Текст книги "Волчий хребет (СИ)"
Автор книги: Ева Алатон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
– У тебя слишком длинный язык, Инге. – Прошипела Айза. – Я, лишь отдала ее сестре чай, который заказывала Давина, подумашь, добавила туда пару травок, что не должна была пить беременная волчица. Так тут нет моей вины. – Пожав плечами, расхохрталась она. – Нужно сначала проверять, что пьешь! – Зарычала она и бросилась на меня, я не успела замахнуться, как меня уже повалили на острые камни. Я вскрикнула, ощутив пронзительный холод, пробежавший по моему телу, а лицо обожгло болью так, что я потеряла сознание.
Ранульф
Даже в волчьей шкуре мне, пока, удавалось сохранить ясное сознание. Мысли крутились исключительно на поиске Инге.
Внезапно я услышал крик. Кричала Инге. Мое сердце забилось еще сильнее и я бросился на звук, сковзь сосны. Выскочив на поляну я увидел Инге, лежащую на земле. Ее лицо было залито кровью, щека располосована, Айза едва не сняла с нее лицо. Я зарычал.
Рядом с ней стояла Айза, ее глаза горели дикой яростью. Я понял, что Айза похитила Инге в надежде сорвать наш ритуал. Когда Айза увидел меня она заскулила оборачиваясь.
– Ран, ты пришел за мной! – Она словно тряпочка обмякла от облегчения и осела, закрыв ладонями лицо, ее сотрясало от громких рыданий. – Я так ждала этого дня. Ты же видишь, Луна взошла и зовет нас! Я думала ты не придешь, не услышишь мой зов.
Я вновь зарычал, припадая на лапы и готовясь к пыжку.
– Что? – Айза оторвала ладони от заплаканного лица. – Ты... Ты не за мной? – Ее взгляд упал на тело Инге. А потом она засмеялась. Громко. Жестоко. – Опоздал! – Поговорила она поднимаясь, ее тело тут же принялось трансформироваться. – Если ты не будешь моим Ран, ты не будешь ни чьим. – Прорычала она опсукаясь на четыре лапы, она зарычала и бросилась на меня, в ее глазах больше не было жизни, лишь жажда убивать.
Я увернулся от первой атаки, и схватив Айзу за загривок ,отшвырнул ее. Ее тело гулко стукнулось об камменный валун, но она поднялась. Завязалась яростная борьба. Я хоть и был крупнее и сильнее, но Айза был более ловкой, юркой и быстрой. Мы сражались все яростнее, кровь заливала землю, клочки шерсти валялись тут же.
Наконец, мне удалось подловить Айзу и мои зубы сомкнулись на ее горле. Айза сопротивлялась изо всех сил, но я был безжалостен. Я понимал, передо мной нет больше той живой девочки, которая жила по соседству. Это был монстр, чудовище жаждущее крови.
Я сжимал зубы все сильнее, пока Айза не перестала хрипеть и сучить лапапами. И даже после этого я продолжал сжимать ее горло, пока Вольфрих не обратился.
– Ран, Инге истекает кровью! – Выкрикнул он. И я, наконец, отбросил ее тело в сторону. Через несколько минут она превратиться в девушку. Я, яростно оплевываясь от крови и шерсти, рванул к распрастертому на земле телу Инге. Ее дыхание было слабым и прерывистым. Она лежала без движения, вся в крови, как и Давина тогда. Я даже не понял, как произошел оборот, я прижал безчувственное тело любимой к себе и закричал. Я кричал так долго, пока в лёгких хватало воздуха.
– Ранульф, Инге жива. – Произнес Вольфрих, когда я прижав голову Инге к себе вздрагивал от сухих рыданий. – И если мы поторопимся, то она будет жить долго и даже счастливо.
Я не помню как мы добрались до долины, но праздник явно был сорван, когда мы появились. Я, грязный, голый и весь в крови, рядом Вольф в волчьей шкуре, которая пропилась кровью Инге, а на нем Инге, не подающая признаков жизни.
Крики разнеслись по площади. Мужчины уводили своих женщин и детей, Олав и еще несколько оборотней бросилсь к нам. Инге тут же сняли с Вольфриха и бережно положив на ткань унесли в дом Нейны, туда же рванули Тамила и Роган. А нам с Вольфрихом принесли одеяла прикрыться.
– Что произошло? – Рявкнул Олав. – Что с девушкой?
Я не мог говорить. Меня трясло от пережитого, а взгляд уперся в ту сторону, куда унесли тело Инге. Как сквозь вату я слушал, как Вольфрих рассказывает о произошедшем. И как, постепенно, разливалась тишина. Столпившиеся мужчины виновато молчали, понимали, что допустили ошибку. Что с ними будет меня волновало мало, я думал лишь о том, успели ли мы? Вытянет ли Нейна душу Инге. Я ведь видел, как нить жизни истончилась. Уже не первый раз. В голове предательски мелькнула мысль, что я недостоин быть счастливым.
***
Мне казалось, что я парю в облаках, мягких и теплых. Мне больше не было больно, пропали запахи дыма, и сухих трав, которые я ощущала на грани сознания. Вокруг было светло как днем, даже сквозь закрытые глаза светил мягкий свет. Я решила открыть глаза. Я действительно парила, но только не в облаках. Это был лунный свет. И сама я тоже была буквально пронизана лунным светом. А потом, рядом со мной из частичек лунного света, соткалась она – Луна. Та, которую почтиют оборотни, это была волчица, большая и серебристо-белая. Она обошла вокруг меня, не сводя с меня своих белесых глаз. И ткнувшись своим холодным носом мне в грудь заговорила.
– Здравствуй, дитя, – сказала волчица, ее голос словно был в моей голове. – Мне очень жаль, что одна из моих дочерей, не смогла выдержать испытание и поддалась темной стороне. И теперь твоя душа здесь, а тело, страдает внизу от ран, нанесенных ею. Но, я верну тебя к моему сыну. Я благодарна тебе, что ты не отвернулась от него, и подарила ему шанс на спасение. Я дарую вам свое благословение, дитя. И она коснулась носом моего запястья.
Я была потрясена и ее словами, и действиями. Я даже не предполагала, что Луна может общаться со мной. Она была намного могущественнее, чем я когда-либо могла себе представить. Ее слова наполнили меня чувством надежды и защищенности.
– Спасибо, Луна, – прошептала я. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы Ранульф был счастлив. Волчица кивнула и мягко лизнула меня в щеку. В тот момент я почувствовала тесную связь с ней и со всем, что она представляла. Я знала, что моя судьба отныне связана с судьбой оборотней.
Мое сознание застыло, удерживая в себе нить, которая готова вновь связать меня с реальностью. Легкий звук, словно щелчок, пронзил тишину, в которой я оказалась, когда Луна ушла, и я вздрогнула.
Первое что я почувствовала это боль, болело все, спина, ребра, живот и лицо. Особенно лицо. Я отчетливо почувствовала каждую мельчайшую деталь. Дым горящих трав, тихое бормотание на непонятном мне языке, жетскую постель и мокрую тряпку на лице с ярко выраженным запахом трав.
Тяжелое прикосновение чьих-то пальцев к лежащей на лице примочке, обдало меня новым потоком боли. Вздрогнув, я застонала и бормотание тут же прекратилось. Дым от заженных трав исчез, и я медленно открыла глаз. Второй не открывался.
Надо мной был дощатый потолок, увешаный пучками цветов и трав сушеных насекомых и еще чего-то непонятного. Постепенно я стала различать запахи целебных растений, дыма, и каких-то настоек.
Надо мной склонилось морщинистое лицо Нейны, травницы из Ристора.
– Деточка! Жива! Слава Луне-Хранительнице! – она еще что-то проговоила на незнакомом мне языке. – Потерпи милая, будет больно. – И она, смочив ткань в какой-то маслянистой настойке, с ярким неприятным ароматом, стала протирать мне лицо. Боль прострелила щеку и висок. А второй глаз я, вообще, так и не смогла открыть.
– Нейна! – Услышала я голос Тамилы, которая ворвалась в комнатушку, где я лежала. – Инге очнулась? Я слыша, как ты возносила хвалу Луне.
– Очнулась-очнулась. Я уж и нечаяла вытащить девочку из лап Темной Госпожи. – Тихо Говорила Нейна продожая протирать мое лицо. – Иди, скажи ему, пусть не подпирает дверь, а идет спать, не дело это, трое суток не спать и не есть! К Инге не пущу, швы еще не схватились достаточно хорошо! И дай ему с водой сонного настоя.
Я вздрогнула от услышанного. Сколько? Ранульф не спал трое суток? Сколько же я здесь нахожусь? И где Айза? Что случилось? Я лишь помню, что промахнулась, а потом жгучую боль и темноту, пока не увидела свет и серебристо-белую волчицу.
– Слава Луне-Милосердной! – Устало воскликнула Тамила и зашуршала своими юбками, видимо выполнять поручение.
***
Ранульф
Когда я освободился и пришел в дом Нейны, она уже осмотрела раны Инге и сказал, что онихоть и серьезные, но не смертельные. Инге будет жить.
Я вздохнул с облегчением.
Но, на следующиее утро у Инге началась лихорадка. Слишком долго мы везли ее домой, и она успела замерзуть. Все же весна – это не лето. Тем более такая, как на Ристоре. И Нейна уже не давала ни каких гарантий. Единственное,что мы все сейчас могли сделать это обратиться к Луне.
Я провел несколько дней у ее постели, ухаживая за любимой и молясь о ее выздоровлении. Пока Нейна не выгнала меня. И тогда, я просто сел возле двери старой травницы. Я не мог уйти, так я чувствовал пульсацию жизни в теле Инге, пусть и слабая, но она была. Была! И я не готов был просто взять и уйти!
– Шел бы ты домой Ранульф. – Роган тоже был здесь и не отходил от своей беременной жены, хотя и его тоже выгнали в итоге. – Я знаю, Нейна вытянет ее. Он ободряюще коснулся моего плеча, но я рефлекторно скинул его руку, дернув плечом. Меньше всего мне хотелось сейчас видеть и слышать Рогана. У него с женой все в полном порядке, она ждёт ребенка и счастлива. А моя женщина находилась на грани жизни и смерти. Боролась за свою жизнь в одиночестве, где-то в подлунном мире. Я уже молчал о том, что у Инге не было лица. Айза букваль срезала его! Нейна не знала, будет ли она видеть вообще. Швы она наложила, но вот глаз, для этого нужен был маг. А на Ристоре магов такого уровня не было.
Я закрыл глаза руками и зарычал от бессилия. Я был слеп, и не видел дальше своего носа. То, что мне рассказал Олав повергло меня в шок. И единственное, что удерживало моего внутреннего зверя от жажды крови – это любимая женщина, борющаяся за свою жизнь. Я ведь тогда не поверил Айелет, я готов был ее растерзать прямо там, в доме ее отца, но мой волк уже ушёл, а ее отец выбрал высшую меру наказания для младшей дочери, он отлучил ее от рода лишив поддержки семьи и Луны-Хранительницы.
Айелет твердила, что не причём, что она всего лишь забрала то, что заказывала Давина и пила этот чай вместе с ней. Она любила сестру. Да, она тоже была влюблена в меня, но когда я пришел не к ней, приняла мой выбор. А потом, я узнал, что Айелет сбежала. Больше меня ничего не держало в Хивве, и я ушел. После этого Яхон нашел меня, и мы прибыли на Ристор, где я заново учился жить, но уже, как обычный человек. И мне бы обратить внимание на Айзу, на ее лихорадочный блеск глаз, на ее сумашедшую радость и не детские прикосновения ко мне. Но я оказался слепцом, не видящем дальше своего носа!
Глава 25. Выздоровление
На протяжении мучительных недель я боролась за свое выздоровление. Каждый день начинался с агонии, когда раны на моем лице пульсировали и зудели, напоминая мне о жестокости Айзы. Едкая боль раздирала меня изнутри, заставляя порой кричать или плакать от безсилия. Нейна запрешала мне вставать, и прикасаться к лицу первое время. Мой левый глаз, когда-то яркий и сияющий, теперь был бельмом, помутневшим и бесцветным. Я знала, что навсегда потеряла зрение, и эта мысль угнетала меня больше всего. Мое лицо, пусть и не такое прекрасное, покрылось ужасными шрамами, которые, как я боялась, навсегда останутся со мной, хоть Нейна и утверждала, что их будет почти не видно, а Тамила сокрушалась, что я не оборотень, а то бы перелиняла и все шрамы бы сошли .
Нейна приходила и уходила, выполняя свои обязанности с состраданием и терпением. Она промывала мне раны, меняла повязки и давала какой-то горко-сладкий настой, от которого боль утихала и меня клонилл в сон. Боль порой была невыносимой, как будто адский огонь, она пожирал мою плоть.
Но я отказывалась сдаваться. Я цеплялась за каждую унцию надежды, мне было ради кого жить. Я верила, что однажды боль утихнет, а шрамы заживут. Пусть они останутся, ка напоминание, но все же, они будут не так заметны.
Постепенно, понемногу, раны начали заживать. Красные, воспаленные шрамы становились более бледными и менее заметными. Боль постепенно уменьшалась, хотя никогда не проходила полностью.
Ранульф приходил ежедневно, как только мне стало чуть полегче. В первый раз, когда он пришел, его не пустили, и он влез окно, разлив какие-то настойки и Нейна смирилась.
– Моя волчья ягодка, – прошептал Рануль, устраиваясь на постели рядом со мной. Его взгляд, полный жалости, скользил по моему изуродованному шрамами лицу. – Прости, это я виноват. Не уберег тебя. Хотя и обещал.
Я попыталась улыбнуться, говорить я могла с турдом, да и Нейна запрещала мне говорить, боялась, что шрамы разойдутся.
Он нежно коснулся моей руки, сжал пальцы. Его прикосновение вызвало во мне щемящую боль, но и одновременно тепло, которое согревало изнутри.
– Ты не виноват, – я все же заговорила, с трудом ворочая пересохшими губами. – Это не твоя вина.
– Но я мог бы сделать больше, – возразил он, его голос звучал глухо. – Я смог бы защитить тебя, знай я наперед о чувствах Айзы. Но я не знал, не хотел ее замечать, я полностью ушел в себя, пока в моей жизни не появилась ты.
Я покачала головой, пытаясь освободить свои пальцы из его хватки.
– Нет, Ранульф, – возразила я. – Ты сделал все, что мог. А Айза, Яхон должен был заметить, что сестрой не ладно. Должен был видеть, как она смотрит на тебя. Ведь он же ее брат.
Его взгляд встретился с моим, и я утонула в его золотистых глазах, мерцающих в полумраке комнаты, полных боли и любви.
– Яхон ведь знал, что Айза влюблена в меня, точнее догадывался. Он пустил все на самотёк, думал, что может быть Айза вытащит меня. Но, когда появилась ты, и я рассказал ему о своих чувствах, он промолчал. Он ничего не сказал мне про свои догадки. Он ведь хотел прорваться к тебе, – Усмехнулся Ранульф. – Я его не пустил. – Самодовольно произнес он. А потом лег рядом со мной и тихо прошептал на ухо: – Я люблю тебя, Инге Мейбрик. Несмотря ни на что. И мне плевать на твои шрамы так и знай. Я тебя не отпущу.
Слезы выступили на моих глазах, и я уткнулась здоровой половиной лица в плечо Ранульфа, вдыхая запах его кожи, смешанный с запахом трав и лекарств. Он обнял меня, прижимая к себе крепко.
– Я тоже люблю тебя, – прошептала я. – Больше всего на свете. И не жалею, что рискнула сбежать из под опеки Мейдона.
Ранульф отстранился от меня и поднял мое лицо, проводя взглядом по моим шрамам.
– Твои шрамы – это часть тебя, – сказал он. – Они делают тебя только сильнее.
Я кивнула.
– Ты прав, – сказала я. – Они не меняют. И я остаюсь той, кто я есть.
Он улыбнулся, и его глаза засияли.
– Моя волчья ягодка, – повторил он. – Ты – мое все. Моя жизнь, моя сила, моя душа.
Я положила свою голову на его плечо и закрыла глаза, наслаждаясь теплотой и любовью, которая исходила от него. Его объятия успокаивали меня, давали надежду на будущее.
Наконец, мы заснули в объятиях друг друга. А потом пришла Нейна и мой любимый позорно свалился под кровать, но страрую травницу не проведешь, его выгнали, как накодовшего соседского мальчишку, но потом Нейна все же смилостивилась и разрешила Ранульфу навещать меня два раза в день. Медленный и трудный путь к выздоровлению был полон взлетов и падений. Были дни, когда я чувствовала себя сильной и решительной, а были дни, когда отчаяние угрожало поглотить меня. Но я продолжала идти вперед, один день за другим, черпая силу в поддержке своих близких и в своей собственной неукротимой воле к жизни.
***
Этим утром я проснулась от нежного поцелуя в лоб. Открыв глаза, я увидела Ранульфа, сидящего рядом со мной.
– Доброе утро, душа моя, – сказал он. – Как ты себя чувствуешь сегодня?
– Лучше, – ответила я, улыбаясь. – Благодаря тебе.
Ранульф поцеловал меня снова, на этот раз в губы, его прикосновения было мимолетным, едва уловимым. И мне до слез показалось мало этого поцелуя. Я хотела большего!
– Я не могу дождаться того дня, когда ты полностью выздоровеешь, – сказал он, читая мои мысли. – И тогда мы сможем наконец-то свзять свою судьбу.
– И я тоже, – ответила я. – Но сначала мне нужно окрепнуть.
– У тебя все получится, – сказал он. – Я рядом с тобой.
Я посмотрела в его глаза и увидела в них не только любовь, но и уверенность. Его вера в меня была незыблема, и она давала мне силы верить в себя.
Мы провели весь день вместе, разговаривая, смеясь, точнее смеялся Ранульф, а мне приходилось сдерживаться. Мы наслаждаясь обществом друг друга. Ранульф ухаживал за мной, как за драгоценностью, и его забота помогала мне забыть о боли и страданиях.
К вечеру я уже была на ногах, впервые мне разрешили встать. Долгое лежание в постели еще давало о себе знать, но я не сдалась и не вернулась в постель. Мы вышли из дома и прогулялись по не больщому саду Нейны, сплошь усаженному лечебным разнотравьем. Я наслаждалась красотой цветов, пением редких птиц и тишиной. Лето уже вступило в свои права и целых два месяца нас будет радовать теплая погода.
В этот вечер я заснула, держа Ранульфа за руку, и знала, что больше никогда не буду одинока. Его любовь была моим щитом и моей силой, которая помогала мне преодолевать любые трудности. Я знала, что через несколько дней я уже полностью оправлюсь и Нейна отпустит меня домой. Ранульф сказал, что из дома Нейны я не выйду незамужней женщиной. Так что, по выздоровлении меня ожидала свадьба. Я не представляла как это будет проходить, но Тамила просила не волноваться из-за этого. Она и Ивва с помощью Инлинга и Шауля, да-да, того самого Шауля, чью пряничную голову мне удалось съесть, обещали все устроить.
Я улыбнулась вспоминая ту ярмарку и Ивву, которая была намерена непременно познакомиться с ним.
Я не знала, смогу ли заниматься вышивкой или кружевом с таким зрением. Но Кайла, которая навещала меня на равне со остальными, захотела научиться вышивать так же, как и я. И я подумала, может мне стоило открыть небольшую школу для девочек? Создать что-то уникальное, какой-то особой Ристорский узор, который будет проглядываться как в вышивке, так и в кружевах, и будет узнаваем во всем мире. И тогда Меране не придется переживать, что нет в Ристоре хороших мастериц. Но для этого мне следовало окончательно прийти в себя.
Глава 26. Свадьба
Свадьба. Как много в этом слове, особенно, если учесть, что ты там уже побывала и последствия этого были не самые лучшие.
Сегодня день моей свадьбы. Мы с девочками сидели в утной комнате с большим окном, из которого открывался прекрасный вид на сад Нейны. Старушка с утра уже куда-то ушла, запретив мне выходить из дома, зато меня пришли развлекать Тамила, Ивва и Кайла.
Кайла рассказывала, как с утра все носились с расстановкой столов, украшением и музыкантами.
– Ах Инге, ты даже не представляешь, как нам сложно найти хороших музыкантов! – Ивва сокрушенно качала головой. – Если бы не Роган, незнаю что бы мы все делали.
– Не стоит Ивва, не приписывай все заслуги моему мужу. – Улыбнулась Тамила, и погладила под столом уже округлившийся животик.– Сейт и Ниро тоже неплохие музыканты.
– Вот именно, что не плохие. А я хочу превосходных! – Ивва надулась, как мышь на крупу.
Все засмеялись, и вернулись к плетению венков, традиционных головных уборов невесты на Ристоре. Если в империи девушка выходила замуж исключительно в белом платье и в фате, то здесь, этот белый цвет был необязателен, так как многие девушки, к моменту церемонии, уже не были девицами. Я улыбнулась. Наверное, это хорошая традиция или обычай, здесь ни кого не травили, если девушка лишилась невинности, не важно, по своему ли желанию, или же против него. И я, пожалуй, была рада тому, что я буду растить детей здесь. Я замерла на миг, и улыбка сползла с моего лица. А вдруг и теперь я не смогу зачать? Предательская мысль не желала покидать моей головы, отравляя веселую подготовку к моей свадьбе.
– Роган сегодня расстарался, – Тамила ловко оплетала прутик талы своими тонкими и длинными пальчиками, вереском и шалфеем. Сегодня она будет в лиловом. – Инге, ты ни где больше не попробуешь таких булочек как сегодня!
– О нет! – Воскликнула Калья со смехом. – Только не говори, что это те, ароматные булочки с яичным кремом! – И она мечтательно прикрыв глаза застонала. – Быстрее бы уже вечер! Так девочки, давайте поторопимся! Нам еще наряжать невесту!
Для своего венка я выбрала традиционные ландыши и остролист. Пока я плела свой венок, я увлеклась мыслями о традиционном Ристорском узоре, котоырй хотела создать и почему бы не взять за основу остролист? Следовало бы попробовть повязать его. Добавить ландыш, и что-то еще, что-то особенное. Я так увлеклась своими мыслями, что полностью пропустила о чем говорили девушки.
– Инге! – Ивва пощелкала пальцами перед моим лицом. – Где ты витаешь?
– Она уже мечтает о брчной ночи! – Засмеялась Тамила и пихнула меня локтем в бок, от чего мой венок едва рассыпался.
– Нет Тами, – Улыбнулась я, вспоминая жаркие поцелуи Ранульфа накануне ночью. – Я думала о школе для девочек. И о узоре. Кажется, я придума основу, и теперь хотела бы ее зарисовать.
– Сейчас! – Ивва броислась к камоду и достала от туда пожелтевшие листы бумаги и грифель. – Ну как, давай-ка посмотрим что ты придумала! Мама в восторге от тввоих идей и тоже загорелась постройкой школы.
– Ивва, я ведь еще не знаю смогу ли я вышивать. Я еще не пробовала. – С грустью добавила я, коснувшись глаза. Нейна сказала, что если я когда-либо буду видеть этим глазом, то это будет чудом.
– А это уже не имеет значения! – Воскликнула довольная Ивва наблюдая, как я рисую пучок листьев остролиста и его красные ягоды. Рядом букетик белых ландышей, а вот что в центе нарисовать я так и не придумала.
Ивва перетянула лист к себе и вгляделась в него. К ней тут же присоеденилась Калья.
– Инге, – произнесла она задумчиво. – А почему бы тебе не оставить так, только сделать их скрещенными. Нежные ландыши и дикий остролист, как переплетение имперских традиций и традиций Волчьего хребта.
Мы все на секунду замолчали, всматриваясь в мой рисунок.
– Калья это потрясающе! – Восхитилась Ивва, а завороженная Тамила молча кивнула.
– Действительно, Калья, – Произнесла я задумчиво. – Давай попробуем его...
– Э нет подруга! – Воскликнула недовольно Тамила. – Забудь на время о своих кружевах и вышивках девочка! У тебя свадьба через несколько часов, а ты все о вышивках!
И мы со смехом вернулись к венкам и рассказам о том, как устраивался праздник. Тамила жарко рассказывала о том, как украшались столы свежими цветами и яркими лентами, а на них тщательно раскладывали самые изысканные блюда. Пироги с нежным мясом и овощами, сладкие праздничные булочки с ароматным яичным кремом внутри, как на вертелях жарились дикие козы, заставляя всех кружить когруг, облизываясь.
Потом было облачение в платье.
В этот раз я выходила замуж в красном.
Из зеркала на меня смотрела потрясающая женщина, если конечно не обращать внимание на лицо испещеренное шрамами.
Длинное красное платье идеально сидело по фигуре. Парчовая вставка на груди платья отсвечивала благородным золотом, подчеркивая тонкую талию и мой не слишком пышный бюст. Юбка, расклешенная от бедер, грациозно струилась по ногам, словно шелковая река. Невесомая ткань, нежно переливаясь, ловила свет, превращая движения в завораживающий танец.
Струящиеся рукава, слегка расширенные к локтям, изящно обрамляли мои руки. На тонких запястьях блестели золотые кольца браслетов, гармонично дополняя образ. Кружевные манжеты из золотистого кружева, создавали иллюзию легкости, словно лучики солнца, касающиеся землеи.
Тонкая полоса кружева по подолу и воротнику платья напоминала затейливый узор я пыталась рассмотреть его своим прыессиональным взглядом. Золотистые нити, сплетенные в замысловатые завитки, мерцали и переливались, придавая наряду поистине королевский вид.
Сзади платье застегивалось на ряд мелких пуговиц, обтянутых той же красной тканью. И Тамила задорно смеялась, говоря, что Ранульфу придется сегодня попотеть, чтобы снять с меня этот наряд.
Это шелкове платье было не просто украшением, оно было олицетворением роскоши и изысканности. Я чувствовала себя в нем воплощением красоты и женственности.
Каждый жест, каждое движение в этом платье превращалось в грациозный танец. Ткань нежно обволакивала тело, подчеркивая все изгибы и линии. Кружево и парчовая вставка создавали эффект объема и глубины, делая образ поистине завораживающим. Завершал образ венок на моей голове. Белые ландыши и остролист. Смотрелось это завораживающе прекрасно. Белое, зеленое и красное. Глядя на себя в зеркало я чувствовала себя частью Ристора.
***
Музыканты исполняли задорные мелодии, когда мы с Ранульфом вышили под руку из дома Нейны. Дети смеялись, заполняя пространство радостью и беззаботностью. Они осыпали нас пшеницей, символизирующей изобилие и процветание, травами, призывающими к счастью и здоровью.
По мере того, как мы с Ранульфом продвигались под сводом из рук наших гостей, мы чувствовали, как их любовь и добрые пожелания согревают нас. Музыканты исполняли традиционную свадебную мелодию, известную как «Древний танец», и звук их струн плыл над собравшимися, создавая атмосферу торжества и трепетного предвкушения.
Дети, одетые в красочные наряды, бежали следом за нами, размахивая ветвями вербы, которые символизировали плодородие и обновление на Ристоре, эти ветви в конце торжества соберут и вручат мне, чтобы я поставила их возле кровати ночью.
Воздух наполнился сладким запахом полевых цветов, которые они сыпали нам под ноги призывая госпожу Удачу и ее благословение. А ведь и правда, здесь На Ристоре, произошло сплетение традиций и обычаев обеих культур. Имперской и дрревней культуры оборотней. Гости, которые наблюдали за нами с благоговением, осыпали нас золотыми и серебряными монетами, что было вековым символом богатства и процветания везде, во всех странах нашего мира.
Их щедрость отражалась на их лицах, озаренных радостью.
Наконец, мы достигли священного дуба, который стоял в центре долины, его ветви раскинулись над нами, как величественный навес. Под деревом мы остановились, и Олав, как старейшина и вожак, а таже, мудрый и уважаемый человек, вышел вперед, чтобы провести брачный ритуал.
Он окунул палец в ароматное анисовое масло и начертал на наших лбах жест благословения и начал говорить на древнем диалекте, передавая нам мудрость и наставления поколений. Он говорил о святости брака, о том, как он объединяет двоих людей в единое целое, как он создает прочную основу для семьи и общества.
Затем он взял с алтаря чашу с медом и попросил нас выпить из нее. Мед – символ сладости и изобилия, был дан нам, чтобы подсластить нашу совместную жизнь и наделить нас способностью преодолевать трудности. Такая же традиция была и в империи, только мед смешивали с вином.
После этого Олав надел на наши руки кольца из сплава серебра и стали с лунным камнем по центру, олицетворявшие верность и вечную любовь у оборотней. Он связал наши руки лентой, сплетенной из шерстяных нитей разных цветов, символизируя наше сплетенное воедино будущее.
Когда ритуал был завершен, Олав объявил нас мужем и женой под громкие аплодисменты, крики радости и свист. Собравшиеся продолжали осыпать нас благословениями, мы же чувствовали, как глубокая связь между нами укрепляется с каждым моментом.
Празднование продолжалось всю ночь, и мы вместе с нашими гостями пировали, танцевали и пели, наслаждаясь вкусной едой и танцами. На вертелах жарились ароматные горные козы, мясо которых таяло во рту. А муж Ярины снова выкатил на площадь бочонки с сидром.
Когда мы, наконец, удалились в наш дом, тот самый, который выделил мне Олав в день моего приезда, нас провожали теплые взгляды и самое искреннее пожелание счастья в нашей совместной жизни. И лишь Вольфрих позволил себе сальные, но совершенно не обидные, шуточки в наш адрес.
Эпилог. (ЧАСТЬ ПЕРВАЯ) Школа
Школу все-таки построили. И мне, действительно, удалось внедрить в вышивку и в кружево узор из скрещенного остролиста и ландышей. Многие жители поддержали мою идею и местные швеи, даже стали придумывать традиционную одежду для Ристора устраивая между собой негласные соревнования. Мне было так интересно, и необычно видеть по праздникам нарядных жителей нашего города, и у многих я встречала наш Ристорский узор, вышитый, то на кармашке рубашки, то украшающей воротник, то повторяющийся узор на подоле юбке.
Да-да, долины больше не было, за те пятнадцать лет, что я здесь живу, долина Чужаков превратилась в город. Первый Ристорский город носил гордое название «Ясвен», что с наречия ладвийских оборотней означало « Новая жизнь». И ведь действительно, для каждого, кем бы он ни был, человеком или оборотнем, Ристор давал новую жизнь.
Я здесь, как и многие другие, нашла свою любовь и пусть я едва из-за нее не лишилась жизни, это уже было не важно. Я любима, не смотря на то, что потеряла зрение, и лицо мое обезображено шрамами. Да, мой глаз так и не восстановился. Зато шрамы уже не казались такими жуткими и страшными, похожими воспаленные жгуты красной плоти, как в первые пол года. О нет, они не сошли совсем, просто стали не так заметны, что ли, или мы все к ним привыкли. За это время я родила двоих детей, оба моих ребенка пошли в отца своей мастью. Айза была права. Ранульф оказался очень сильным оборотнем, и беременность моя протекала тяжело. Очень тяжело. Оказывается, человеку очень сложно зачать от оборотня, а уж если это удалось, то не всегда беременность заканчивалась родами. Зачастую, организм женщины просто скидывал плод, считая его чем-то вредоносным и опасным для организма. Зато оборотницы легко зачинали от людей, и у них не было проблем с вынашиванием. Та же Тамила родила прекрасного сына, но человека, а вот дочка у нее пошла в нее, но для этого Тамила ездила в Хивву.
В Хивве есть храм Луны. Там, в отличии от империи, оборотней почитали. И у них были собственные храмы, куда можно было прийти с дарами и попросить у Лунной Волчицы благословения для себя или своей семьи.
А я была единственной человеческой женщиной на Ристоре, которая впервые благополучно разрешилась от беременности, родив здорового и полноценного оборотня. Наверное, это и есть благословение Лунной Волчицы. Я ведь так ни кому о ней и не рассказала.
Когда старая Нейна, впервые взяла на свои морщинистые руки моего первенца, она тут же провозгласила:
– Нашей породы малец! – Со слезами на глазах она передала крупного ребенка своей ученице, которая бережно обымала его и отдала мне. И когда я впервые отодвинула край пеленки от лица своего сына, то поняла, о чем говорила Нейна.
Глаза.
У моего сына были золотисто-карие глаза и сивые волосики. Онир действительно стал оборотнем. В свои двенадцать лет он, с помощью отца, совершил первый оборот. Это было рано даже по меркам оборотней. Я не присутствовала, для меня это до сих пор оставалось непреодолимой чертой в моей жизни, я так и не смогла забыть то утро в моей прихожей, когда Инлинг вывел Ранульфа и тот, в итоге, начал обращение. Поэтому мы с дочерью остались дома. Алише я запретила идти со старшим братом, потому что побоялась, что она испугается. Ей ведь всего четыре. Но я очень гордилась своим сыном!
