Бодренькая бабулечка за семьдесят сейчас выглядела уставшей и встревоженной.

– Что я могу о ней рассказать? – пожала плечами она. – Мы редко виделись, а если и виделись, то она никогда не здоровалась. А с тех пор, как муж от нее съехал, стала постоянно дверьми хлопать. Я как-то хотела ей замечание сделать, но она на меня так посмотрела, что я сразу передумала. С такими разговаривать бесполезно.

– Вы не видели, случайно, она с кем-нибудь общалась из соседей или к ней кто-то приходил?

Женщина сжала губы, припоминая.

– Приходил к ней один недели три назад, может, больше, странный такой.

– Почему странный? – поинтересовался Марк.

– Топтался долго на пороге, пока она не вышла и не сказала, чтобы он проходил.

Марк даже подался вперед.

– Вы можете описать, как он выглядел?

– Темный какой-то, высокий, куртка, как у футболистов, и сумка большая, кожаная, через плечо. Больше ничего сказать не могу, поскольку видела его только со спины.

– Вы и так нам помогли.

Марк хлопнул себя по коленке, встал с дивана и протянул женщине визитку.

– Если вы еще что-то вспомните, позвоните. Спасибо.

Женщина кивнула в ответ и тоже поднялась, чтобы проводить Марка.

На улице его встретила Диана. Она пританцовывала на месте от холода и прижимала к себе собаку, которая, увидев Марка, сразу же ощетинилась и зарычала.

– Ну что? Узнал что-нибудь полезное? – спросила женщина.

– Наш студент может что-то знать, – ответил Марк, открывая дверь своей машины.

– Студент, которого видел муж Хеллер? – уточнила женщина, усаживаясь на переднее сиденье.

– Он самый.

Марк сел за руль и многозначительно посмотрел на пса, готового вот-вот вырваться из рук и наброситься на него. Диана поняла намек и пересела на заднее сиденье.

– А еще наш главный свидетель очень не любит тебя, – усмехнулась она.

– С чего бы это? – недовольно проворчал Марк, отъезжая от дома.

Хотя в этом как раз не было ничего странного. С собаками комиссар Шнайдер не дружил с детства и очень завидовал Акселю, который находил общий язык даже с самыми злобными дворовыми псами.

* * *

Водитель остановился у стеклянно-серого здания берлинского аэропорта и передал Эмме пухленький белый конверт с логотипом Feuerbach Robotics.

– Удачного полета! – пожелал он.

– Спасибо! – ответила девушка и вышла из автомобиля.

В Тегеле она бывала всего пару раз и всегда в сопровождении кого-то, поэтому никогда особо не вникала, куда надо идти и зачем. Теперь же, оставшись наедине с загадочным конвертом, Эмма почувствовала, как по ее спине пробежал холодок, а под ложечкой противно засосало. Она хотела открыть конверт сразу же, но пронизывающий ветер и накрапывающий дождь не дали ей это сделать.

Только оказавшись в тепле и суматохе аэропорта, Эмма узнала, что ей предстоит лететь в Рим.

* * *

После нескольких бессонных ночей и долгого рабочего дня Тезер Аталик чувствовал себя не очень бодро. Вдобавок ко всему от кофе у него разболелась голова, и он мог поклясться, что начались галлюцинации. Иначе как можно объяснить, что только что через стеклянную дверь аптеки, где он закупал подгузники и прочие товары, так необходимые новорожденному малышу, он увидел человека в черной кожаной куртке с перекинутой через плечо катаной? Покидав все кое-как в пластиковый пакет, Тезер затолкал сдачу в карман, оставив металлические евро на прилавке, и, проигнорировав окрик фармацевта, выбежал на улицу.

Широкий проспект, застроенный панельными многоэтажками, отлично просматривался, и парень не успел далеко уйти. Он шел не спеша, немного ссутулив спину и засунув руки в карманы. Если бы не катана, его действительно ничто не выделяло бы из толпы. Впрочем, сейчас ни о какой толпе речь не шла, поскольку на улице, кроме него и Аталика, не было ни одной живой души, лишь изредка проезжали машины. Тезер немного сбавил шаг и пошел следом, держа дистанцию в несколько десятков метров и размышляя о том, сколько таких вот людей с катанами разгуливает сейчас по Берлину.

Парень остановился на перекрестке и обернулся. В скудном уличном освещении сложно было разглядеть его лицо, к тому же почти наполовину его скрывал капюшон, однако Тезеру оно показалось смутно знакомым. Он отвел глаза и замедлил ход, чтобы не вызывать подозрений, но парень резко дернулся с места и скрылся за углом. Тезер чертыхнулся и побежал. Через двадцать секунд он был на перекрестке, но парня и след простыл. Тенистая узкая улица пересекалась с другим широким проспектом. Аталик достал из кармана телефон и, набрав номер дежурного, вызвал патруль.

Еще раз оглядевшись по сторонам, он заметил что-то маленькое и белое на металлическом заборчике, отделявшем тротуар от проезжей части. На тонкой серебряной цепочке раскачивался белый единорог.

Глава 24

Самолет Эммы приземлился в аэропорту Рима в половине девятого вечера.

Как и было обещано, на выходе из зоны прилетов девушку ожидал водитель. Высокий пожилой мужчина с сединой в густых волосах был чем-то похож на берлинского водителя Фейербаха, но имел одно весьма значительное отличие – он постоянно улыбался и обрадовался Эмме так, словно встретил свою родную племянницу. Он не замолкал ни на минуту, и, хотя не говорил ни по-немецки, ни по-английски (впрочем, английский Эмма знала так себе), девушка неплохо его понимала.

Сначала водитель долго удивлялся, почему у нее совсем нет багажа, и Эмма сама задумалась, что неплохо было бы прихватить с собой хотя бы зубную щетку. До этого момента ей как-то не особо верилось в то, что ночевать сегодня придется не дома… но где? От одной только мысли об этом ее руки покрывались гусиной кожей.

Потом они вышли из здания аэропорта, и мужчина завел разговор о погоде. Эмма рассеянно кивала, выискивая взглядом лимузин или какую-нибудь другую машину представительского класса, но кругом были только белые такси. Около одного из них мужчина остановился и, открыв перед девушкой дверь, пригласил ее сесть.

Сперва город, как Эмма ни старалась разглядеть его за темными стеклами, показался ей смазанным пятном черно-оранжевого света, в котором лишь один раз промелькнуло какое-то величественное белое здание с колоннами и колесницами на крыше [7]7
  Витториано (итал. Vittoriano) – монумент в честь первого короля объединенной Италии Виктора Эммануила II.


[Закрыть], а потом, пару раз повернув направо, они помчались по широкому проспекту со множеством ярко освещенных магазинов [8]8
  Улица Виа Национале.


[Закрыть].

Довольно скоро автомобиль остановился в тихом переулке. Эмма выглянула в окно и увидела вполне обычный многоэтажный жилой дом. Похоже, разочарование слишком явно читалось на ее лице, когда она выходила из машины, потому что водитель лукаво подмигнул ей и указал рукой на здание напротив. Там, за высоким каменным забором, в тени деревьев скрывалась старая двухэтажная вилла. В одном из окон на верхнем этаже горел свет. «Доброй ночи, мадам!» – отсалютовал таксист, сел обратно за руль своего автомобиля и потихоньку отъехал, с интересом наблюдая в зеркало заднего вида за тем, как девушка подходит к калитке и нажимает на кнопку звонка.

Ждать Эмме пришлось недолго. Мужчина средних лет восточноевропейской внешности поприветствовал ее кивком, не проронив при этом ни звука. Он провел ее через небольшой, но густо заросший сад в дом, затем по широкой лестнице с коваными перилами они поднялись на второй этаж и прошли через анфиладу комнат, где пахло старой мебелью и пылью, а сумеречная тишина нарушалась лишь тиканьем часов. Последняя дверь была приоткрыта. Здесь мужчина оставил Эмму и удалился, так и не сказав ни слова.

Эмма пригладила волосы, расправила плечи и уже было подняла руку, чтобы постучаться, как из комнаты донесся насмешливый голос Штефана Фейербаха:

– Вы еще долго будете там стоять?

Девушка вздрогнула и переступила порог. Порыв ветра колыхнул занавески, дверь за ней скрипнула и захлопнулась. У Эммы перехватило дыхание, но не от испуга, а от вида, представшего перед ней. Небольшая гостиная с камином и пузатой мягкой мебелью в стиле модерн освещалась двумя небольшими торшерами.

Штефан Фейербах сидел, откинувшись в кресле. В руках у него была синяя пластиковая папка. Выглядел Штефан в этот раз значительно бодрее, а закатанные рукава рубашки и расстегнутый ворот в своей небрежности придавали его образу дополнительный шарм. Сердце Эммы застучало сильнее. Фейербах ободряюще улыбнулся и жестом указал на кресло рядом.

– Что же вы робеете, Эмма?

– Не каждый день мне приходится летать в другую страну, – немного с вызовом ответила девушка, усаживаясь в кресло.

– Не могу гарантировать вам, что это последний подобный случай, – усмехнулся Штефан.

– Тогда, может, в следующий раз встретимся в Нью-Йорке?

Последние слова получились на два тона выше.

– Извините, – смутилась Эмма, чувствуя, как загораются ее уши.

– Визит в Нью-Йорк у меня запланирован только через два месяца, – совершенно серьезно ответил Штефан, – поэтому в следующий раз, дорогая Эмма, мы с вами встретимся в Берлине. А сейчас я предлагаю перейти к основной теме нашей встречи.

Штефан отложил папку и, выждав, когда Эмма перероет свою сумку в поисках диктофона, продолжил:

– Вы ознакомились с материалами, которые я вам дал?

– Да, – кивнула Эмма.

– Возможно, у вас возникли какие-то вопросы или идеи, которые вы бы хотели обсудить сегодня?

– Расскажите про Лили, – попросила она.

– Про Лили, – задумчиво произнес Фейербах и как-то сразу вдруг постарел и осунулся, а под глазами пролегли тени. – С чего же мне стоит начать… – Штефан сделал паузу, размышляя, что сказать, и, собравшись с мыслями, начал: – Пожалуй с того, что Лили – это не настоящее имя, а прозвище, которое я дал ей, когда мы начали встречаться. Она была без ума от лилий. У нее даже было платье с этими лилиями, такими большими, белыми, и она выращивала во дворе нашего дома… – Фейербах замолчал, словно о чем-то задумавшись.

– Как звали Лили на самом деле? – задала вопрос Эмма, когда пауза затянулась.

– Мари… – начал он, но прервался. – Это неважно, я не хочу, чтобы ее имя упоминалось в книге. Вернемся к началу. В первый раз я ее увидел на школьной конференции по физике. Мне было пятнадцать, и девочки мне тогда еще были малоинтересны. В этом возрасте они похожи на шумных и непонятных существ с другой планеты. Впрочем, некоторые женщины и сейчас мне кажутся таковыми.

Штефан рассмеялся, но как-то вымученно и невесело. Эмма ответила вежливой улыбкой и расправила несуществующую складку на узких обтягивающих брючках.

– Лили отличалась от сверстниц. До нее я не знал, что девочки такими бывают – умными и при этом еще и весьма привлекательными. Я долго боялся к ней подойти. Мне казалось, что такая девушка, как она, никогда не станет дружить с таким, как я. Одни только очки чего стоили.

Эмма внимательно вгляделась в лицо Штефана, пытаясь представить его в очках, но не смогла. Правый уголок его губ дрогнул.

– Сейчас в это трудно поверить, понимаю, но тогда мне казалось, что я никогда не смогу завоевать ее сердце. И опять же, я ошибался – Лили была не такой, как все. Для нее сексуальность была спрятана здесь, – приложил он палец ко лбу. – Подружившись, мы не смогли оторваться друг от друга. Всегда и везде были вместе и съехались сразу же после школы… Я никогда и никого не любил так, как ее.

– И все-таки вы бросили ее и уехали в Америку, – тихо сказала Эмма.

– Это правда, – покачал головой Фейербах. – Но такой шанс выпадает один раз в жизни. Либо хватать его и делать, либо… не делать ничего. Как говорят, лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, что не сделал. Увы, не могу сказать, что сожалею о своем поступке, о том, что ушел тогда… Мне жаль, что я не взял ее с собой. Возможно, тогда она бы согласилась. Когда я вернулся через несколько лет, было уже слишком поздно.

– А как же ваш ребенок?

– Он был для меня сущей обузой. Он забрал ее у меня. Он забрал ее даже у самой себя. Она отказалась от своей мечты, от нашей мечты. Мы хотели вместе покорять этот мир, но когда появился он, я потерял мою Лили. Я больше не чувствовал ее тепла, ее любви, ласки, лишь слышал сплошные упреки в том, что меня постоянно нет рядом. А я не мог, не хотел вписываться в этот новый порядок, я хотел, чтобы все было как прежде. Конечно, я понимаю, что здесь нет ни его вины – он ведь был слишком мал, – ни тем более вины Лили. Просто я оказался к этому не готов.

Штефан запустил руку в волосы и отвернулся к окну.

– Вы знаете, где сейчас Лили? – робко спросила Эмма.

Фейербах едва заметно вздрогнул и, не глядя на нее, коротко ответил:

– Да.

– А вы пытались ее вернуть?

– Да, но из этого ничего не вышло.

– Но ведь вы говорите, что любили ее, почему же вы перестали бороться?

Эмма подалась вперед. Штефан смерил ее взглядом.

– Жизнь – это не любовный роман, где все живут долго и счастливо. В жизни бывают обстоятельства, которые невозможно преодолеть.

– А я считаю, что если действительно чего-то хотеть, то можно преодолеть любые препятствия.

С минуту они смотрели друг на друга, не отводя взгляд, щеки девушки пылали.

– Знаете, Эмма, а ведь вы похожи на нее, – вдруг улыбнулся он.

Глаза его потемнели, огонь в камине стал ярче, а температура в комнате сразу поднялась на несколько градусов. Эмма сглотнула и поправила воротничок блузки. Штефан медленно поднялся со своего места.

– У вас такие же темные волосы, такие же глаза.

Он сделал шаг и опустился перед ней на одно колено.

– Глаза испуганного ребенка, в которых бушует пламя.

Фейербах взял ее левую руку и повернул к себе.

– Такая же нежная кожа.

Он провел большим пальцем по ее ладони и, посмотрев Эмме прямо в глаза, коснулся губами ее запястья. Верхняя пуговица блузки, которую девушка непрестанно теребила, с треском оторвалась. Штефан не обратил на это никакого внимания и продолжил говорить, вычерчивая геометрические фигуры от линии сердца к линии ума и дальше к линии жизни. Его слова тонули в пульсации крови в ее ушах. Тук-тук, тук-тук – бил глухой набат, в то время как по телу разливалось тревожно-сладостное оцепенение. Какой бы следующий шаг ни сделал Фейербах, она знала, что не станет возражать. Хоть ей было страшно. Просто безумно страшно.

* * *

Марк бежал по улицам города, перепрыгивая через низкие ограждения и скамейки. Он не знал, куда бежит и зачем. Поначалу ему казалось, что он скрывается от преследования, но потом он начал просто наслаждаться самим процессом бега – тем, как легко пружинят ноги, отрываясь от поверхности земли, и как ветер гуляет в волосах. Почему-то сейчас они казались длиннее, чем обычно, но Марка это не особо волновало.

Он остановился у многоэтажного жилого дома и, подпрыгнув, схватился за нижнюю перекладину металлической пожарной лестницы. Ему не стоило особого труда подняться по ней на восьмой этаж и ловко перемахнуть на чей-то балкон. Впрочем, это был не чей-то балкон. Это был его балкон.

Марк припал к окну и увидел, что в спальне горит свет и кто-то лежит на его кровати, уткнувшись лицом в подушки. Марк пригляделся и нахмурился. В кровати лежал он сам. Марк принялся колотить руками в стекло.