Текст книги "Повелитель крови"

Автор книги: Эва Баш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 40

Звонок Тезера застал Диану где-то в районе Бремена. Она как раз допивала свой утренний кофе, купленный на заправке. Не выпуская из руки бумажный стаканчик, Диана нажала на кнопку ответа на Bluetooth-наушнике. Звонок Аталика ее немного обеспокоил. На улице еще даже не рассвело, и среди черноты за окном невозможно было разглядеть ничего, кроме красных огоньков ветряных мельниц.

– Тез?

– Диана, – голос Тезера звучал приглушенно. – Марк просил найти его соседа, Акселя…

Диана поморщилась. Она и забыла, что и к ней он обращался с такой же просьбой.

– Угу, и что с ним?

– Я стою возле его квартиры, и мне кажется, у нас проблемы…

* * *

Эмма вскрикнула во сне и проснулась, перевернулась на спину и уставилась в потолок. Она ожидала увидеть на нем переплетение ветвей в квадратике оранжевого света, но видела лишь лампочки, поблескивающие хромированными ободками. В квартире было тихо. Даже слишком тихо. Ни капанья воды, ни тиканья часов, даже холодильник молчал.

Эмма взялась за спинку дивана и села, скрестив по-турецки ноги. Ей хотелось домой. Но не в нынешнюю квартиру, а в тогдашнюю, когда там еще была Маргарет. Когда она еще пилила ее по каждому малейшему поводу, бросала ключи на столик в прихожей и приводила своих бесчисленных ухажеров. Когда она была. Вредная, злая, но живая, а не та восковая маска, пусть и безмерно счастливая, которую Эмма видела на доске в полицейском участке.

Раньше ей никогда не приходилось терять кого-то вот так, насовсем. Пускай даже не родного и близкого человека, а кого-то, кого можно ненавидеть всем сердцем. И все же Эмме было бесконечно жаль Маргарет и ее родителей, особенно госпожу Нельсон. Она так гордилась своей дочерью, хотя совсем ее не знала.

«Мама, наверное, с ума сходит», – подумала Эмма. Позвонить бы ей, но она не помнила ее телефон на память, а просить Марка об этом ей не позволяла гордость. Она совсем не хотела, чтобы он считал ее сопливой девчонкой.

Но именно сопливой девчонкой она и была. Маленькой сопливой девчонкой. Эмма вытерла слезы рукавом толстовки и, обняв себя за колени, уткнулась в них лицом.

Чья-то рука погладила ее по голове, потом развернула к себе, и в следующее мгновение она оказалась прижата к обнаженной груди Марка. От него пахло мускусом и почему-то молоком. Эмма закрыла глаза и коснулась пальцами его горячей кожи. Ей вдруг страшно захотелось узнать, есть ли на нем что-нибудь из одежды, и ее ладонь осторожно и словно случайно скользнула ниже, но он тут же перехватил ее и прижал к себе. Другой рукой он продолжал гладить ее волосы. Но делал это так, словно гладил ребенка или котенка. Эмма почувствовала, как ее бросило в жар. Кровь пульсировала в ушах, а воздуха катастрофически не хватало. Марк слегка приподнял ее за подбородок и заставил посмотреть на себя. В темноте его глаза блестели.

– Ну, я вижу, ты успокоилась. Доброй ночи.

Он откинул с ее лица локон, поцеловал в лоб и встал с дивана, оставив Эмму в очередной раз сгорать со стыда. Кроме обмотанной вокруг талии простыни, на нем больше ничего не было.

Какое-то время Эмма продолжала смотреть на закрывшуюся дверь спальни, прислушиваясь к звукам. Скрипнула один раз кровать, а потом снова настала тишина. Она думала, что после этого уже точно не уснет, но вскоре снова забылась сном и проснулась только утром под звук работающего блендера.

Марк в этот раз был при полном параде, даже его подбородок, еще вчера заросший щетиной, сегодня был гладко выбрит, и из-за этого он казался моложе лет на пять. Он стоял за кухонной стойкой, обняв Кристину и нашептывая ей что-то на ухо, отчего девушка постоянно улыбалась и даже иногда хихикала. Ее наряд состоял из одного только белого атласного халатика.

Понаблюдав эту полную идиллии картину, Эмма встала с дивана и отправилась в ванную. Ей тоже не мешало бы привести себя в порядок. Со смесью зависти и восхищения она оглядела стройные ряды скрабов, шампуней, гелей и пенок, а потом разделась и залезла под горячий душ, намереваясь злоупотребить гостеприимством Кристины на полную катушку.

* * *

Тем временем Диана бродила по центру Кельна. Она уже нашла нужный ей адрес, но решила, что заявляться к людям с расспросами в девять утра в воскресенье не очень правильно.

Хотя Диана не была ни знатоком архитектуры, ни большим любителем достопримечательностей, с каждым пройденным шагом она все больше убеждалась, что это один из самых скучных городов, в которых ей доводилось бывать. Единственным интересным местом здесь был собор, но и в него она не попала. Во-первых, потому что там шла служба, а во-вторых, Диана пожалела шесть евро, которые можно потратить на что-то более полезное.

Например, на круассан и кофе в соседней кофейне или три круассана и два кофе в кофейне на другой стороне Рейна. Как раз там, где проживал комиссар Гюнтер, ради которого она и проделала весь этот путь.

Диана посмотрела время на экране телефона и решила, что пора. Часы показывали без пятнадцати десять.

Ровно без пяти десять она позвонила в домофон. Сначала никто не отвечал, потом сонный мужской голос произнес:

– Да?

– Могу я поговорить с господином Гюнтером?

– Минутку.

В динамике громко зевнули и отключились.

На деле прошло минуты две или три, прежде чем входная дверь открылась и из нее выглянул взъерошенный молодой человек в махровом халате. Подслеповато приглядевшись к Диане, он улыбнулся и спросил:

– Вы спрашивали Гюнтера?

– Я, – кивнула и подошла ближе Диана.

– Вот его номер телефона, – протянул он ей листок. – Позвоните ему. Его семья здесь больше не живет.

– Спасибо, – поблагодарила Диана.

Когда молодой человек скрылся в подъезде, она набрала номер. Ответили сразу, Диане даже показалось, что не прозвучало ни одного гудка. Голос на этот раз принадлежал женщине.

– Доброе утро, могу я поговорить с господином Гюнтером?

– А кто его спрашивает?

– Меня зовут комиссар Кройц, я из полиции Берлина.

На другом конце помолчали, потом спросили:

– Вы звоните из Берлина?

– Нет, я звоню из Кельна. Я бы хотела встретиться с комиссаром Гюнтером по…

– Где вы находитесь? – перебила женщина.

– Я стою у его бывшего дома. А вы, простите…

– Ждите там.

В трубке раздались короткие гудки.

– Ладно, – произнесла Диана, спрятала телефон в карман куртки и вышла на набережную, где была припаркована машина.

Со стороны реки дул влажный прохладный ветер, вдалеке виднелись черные шпили собора.

Ждать пришлось недолго, Диана даже не успела замерзнуть. Какая-то женщина подошла сбоку и посмотрела на нее снизу вверх. Диана повернула голову и окинула ее взглядом. На вид ей было около пятидесяти, но, возможно, ее старил наряд – коричневое драповое пальто и широкополая фетровая шляпа.

– Вы комиссар Кройц?

– Да.

– А вы не похожи на комиссара полиции, – заметила женщина.

Диана улыбнулась. Ей твердили об этом постоянно.

– А вы?..

– Могу я увидеть ваше удостоверение?

После тщательного изучения удостоверения женщина пристально поглядела на нее и спросила:

– Зачем вы ищете Пауля?

Терпение Дианы подходило к концу.

– Могу я узнать, кто вы?

– Я его супруга.

– Где же ваш супруг, госпожа Гюнтер? Мне нужно поговорить с ним об одном деле.

– Говорите со мной.

– Вряд ли вы осведомлены так же хорошо, как он. Вы работаете в полиции? Почему вы не хотите, чтобы я встретилась с комиссаром Гюнтером?

– Это невозможно, – тихо ответила женщина. – Пауль умер четыре месяца назад.

Диана почувствовала, как кольнуло в груди.

– Мои соболезнования. Как это произошло?

Женщина схватила Диану за воротник куртки, наклонила к себе и быстро-быстро зашептала:

– Говорят, сердечный приступ, но у Пауля было железное здоровье, хоть ему и исполнилось весной шестьдесят пять.

– А его коллеги? Вы знаете, с кем он работал в девяносто девятом?

– В девяносто девятом?..

Женщина немного отстранилась, и Диана заметила, что по ее щеке стекает капелька пота.

– Почему вы спрашиваете про девяносто девятый? Он тоже спрашивал про девяносто девятый, а потом бедного Пауля не стало…

– Кто спрашивал? – почему-то тоже перешла на шепот Диана.

– Был у нас прошлой зимой один парень. Не помню, как он назвался, но спрашивал про одно дело, которое Пауль расследовал в девяносто девятом. Три девушки умерли за две недели. Судмедэксперт говорил, что от передозировки, но Пауль знал, что дело нечисто, ведь одна из девушек была католичкой. А это грех, – перекрестилась женщина. – Грех!

– Но он все равно закрыл это дело…

Диана осторожно потянула куртку, пытаясь вытащить свой воротник из цепких пальцев, но женщина схватила ее крепче.

– А что оставалось бедному Паулю, когда на него давили со всех сторон?

– Кто давил?

– Все давили, – расплывчато ответила женщина и посмотрела вдаль.

Диана вгляделась в ее лицо и поежилась. Кажется, у этой госпожи не все дома.

– А коллеги? С кем он работал по этому делу?

– Умерли все.

Женщина отпустила Диану и поправила шляпу, но на самом деле только сдвинула ее набок, и теперь она сидела криво. Диана сунула руки в карманы и сделала шаг назад.

– Спасибо, госпожа Гюнтер.

– Так о чем вы хотели поговорить? – встрепенулась женщина.

– Уже ни о чем. До свидания.

Диана развернулась и быстро зашагала прочь. Она очень сильно опасалась, что женщина пойдет за ней, но та осталась стоять у парапета с задумчивой улыбкой на лице.

Глава 41

– Эй, шалунья! Я собираюсь ехать. Если хочешь со мной, советую поторопиться.

Голова Марка просунулась в дверной проем, и Эмма спешно прикрылась шторкой для душа. Он смотрел прямо на нее и не думал отворачиваться.

– Я сейчас, – ответила Эмма и добавила, когда Марк закрыл дверь с другой стороны: – Мог бы и извиниться.

Когда она вышла из ванной, Марк заканчивал разговаривать с кем-то по телефону. И хотя Эмма не успела расслышать ни одного слова, изумленное недоумение, читавшееся на лице Кристины, весьма ее заинтриговало. Но вместо того чтобы спросить, что случилось, она кашлянула.

Марк положил ладонь на шею Кристины и, прижавшись лбом к ее лбу, поцеловал в губы.

– Не поминай лихом, – улыбнувшись, прошептал он.

– Ты мне должен ужин при свечах.

Девушка слегка ткнула его кулачком в бок и улыбнулась, но глаза ее при этом оставались очень серьезными.

Марк повернулся к Эмме.

– Ты готова?

– Да.

– Тогда едем.

Он еще раз поцеловал Кристину, потом перепрыгнул через кресло и, схватив Эмму за руку, практически выбежал из квартиры, так что ветровку девушке пришлось надевать на ходу и практически на улице. И хорошо, что кроссовки она обула заранее, потому что ничуть не сомневалась, что иначе пришлось бы бежать босиком.

– Куда мы спешим? – спросила Эмма, плюхаясь с размаху на автомобильное сиденье.

На самом деле ей хотелось сделать это более красиво, но грациозность, как обычно, подвела.

– Никуда, – ответил Марк, трогаясь с места.

Они выехали с парковки и медленно поехали прямо по улице. Какое-то время Эмма смотрела, как он переключает передачи со второй на третью, с третьей на четвертую и снова на первую, потому что пришлось остановиться на светофоре.

– А давно вы с Кристиной встречаетесь? – вдруг вырвался у нее вопрос.

– Мы не встречаемся, – с улыбкой ответил он, нажимая на газ.

– Ну а как же вы вчера… – начала она и осеклась, чувствуя, как щеки заливает румянец.

– Как взрослые люди, Эмма. Как взрослые люди…

* * *

Обратная дорога до Берлина отняла у Дианы шесть часов и последние силы. Чтобы хоть как-то сохранять бодрость духа, она подпевала во весь голос Брету Майклзу[11]11
  Речь идет о хите 1986 года из одноименного альбома группы Poison – Look What The Cat Dragged In.


[Закрыть] и была готова подписаться почти под каждым словом. Она тоже не появлялась дома уже три дня, и ее состояние походило на жутчайшее похмелье, но от горячего душа и теплой постельки ее отделяло еще одно очень важное дело – дом, рядом с которым в ночь с пятницы на субботу видели машину Марка. Дом, в котором прошло его детство.

Диана сделала круг по кварталу, чтобы изучить обстановку. Патрульных не было видно, похоже, что за домом никто не следил. Он стоял особняком за высоким металлическим забором, одичавший и заброшенный. Голубая краска кое-где облупилась, а на крыше колосилась пожухлая трава. Яблоневый сад, разбитый перед домом, теперь разросся, и чтобы попасть к крыльцу, Диане пришлось идти, пригнувшись под низко склонившимися ветвями.

Входная дверь оказалась опечатана полицией. Тогда Диана пошла вдоль стены, проверяя окна. Одна из рам подходила неплотно. Приложив немного усилий, женщина смогла открыть окно и, схватившись за подоконник, забраться внутрь.

Комната, в которой она очутилась, была кухней и выглядела так, словно ее просто оставили как есть. На обеденном столе все еще стояли салфетница и фарфоровая подставка для соли и перца, сделанная в виде двух обнимающихся кошек, а на плите – чайник и сковородка. Лишь толстый слой пыли говорил о том, что в доме давно никто не живет.

Дверь из кухни вела в коридор. Здесь Диане пригодился прихваченный из машины фонарик, высветивший паутину на стенах и множество следов на полу. Жалко, что ей не довелось побывать здесь до полиции. Ребята затоптали все, что только можно было затоптать.

Из коридора Диана заглянула в спальню, а потом в детскую. Окинула взглядом ее скромное убранство – кровать, застеленную стеганым покрывалом, гардероб с полированными дверцами, письменный стол, обклеенный наклейками с машинками, и стеллаж, на котором когда-то, видимо, стояли книги и детские игрушки. Сейчас же там валялся только одинокий жираф с оторванным глазом.

В дальней части дома находилась гостиная. Ее окна выходили на внутренний двор и были скрыты от посторонних глаз. Видимо, это и сыграло решающую роль в том, что это помещение, в отличие от остальных, использовали, и достаточно часто. Мебель, накрытая белыми простынями, была растащена по углам, на всех выступающих поверхностях стояли свечи. Совсем старые, пожелтевшие от времени и покрытые пылью, просто старые, и новые, которые зажигали недавно.

Посреди комнаты стояла кушетка. Простая, но изящная, словно изогнутая линия на небольших хромированных ножках. На бежевой коже темнело пятно. Диана подошла ближе и пригляделась. Засохшая кровь.

Пятна крови были и на полу, который предварительно очень тщательно вымыли – на темном паркете виднелись даже самые незначительные царапины. Большинство из них образовались еще тогда, когда в доме жили, но две царапины были глубже и заметнее остальных. Еще одна такая же царапина оказалась на потолке и еще одна – на косяке входной двери.

Тут Диане открылось то, чего она не заметила с самого начала. Слева от двери простыни были сдвинуты, а свечи валялись на полу.

Странно, что следы борьбы ограничивались только этой комнатой. Диана подошла к окну и проверила раму.

– Достаточно увидели?

Женщина вздрогнула и обернулась. В дверях стоял комиссар Дамен, держа под мышкой кожаный портфель. Диана убрала фонарик во внутренний карман куртки и положила руку на пистолет, спрятанный в кобуре. Дамен поднял руки, придерживая локтем портфель, и показал ей открытые ладони.

– Полноте вам. Я полагаю, вы не успокоитесь, пока не получите ответы на свои вопросы. Задавайте, я расскажу вам то, что в моей компетенции.

– Аттракцион невиданной щедрости, комиссар Дамен, – усмехнулась Диана, но руку с пистолета не убрала. – Вы знаете, что здесь произошло?

Мужчина отошел от двери и встал, сложив руки в замок.

– Как минимум одно убийство, комиссар Кройц.

– Кого же убили?

– Личность убитого мы сейчас пытаемся выяснить. Если вам интересно, то он остался без головы. Знакомая ситуация, не правда ли?

Диана повела плечом и ничего не ответила.

– В этих пятнах крови обнаружены ДНК трех разных человек, – продолжил Дамен, – один из которых считается давно умершим.

– Дайте-ка угадаю. Берни Ульман?

– Да, верно, – склонил голову Дамен, выразив удивление. – Совпадает с ДНК на платье, которое мы нашли в квартире Шнайдера. Девушка, которая его носила, приходила сюда, и это была…

– Эмма Бишоф? – едва сдержала зевок Диана.

– Вы хорошо осведомлены, комиссар Кройц, – улыбнулся мужчина.

– Я пока не могу понять одного – как со всем этим связан Марк.

– Очень тесно, должен вам сказать, – хрустнул Дамен костяшками пальцев. – В его квартире мы нашли не только платье, но и полный комплект вещей Эммы Бишоф, включая сумку, а также личные вещи Лизы Майер и Маргарет Нельсон.

Диана подняла левую бровь.

– Вы серьезно думаете, что Марк фетишист или настолько глуп, чтобы хранить у себя все эти вещи?

– Если вы считаете, что его подставили, то что вы скажете на это?

Дамен щелкнул застежкой и достал из портфеля фотографию.

– Это фото было сделано камерой на выезде на Кольцевую дорогу. Посмотрите на время. И здесь даже видны лица водителя и пассажира.

Диана вгляделась в черно-белое изображение и даже посветила фонариком.

– Фотография – дерьмо, комиссар Дамен, – вынесла она свой вердикт. – Извините за прямоту. Да, я согласна, что человек за рулем похож на Марка, но с таким же успехом он может быть похож и на вас.

– А что вы скажете о пассажире?

– Вероятнее всего, это Эмма Бишоф, – признала она.

– И о чем это говорит?

– Он спас девушку.

– Он убил человека.

– Он спас девушку, – настаивала Диана. – Докажите, что это не была необходимая оборона.

Дамен усмехнулся и вытащил еще несколько фотографий.

– Посмотрите на положение тела. Не кажется ли вам, что из такого положения сложновато нападать?

Диана потерла висок. С аргументом Дамена действительно было сложно поспорить. Обезглавленное тело лежало на полу, и, судя по всему, в последний момент своей жизни его обладатель стоял на коленях перед кушеткой. И большое пятно крови на обшивке, а потом и на платье Эммы Бишоф, по всей вероятности, тоже относилось к нему.

– И все же он спас девушку, – повторила еще раз Диана.

– От кого? От вампира? – издал смешок Дамен.

От последнего слова женщина вздрогнула и внимательно посмотрела на комиссара. Вопрос, заданный скорее в шутку, вдруг показался ей совсем не смешным.

– Я надеюсь, вы найдете ответ на этот вопрос, – произнесла она. – Вы позволите? – указала она на дверь.

– Конечно, – посторонился Дамен.

Диана кивнула ему, вышла из комнаты и протяжно вздохнула. Похоже, домой она сегодня уже не попадет.

Глава 42

Холодный, но солнечный день сменил невиданной красоты кровавый закат, который Марк и Эмма встретили на берегу Шпрее. Поужинали они в китайской кафешке. На этот раз в другой, но, похоже, тоже неплохо знакомой Марку. Потом зашли в лютеранскую церковь, где Марк долго и пристально разглядывал фрески с изображением апостолов, скорбящих над телом Христа, а Эмма взяла с полки у входа песенник и села с ним на последнюю скамью.

Она не понимала, что они делают и зачем. Ей казалось, что они просто убивают время. За весь день, который они просто бродили по городу без какой-либо видимой цели, они толком даже не разговаривали, лишь обменивались общими словами и стандартными фразами.

Эмма открыла песенник и стала читать, не вдумываясь особенно в слова. Марк оторвался от фрески и пристроился рядом с ней, заставив немного сдвинуться в сторону.

В эпицентре шторма царило затишье.

* * *

Диана вошла в кабинет Лиона и остолбенела. Несколько секунд у нее ушло на то, чтобы осознать, что человек, которого она видит перед собой – это Берни Ульман.

– Ну что же, мне пора!

Ульман похлопал Лиона по плечу. Голос его отдавал какой-то неестественной хрипотцой.

– Не так быстро.

Диана достала пистолет и щелкнула затвором. Мужчины посмотрели на нее. Лион отошел в сторону, а Берни остался стоять на месте. Выглядел он именно так, как его описывали – совсем юный, даже, казалось, моложе Лиона, хотя по расчетам ему было никак не меньше сорока пяти. Ростом он был выше Лиона, с короткими темными вьющимися волосами и узким подбородком, в спортивной куртке и джинсах, а через плечо висела коричневая кожаная сумка. Шея и почему-то левая ладонь были туго перебинтованы эластичным бинтом. Берни улыбнулся ей открытой и светлой улыбкой. Не верилось, что такой человек может причинить кому-то вред. И все же Диана спросила:

– Это вы убили Лизу Майер, Ребекку Хеллер и Маргарет Нельсон?

Ульман не изменился в лице. Продолжая улыбаться, он не то сказал, не то кашлянул:

– Да.

Диана бросила взгляд на Лиона, но он опустил глаза и едва слышно вздохнул. Да он все знал!

– Зачем?

Берни глянул на наручные часы, потом на Диану, словно раздумывая, рассказать ей длинную версию или ограничиться короткой.

– Я дал обет моему наставнику и не могу его нарушить. Раз в пять лет я выбираю трех женщин и, – вдруг закашлялся он, – делаю их счастливыми… Извините, я сегодня не в форме, – приложил он незабинтованную ладонь к горлу.

– Отправляя в иной мир?

– Это издержки, – с ноткой сожаления произнес Берни.

– Издержки? – переспросила Диана. – Три человеческие жизни – это издержки? Да что вы за человек такой?

– Я не человек, комиссар Кройц, я вампир.

Диана хмыкнула и посмотрела на Лиона, потом на Берни и снова на Лиона.

– А как же все эти заявления о том, что вампиров не бывает, а? – обратилась она к последнему.

– Конечно, не бывает, – ответил вместо Лиона Ульман. – Для этого нам и нужны такие, как доктор Фольк.

– И комиссар Дамен?

– Не знаю такого, – покачал головой Берни.

– Значит, вы пьете кровь, а Фольк потом выставляет дело как несчастный случай. Одного понять не могу – зачем вы отрубили голову Ребекке Хеллер? Ведь эта схема работала прекрасно… И, в конце концов, почему вы так легко рассказываете мне об этом?

Берни откашлялся.

– Во-первых, я не вижу смысла не говорить вам правду, а во-вторых, я не имею отношения к голове Ребекки Хеллер, – произнес он и улыбнулся. – Когда я оставил ее в том сквере, она была мертва, но голова ее была на месте. Кто бы это ни сделал, он обладает отменным чувством юмора. Вам повезло, что вы не знали эту женщину при жизни.

– Какой бы она ни была при жизни, не вам решать, жить ей или нет.

– Не мне, – согласился Ульман. – Так хотела Лиза.

– Лиза Майер?

– Да… Я познакомился с ней у Фейербаха. Она была приятной, тихой девушкой. К тому же умной и привлекательной. Но слишком закомплексованной. Она боялась мужчин как огня. Да и не только мужчин – всего. Малейших перемен. Я думаю, что по-настоящему хорошо ей было только в компании цифр. Ребекка постоянно издевалась над ней.

Последние слова вырвались у него со свистом, и он зашелся в приступе кашля. Диана поморщилась. Его голос и так было сложно выносить, а эти постоянные покашливания едва ли не выводили ее из себя.

– Почему же никто из сотрудников не рассказал нам об этом?

– Лиза не афишировала это, да и Ребекка выносила мозг всем так, что никому не было до этого дела.

– А что же не так было с Маргарет Нельсон?

– Маргарет была неплоха. В меру взбалмошна, в меру агрессивна. Мужчины к ней липли как мухи на мед.

– Тогда почему же вы ее убили?

– Так хотела Эмма.

– Неужто Эмма Бишоф? Она напрямую вас об этом попросила?

– Нет, конечно.

– Хорошее вы придумали себе оправдание, – покачала головой Диана, поглаживая спусковой крючок.

– Так легче жить, – повел плечом Берни.

– Хотите, чтобы я вам посочувствовала?

– Ну что вы, вовсе нет, – надрывно рассмеялся он.

– Эмму вы тоже хотели взять в довесок?

– Я видел ее всего один, ну два раза. И нет, я и пальцем бы ее не тронул. Таких молодых я не убиваю никогда.

– А кто убивает? Ангел Краилов или Штефан Фейербах?

– Этого я не могу вам сказать.

– Они тоже из этих, как вы называете себя…

Она скосила взгляд в сторону Лиона, который по-прежнему стоял на одном месте и походил на статую самого себя.

– …вампиров?

– И этого я вам сказать не могу. Я и так весьма откровенен с вами, комиссар Кройц. А теперь извините, но мне действительно пора.

Диана направила на Берни пистолет.

– Никуда вы не пойдете. Поднимите руки. Вы арестованы за убийство Лизы Майер, Ребекки Хеллер и Маргарет Нельсон.

– Боюсь, это невозможно, – с виноватой улыбкой произнес Ульман и, кивнув Лиону, пошел к ней.

– Еще шаг, и я выстрелю, – холодно предупредила Диана.

Но Берни ее не послушал, и, когда до него оставалась всего пара метров, она нажала спусковой крючок. Берни на мгновение замер, посмотрел на растекающееся по куртке пятно крови и продолжил движение. Раздался второй, а потом и третий выстрел, но Ульман на них уже не реагировал. Подойдя к Диане, он слегка подул ей в лицо и прошептал:

– Прощайте, комиссар.

Комната поплыла перед ее глазами, а в следующее мгновение она уже сидела на диване, а Лион стаскивал с ее ног сапоги, а затем и носки.

– Что ты делаешь? – устало спросила она.

Лион молча расстегнул молнию на джинсах и начал стягивать их с нее. Диана попыталась оттолкнуть его, но он оказался сильнее и вскоре принялся за ее свитер. Она ткнула кулаком в его плечо и откинулась на спинку, закрыв глаза.

– Я не хочу, оставь меня! Почему ты мне не сказал? Почему?

Лион коснулся губами ее обнаженного живота и теперь продвигался все выше и выше, до ложбинки между ключицами и дальше до ямочки за ухом.

– Я сказал то, что ты должна была услышать, – прошептал он. – Эта сила древнее нас, и уж точно не нам с тобой охотиться на вампиров.

– Я должна заявить о том, что здесь было.

– Забудь о нем.

– На следующие пять лет? – с горечью в голосе отозвалась Диана.

Лион поднялся и увлек ее за собой.

– Идем, я приготовил тебе горячую ванну… И да, мне кажется, пришло время рассказать тебе кое-что.