Текст книги "Повелитель крови"

Автор книги: Эва Баш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 16

К утру дождь прекратился, и притихший ненадолго город задышал свежестью и прохладой. Марк захлопнул дверцу своего старого Volkswagen и поежился. Осень в этом году оказалась ни к черту. Впрочем, Марк вообще не любил осень, которая в этих краях кончается только где-то в апреле.

Сверившись с записанным на листке адресом, Марк нажал на кнопку домофона, рядом с которой висела пластиковая табличка Alexander Hof. Раздался сигнал, и дверь в подъезд открылась. Небольшой двухзвездочный отель размещался на последних двух этажах жилого дома.

За стойкой ресепшена Марка встретил достаточно бодрый для столь раннего часа администратор.

– Доброе утро! – поздоровался он.

Ответив на приветствие, Марк порылся в карманах и достал фотографию обнаруженной накануне девушки. Они с доктором Фольком потратили около часа, выбирая ракурс и освещение, чтобы не сразу бросалось в глаза, что у головы отсутствует тело.

– Вам знакома эта женщина? – спросил Марк, протягивая фотографию администратору.

– Нет, – покачал головой парень. – А что случилось?

Марк внимательно посмотрел на администратора и будничным тоном произнес:

– Да так, хотел задать пару вопросов. Но нет так нет.

После этого он, оставив парня в недоумении, развернулся и вышел. Оставалось проверить еще два отеля, где могла работать пока еще безымянная жертва.

* * *

Стоило Диане переступить порог своего кабинета двумя часами позже, как ее едва не сбил с ног кто-то очень маленький, но очень громкий. Следом за ним с победоносным криком прошмыгнул еще кто-то, а потом очень больно прилетело что-то твердое – оказалось, магнитик от доски. Дети… Они всегда немного пугали Диану. Со взрослыми все просто, но дети… Никогда не знаешь, что у них на уме и что они выкинут в следующий момент.

Этим утром кабинет оперативной группы комиссара Кройц напоминал детский сад. Помимо двух мальчишек четырех и трех лет, самозабвенно гонявшихся друг за другом по всем доступным поверхностям, кроме потолка, за столом Марка сидела девочка постарше. Она спокойно рисовала что-то на белом листе бумаги, время от времени бросая недовольные взгляды на младших братьев и поднимая левую бровь, мол, ну до чего же глупые эти малолетки. Еще одна девочка полутора лет сидела на коленях у Аталика и потихоньку сплевывала на пол еду, которой Тезер пытался ее кормить, одновременно изучая что-то в компьютере.

– Доброе утро! – поздоровалась Диана, пытаясь перекричать звонкие голоса мальчишек.

Аталик оторвался от компьютера и рассеянно посмотрел на коллегу.

– Доброе, – отозвался он, хотя оба понимали, что слово «добрый» мало соответствует ситуации.

– Что случилось? – спросила Диана, обводя взглядом последствия «урагана», пронесшегося по кабинету – перевернутые стулья, разбросанные кругом ручки, карандаши и прочие канцелярские принадлежности, какие-то бумаги, в которых, Диана очень надеялась, не затесалось ничего важного.

– Эмине рожает, – устало выдохнул Тезер.

– Уже? – удивленно спросила она, хотя на самом деле хотелось спросить «опять?!».

Сама Диана только начинала размышлять о том, что неплохо было бы завести в отдаленной перспективе одного, но пятеро…

– Беги, – шепнул Тезер дочке, сидевшей у него на коленях, и она тут же с веселым улюлюканьем побежала к своим братьям.

Только теперь Диана заметила, что рубашка Аталика была вся перепачкана детским питанием тошнотворно-болотного цвета и чем-то еще, о чем не хотелось думать, а одной пуговицы не хватало или он просто забыл ее застегнуть. Да, ночка выдалась непростая. Диана вчера словно почувствовала, что не стоит вызывать его на место преступления.

– Может, вам поехать домой? – спросила она.

– Все в порядке, – махнул рукой Тезер. – К обеду теща приедет и заберет детей. Ее самолет как раз прилетает, – мужчина посмотрел на наручные часы, – в десять сорок, попросим кого-нибудь из патрульных встретить ее. Все будет хорошо, – заверил он Диану.

Или себя. Хоть Тезер и старался держаться непринужденно, было заметно, что он волнуется.

– Как знаешь, – пожала плечами Диана. – Какие у нас новости?

– Отчет доктора Фолька – на верхней полке, – указал Аталик на стоящий за его спиной стеллаж.

Диана подошла и взяла самую последнюю папку. Отчет подтвердил то, что казалось очевидным – причиной смерти стало отсечение головы.

– А ну, тихо всем! – строго прикрикнула она на детей, и те замолчали, мигом забравшись под ее стол, и теперь выглядывали оттуда и о чем-то тихонько перешептывались, очевидно, готовя какой-то сюрприз «громкой госпоже».

– Мы выяснили имя нашей… пострадавшей, – произнес тем временем Аталик. – Ребекка Хеллер.

– Как?

Диана прислонилась к подоконнику, не выпуская из рук папку.

– У нее на блузке была эмблема сети отелей. Марк обошел их все.

– Он сегодня вообще домой не уходил?

– Видимо, нет, – покачал головой Тезер. – Кажется, это дело его увлекло. Давно он не проявлял такой активности.

– Н-да, – цокнула языком Диана. – Что еще?

– Я проверил госпожу Хеллер по нашей базе. Очевидные проблемы с законом. Помимо десятков неоплаченных штрафов за неправильную парковку и нарушение скорости, есть один привод за драку в супермаркете с нанесением тяжких телесных.

– В супермаркете? – усмехнулась Диана.

– По свидетельствам очевидцев, из-за… французского сыра.

– Сыра? – не поверила своим ушам Диана. – Серьезно?

– Ты же знаешь, что по статистике в период праздников, а особенно в Рождество, уровень стресса достигает критической отметки. Некоторые просто сходят с ума. Хотя у нашей леди немного иная ситуация. Я пока не успел выяснить почему, но у нее один судебный запрет на появление в радиусе ста метров от бывшей работы.

– И что это за бывшая работа?

– Feurbach Robotics, – ответил Тезер.

– Это ведь место работы Лизы Майер.

– Именно, – кивнул Аталик.

– А вот это уже интересно.

Диана подошла ближе и слегка поморщилась, почувствовав запах детского питания, исходивший от розового термоса. Увидев это, Тезер бросил одноразовую пластиковую ложку в мусорное ведро и закрутил крышку. Затем он почесал бородку и ткнул в свернутую вкладку.

– Я тут немного побродил по соцсетям – хотел посмотреть, может, между нашими жертвами есть какая-то связь, все-таки они в одной компании работали. Но, похоже, девушки не были близкими подружками. Никаких совместных фотографий или упоминаний друг друга. Хотя Ребекке Хеллер жилось повеселее, чем Лизе Майер.

Он щелкнул мышкой по изображениям и стал листать их, нажимая на пробел.

– Видно, что Хеллер увлекалась психологией и мужчинами, но в основном в плане того, какие они все…

Тезер замолчал, подбирая слово, которое можно произнести в присутствии детей. Малыши все еще сидели под столом и, похоже, рисовали что-то на нижней стороне столешницы.

– Я поняла, – улыбнулась Диана. – Оставь ссылки Марку, может, он отыщет в них что-нибудь интересное. Он любит копаться в грязном белье.

– Да, этого у него не отнять, – согласился Аталик.

Глава 17

Для Эммы это субботнее утро началось гораздо позже обычного, после почти бессонной ночи, проведенной в мыслях о Штефане Фейербахе и о том, что он рассказал. Ей самой все эти события казались преданиями глубокой старины, хотя они произошли всего лишь двадцать с лишним лет назад. Прошлой весной учительница по истории, злобная госпожа Пых, прозванная так из-за звука, который она постоянно произносила, рассказывала о падении Берлинской стены, но голова Эммы в то время была занята совсем другими вещами.

Впрочем, так же, как и сейчас. Несмотря на невероятную разницу в возрасте (до чего же он стар!), Эмма все больше осознавала, что не просто находит Штефана интересным мужчиной – он в самом деле ей нравится!

С этой мыслью Эмма проснулась и какое-то время лежала в кровати, наблюдая, как солнечные зайчики, отбрасываемые стеклянной люстрой, скачут по потолку. В квартире стояла привычная для этого времени суток тишина, когда Маргарет спала после ночной смены или визита очередного ухажера. Только вот Маргарет до сих пор не вернулась, и Эмму это беспокоило.

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, да и просто потому, что она занималась этим каждую субботу, Эмма навела дома порядок и собралась уже идти в магазин за продуктами, когда обнаружила в сумке конверт. У нее совсем вылетело из головы, что Штефан просил ознакомиться с ним перед следующей встречей.

В конверте оказалась стопка листов, распечатанных на принтере, но уже немного пожелтевших. Они не были никак соединены между собой и даже не были пронумерованы. На первом значилась дата 23 октября 2001 года, а после нее без каких-либо вступлений или предисловий начинался текст.

«Он знал Лили еще со школы, и в то время, когда остальные их ровесники целовались по углам и испытывали все прелести пубертатного периода, они решали математические задачи на скорость и играли в шахматы. Другой такой парочки ботаников, наверное, было не сыскать во всем Берлине. Поэтому, когда они поженились после первого курса, друзья шутили над ними: «А детей вы тоже будете делать с помощью уравнений?» Но они не думали о детях. Штефан мечтал о карьере, а Лили всегда и во всем поддерживала его».

После этого шло несколько абзацев с подробным перечислением всех академических достижений Фейербаха и проектов, над которыми он работал. Особенно не вчитываясь в них, Эмма сразу перешла к строке о том, что «известие о беременности Лили не обрадовало Штефана. Он настаивал на том, чтобы Лили отказалась от ребенка, но она не захотела. После того как ребенок родился, ей пришлось оставить работу».

На этом страница заканчивалась, а следующая начиналась с того, что «Штефан не признавал сына и вел себя так, словно его вообще не было в их жизни. Соревнования за внимание Лили он проигрывал пухлощекому и вечно орущему младенцу. И его совсем не трогало, что малыш унаследовал его черты лица, глаза и форму губ».

Эмма почувствовала, как ее ладони вспотели. Разложив перед собой листы – а всего их было около двадцати штук, – она быстро пробежалась взглядом по ним, пытаясь найти еще какую-нибудь информацию о Лили и ребенке, но они больше нигде не упоминались.

С некоторым разочарованием Эмма взяла новую страницу, но там опять рассказывалось про какие-то разработки. То же самое было и на других листах. И лишь на последнем обнаружилось кое-что интересное.

«Он уехал из Берлина в Гамбург, а там устроился разнорабочим на грузовое судно, уходившее в Южную Америку. Тогда никто не задавал особых вопросов. Люди бежали, бросая все – квартиры, работу, семью, – в надежде обрести новую жизнь.

Из Бразилии – в Майами, а оттуда – в Нью-Йорк. К тем порам у Штефана уже были кое-какие деньги, чтобы не только не умереть с голоду, но и переночевать не на вокзале. К весне он получил статус беженца, но без знания языка и документов об образовании никому не было дела до его ученой степени и опыта конструкторских разработок, поэтому приходилось работать грузчиком в порту и постепенно учить язык.

Английский давался легко, уже через пару месяцев он мог вполне сносно понимать других и даже произносить какие-то совсем элементарные фразы. Теперь он работал в газетном киоске и мог читать все газеты и журналы, какие только поступали в продажу.

Так Штефан искал Ангела Краилова. Его имени не оказалось в телефонных справочниках, а названий компаний, которыми он владел, Штефан не знал. Что ему еще оставалось делать в те времена, когда не было интернета?

Только осенью ему попалась рекламная заметка, где говорилось об электронном заводе, генеральным директором которого был Ангел Краилов. Завод находился в Теннесси, и Штефан рванул туда.

Но и здесь все прошло не так гладко. В первый раз охрана на пропускном пункте просто развернула его, сообщив, что мистер Краилов не может принять его, поскольку находится в отъезде. Во второй раз ему удалось поговорить с его секретаршей, которая, сладко улыбаясь, пообещала непременно передать мистеру Краилову, что его кто-то искал. Штефан поселился в мотеле в нескольких километрах от завода и почти неделю не отходил от телефона, но никто ему так и не перезвонил. Тогда он снова поехал на завод и попросил дать ему номер Ангела. Он получил его, но когда пытался позвонить по нему, автоматический оператор сообщил, что такого номера не существует.

Время шло, деньги подходили к концу, а Штефан ни на шаг не приблизился к человеку, ради которого бросил жену, пересек океан и уже почти год горбатился на проклятой низкосортной работе. Это не просто злило – это невероятно, безумно злило его.

Он ошивался у завода днями и ночами, охрана гоняла его и несколько раз вызывала патрульных, но ему удавалось скрываться от них. Тогда он просто стал осторожнее, но не оставил надежду, что однажды Краилов приедет.

И он приехал.

Был уже почти конец октября, темнело рано. Штефан дремал на автобусной остановке, когда кто-то тронул его за плечо. Он не сразу узнал это загорелое улыбающееся лицо, освещенное лишь светом фар припаркованной рядом машины. «Идем», – сказал он и помог Штефану встать. Он провел его через проходную, а потом они долго шли коридорами и лестницами, пока не пришли в кабинет, за стеклянными стенами которого виднелся производственный цех.

Мужчина усадил Штефана на диван и распорядился принести ему горячего чая и какой-нибудь еды, которая осталась от обеда в столовой. Сам сел рядом и долго рассматривал его обветренное и заросшее щетиной лицо.

– Ну что же, здравствуй, Штефан Фейербах, – сказал он. – Ты готов творить историю?»

«Творить историю»… Эмма перечитала последнее предложение еще раз, потом еще и поняла, что знает о Штефане Фейербахе не так уж и много, а о том, чем занимается его компания – тем более.

Тогда она уселась за свой старенький компьютер, чтобы поискать еще какую-нибудь информацию, а заодно найти «дедуле» достойную замену – первый гонорар, как и было обещано, упал на банковский счет еще в четыре утра.

Вставив наушники, Эмма слушала новый альбом любимой американской певицы и, постукивая пальчиками по столу, ждала, когда загрузится страница. Музыка в плеере была включена почти на полную громкость, поэтому девушка совсем не услышала, как в замке зашуршал ключ и входная дверь с грохотом распахнулась.

Глава 18

Марк Шнайдер шел по коридору полицейского участка, насвистывая незатейливую мелодию, и едва не пританцовывал. Он принял это дело как новый и долгожданный вызов, который наконец вывел его из того странного состояния апатии, в котором он пребывал с прошлой зимы. Жгучее желание заняться расследованием переполняло Марка, поэтому, войдя в кабинет, он задорно подмигнул малышне, притаившейся под Дианиным столом, поприветствовал Аталика и обратился к Диане:

– Диана, едем! И захвати отчет.

Диана закрыла папку с отчетом доктора Фолька, которую держала в руках, и отправилась за Марком, не задавая никаких вопросов. Впрочем, этого и не требовалось, поскольку уже через несколько минут она совершенно точно знала, что они направляются на место преступления.

Припарковавшись на обочине, Марк задержался в машине, и Диана не стала его дожидаться. «Эти мужчины вечно копаются», – подумала она.

Криминалисты уже давно уехали, и только желтая полицейская лента, поблескивая в утренних лучах, колыхалась на ветру и напоминала о вчерашнем убийстве. Приподняв ленту с одной стороны, Марк пропустил Диану вперед и, пригнувшись, шагнул следом. Они остановились перед мокрой от дождя скамьей, усыпанной листьями. Диана повернулась к Марку.

– Что мы здесь делаем?.. Где ты ее взял? – спросила она, увидев в его руках катану.

– Нашел у ребят в отделе улик, – ответил Марк, любуясь тем, как солнце отражается в отполированном лезвии. – Там столько занятных вещиц, – усмехнулся он. – Дай-ка мне отчет.

Диана передала папку Марку. Пробежав глазами несколько строчек, Шнайдер посмотрел на фотографии и прикинул что-то в уме.

– Садись, – приказал он Диане, кивнув в сторону скамьи.

– Я не сяду на мокрую скамью, – покачала головой комиссар.

Тогда Марк стянул куртку, оставшись в темной спортивной толстовке, и протянул ее Диане. Женщине часто приходилось изображать жертву преступления, когда Марк пытался восстановить картину событий, поэтому, расстелив куртку на скамье, Диана не без удовольствия подумала, что в этот раз ей просто несказанно повезло. Пока она размышляла об этом, Шнайдер давал указания, сверяясь с фотографиями.

– Правее, чуть ниже, теперь левее, еще, ниже, – командовал он. – Теперь стоп! Посмотри на меня.

Заглянув еще раз в папку, Марк закрыл ее и сунул под мышку, потом взял катану в обе руки и примерился.

– Опустись чуть пониже, – попросил он. – И смотри на меня, голову выше… Так.

Диана послушно выполняла его требования. Ровно до того момента, как холодное лезвие коснулось ее шеи.

– Ты сдурел?! – закричала она, вскакивая со скамьи.

– Успокойся, – тихо сказал Марк.

– Не забывайся! – пригрозила Диана, передернув плечами.

– Прости, Ди, но сейчас мы выяснили несколько важных фактов. Во-первых, мы нашли место преступления.

– Хм-м-м?

Диана обернулась и еще раз внимательно посмотрела на скамью.

– И наш свидетель застал преступника как раз за уничтожением улик.

– Неплохо же он потрудился, – отметила комиссар, – криминалисты ничего здесь не обнаружили. Кстати, вы проверили его?

– Да, история, которую он рассказал, подтвердилась. Соседи утверждают, что слышали, как утром накануне он ругался со своей девушкой, а вечером кто-то видел, как он выходил из дома в спортивном костюме примерно в указанное им время. В любом случае второй важный момент подтверждает, что Даниэль Клемс не наш парень. Рост убийцы – от ста семидесяти пяти до ста восьмидесяти, Клемс гораздо ниже.

– Это значительно сокращает круг подозреваемых, – не без сарказма заметила Диана. – Пойдем посмотрим на квартиру нашей жертвы?

– Идем, – согласился Марк, убирая катану обратно в чехол.

* * *

Когда-то район Пренцлауэр Берг, расположенный к северо-востоку от Александерплатца, считался одним из злачных районов Восточного Берлина. Застроенный старыми домами, потерявшими своих хозяев во время войны и последующего разделения города, Пренцлауэр Берг пользовался популярностью разве что у панков и прочих неформалов, вечно протестовавших против всех и вся. Сейчас, спустя двадцать с лишним лет после падения Стены, район стал одним из престижных, а нищую богему девяностых сменил зажиточный средний класс.

Открыв дверь ключом, который еще вчера принадлежал Ребекке Хеллер, Марк и Диана вошли в квартиру. Маленький сумрачный коридор был завален туфлями всех цветов и моделей. Единственный луч солнечного света пробивался в щель прикрытой двери и падал на стеклянный столик у зеркала. На столике лежала коричневая дамская сумка с инициалами известного бренда.

– Я осмотрю комнаты, – сказала Диана.

– А я задержусь здесь, – отозвался Марк.

Достав из кармана резиновые перчатки, он подошел к сумке и заглянул в нее. Сумка была дорогой, но далеко не новой, так же, как и плащ, в котором нашли Ребекку Хеллер. «Успешная, по всей вероятности, карьера и высокооплачиваемая должность почему-то уступили место работе администратора во второсортном отеле. Почему?» – размышлял Марк, аккуратно доставая из сумки ее содержимое – губную помаду, расческу, пузырек с таблетками… Судя по этикетке, ничего особенного, просто средство от головной боли, но Марк на всякий случай выудил из куртки полиэтиленовый пакетик и сунул туда пузырек.

В другой пакетик Марк собирался отправить телефон, но тут во входную дверь что-то глухо стукнуло, и она открылась. На пороге стоял здоровенный детина в мятом деловом костюме. Обычно Марку требовалось три-четыре секунды, чтобы оценить обстановку, но гостю понадобилось гораздо меньше, поскольку уже в следующий момент он схватил Марка за ворот куртки и хорошенько ударил его об стенку, а затем почти сразу – кулаком под ребра. Из-за этого слово «полиция», которое попытался произнести комиссар Шнайдер, получилось похоже скорее на шумный выдох, сопровождаемый непоследовательным набором букв.

– Ах ты сволочь, – сказал детина, еще раз легонько встряхнув Марка.

– Полиция Берлина, комиссар Кройц, – раздался рядом голос Дианы. – Медленно отпустите комиссара Шнайдера и поднимите руки.

– М-м-м?

Детина обернулся, нахмурив брови.

– Я сказала, медленно отпустите комиссара Шнайдера и поднимите руки.

Щелчок затвора подействовал на гостя быстрее и эффективнее, чем слова.

– А что случилось? – спросил он, послушно поднимая руки.

– Проедемте с нами в участок, там и поговорим, господин…

– Хеллер. Роберт Хеллер.

* * *

Эмма не услышала, а скорее почувствовала движение воздуха в квартире. Оторвавшись от экрана компьютера, девушка посмотрела в сторону.

В дверном проеме стояла Маргарет. Ее волосы были растрепаны, а ноздри раздувались так сильно, что для полного сходства с огнедышащим драконом ей не хватало совсем чуть-чуть дыма и огня. Тем не менее Эмма неожиданному возвращению своей непутевой соседки обрадовалась. Настолько обрадовалась, что сама себе удивилась. Сняв наушники, девушка подскочила со стула, едва не опрокинув его, и бросилась обнимать Маргарет. Но на полпути была остановлена потоком нецензурной брани.

Когда у соседки закончился запас ругательств, она перешла наконец к сути.

– Ты все испортила! – кричала Маргарет, размахивая руками. – Раз в жизни мне выпал шанс вылезти из этой дыры и начать жить как нормальные люди, а ты все испортила! Зачем ты позвонила в полицию? Тебя кто-то просил об этом?

– Я волновалась, – попыталась оправдаться Эмма, но Маргарет ее не слушала.

– Они задержали меня в аэропорту, как какую-то преступницу! – продолжала возмущаться Маргарет. – Ты даже не представляешь, что обо мне подумал Арчи! Видела бы ты его взгляд! Он смотрел на меня, как на какую-то… девицу легкого поведения! Все кончено! Кончено!!! Ты разрушила такие отношения!.. И вообще, у меня все было хорошо, пока не появилась ты! Ты как пугало для мужчин! Почему ты вечно сидишь в кухне и пытаешься с ними разговаривать? Зачем?

Маргарет закатила глаза и схватилась за волосы.

– Я просто пытаюсь быть гостеприимной, – попробовала оправдаться Эмма, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы обиды.

– Да кому нужно твое гостеприимство! – издав стон раздражения, продолжила Маргарет. – Не лезь в мою жизнь, слышишь? Чтобы я вообще тебя не видела, ты поняла меня?

Девушка подошла вплотную к Эмме.

– Поняла меня или нет? – повторила она.

В этот раз в ее голосе прозвучала явная угроза.

– Да, – выдохнула Эмма и разревелась.

– И не бери больше мои вещи, – тихо пригрозила Маргарет.

– Что? – не поверила своим ушам Эмма.

– И еще ты отвратительно готовишь, – добила соседка и, повернувшись, вышла из комнаты, хлопнув при этом дверью.

Эмма долго стояла посреди комнаты, размазывая слезы и недоумевая по поводу всего того, что сказала ей Маргарет. Так нагло, жестоко и совершенно незаслуженно ее никто и никогда не отчитывал. Самое обидное то, что Эмма и слово не сумела сказать в свою защиту. Хотя в ее голове уже зрели несколько ответных тирад о безответственности и неправильном поведении Маргарет, ругаться ей совсем не хотелось.

Впрочем, как и видеть дорогую соседку, поэтому девушка тихонько выскользнула из комнаты, сняла с вешалки плащ и вышла из дома.