Текст книги "Повелитель крови"

Автор книги: Эва Баш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13

За окном уже стемнело, а капли все продолжали стучать по стеклу. В гулкой тишине офиса слышался шорох работающих компьютеров и гудение ламп дневного света.

Эмма выключила монитор и бросила в сумочку телефон и большой блокнот для записей с пушистыми белыми котятами на обложке. Потом посмотрела по сторонам, размышляя, ничего ли она не забыла. Убедившись, что ничего, Эмма кивнула сама себе и громко зевнула. К этому моменту она осталась совсем одна на всем третьем этаже и поэтому смогла позволить себе небольшую вольность. Потянувшись, девушка встала со своего места и вышла из офиса.

Черный седан уже ждал ее у входа. Кивнув в знак приветствия, водитель открыл перед Эммой заднюю дверь, и девушка нырнула в теплый полумрак автомобиля. Устроившись поудобнее, Эмма прислонилась к подголовнику и тут же задремала, совсем не заметив, как вслед за черным седаном от здания редакции отъехал синий Smart Мартина Думкопфа.

Также она не заметила, как их черный седан оказался на подземном паркинге и остановился на одном из мест, помеченных золотистой табличкой Feuerbach Robotics – VIP. В следующий момент водитель подал руку ничего не понимающей спросонья Эмме.

– Поднимитесь на двадцать четвертый этаж, там вас встретят, – говорил он.

– Спасибо, – кивнула девушка и послушно последовала к лифту, украдкой оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, в какой части города она оказалась.

Паркинг походил на десятки других паркингов, только малое количество машин и холодный голубой свет Эмме совсем не нравились.

Фойе, оказавшееся за дверями лифта, выглядело роскошно – янтарно-желтый хай-тек, воплощенный в мраморе, граните и металле. Чуть более дружелюбным его делала лучезарная улыбка высокой девушки модельной внешности.

– Привет! Я Кристина, – тут же представилась она, протянув Эмме руку.

– Привет! – ответила Эмма, немного смутившись.

Как же она восхищалась такими девушками и завидовала им! Светлые прямые волосы, идеальная челка, загорелая кожа и тонкая талия. Одним словом, все, чтобы Эмма рядом с ней чувствовала себя посредственной толстушкой, хотя на самом деле для этого у нее не было ни малейшего повода.

– Штефан уже ждет тебя! – радостно сообщила ассистентка Фейербаха, увлекая Эмму за собой. – Сначала мы подпишем документы, а потом он весь твой, – хихикнула Кристина, словно они с Эммой были закадычными подругами. – Садись!

Не успела Эмма опомниться, как уже сидела на кожаном диванчике с ручкой в руках.

– Подпиши здесь, здесь и здесь, – говорила Кристина, показывая, где поставить подпись. – Ты ведь прочитала условия? – скорее заявила, чем спросила она.

Конечно же, Эмма не читала документы, кроме той строчки, где жирным курсивом была выделена сумма ее гонорара.

А вдруг Штефан не знает, что я всего лишь ассистентка?

Эмма отложила ручку в сторону.

– Подожди, здесь, наверное, какое-то недоразумение…

– М? – участливо качнула сережками Кристина.

– Я не журналист, – почти прошептала Эмма и прикусила губу.

– Мы знаем, – ободряюще кивнула Кристина. – Ты ассистент Герхарда Шульца, и этот старый скряга совсем ничего тебе не платит. Не переживай, – махнула рукой девушка. – Подписывай документы.

– Ладно.

Эмма взяла ручку и вернулась к договору.

– Может быть, кофе? – тут же спросила Кристина. – Чаю?

– Можно воды? – попросила Эмма, почувствовав, как в горле у нее слегка пересохло, когда ее взгляд зацепился за предложение «В случае преждевременной кончины г-жи Бишоф все собранные материалы должны быть незамедлительно переданы г-ну Фейербаху или его законному представителю, указанному в пункте 2.1».

Эмма зачитала его вслух Кристине, которая уже вернулась с наполненным водой бумажным стаканчиком.

– Что это значит?

– Это стандартная фраза, – пожала плечиком девушка. – Все что угодно может случиться, ты же знаешь. Им мало того, что все, что ты напишешь, и так будет являться собственностью Feuerbach Robotics.

Эмма поставила подпись на последней странице и передала договор Кристине.

– Готово.

– Отлично, – улыбнулась та и взглянула на маленькие золотые часики на запястье. – Идем!.. Ах да, чуть не забыла – это тебе.

Кристина протянула ей белый магнитный пропуск с написанным на нем черными буквами слово «VISITOR».

* * *

У огромного окна, занимавшего почти всю стену, стоял Штефан Фейербах, глядя на раскинувшийся внизу город. Сегодня он не показался Эмме бизнесменом-небожителем с глянцевой обложки. Обычный уставший человек – слегка сгорбленная спина, руки в карманах брюк, засученные рукава, расстегнутый жилет и небрежно ослабленный галстук. Последнюю деталь Эмма заметила, когда Штефан повернулся к ней.

– Добрый вечер, госпожа Бишоф, – улыбнулся он, и в его глазах появился тот самый блеск, который так притягивал Эмму и одновременно пугал ее.

– Добрый вечер, господин Фейербах, – поздоровалась Эмма, гордо подняв подбородок.

– Не думал, что вы придете, – усмехнулся мужчина.

– Я могу уйти, – с вызовом ответила Эмма.

– Можете, – снова издал смешок Фейербах, – дверь позади вас.

– Но я не уйду, – еще тверже сказала девушка.

– Тогда присаживайтесь.

Штефан указал на мягкий уголок бежевого цвета, в центре которого стоял стеклянный кофейный столик. На столике лежал желтый конверт формата А4.

– Спасибо, – поблагодарила Эмма.

Она присела на край дивана, достала из сумки телефон и, включив диктофон, положила его на столик, придвинув к Штефану Фейербаху, который как раз разместился напротив и с интересом наблюдал за ее приготовлениями. Потом девушка вытащила свой блокнот с котятами и ручку и посмотрела на мужчину, показывая, что она готова. Фейербах улыбнулся.

– С первого гонорара купите себе что-нибудь более серьезное, – сказал он, кивнув в сторону блокнота.

– Непременно, – ответила девушка.

Она и сама думала о том, что ей нужно что-то посовременнее того доисторического монстра, который жил у нее дома последние пять лет.

Некоторое время они сидели молча. Эмма не сводила глаз с лица Штефана. Еще никто и никогда не смотрел на нее так – пронзительно, изучающе, откровенно, и все же отнюдь не как на притягательный объект противоположного пола. Что он видел в ней? Маленького забавного зверька? А что она видела в нем? Что так привлекло ее в тот первый раз, когда она увидела его? Наверное, его улыбка. Уверенная улыбка человека, довольного собой и достигшего успеха в жизни. Но он так стар! Сколько ему? Лет сорок?

– Вы сегодня более расслаблены, – заметил Фейербах.

«Я приняла три таблетки успокоительного», – мрачно подумала Эмма.

– Может быть, мы начнем? – осторожно предложила она.

– Разумеется.

Штефан нагнулся и слегка подтолкнул к Эмме конверт, лежавший на столике.

– Здесь материалы, собранные вашей предшественницей. Я хочу, чтобы вы ознакомились с ними к нашей следующей встрече.

– Хорошо.

Девушка взяла конверт и убрала его в сумку.

– А для начала я расскажу вам то, чего нет в этих документах.

Эмма кивнула и приготовилась записывать.

– Я родился по ту сторону Стены [4]4
  Имеется в виду Берлинская стена.


[Закрыть], – произнес Штефан, видя, что ручка, занесенная девушкой над открытым блокнотом, так и не коснулась страницы. – Совсем в другом мире, дорогая Эмма, который так не похож на то, что происходит сейчас там, внизу, – мужчина качнул головой в сторону окна. – Какие-то двадцать лет назад здесь и в помине не было никаких небоскребов и ультрасовременных торговых центров, был лишь огромный пустырь, а по обеим сторонам – длинная серая стена с колючей проволокой и часовыми.

«Потсдамер платц», – с облегчением поняла Эмма.

– Стена изменила нашу историю навсегда, – продолжал тем временем Штефан. – Но если бы ее не было, стал бы я тем, кем я стал?

Помолчав пару мгновений, мужчина продолжил:

– История Штефана Фейербаха, великого и ужасного «повелителя роботов», – понизил голос Штефан, заставив Эмму улыбнуться, – началась осенью тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года, примерно за год до падения Стены…

Глава 14

Капли дождя стучали по металлической крыше красного купе Дианы. Тусклый свет фонарей едва проникал в салон, но этого было достаточно, чтобы разглядеть себя в зеркале заднего вида и подвести черным карандашом глаза. В последний раз Диана делала это лет шесть назад, но рука не забыла навык, и линия вышла что надо. Несколько секунд Диана созерцала свое отражение, такое знакомое и такое непривычное, а потом подмигнула сама себе и потянулась за помадой, которая валялась на переднем пассажирском сиденье.

Зазвонил телефон. Внутренний номер. Полиция. Вспомнив с десяток ругательств, Диана ответила на вызов.

– Комиссар Кройц.

– Комиссар! – раздался в трубке встревоженный голос патрульного. – Здесь убийство, требуется ваше присутствие!

Обычно патрульные ведут себя менее эмоционально, видимо, произошло что-то очень неординарное.

– Что случилось? – спросила Диана, заводя двигатель.

– Здесь девушка, комиссар… без головы.

Когда Диана приехала на место преступления – небольшой парк к северо-востоку от Александерплатца, – Марк уже был там. Приподняв воротник куртки, он задумчиво разглядывал жертву. Диана подошла и молча встала рядом с Марком, сжимая в руке раскрытый зонт. Представшее ее глазам зрелище не предвещало ничего хорошего.

Тело находилось в неловкой полусидячей позе, слегка накренившись влево, словно кто-то второпях бросил его на скамью. Головы действительно не было. Она лежала рядом, и в ее темных волнистых волосах запутались желтые кленовые листья. Неподалеку в мокрой листве копошились криминалисты, подсвечивая себе фонариками. Их шансы найти какие-либо улики таяли с каждой каплей дождя, касавшейся земли.

Закончив прислушиваться к разговорам коллег, Марк хмыкнул и посмотрел на Диану. Оценил ее макияж, наспех собранные в хвост волосы и обтягивающие джинсы, но вслух произнес другое:

– Почти все, что нам нужно, у нас уже есть.

– Говори, – коротко бросила Диана, перекладывая зонт в другую руку.

– Ее работа связана с людьми. Надо выглядеть презентабельно и строго, поэтому деловые брюки и брендовый плащ. Но не новый – подкладка немного протерлась, значит, она носила его постоянно. В карманах только ключи от квартиры и чек из кофейни в другом районе. На правом плече след от сумки, и судя по тому, как смята ткань, сумка была достаточно объемной.

– И где она?

– Полагаю, дома.

Диана посмотрела на Марка.

– М?

– Я думаю, она вышла из дома ненадолго. Вернулась с работы, бросила сумку…

– Переобулась в кроссовки, – договорила за него Диана. – Зачем?

– Собака, – ответил Марк. – Небольшая, судя по следам грязи на левом боку. Несла через дорогу, а значит, живет не в этих домах, – Марк показал в сторону плотного ряда домов на другой стороне тихой улочки, – а через Данцигерштрассе, – парень указал вперед, где за редеющей листвой слышался шум проезжающих автомобилей. – Несколько полос движения, трамвайная линия, и, кажется, там нет светофора.

– Причина смерти… очевидна?

– На первый взгляд да, но пока непонятно, зачем убивать ее где-то в другом месте, а потом усаживать на скамейку…

– Ее убили в другом месте? – перебила Диана.

– Здесь крови нет, – ответил Марк. – Но думаю, это случилось в пределах парка, даже примерно в радиусе десяти метров от этой скамейки, потому что человек, который тащит на себе тело, слишком уж бросается в глаза. К тому же голова-то была здесь, за лавочкой.

– Что ж, посмотрим, что скажет доктор Фольк, – сказала Диана, постукивая каблуком по асфальту.

– И наш свидетель, – добавил Марк.

– У нас есть свидетель?

– Да, сидит вон, в патрульной машине, – мотнул Марк головой.

Диана обернулась. И правда, на переднем сиденье сидел смертельно напуганный мужчина средних лет и с опаской выглядывал в окно.

– Пойдем послушаем, что он скажет, – предложила Диана, поворачиваясь, чтобы уйти, но Марк остановил ее.

– Подожди, – произнес он, – ты еще не видела самого главного.

Включив фонарик, он посветил в лицо жертве.

– О боже, – только и нашла что сказать Диана, увидев застывшее выражение счастья.

* * *

Позднее тем же вечером Марк, Диана и свидетель собрались в комнате для допросов. Мужчина, представившийся Даниэлем Клемсом, уже не казался таким испуганным, но продолжал кутаться в шерстяное одеяло, выданное ему патрульными. Под одеялом виднелся новенький спортивный костюм.

– Расскажите нам по порядку все, что случилось сегодня вечером в парке, – попросила Диана, положив руки на стол и приготовившись слушать.

Марк сидел, откинувшись на спинку стула, и внимательно рассматривал свидетеля.

– Я вышел на пробежку, – уверенно начал говорить Клемс, но тут же замолчал.

– Странное время для пробежки, – заметила Диана. – Вы всегда бегаете в это время?

– Понимаете, я сегодня в первый раз. В первый раз вышел на пробежку, а там он…

– Он? – уточнила Диана.

– Он… ну он, это… – запнулся мужчина и беспомощно посмотрел на Диану.

– Что он делал? – разделяя слова, спросила Диана.

– Ну он наклонился к ней, не знаю зачем, а тут я такой – ой! Он меня увидел и побежал. А я не это, я, в общем, сначала в кусты сиганул – думал, вдруг он за мной пойдет. Не пошел. Ну я к ней подошел, может, помочь… а у нее… головы нет… Я чуть в штаны не наделал. Хотел тоже сбежать, а потом решил, что нехорошо это. Ну я в полицию позвонил… и все.

– Он был молодой, старый? Высокий или низкий? Во что он был одет? – задала Диана несколько наводящих вопросов.

– Он, ну, не старый, такой… ну… молодой… Ну не знаю, я лица не видел, он в капюшоне был, в кожаной куртке, черной такой, и джинсах. Синих.

«Ну как половина Берлина», – подумал Марк. Он и сам носил синие джинсы и черную кожаную куртку.

– Какого он роста? Телосложения? – продолжала спрашивать Диана.

– Ну обычного такого, среднего. Наверное. Не толстый, нет. Нормальный такой.

– Вы сможете что-то рассказать нашим экспертам, чтобы они составили фоторобот?

– Не, – покачал головой мужчина после недолгой паузы.

– А что-нибудь особенное вы заметили? Какую-нибудь особую примету? – теряя терпение, спросила Диана.

– Ага, – закивал Даниэль. – У него на плече был такой длинный меч, как самурайский.

– Орудие убийства? – вопрос Дианы прозвучал скорее риторически. – Что-нибудь еще?

Мужчина задумался, потом почесал затылок и честно посмотрел на комиссаров.

– Толку от меня никакого, – пожал плечами он.

– У меня еще один вопрос, – произнесла Диана. – Почему вы решили сегодня выйти на пробежку? Что заставило вас пойти в парк в одиннадцать вечера в такую погоду?

– Понимаете, Кларисса, моя девушка, сказала мне сегодня, что я тряпка и ничего не могу в жизни добиться. И ушла. Понимаете? Прямо сегодня утром. А я… я не тряпка. Я могу. Могу! – вздохнул мужчина и посмотрел на край стола.

– У меня больше нет вопросов.

Диана хлопнула ладонью по столу и посмотрела на Марка. Тот отрицательно помотал головой. Она придвинула Клемсу стопку бумаги и ручку.

– Запишите ваши показания и можете быть свободны. Если еще что-то вспомните, позвоните мне.

Она протянула свою визитку и поднялась со стула, показывая, что разговор окончен.

* * *

– Что скажешь? – спросила Диана, когда они с Марком оказались в своем кабинете.

– Нас ждет куча работы, – буднично произнес парень и подошел к доске.

Какое-то время он задумчиво смотрел на белое пустое пространство, а потом зеленым маркером нарисовал в середине квадратик и знак вопроса под ним. Скоро там появится фотография жертвы и, если повезет, даже ее имя. Пока у Марка не было никаких предположений, зачем какому-то парню с самурайским мечом понадобилось отрубать голову этой несчастной девушке.

– Иди домой, – сказал он Диане, – сегодня здесь все равно больше делать нечего.

Комиссар посмотрела на часы. Половина третьего ночи. Слишком поздно, чтобы идти туда, куда она так хотела попасть, когда ей позвонил патрульный. Действительно, оставалось только пойти домой.

– Ты останешься здесь? – спросила она.

– Мне надо подумать, – ответил Марк, продолжая созерцать пустую доску. – Проверить нашего свидетеля. И еще раз просмотреть дело Лизы Майер… Но сначала схожу к нашему судмедэксперту – вдруг у него есть для меня что-нибудь интересное.

Глава 15

«История Штефана Фейербаха началась осенью 1988 года, примерно за год до падения Берлинской стены. Тогда он работал в небольшом конструкторском бюро, проектируя вовсе не роботов, а системы вентиляции для офисных зданий.

То, чем он занимался, было очень далеко от того, чего он на самом деле хотел. Выбирать, однако, не приходилось. Строительство прототипов стоило немалых денег и требовало закупки материалов, достать которые на тогдашнем рынке было просто невозможно. Штефан нуждался в том, кто сможет заинтересоваться им, захочет вложить средства в его проекты, и однажды такой человек появился.

Фейербах часто задерживался на работе до поздней ночи, и в тот вечер он, как и всегда, остался один, когда в их маленький кабинет, заваленный чертежами и заставленный столами и досками для черчения, вошел мужчина. Штефан сразу понял, что он иностранец. От него так и веяло успехом и дорогим одеколоном. В руке он держал журнал, который сразу же сунул Фейербаху под нос и, не поздоровавшись и не представившись, спросил:

– Это ваша статья?

Статья была его. Тогда Штефан пытался всеми силами обратить на себя внимание и писал о своих научных разработках во все журналы, какие только существовали в ГДР и Советском Союзе.

– Мне нравятся ваши идеи, – произнес незнакомец.

Он говорил достаточно хорошо по-немецки, с каким-то южным, тирольским или даже австрийским акцентом, и, хотя выглядел как болгарин или румын, держался как американец. Это проявлялось во всем – в манерах, в выражении лица, в движении губ.

– Но эти идеи слишком опережают время, – продолжал говорить мужчина, – и никогда не смогут быть реализованы здесь.

Он огляделся вокруг, а потом посмотрел на Штефана, впервые в жизни заставив его стыдиться того, кто он и что. Стыдиться перетянутого свитера с хлебными крошками, толстых очков в пластмассовой оправе, пыльного и мрачного кабинета.

– Кто вы такой? – наконец решился спросить он.

– Меня зовут Ангел Краилов, мы производим в США микроэлектронику для разных отраслей промышленности, в том числе оборонной. Меня заинтересовали ваши идеи. С ними мы приблизим наступление нового тысячелетия.

Его слова вселили в Штефана искорку надежды. До этого момента он думал, что безнадежно опоздал со своими идеями, ведь эпоха великого освоения космоса завершилась, так и не успев начаться, а в других областях своих роботов он просто не видел. Сказал бы ему кто тогда, что рано или поздно он придет к разработке домашних роботов, он бы рассмеялся ему в лицо. Что?! Домашние роботы? Это так несерьезно! Тогда же он был уверен, что живет не в то время и не в том месте.

– Отнюдь, – возразил тогда Краилов. – Я возьму вас к себе, господин Фейербах, заберу вас из этой дыры, – спокойно заявил он. – Вы будете работать в одной из лучших американских компаний. Но для начала вы должны выполнить для меня тестовое задание. Я хочу, чтобы процесс производства на моих предприятиях был полностью автоматизирован, и если вы предложите жизнеспособный вариант – место ваше. У вас шесть месяцев.

За такое предложение Штефан был готов продать душу, а то, что просил Ангел Краилов, казалось сущим пустяком. И все же работа над этим заданием заняла почти все отведенное время. Уже зимой Фейербах был готов показать первые наброски, а к середине весны у него были завершены рабочие чертежи, но… Краилов не вернулся. Прошло лето, наступила осень, а Штефан все ждал, когда же он снова войдет в эту дверь, чтобы забрать его в чудный новый мир.

Фейербах совсем не заметил, что старый мир, в котором он жил, покатился ко всем чертям. В воздухе уже витал запах свободы, все чаще и чаще говорили о завершении холодной войны и об объединении, но разве кто-то верил в это? Штефан вырос с видом на серую Стену, он видел ее каждое утро, когда шел на работу. Разве он мог представить, что будет иначе?

Тот день, 9 ноября 1989 года, когда пала Берлинская стена, он провел на работе, зарывшись с головой в чертежи. Это было что-то очень срочное, что-то очень важное. Настолько важное, что они, Штефан и двое его коллег, совсем упустили тот момент, когда мир изменился навсегда. Вечером прибежал чей-то брат или сын и начал рассказывать о том, что границы больше нет. Сначала они никак не хотели верить ему, но потом, не сговариваясь, вскочили со своих мест. В неосознанном порыве Штефан схватил чертежи, подготовленные для Краилова, и через пару минут оказался на улице.

Сотни, тысячи людей бурлящим бесконечным потоком двигались в сторону КПП «Чарли»  [5]5
  КПП «Чарли» (англ. Checkpoint Charlie, Чекпойнт Чарли) – пограничный контрольно-пропускной пункт на улице Фридрихштрассе в Берлине, служил точкой перехода между американской и советской зонами.


[Закрыть] . В серых промозглых сумерках все казалось нереальным. Фейербах погрузился в этот поток, еще не понимая, что этот один маленький шажок с тротуара изменил его жизнь навсегда. Охваченный всеобщим возбуждением и волнением, он даже не заметил, как оказался у Берлинской стены, и не поверил своим глазам. Никто не останавливал эту нескончаемую вереницу людей и машин, уходившую на Запад. Шлагбаумы были подняты, а пограничники улыбались и махали руками: «Проезжай, проходи!» И они шли, оглядываясь, не веря в свое счастье. Страх в глазах, робкие улыбки, слезы, а на другой стороне сотни других людей, западных берлинцев. Люди, не знавшие друг друга до этого момента, обнимались, словно старые знакомые, плакали, смеялись. Вряд ли кто-то до конца понимал, что это происходит на самом деле.

Штефан не осознавал, а просто шел вперед. В голове не было мыслей, а в сердце – чувств. Он оставил все – Лили, свою жену, работу, дом. Ушел без вещей, как был, в старом свитере, почти без денег (что там завалялось в кармане? Около двадцати гэдээровских марок, которые совсем скоро станут бесполезными фантиками), с чертежами под мышкой и одним только паспортом, который так и не стал пропуском в другой мир.

Он ждал годами, когда ему разрешат выезд на Запад, пропустил столько конференций и выставок, а теперь другой мир сам открыл свои двери. Он не мог вернуться».

– Путь в Америку оказался значительно сложнее, но мне удалось пересечь Атлантику и отыскать Ангела Краилова…

Телефон Эммы жалобно пиликнул и отключился.

– Батарейка села, – словно извиняясь, произнесла девушка и потянулась за телефоном, уронив при этом блокнот, в котором так почти ничего и не написала.

– Ой!

Следом за блокнотом на пол упала ручка и покатилась куда-то под столик.

– Извините…

Покраснев до самых ушей, Эмма подняла блокнот и виновато посмотрела на Фейербаха. Штефан уже не выглядел таким задумчивым и отстраненным, как какие-то пару минут назад. Наоборот, он улыбался, глядя на Эмму.

– Время истекло, – произнес он, посмотрев на часы.

Уже?

Эмма взглянула на свои часики. Половина одиннадцатого. Еще ни разу со дня приезда в Берлин ей не доводилось засиживаться где-то допоздна.

– Вы расскажете о Лили? – робко попросила она.

– Непременно, – пообещал Штефан. – Кристина позвонит вам и назначит следующую встречу, – сказал он, поднимаясь с дивана. – Водитель ждет вас в холле. До встречи, Эмма, – протянул руку Фейербах.

Кое-как поднявшись с дивана и собрав в охапку свой блокнот, телефон и сумку, Эмма коснулась его руки и пробормотала:

– Спасибо. До встречи… господин Фейербах.

Затем поспешно вышла из кабинета, не забыв при этом запутаться в ногах и едва не растянуться на паркете.