Текст книги "Волчий хребет (СИ)"

Автор книги: Ева Алатон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

– Да, конечно, я покажу вам, то, что привезла с собой. – Я буквально загорелась, не ожидала, что работа найдется сразу же, как только я приеду. Может мне удастся продать, мои старые вышивки и кружева? С собой у меня было два мотка кружева из белых хлопковых ниток с вкраплениями белого же бисера. Вообще там должен быть жемчуг, но где же взять жемчуга бедной вдове? Но для украшения нижней сорочки или блузки они подойдут идеально. В этом я была уверена.

Пока женщина говорила, я осматривала дом и понимала, что зависть плохое чувство.

Бревенчатые стены почти не были украшены. А вот лавки со спинками, кресла, столы, все было украшено, скатертями, ткаными покрывалами с затейливой вышивкой, такую я видела на ладвийских полотнах еще до замужества, подушечками, накрытыми кружевными накидушками, окна были завешаны тонкими занавесями, полы местами устилали стриженые шкуры, местами обычные, а местами их украшали яркие домотканые ковры.

Мебель в доме была крепкая, основательная, под стать хозяевам. Камень в доме тоже присутствовал. Пол в проходной был каменным, да и сам дом стоял, на довольно высоком каменном фундаменте. Жерло огромного камина в столовой было выложено серым мрамором. А припичек украшен малахитовым узором.

Это был совершенно другой мир, в котором мне предстояло жить. И если быть откровенной, он мне начинал нравиться. У меня глаза разбегались от увиденного. Все было волшебно, словно из детской сказки про матушку-Метелицу!

Сама столовая была словно продолжением гостиной и украшена массивным деревянным столом и стульями с резными узорами на спинках. На столе стояли серебряные салфетницы, а посуда, украшенная изысканными рисунками, собирала в себе дух давних времен.

Столовая уже была наполнена ароматами пряных специй, свежей выпечки и жареного мяса и у меня засосало под ложечкой. С этими переживаниями я и забыла, когда ела в последний раз. В этот момент я почувствовать слабость, усиленное слюноотделение и спазм в животе. Мне буквально хотелось наброситься на еду, выставленную на столе, но я все же не в лесу росла, поэтому пришлось терпеть.

За большим столом, накрытым скатертью с причудливым узором, уставленным различными блюдами, суетились слуги, что-то доставляя на него что-то убирая. Когда мы, вошли прислуга чинно поприветствовала хозяйку дома и удалилась, а Инлинг и Олав тут же стали рассаживаться.

Я остановилась у окна, за прозрачным стеклом белоснежные снежинки плясали на ветру, вкрадываясь в каждый уголок зимнего терема. Камин трещал и изливал тепло своим жаром, создавая уютную атмосферу в небольшой гостиной-столовой. На бревенчатых стенах висели картины с изображением заснеженных гор, воссоздавая неповторимую атмосферу этого дома.

– Сначала ужин! – Воскликнула Мерана и, ухватив меня за руку, подвела к столу. – Не стесняйся Инге, будь как дома. Теперь мы будем видеться с тобой часто, Ивва уже вошла в брачный возраст, на Олава так и сыплются предложения, как переспелые орехи на жадного медведя. – Она лукаво улыбнулась мужу, видимо это была какая-то семейная шутка, потому что Ивва и Инлинг весело засмеялись.

– Мерана! – Хватит выставлять меня в неприглядном свете перед нашей гостьей. – Нахмурился Олав, но в глазах плясали смешинки. – Разливай уже суп, а то все от голода скоро собственные лапы отгрызем.

Мерана лично орудовала половником, наливая и подавая густой, наваристый суп с фасолью. Это тоже стало для меня открытием, чтобы хозяйка дома сама, своею рукой, разливала обед. Первым, на правах хозяина свою порцию получил Олав, потом я, как гостья, потом уже по статусу, сначала Инлинг, потом Ивва. Себе же Мерана налила в последнюю очередь. Суп был восхитительный, едва первая ложка попала мне в рот, как я почувствовала наслаждение. Как же давно я не ела такой еды! Суп был наваристым, с ярки, насыщенным ароматом, в котором гармонично сочетались овощи, фасоль и пряные травы. Вкус супа был мягкий, слегка сладковатый, с приятной кислинкой, которую придавали неизвестные мне сушеные ягоды. Фасоль придавала супу сытность и бархатистость, а овощи – свежесть и легкость. Доев суп, я почувствовала, как по телу разливается приятное тепло, а ощущение сытости и гармонии наполняет все мое существо, позволяя расслабиться и насладиться моментом.

Мы уже давно сидели за столом и вели непринуждённую беседу. Я, правда, чувствовала себя, как не в своей тарелке не только из-за вопросов, я понимала, они должны были знать кого приняли, но я безумно ждала конца этого ужина, так хотелось поскорее уже поехать к себе, посмотреть на дом, прочувствовать его, примириться с реальностью, потому что сейчас я было словно в эфире, вроде бы это я и говорю и улыбаюсь, но в то же время боюсь, что это все сон и через мгновение я проснусь своем вдовьем домике.

К тому же уже первые лучи закатного солнца уже окраси,ли столовую и мне не очень хотелось бы ехать по темноте в незнакомом месте, в лесистых горах и с незнакомым мужчиной, от которого не знаешь чего ожидать.

Наконец ужин закончился, и я вместе с Иввой и Мераной ушла в комнату для рукоделия, как объяснила мне хозяйка дома. На большом столе для кройки я разложила свои работы и рассказала, где я бы разместила ту или иную вышивку и кружева, на что обе женщины восхищенно хвалили мое мастерство и чувство вкуса.

Ивва тут же попросила перенести понравившиеся ей вышивки на ткань, приготовленную в качестве постельного белья для брачной ночи. А Мерана купили оба мотка кружева, тут же оплатив мою работу, как мне показалось слишком щедро.

– Госпожа Мерана, мне кажется, мои кружева не стоят столько. – И я протянула лишние серебряные моменты хозяйке.

– Стоят Инге, – Она взяла мою протянутую руку и зажала в ней монеты. – Сейчас тебе нужно будет на первое время чем-то платить, за те же нитки и ткани, поэтому бери, пока не встанешь окончательно на ноги. А эти кружева чудесно освежат мою любимую ночную сорочку.

В этот раз я не стала отказываться и взяла, потому что Мерана оказалась дальновиднее меня.

Глава 5. Дорога домой

Я уже была как на иголках из-за опускающихся сумерек, когда одна из служанок войдя в комнату для рукоделия сказала, приехал господин Ранульф и ожидает новую мастерицу внизу.

– Не переживай Инге, – Видимо заметив, как я вздрогнула при звуках этого имени. Я помнила того мужчину, молодой и загадочный, с седыми волосами, он настораживал меня. – Ранульф хороший оборотень, но если ты боишься, я могу попросить Инлинга, чтобы он отвез тебя.

– О нет! – Воскликнула я. – Не стоит беспокоиться, мне пора привыкать к самостоятельности. – Я попыталась улыбнуться, но, кажется, у меня ничего не вышло, если судить по взглядам, которыми обменялись мать и дочь.

– Что ж, тогда пойдем. Задумчиво проговорила Мерана.

Мы поднялись, и я аккуратно уложила вышивки обратно в сумку.

Ранульф разговаривал с Олавом, когда мы спустились, на короткий миг наши взгляды пересеклись, и меня передернуло от его взгляда. Там было что-то, что я не смогла разгадать. Как же мне было страшно ехать с ним, но деваться не куда сама отказалась от предложения Мераны.

– Ранульф, позаботься о нашей новой мастерице. – Попросила оборотня Мерана. – У нас на нее большие планы. – Улыбнулась она, передавая меня с рук на руки Ранульфу.

– Как скажете, госпожа Менрана. – Он слегка поклонился ей и открыл передо мной дверь, знаком показывая, что мне пора на выход.

Возле крыльца нас ждал одноместный возок, накрытый шкурой яка, а сверху лежала еще одна, видимо, вместо оделяла, чтобы не замерзнуть в пути. В возок был запряжен осёдланный ездовой козел и я, если честно, вздохнула от облегчения, понимая, что этот оборотень со мной не сядет.

– До встречи Инге! Увидимся через три дня. – Ивва помахала мне с крыльца, и я помахала в ответ, удобно устроившись в возке. Да, мы договорились, что я вышью брачную простыню и наволочки за три дня, благо Ивва выбрала на диво лёгкий узор – Лизинбурскую голубую ласточку, держащую в клювике ландыш, невестин цветок. Как оказалось и здесь, на Ристоре, ландыши были цветами невесты, их вплетали в венчальный венок и с ними собирали букет невесты, а так же украшали комнату новобрачных.

Мы легонько тронулись, и возок заскользил, отправляясь в путь, преодолевая сосновый лес, который казался живым и загадочными. За каждым поворотом открывалась новая панорама, впечатляющая своей красотой. Зимний вечер, алым покрывалом, окутал дорогу сквозь снег, ведущую через темнеющий лес до Долины Чужаков.

Я с затаенной радостью наблюдала за пушистыми хлопьями, медленно падающими с неба, они покрывали землю белым покрывалом, на котором золотом разливались отблески уходящего солнца, лучами пробивающегося через сосны. И невольно мой взгляд, то и дело, возвращался к спине ездока заставляя думать о нём.

Ранульф был молчаливым спутником, и его седые волосы, и мрачные глаза создавали живописное сочетание с белоснежным покровом природы. Он казался опасным, но в его глазах сквозило что-то необычное, что-то, что задевало меня, нет не от обиды, я не могла найти объяснение этому чувству, может жалость, или что-то еще? Я решила больше не смотреть на него, а вернуться к созерцанию природы, эти волшебные пейзажи умиротворяли и тянули схватиться за уголь и перенести их на кальку, а потом уже на ткань.

Сквозь заснеженную панораму просвечивались горы, возвышающиеся гордо вдали.

Я вдруг почувствовала дикую усталость после долгого путешествия и переживаний связанных с Мейдоном. Я безумно хотела в свой дом и уже не могла дождаться, когда войду туда. Мне не хотелось думать о том, что там кто-то жил до меня и в каком он состоянии, может быть мне сейчас еще и отмывать его придется, прежде чем я лягу отдохнуть, а отдохнуть хотелось очень и очень сильно. А еще руки жгла вышивка, ох, как же мне хотелось поскорее ее начать и расслабиться у камина, обогреваясь греющим пламенем. Но мы, кажется, все еще были далеко от цели, и я рискнула завести разговор с этим молчаливым и мрачным Ранульфом.

– Вы не знаете, сколько еще ехать до дома? – Спросила я, глядя вперед сквозь снег, который медленно опускался, укрывая шкуру замысловатым узором и умышленно не называя своего спутника по имени.

Оборотень, как мне показалось, тяжело вздохнул, задумчиво оглядываясь по сторонам ответил словно бы нехотя:

– Еще пару часов, я думаю. Эта дорога длинная и опасная, особенно зимой. Нам придется быть осторожными, поэтому больше пожалуйся, госпожа, не отвлекай меня.

Я кивнула, погрузившись в свои мысли, кажется, он просто решил меня напугать, чтобы я не болтала, видимо, я ему неприятна.

Хотя, дорога действительно петляла среди толстых сосен и огромных валунов, да, в темное время суток это весьма опасная дорога.

Я вновь перевела взгляд на лес, и несмотря на холод и ветер, поднявшийся стоило нам выехать ближе к горам, я наслаждалась красотой зимней природы, которая разворачивалась перед моими глазами. Ели и сосны, покрытые снегом, выглядели как волшебные существа, украшенные драгоценными камнями и мне тут же захотелось перенести увиденное на бумагу, чтобы потом добавить некоторые элементы в вышивку.

– Ты улыбаешься? – С удивлением в голосе спросил Ранульф слегка повернув голову в мою сторону.

Я сначала не поняла к кому он обращается, но увидев блеснувший взгляд золотисто-карих глаз обращенных ко мне в ожидании ответа поняла, что вопрос-то был адресован мне. Пришлось выплывать из мечтаний и выкручиваться:

– Мне нравится, как зима преображает все вокруг, – сказала я, смотря на Ранульфа. – Кажется, будто бы я попала в другой мир.,

Ранульф криво улыбнулся.

– Да, это действительно так госпожа, ты попала в другой мир. – Говоря это, он отвернулся и перевел тему. – Скоро будем в долине. Еще час или два.

И я ухватилась за этот разговор, потому что тяготилась молчанием, хоть и отвлекал меня пейзаж, но все же, я не хотела, чтобы плохие мысли снова лезли в голову. А они лезли, как бы я ни старалась не думать. Мейдон. Он не выходил у меня из головы. Мог бы он кого-то нанять, чтобы тот меня отыскал здесь? Думаю да, мог бы. И это тревожило меня.

– А сколько комнат в доме? – спросила я, пытаясь отвлечься и прикинуть, где можно будет разместить такую же комнату для рукоделия, как я видела у госпожи Мераны, только со станком. Очень уж мне понравилась она.

Ранульф задумался на мгновение, прежде чем ответить.

– Кажется шесть комнат, – сказал он. – Три наверху и столько же внизу.

Я улыбнулась, представляя себе дом, который скоро примет меня. Я не могла дождаться, чтобы поскорее разжечь камин и согреться его теплом, все же ветер сделал свое подлое дело и пробрался под теплую шкуру. Болеть мне не хотелось, у меня были грандиозные планы на ближайшие три дня!

Я счастливо вздохнула, не смотря на холод сковавший тело, все-таки мой плащ не годился для Ристорской зимы. Но я знала, что скоро мы достигнем долины Чужаков и зимние горы, и заснеженные ели с соснами останутся позади, потому что вдали мелькали огоньки долины.

По дороге нам встретился мужчина, но только уже на коне. Он мчался нам на встречу, но поравнявшись с нами, резко осадил коня, да так, что бедняга аж присел на задние ноги. Я чуть высунулась из возка взглянуть, не порвал ли этот живодер, коню морду. Но в темноте уже мало что можно было увидеть, но конь молчал, что обнадеживало меня. А потом мне стало не до глупых мужчин, мы прибыли в мой новый дом.

Остановились мы у добротного деревянного дома в два этажа, с высоким и широким крыльцом обнесенным перилами, окна были закрыты резными ставнями. Этот дом, который должен был стать моим новым жилищем, был великолепен!

Дом находился на мощеной камнем улочке, окруженной такими же каменными домами, каждый из которых был украшен красивыми праздничными венками на дверях. Нужно будет не забыть и разузнать, что это за праздник и тоже украсить свою дверь.

Долина Чужаков, в которой находился мой новый дом, была настоящим райским уголком, где время останавливалось, а жизнь текла медленно и спокойно, словно в сказке.

За домом тянулась уютная терраса, откуда открывался вид на горы и прекрасный сад, по весне наверняка украшенный разнообразными цветами и пышными зелеными растениями. Вечерами можно было наслаждаться теплом и спокойствием, любуясь прекрасным закатом с террасы, подумала я. В долине было гораздо теплее, поэтому я надеялась, что весна и часть лета здесь все же задерживаются. Остальное можно будет разглядеть завтра.

Ранульф открыл дверь и вошел первым, зажигая по дороге масляные лампы.

– Добро пожаловать в твой новый дом госпожа. – Произнес Ранульф.

– Меня зовут Инге. – Решила я представиться, ведь мне стоило заводить знакомства здесь, если я хочу остаться в резервации? Почему бы не начать с Ранульфа, хоть он и казался мне немного странным, но опасности я от него не чувствовала, только здоровое любопытство, как это, зачастую, бывает в таких маленьких городках, как Долина Чужаков.

– Рад знакомству госпожа Инге. – Улыбнулся он мне. – Пойдем, покажу тебе кухню и дровяник. Он пошел куда-то влево, захватив с собой одну из ламп, и я поспешила следом.

окно, выходящее на заснеженный сад . Ближе к сете стоял дубовый стол и резные стулья с подлокотниками. Эти украшения придавали кухне особый колорит и создавали неповторимую Ристорскую атмосферу и уют, к которым я уже начинала привыкать.

Дверь слева вела в дровяник, где ровными рядами лежали нарубленные полешки. Заглянув туда, я увидела еще одну дверь.

– А там что? – Спросила я, указывая на дверь.

– Там выход на задний двор, ведущий в переулок. Оттуда обычно приносят дрова и продукты, и еще используют, как запасной выход. Я закрыл дверь на засов изнутри, можешь спать спокойно, но не забывай закрывать ее на засов после приема продуктов или дров.

– Почему? – удивилась я. – У вас здесь есть воры?

– Воров нет, но есть любопытные оборотни, желающие познакомится поближе с красивой незамужней женщиной. – И он так на меня посмотрел, как будто я была создательницей красивых незамужних женщин сыпавшей их на Ристор, как из рога изобилия.

–Я поняла. – Проговорила я, опуская взгляд, и вздрогнула от громкого стука в дверь. Правда, стучали в парадную, что несколько примирило меня с ситуацией. – Кто это может быть в такое время? – Спросила слегка испуганно. Все же незнакомый дом, незнакомый мужчина рядом, вдвое сильнее меня и выше, и некто неизвестный за дверью.

– А вот и любопытные оборотни пожаловали. – Усмехнулся Ранульф и первым поспешил к входной двери.

Глава 6. Неприятное знакомство

За дверью ждал сюрприз в виде молодого темноволосого мужчины, кажется, я уже видела его сегодня. По крайней мере, я узнала эту безрукавку. Он стоял с корзинкой в руках и широко улыбался, вот только при виде моего провожатого, у незваного гостя сполола его ослепительная улыбка, которой, он видимо, надеялся впечатлить меня или сразить наповал. Я едва слышно хмыкнула, представив эту картину, чем и привлекла внимание незнакомца и он, подмигнув мне, обратился к, стоящему в дверном проёме Ранульфу:

– Ранульф. – Какая неприятная неожиданность. – Протянул с сарказмом. – Следовало бы догадаться, что Мерана пошлёт именно тебя встречать гостью. Вот только зря она надеется, что каждая встречная поперечная поможет тебе пробудить...

Что он хотел сказать, я не узнала, Ранульф тут же перебил его:

– Тебе здесь не рады Вольфрих. – Нахмурился он и скрестил руки на груди.

– Откуда ты знаешь Ран? – И этот нахал обернулся ко мне. – Позвольте поприветствовать вас донна на Ристоре, в долине Чужаков. – Он поклонится мне, не отрывая взгляд от моего лица. Он поприветствовал меня так, как принято в империи, что меня аж передернуло, я вдруг отчетливо увидела на его месте Мейдона, и мне стало страшно.

Наверное, Ранульф что-то почувствовал, потому что его кулаки сжались, и он дернулся в сторону пришлого, но сдержался.

Я не так много знала об оборотнях, как хотелось бы. В империи знания о них были, не то чтобы запрещены, но и не в свободном доступе, поэтому мои знания богаты лишь слухами и домыслами об этих удивительных существах. Но ни в одном из них не было даже намека на что-то подобное, поэтому я так и не поняла, о чем шёл разговор между мужчинами. И потом, я не собиралась лезть в душу Ранульфа, ведь каждый имеет право на прошлое и тайны, только пусть раскрывают эти тайны не на моем пороге. Я дико устала, на дворе уже ночь, пусть не глубокая, но все же! Мне еще нужно посмотреть оставшиеся комнаты и хоть как-то помыться прежде, чем лечь спать. Так что, пусть катятся от сюда выяснять отношения, куда подальше решила я. И Пусть Ранульф забирает с собой этого неизвестного и непредставленного.

– Я думаю, дальше я справлюсь Ранульф. Спасибо за помощь, но я очень устала, дорога была сложной. – Произнесла я, благодаря своего провожатого и намекая, что ему уже пора.

Ранульф обернулся ко мне, прищурив взгляд, что он им хотел мне сказать, я не знаю, я просто хотела остаться в одиночестве наконец-то.

– Доброй ночи Инге. – Чуть помедлив, произнес он и вышел, ухватив за воротник меховой безрукавки Вольфриха. – Идем Вольфрих, я уже тебе сказал, тебе здесь не рады. – И я с облегчением захлопнула дверь, невольно услышав то, что ему ответил Вольфрих.

– Как будто тебе тут рады! – Психанул неизвестный мне Вольфрих. – Ран, и не надейся, здесь тебе ловить нечего! – Угрожающе произнес он.

Я тут же задвинула засов, очень уж испугал меня напор Вольфриха.

Как же я устала!

Наконец, оказавшись одна в своем новом доме, я глубоко вздохнула от облегчения и осела, скатившись по двери. Слезы брызнули из глаз против моей воли, я так устала бояться, Мейдон, чтоб тебя драли все исчадие ада, какие там только есть! Мне казалось, что я освободилась от тебя! Что я наконец-то свободна! А оказалось, что ты и здесь можешь меня достать, пусть и невольно, но я ищу тебя в других мужчинах! Как же я тебя ненавижу!

Не знаю сколько я так просидела, но я вдруг отчетливо поняла что не сдамся! Пообломает об меня свои зубки этот Вольфрих! Я улыбнулась сквозь слезы, нужно было брать себя в руки, подняться и идти в небольшую гостиную, где я оставила сумку. В гостиной царил полумрак, Ранульф унес от сюда лампу и я, сняв со стола сумку, пошла за ней.

Лампа прекрасно разгоняла мрак, позволяя видеть, куда ступить. Слезы высосали из меня последние силы, и я медленно взбиралась по ступенькам, мои утомленные ноги с каждым шагом становились все тяжелее. Сумка казалась неподъемной ношей, а лампа оттягивала руку. Я смотрела под ноги, чтобы не споткнуться, но видела лишь мрачные оттенки пола, словно намекающие на бесконечность пути вверх.

Наконец, я оказывается на втором этаже. Воздух здесь был теплый и насыщенный запахами дерева, пыли и прошлого. Весь дом дышал спокойной атмосферой, пропитанной годами, проведенными в этих стенах кого-то, кто жил здесь счастливо до меня. Эманации чистой энергии витали по всему дому, что мне, как магу, хоть и до отвращения плохонькому, все же удалось уловить.

Я открывала дверь за дверью пока не нашла спальню. Открыв дверь, я почувствовала свежий морозный воздух, наполнивший комнату. Мой взгляд упал на нежно-голубые шторы, легко колыхающиеся под ветерком, который проникает внутрь через приоткрытые окна. Наверное, Ранульф забыл закрыть, когда проветривал.

Я огляделась в поисках, куда бы пристроить лампу, и в углу комнаты заметила камин, умиротворяюще потрескивающий в тихом ритме. Я подошла и, поставив лампу на камин подбросила дров, заботливо оставленных возле него в плоской плетенке из талы. Я понаблюдала, как всевозможные оттенки пламени отражаются на стенах комнаты, создавая завораживающую иллюзию волшебства.

Напротив камина стояла дубовая кровать, устланная мягким шерстяным покрывалом, под которым виднелся край пухового одеяла, и усыпанная подушками разных размеров и форм. Она выглядела одиноко на фоне просторной спальни. Возле нее стоял массивный шкаф с высокими зеркальными дверцами, загадочно отражающими призрачные силуэты комнаты. В углу комнаты мое внимание привлек изящный комод с латунными подсвечниками и стеклянными вазами. Открыв шкаф, я обнаружила постельное белье и полотенца, неужержавшись я вытянула белую наволочку и принюхалась, пахло морозным воздухом и какими-то травами, то есть белье было чистым, что весьма порадовало меня, и я вспомнила Ранульфа. Интересно, не его ли это простыни? И кто ему их стирает?

Но, кажется, я отвлеклась. Я закрыла шкаф и огляделась. Масляные лампы в спальне висели на подвесных креплениях, но я не стала мучиться и зажигать их. Приглушенного света переносной лампы было достаточно, чтобы осветить комнату.

Я подошла к двери, ведущей в уборную, ничего особенного там не было, небольшая латунная ванная, такая же раковина, несколько полок с мыльными принадлежностями и небольшое круглое окно. Мне дико захотелось набрать ванную и полежать в теплой воде, позволяя ей забрать плохие воспоминания, но я побоялась уснуть, поэтому решила ограничиться умыванием.

Я вернулась в комнату и подошла к зеркалу, снимая с себя грязное платье, в котором я провела чуть больше суток, я заметила следы усталости и истощения на своем лице, оно было пугающе бледным, с запавшими серыми глазами, окруженными темными кругами. Щеки впали, а запястья стали похожи на птичьи лапки, кожа выглядела, как вековой пергамент из храма. Я смотрела на себя и не узнавала. Неудивительно, что Мерана отказалась отпускать такого заморыша как я без ужина.

В моем вдовьем домике не было зеркал и те несколько долгих месяцев, что я там провела, превратили меня в живое умертвите.

Я решительно подошла к ночному столику, куда я бросила свою сумку и стала искать сменное белье. Пришлось для начала выложить вышивки, а потом вытряхнуть сумку для того, чтобы отыскать пару штопаных панталон, которые я в спешке успела засунуть в сумку. Остальные вещи я не стала брать, думала сбить Мейдона со следа. Но, не вышло, и сейчас я жалела, что не взяла пару платьев и столько же сорочек, руки бы уж они не оттянули, а мне было бы во что переодеться.

Вытряхнув на кровать свое белье, я обнаружила среди него десять золотых кругляшей, поразивших меня до глубины души.

Откуда у меня такая роскошь? Подумала я, касаясь пальцем монеты.

Я сгребла деньги в ладонь и, выдвинув ящичек у ночного столика, высыпала туда монеты, и те которые дала Мерана тоже, завтра посчитаю.

Уже стоя возле небольшого умывальника, я вспоминала моменты дня, когда и как в моей сумке могли оказаться золотые, и уже разложив весь день на маленькие фрагменты, я поняла, кто был так щедр со мной.

Инлиг!

Он забрал у меня сумку еще вначале плавания на Ристор и вернул только тогда, когда мы прибыли в его дом. Что ж, это было логично, ведь вышивку с волками он мне не вернул, а я и забыть успела о ней.

Вода тихонько струилась из-под крана, звуча, словно неведомая мелодия. Я умывалась, окончательно поверив в то, что смогу не только остаться здесь, но и выкупить свою свободу у императора и стать свободной вдовой, которая вольна жить, где ей хочется, как и посещать места, которые хочется, не боясь, что меня схватят и закуют в кандалы. Все же мне не хотелось быть преступницей на своей родине. Беглянкой, которая опасна для общества. Хотя, может я бегу впереди коней? Может, не стоит мне вообще ступать на землю империи? Здесь ведь есть все, что нужно для жизни, так почему же меня уже тянет обратно? Нет, прочь плохие мысли! Прочь я сказала! Я быстро заплела волосы в косу и забралась под пуховое одеяло. Когда моя голова коснулась мягкой подушки, я с облегчением вздохнула и сгребла часть одеяла у себя на груди. Мне хотелось раствориться в моменте, вдыхая спокойствие в каждом волокнистом штрихе плотной ткани.

Темная ночь тяжело опустилась на комнату, и постепенно звуки дома улетучились, а я растворилась в теплых объятиях сна, оставляя все проблемы на потом, чтобы отдохнуть и набраться сил перед новым началом.

Глава 7. Новый день – новое начало

Утро разлило свои первые лучи сквозь шторы, я медленно просыпалась, ощущая на своем лице теплые лучи утреннего солнца, и разминая усталые мышцы, и потянулась в постели. Тянущая боль прошлась по телу, напоминая, что вчера был трудный день. Мой взгляд снова вернулся к окну, открывающему завораживающий вид застывшего утреннего пейзажа, на который хотелось взглянуть, но было лень ставать, я впервые за последние дни спала крепко.

Откину одеяло, я лежала, рассматривая белый балдахин. Он величественно свисал над кроватью, олицетворяя мои мечты и грезы, которые еще не улетучились с первыми ранними лучами солнца, и создавал волшебную атмосферу в комнате.

Постельное белье нежно льнуло к телу, обещая подарить еще несколько часов сладкого сна и придавая ощущение безмятежности. И я поддалась, перевернулась на другой бок и заснула, проспав еще пару часов.

Проснувшись спустя какое-то время, я села в постели, нужно было вставать. Комната успела выстыть за ночь и сейчас бодрила прохладой. Я схватила свои чулки, оставленные на спинке кровати специально, потому что за месяцы во вдовьем доме я устала от ледяного пола. Натянув чулки, я сонно поплелась в ванную, открыв кран и подставив под воду руки, я позорно взвизгнула от того, что ледяная вода обожгла ладони. Но ведь вчера была горячая вода!

– Вот так добренькое – бодренькое утро! – Проворчала я словно, старая бабка и, смочив угол полотенца, протёрла им лицо. Плескаться в ледяной воде не было ни какого желания, к тому же в комнате тоже холодно, не хватало еще простудиться. Я ужасно не любила болеть! Болезнь для меня была олицетворением бесконечной слабости, боли в голе, лихорадки и нежелании есть вообще! Из-за этого появлялось раздражение, и я становилась похожа на мелкую, надоедливую и доставучую нечисть. Поэтому нужно будет осмотреть дом полностью, наверняка есть какая-то система отопления дома, с которой придется разбираться и понять, почему с утра нет хотя бы теплой воды. Я вернулась в комнату, в которой меня ждал сюрприз.

Неприятный сюрприз.

Платье!

Вчерашнее платье, пропитанное пылью и потом и висевшее на спинке кресла. Ох, и о чём я только думала, собираясь в дорогу? Хотя, о чем это я, конечно, я не думала ни об одежде, ни о белье. Я думала о том, как спасти собственную жизнь. Что ж, будем выходить из положения иначе! Я поднялась, еще раз заглянула в шкаф, в надежде, что случилось чудо и, кроме белья, там появятся и платья.

Чуда не произошло.

Пришлось возвращаться к моему платью. Я критически осмотрела его, заметив пропыленный подол и несколько пятен, когда и где я их посадила неизвестно. Открыв окно, я несколько раз тряхнула платье, выбивая пыль и проветривая заодно, может и поможет, в чём я сомневалась, но не видела другого выхода.

Следующим пунктом был завтрак, если я что-то найду на кухне конечно. Но попытаться стоит, потом следовало выяснить, где здесь ближайшая лавка готового платья, ну или хотя бы тканей.

Я вышла из спальни и решила осмотреть две прилегающие к ней комнаты, прежде, чем попаду на кухню.

Первая комната, которая предстала моим глазам, была гостевая спальня.

Войдя в гостевую спальню, я заметила окна с высокими, изысканно отделанными рамами, которые позволяли проникать внутрь комнаты яркому солнечному свету. Шелковые шторы с кружевными вставками привлекли мое внимание, и я поспешила посмотреть работу неизвестной мастерицы. Замысловатый узор, словно морозные узоры на стекле и тонкая работа привели меня в восторг. Их нежные шелковые складки ласкали взгляд, создавая атмосферу уюта и изыска. Кружевные вставки добавляли шторам романтичности, играя в свете и придавая воздушности и легкости. Они словно тонкий газовый шарф на шее девушки, обрамляли окно и придавали комнате особый шарм. Шелк и кружева – это потрясающее сочетание воплощения изящества и стиля, додающее любое помещение уютным и утонченным. Я решила оставить их, пусть висят по бокам окон, придавая комнате элегантность и романтичность.

Ближе к стене комнаты стояла массивная, резная кровать с высоким изголовьем. Кровать была украшена изящно расшитым покрывалом и многочисленными подушками, такими же, как и на моей постели, только здесь преобладало кружево в отделке. Видно, что и эта комнатка была женской. Рядом с кроватью находится тумбочка из темного дерева с медными декоративными ручками. Я заглянула внутрь – пусто. Только слой пыли говорил о том, что комната давно не жилая. Вот и еще одно дело в список моих неотложных дел.

Я тяжело вздохнула и еще раз окинула взглядом комнату. В углу стоял изысканный рабочий стол из цельного дерева с массивными ножками и такими же медными ручками. На нем разложены забытые бумаги и книги. Я подошла и просмотрела их, какие-то списки, непонятные сокращения не дали мне информации, что это такое. Я отложила бумаги и взяла книги. Сентиментальные романы перемежались альбомами кружевных узоров. Вот только эти узоры были для коклюшек, а я вязала только крючком. Я тяжело вздохнула, узоры были интересными, и можно было попробовать повязать крючком, но я не думала, что из этого выйдет что-то путное.