Текст книги "Волчий хребет (СИ)"
Автор книги: Ева Алатон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
– Этот тоже испарился, – Заговорчески подмигнув мне, проговорила она громким шепотом выставляя свежие, еще теплые калачи. – Никак Олав рассердился и отправил обоих в горы, чистить от снега тропу.
Эта мысль не давала мне покоя, я беспокоилась за Ранульфа. Что могло произойти такого, что его могли отправить в горы. Мое сердце было полно тревоги и неопределенности, к тому же пошёл снег, а снег в горах это плохо, насколько я знала.
Но, нужно было закончить работу, осталось уже немного. Сегодня я ждала Ивву и Мерану, которые должны были прийти за бельём. Может быть, у них я смогу узнать о Ранульфе. Он ведь наверняка тоже работал на отца Иввы. Я надеялась, что смогла бы получить хоть какую-то информацию, которая успокоила бы меня.
Я вернулась к вышивке. Стежок за стежком, продолжала вышивать, хотя мои пальцы подрагивали от тревоги, и я пару раз переделывала цветы. Я верила, что скоро все проясниться, и я успокоюсь.
До обеда я закончила вышивку. Теперь с удовольствием наслаждалась травяным чаем, глядя на заснеженную улочку. Снег так и не перестал идти. Он тихо падал, и некоторые жители уже бегали с деревянными лопатами, отгребая его со своей территории.
Я видела, как к моему дому подкатил возок, и из него выбралась Мерана, а следом Ивва. Я поспешила встретить своих потенциальных заказчиц.
– Инге! – Воскликнула Ивва, когда я открыла дверь. – Как я рада видеть тебя! Ну как, ты уже устроилась? Как тебе долина? – Ивва буквально завалила меня вопросами, проходя в гостиную.
– Здравствуй Инге! – Мерана подошла ко мне и по-дружески обняла меня.
Обе женщины были потрясающе красивы, Ивва, с ее снежно-белыми волосами и такой же белой шубке и шапке была очаровательна. Мерана, статная, высокая, чернокосая была истинной королевой.
Я улыбнулась, благодарно кивнула и пригласила их присесть за стол, где лежали законченные работы.
Ивва не могла оторвать глаз от вышивок, восхищенно разглядывая каждую деталь.
– О, Инге это потрясающе! – Воскликнула она. – Ласточка, как живая. Твои вышивки такие изящные и элегантные. Знаешь, я хочу заказать тебе, расшить ткань для моего свадебного платья. Белое на белом, с серебряным шитьем. Ты же поможешь подобрать узор да?
Девушка была полна искреннего задора, что я подумала, наверняка уже есть претендент на руку этой красавицы, только это почему-то не афишируется. Ну не будет девушка, не зная своего избранника думать о брачном белье и платье!
– Ивва, успокойся, Инге непременно тебе поможет. – Мерана ласково приобняла дочь. – У нас скоро особое событие Инге, и я подумала о праздничной блузке. Сможешь ли ты, Инге, сделать это для меня?
– Конечно! – Воскликнула я, и мы с оживленным интересом стали обсуждать узоры для ткани на свадебное платье и для блузки. Я учла все пожелания Мераны и обещала сделать блузку до конца недели. Мы так же обсудили дизайн и выбрали подходящие материалы и цвета.
Я видела, что Мерана и Ивва были очарованы уникальностью каждой вышивки. Мы так же обсудили оплату за следующие вышивки, а за эту мне удалось выручить целых пятнадцать золотых монет. Я улыбнулась и приняла оплату с благодарностью, такими темпами я быстро соберу сотню золотых, радостно думала я.
За разговором я так и не услышала ни слова о Ранульфе, и провожая гостий рискнула спросить:
– Ивва, ты не знаешь, с Ранульфом все в порядке? – Ломая пальцы, я старалась не смотреть в глаза Ивве, мало ли что можно было подумать после такого вопроса?
– Мне жаль, Инге, но отец не посвящает меня в свои дела. Мой удел выйти замуж и уже там командовать. Но, Инлинг обмолвился, что отец был зол и, кажется, куда-то отправил Вольфриха и Ранульфа, а еще запретил им обоим приближаться к тебе на пушечный выстрел. Так что, даже если он и объявиться, сомневаюсь, что он нарушит слово вожака. – Она с жалость посмотрела на меня.
– Вот значит как. – Я опечалилась, но виду старалась не подавать. – Спасибо Ивва. – Поблагодарив, девушку я закрыла дверь, мне хотелось побыть наедине со своими мыслями, я даже не спросила когда привезут ткань, и блузку.
Весь день я слонялась по дому с тряпкой и ведром, монотонно выполняя то, что следовало сделать еще давно. Еще во вдовьем домике я поняла, что уборка хорошо прочищает мозги, и сейчас вытирая пыль в библиотеке на первом этаже, я думала о том, кто может дать мне больше информации, потому что снег так и шел. Он не прекратился даже ночью, и я тревожилась все сильнее. Я оглянулась оценить фронт проделанной работы. Библиотека преобразилась! В пронизанной старинным очарованием комнате, возвышались стены, изготовленные из темного и благородного дерева, похожего на вишню, но скорее всего это был другой вид. Панели украшены деликатными витиеватыми резными узорами. Полки, лежащие вдоль стен, покрыты были мягким слоем пыли, свидетельствующем о безалаберном забвении, пока я не привела их в порядок.
Между стеллажами, уютно вставленными в перекрытие, находились маленькие полки.
По центру зала лежал узорчатый круглый ковер, вышитый из толстого шерстяного полотна и он требовал хорошей чистки, так что я пока его скатала, займусь позже, одна я его не подниму. Нужно будет зайти к Яхону, узнать есть ли какой-то чистящий артефакт.
Камин, достойный восхищения даже самым взыскательным взглядам. Его резной мраморный обрамляющий узор, драгоценно дополненный золотистыми нитями, дарит ощущение роскоши и древней аристократичности вошедшей в моду еще в эпоху Кристиана Завоевателя.
Неизменным свидетельством уютной атмосферы являлись два кресла, поставленные рядом друг с другом. Их выглаженное сукно и изысканная резьба на деревянных подлокотниках создавали удивительную гармонию с остальными деталями комнаты.
Библиотека, хоть и пустая в настоящий момент, привлекала своеобразным очарованием величественности. Мне нравилась, как она сияла сейчас, в лучах заходящего солнца. Но нужно было заканчивать, я хотела до темноты добежать до лавки Яхона.
Я торопливо шла по заснеженной улице. Мокрый снег неприятно лип к платью и сапожкам. Улицы еще не чистили от снега, и мои сапоги оставляли глубокие следы и вязли в сугробах.
Внезапно, пронизывающий ветер бросил пригоршню снега в лицо. Я на мгновение потеряла равновесие и чуть не свалилась в сугроб, а ветер продолжал бушевать вокруг, разгоняя метель и клубя снежные смерчи.
Дверь лавки выросла перед моим носом внезапно, и я ввалилась в нее подгоняемая ветром. На звук колокольчика снова вышел Яхон.
– Яхон, добрый день. – Я поприветствовала его, стряхивая снег с капюшона плаща, и торопливо подошла к прилавку. – Я хотела узнать, не вернулся ли Ранульф, он ведь оплатил вам мои покупки, и я хотела бы вернуть ему потраченные им деньге. – Я решила зайти с другой стороны, раз уж с Иввой не вышло, то Яхон был моей последней надеждой.
Яхон, улыбнувшись, с радостью приветствовал меня, но деньги брать отказался:
– Женщина, если ты хочешь его оскорбить, то можешь, конечно, попробовать вернуть ему деньги, но тебе я делаю скидку, на незнание наших обычаев и потому Ранульфу об этом не скажу. Но впредь, даже мысли не допускай о том, чтобы вернуть подаренное мужчине, который решил за тобой ухаживать.
– А он ... решил? – С какой-то робкой надеждой спросила я, не понимая, что вообще происходит со мной? Почему я трепещу при мысли о том, что могу нравиться такому мужчине как Ранульф, и он хочет ухаживать за мной? Почему сердце сладко замерло от слов Яхона, а потом пустилось вскачь?
– Он ведь рассказал тебе, что произошло с ним?
Я кивнула.
– Так вот, все знают, только, что он потерял жену. И лишь двое знают, что произошло на самом деле. Ты и я. Ты – как выбранная им женщина, я как – лучший друг.
Я собиралась сказать что-то в ответ, но грохот за дверью отвлек меня.
Яхон извинился:
– Извини Инге, Айза опять наверное что-то уронила. Нужно помочь ей.
– Да, я тогда, пожалуй ,пойду. И спасибо, Яхон.
Услышанное сегодня меня настолько ошеломило, что я забыла спросить про артефакт для чистки ковров. Ну, хоть не забыла поблагодарить, вдохнула я печально. В последнее время я стала слишком рассеяна.
– Инге. – Окликнул меня Яхон, когда я уже подошла к двери. – Дай ему шанс. Не гони сразу.
Я открыла было рот сказать, что не собиралась ни кого гнать. В конце концов, я тоже хочу быть счастливой, когда есть живой пример Тамилы и Рогана де Кмара. Да, я узнала мужа Тамилы, я тогда была замужем уже второй год, когда прогремел этот скандал, старший сын герцога де Кмара оказался бастардом его старшего брата и он узнав это, решил оставить все младшему сыну Дорану, и Роган воспользовался правом первенца, за что и угодил в Пан-Ардэ. Императору не понравилось, что этот указ его покойного деда всплыл наружу, и он решил заточить парня, а тот возьми, да и сбежи туда, где его не достать.
Глава 11. Новая подруга
Ночь не принесла ничего хорошего, я лежала в своей кровати, завернутая в теплый плед, но мои мысли ярились не хуже метели за окном, лишая покоя. Я переживала за Ранульфа и понимала, что все больше привязываюсь к, по сути, незнакомцу, но этим чувствам было сложно противиться, особенно после слов Яхона.
Неужели Ранульфу и правда, хватило нескольких мгновений, чтобы понять, что я подхожу ему. Я не говорю про истинность пар, хоть в империи и ходят такие слухи, но Тамила ничего такого не говорила, просто обмолвилась, что чувствует мужа, но если бы он был оборотнем, эти чувства были бы в разы сильнее.
Что сейчас мог чувствовать Ранульф? Чувствует ли он мою тревогу за него? Или это все сказки для таких непосвящённых, как я.
Я встала и подошла к окну, натянув на плечи плед. Снаружи бушевала сильная метель, и я представляла самые худшие сценарии в голове. Сон не шел. На душе было тоскливо и тревожно. Сумрак в комнате лишь усугублял мое беспокойство и тревогу, а ветер стучал в окно так, словно принес плохие вести. Мне было трудно справиться с ожиданием, каждая минута без вестей приносила только больше страха и тревоги. Я не могла избавиться от мыслей о том, что что-то плохое могло случиться там, в горах и как бы не пыталась, не могла отогнать их.
Мое воображение рисовало жуткие сцены – он замерзает на горной тропе, заблудился или провалился в расщелину. Сердце беспокоилось все сильнее, а страх закрадывался в самые потаенные глубины душу. В этом момент я остро пожалела, что в тех свертках не было снотворного.
Я решила лечь и попробовать вспомнить что-то хорошее, тепло его рук, поддерживающих меня, его мимолетную улыбку, и в этот момент я отчетливо поняла, что не представляю, что будет со мной, если я потеряю еще и Ранульфа.
Я не любила Генри, и, выходя за него, выполняла дочерний долг перед родом. Но он не был плохим мужем, он не бил меня, он скрывал свои интрижки и не позорил меня, я не была унижена и не стала парией в обществе. Все мои прихоти были выполнены, хотя я и не была слишком прихотливой. Генри баловал меня по средствам, покупая украшения и меха, в нарядах я тоже была не ограничена, как и в развлечениях. Мой муж водил меня в театр раз в месяц, всегда на премьеру. Мы посещали так же и оперу, и балет. И я привязалась к нему, хоть ночи и были с ним..., ну не знаю, странные что ли. Генри заботился только о себе и, получив свое, тут же отворачивался спать. А я в такие ночи чувствовала себя оплеванной, грязной и ждала, когда муж уснет окончательно, бежала мыться. Может, так было не у всех? Я не знаю, мне не с чем сравнивать, а с подругами мы не говорили о таком, в империи это было не принято, обсуждать интимную жизнь супругов. И когда Генри умер, я была разбита и подавлена. Я тосковала по нему и помню ту боль, которую испытывала недавно, но благодаря Мейдону я встряхнулась, а что будет со мной, если не вернется Ранульф? Я боялась предположить.
Время тянулось так медленно, и ночь казалась бесконечной. Я пыталась успокоиться, проговаривала себе, что все будет хорошо, но беспокойство не покидало меня. Мне казалось, что каждое скрипящее дерево за окном и каждый вой ветра, кричали мне о том, что Ранульф в опасности.
Мне показалось, я на какое-то время заснула, потом резко проснулась от завывания ветра за окном и в трубе камина, проникающего в мое сознание, и снова возвращалась к мыслям беспокоящим меня.
Так продолжалось всю ночь.
Я снова и снова просыпалась, проклиная эту метель и пытаясь убедить себя, что Ранульф непременно вернется. С неуверенностью и тревогой я ожидала конца ночи, когда можно будет выйти из дома и узнать, что случилось на горной тропе.
***
К утру от метели не осталось и следа, когда именно закончилась метель, я не заметила, наверное, уснула. Но утром мои ночные терзания оставили меня истощенной и опустошенной. Не смотря на усталость и ломоту в теле, я не стала разлеживаться, умылась и привела себя в порядок. Следовало бы позавтракать, но я знала, что это бессмысленно. Кусок в горло все равно не полезет. Я заварила себе травяной чай и бездумно пила горячий напиток глядя в одну точку, пока громкий стук не выдернул меня из пустоты.
– Инге, доброе утро! – Я, если честно, позавидовала Инлингу, оказавшемуся за дверью, сразу видно человек спал спокойно. – Вот, я привез тебе ткань, о которой вы вчера говорили с Иввой. Это белый шелк, очень качественный и идеально подходящий для вышивки, – сказал он, протягивая мне сверток с тканью.
– Спасибо Инлинг, – Поблагодарила я его, вышивка могла помочь мне отрешиться от мыслей. – Проходи, будешь чай? – Предложила я не из вежливости, как можно было расценить мое приглашение. Инлиг мог стать тем, у кого я могла узнать о том, что случилось в горах. Я вошла в гостиную и разложила сверток на столе. – Этот шелк – просто сокровище Инлинг. – Я провела рукой по гладкой поверхности, представляя какие потрясающие узоры можно создать с его помощью.
– Я вполне уверен, что тебе удастся создать нечто впечатляющее, – ответил он мне, устраиваясь в кресле возле столика, где я пила чай. – К тому же, я привез серебряные нити, чтобы ты могла добавить их к вышивке, Ивва передала. Говорит, они подчеркнут снежные узоры, которыми ты собралась расшить ткань, и придадут будущему платью особое очарование.
– Ивва права, Инлинг, эта вышивка будет похожа на настоящий зимний пейзаж, который мороз рисует на окнах. – Улыбнулась я, уже представляя, как собираюсь использовать серебряные нити.
– Я уверен Инге, твои шедевры из белого шелка и серебряных нитей станут произведениями искусства, которые оценят все! – Инлинг тепло улыбнулся мне, и я поспешила завернуть ткань обратно в бумагу и налить гостю горячего чая.
Устраиваясь напротив него, я решила не ждать подходящего момента, а прямо спросить есть ли новости с гор.
– Инлинг, известно ли что-нибудь о тех, кто ушел на горные тропы? – Я спрашивала обтекаемо, старясь не проявлять прямого интереса, но мне не удалось.
– А я то все думаю, почему ты выглядишь так же, как в нашу первую встречу на ярмарке в Лизинбурге, хотя Ивва и говорила, что ты похорошела. – Я смутилась от его слов, но взгляд не отвела. Инлинг тоже не торопился отводить от меня взгляд. А потом с какой-то грустью улыбнувшись, произнес: – Ранульф, быстрый же ты, однако, хитрец! Все с ним в порядке Инге, они вернуться, как только пробьют дорогу от тропы до Долины. Все они живы, не переживай. На тропе есть домик, каменный, крепкий, но на случай обвала в доме есть подвал. Утром прилетал почтовый ворон, Ранульф писал, что все хорошо и они с Вульфрихом, и Роном, это наш умелец-воздушник, слабосилок конечно, но зато свой! – Инлинг улыбнулся так, словно этот неизвестный Рон, был личным его достижением, которым он гордился. – Так что дня за четыре управятся. Увидишь ты скоро своего волка. Эх, не волком ему нужно было родиться, не волком. Хитер, как лисица! – Усмехнулся Инлинг и залпом допил остатки чая. – Мне пора, красавица! Но я еще заеду, потрепать нервы твоему дружку.
Он быстро поднялся и, накинув полушубок, ушёл, оставив меня раздираемую сомнениями и безграничным счастьем, что все обошлось.
После ухода Инлинга я убрала чашки, сполоснув их, а потом занялась таканью, нужно было наметить рисунок.
Я бережно достала белый шелк из свертка, в котором находились нити белые шелковые и серебряные. На дне покоилась вышивальная рама, которой я очень обрадовалась. Ивва обо всем подумала и позаботилась.
Разложив шелк на столе, я взялась за работу. Грифельные мазки легко ложились на ткань, создавая будущий узор. Ткани было не много, метра три всего, и к обеду я уже разрисовала все плотно и даже натянула его на вышивальной раме, предвкушая момент, когда эта ткань превратится в воплощение моих фантазий. Вдохновленная словами Инлинга я начала вышивать, пробные стежки ложились друг за другом, формируя снежные узоры белыми шелковыми нитями, которые чередовались блестящими серебряными. Время летело, а я погружалась в свою работу, создавая узор за узором.
Стук в дверь отвлек меня от работы, и я со стоном разогнула онемевшие пальцы. Вот как бывает, когда слишком увлекаешься любимым делом.
– Айза? – Удивилась я, обнаружив за дверью сестру Яхона. – Что ты тут делаешь?
– О, ничего, просто решила забежать, поболтать по-девчоночьи. – Она мило улыбнулась, вот только хищный блеск в ее глазах, меня насторожил. – Решила поближе с тобой познакомиться, тем более братец так много говорит о тебе в последнее время. – Что-то меня насторожило в ее словах. Яхон, говорит обо мне? Зачем ему это, если он сам просил меня дать шанс Ранульфу. Мне показалось, будто слова Айзы не вяжутся со словами Яхона об мне и Ранульфе.
– Впустишь меня? Холодновато вот так, стоять на пороге, к тому же я с угощением! – И она подняла коробочку, перевязанную лентой. Тамила в таких продавала пирожные. Очень вкусные. Я отступила, впуская набивающуюся мне в подружки девушку, давая себе зарок быть с ней осторожной.
– Мне безумно интересно подружиться с тобой, Инге, хочу узнать о тебе все-все, что ты пожелаешь мне рассказать. – Сверкая глазами, проговорила она, проходя в мой дом.
Я скептически приподняла бровь, слыша щебет Айзы. Несколько дней назад она показалась мне адекватной девушкой, сейчас же я в этом сомневалась.
– Знаешь, кажется, ты пришлась по душе моему братцу. – Скала она, войдя в гостиную, где стояла вышивка. – О, какая прелесть! Это для Инге, да? – Повернулась она ко мне, и я кивнула. – То-то я думаю, здесь Инлингом пахнет. – Она улыбнулась, вот только ее улыбка была странной, вроде искренняя, но в глазах я наблюдала странный огонёк, не предвещающий ничего хорошего. Эта улыбка вызвала во мне неопределенное чувство тревоги и желание держаться от этой девушке подальше. Что она задумала? В простое желание познакомиться со мной я уже не верила.
– Итак, расскажи мне о себе Инге. – Попросила меня Айза, заглядывая мне в глаза. – Не стесняйся, я уверенна тебе нечего скрывать, от твоей лучшей подруги.
– Мы пока не лучшие подруги Айза, и я не горю желанием рассказывать о себе. – Как можно более спокойно, ответила я наглой девчонке,
– Ой, да ладно тебе Инге, – Притворно обиделась она. – Я ведь все рано узнаю. Мне Ранульф расскажет, когда приедет. – Произнесла она отслеживаю мою реакцию и видимо я ее не подвела, когда вздрогнула от услышанного, потому что она тут же улыбнулась, вот только я уже знала, что улыбка эта не настоящая. – О, так ты, наверное, не знаешь да, Яхон и я, мы соотечественники Ранульфа, и сюда его перетащил братец в надежде, что я смогу ему помочь. И знаешь, у меня стало получаться. – Мечтательно произнесла она. А мое сердце, словно бы иглой проткнули. О чем она говорит? – Ранульф, он такой закрытый был, сейчас, благодаря моей ласке и заботе он снова открывается. Яхон заметил это, и надеется, что Ранульф позовет меня за собой в День Весеннего Полнолуния. И я уверенна, что так и будет, а потом мы объявим о дне свадьбы. – Сейчас она улыбалась искренне, а я боялась даже пошевелиться. Меня охватили самые разные чувства. Это и разочарование, что позволила себе мечтать о большем и приняла оговорки, намеки и несколько улыбок за что-то большее, и какую-то непонятную, а еще дикую ревность к, сидящей напротив, девушке.
– Ой, что-то я засиделась! – Видимо добившись желаемого Айза засобиралась. – Так что мне передать Яхону?
Я встряхнулась и недоуменно уставилась на, стоящую в дверях гостиной Айзу.
– Что?
– Ну, Яхону что передать? – Нетерпеливо дернула она плечиком, будто разговаривать ей со мной было неприятно.
– Зачем ему что-то передавать? – Не поняла я ее.
– Ой, ладно, хочешь притвориться скромницей – пожалуйста! Только я знаю, какие вы, имперки, вертихвостки! – Она круто развернулась и ушла, на последок зачем-то хлопнув дверью.
Глава 12. Разговор по душам
После ухода Айзы, я некоторое время просидела просто глядя в пустоту. Мысли путались, не давая сосредоточится на работе. А желудок утробным звуком оповестил, что я сегодня еще не ела.
Заглянув на кухню, я поняла, что готовить мне совершенно не хочется, и решила прогуляться до пекарни Тамилы, заодно расспросить ее об отношениях Айзы и Ранульфа. Может быть, я чего-то не знаю и принимаю желаемое за действительное?
Оправив платье и накинув плащ, я вышла, вдыхая свежий воздух, в котором уже чувствовалась весна, хотя до нее еще целых два месяца, но я хотела верить, что это запахи весны.
Улица, где жила Тамила была наполнена ароматом свежего хлеба и пирогов. Он проникал в каждую клеточку моего тела распаляя и без того голодный желудок. Я улыбнулась, представляя с каким удовольствием съем кусок мясного пирога.
Приоткрыв дверь и войдя в пекарню, я радостно улыбнулась Тамиле, которая уперлась руками в старинный прилавок, окруженный свежеиспеченными выпечкой.
– Инге! Как хорошо, что пришла! – Она вышла из-за прилавка, вытирая об передник руки и приобняла меня за плечи. – Я рада тебя видеть. Инге, у тебя что-то случилось? – Обмануть Тамилу не вышло, хотя я очень старалась не показывать своего состояния.
– Я просто дико проголодалась, а готовить было лень, вот решила забежать к тебе. Чем ты сегодня радуешь посетителей? – Спросила я, обводя взглядом прилавок.
Чего там только не было!
Лежащая на прилавке выпечка не могла не вызывать восхищение своим привлекательным видом и аппетитным ароматом. Я чуть не проглотила своя язык, от вида и аромата мясных пирогов, свежих и горячих, они так и притягивали мой взгляд своей золотистой хрустящей корочкой, которая прямо просится в руки. Я уже представляла, как прикусив один из кусочков, буду ощущать сочность и нежность начинки, которая тает во рту, раскрывая свой богатый вкус. Рядом лежали булочки с сыром и чесноком, свежеприготовленные и аппетитные, словно солнечные лучики, которые проникают в мои глаза и вызывают желание сразу же попробовать. Их аромат смешивается с запахом свежих хлебных палочек, которыми на Ристоре любила баловаться детвора, бегая по улице.
Открытые пироги с овощами, разноцветные и заманчивые, словно картины, украшают прилавок Тамилы. Их яркие, привлекающие внимание кусочки начинки – сочные помидоры, сладкий перец и ароматные травы, создают неповторимый букет ароматов, от которых можно было подавиться слюной.
Сладкие кренделя, покрытые аппетитной глазурью и украшенные маковыми семенами или шоколадной крошкой, были словно произведения искусства, которыми можно было любоваться вечно! А их, наверняка, нежная текстура и сладкий аромат заставляли мое сердце биться чаще. Масляные пышки, свежие и пушистые, словно облачка, притягивали взгляд своей золотистой корочкой, которая скрывает внутри нежное, маслянистое тесто. При каждом укусе, которого, можно было ощутить их неповторимый вкус. Кремовые завитушки, с идеально слоистым тестом и пряной начинкой, благодаря мускатному ореху, словно маленькие кулинарные шедевры, украшали прилавок. Их аромат и легкая сладость, вызывали желание погрузиться в этот волшебный мир вкусов. Вся эта соблазнительная выпечка представляют собой настоящие произведения кулинарного искусства, и я не выдержала, застонав в голос:
– Тамила, ты решила замучить меня до смерти? – Притворно возмутилась я, не зная с чего начать. – У меня глаза разбегаются! Я хочу всего и сразу, но в меня все не влезет! Поэтому, я еще раз тебя спрашиваю, ты решила меня замучить? – Притопнула я ногой и сурово взглянула на оборотницу.
Тамила звонко рассмеялась.
– Инге, ну ты даешь! Это же всего лишь выпечка!
– Э нет! Тамила, для голодной женщины в плохом настроении это лекарство, которого слишком много! И, которое может убить, если обожраться, а от твоих пирогов невозможно оторваться! – Протянула я мечтательно.
– Ну, тогда пойдем, – она усадила меня за столик, стоящий здесь же, в зале пекарни. – Я налью нам ягодного чая и поставлю всего, по кусочку, тогда в тебя влезет решительно все и никаких смертей от обжорства не произойдет! – С энтузиазмом закончила она. А я рассмеялась.
Рядом с солнечной и яркой Тамилой, которая, казалось, никогда не унывала мне, тоже становилось тепло и уютно. Она будто забирала плохое настроение, даря, взамен, покой и радость. Вот и сейчас я уже не чувствовала такого опустошения от слов Айзы.
Белый чайник, на фаянсовой подставке, где горела маленькая травяная свеча, увенчал стол, рядом пристроилось большое блюдо с, как Тамила и обещала, разными кусочками выпечки.
– Ну а теперь, давай рассказывай, что конкретно тебя привело в мою пекарню, что ты голодна это было и так понятно, ты, словно оборотень после первого оборота, диким взглядом смотрела на мои пироги, как он смотрит на кусок парного мясо. Но ведь это не все да? – Тихо спросила Тамила, накрывая мою ладонь своей . – Когда ты вошла, тебя что-то сильно тревожило.
Я отложила надкусанный кусок мясного пирога с сожалением, но понимала, что рассказать придется, если я хочу разобраться в том, что происходит.
– Знаешь, ко мне утром забегала Айза. И ..., она была странной...
– Что значит странной? – Перебила меня Тамила, наливая себе чай из сушеного шиповника и брусники.
– Ну, она говорила странные вещи обо мне и Яхоне, будто бы я ему нравлюсь, потом о себе и Ранульфе, словно бы их брак уже решённое дело и они ждут какого-то дня Полнолуния. Что это за день такой?
– День Весеннего Полнолуния – это время гона у оборотней, когда самец братившись, зовет за собой самку, за которой ухаживал в человеческом обличии. Это время, когда Луна благословляет пары и мы можем встретить того единственного, кто предназначен нам Луной или Судьбой, как говорят у вас . Это счастливое время.
– А как же у тебя вышло? – Удивилась я, ведь муж Тамилы человек. – Роган же не мог обратиться?
Тамила снова засмеялась.
– Он и не обращался, – Улыбаясь, говорила она, а глаза ее наполнились нежным светом любви. – Я сама его позвала. Знала бы ты, как я волновалась в тот день! Я думала он не пойдет, и тогда мое сердце было бы разбито. Но Роган даже не понял, куда я его веду, а уж когда я скинула с себя сорочку, он и вовсе потерял дар речи!
Ну, что я могу сказать, Тамила была решительной особой и то, как она заарканила своего мужа ей подходило. Я даже позавидовала ее решимости. Мне бы не хватило на это смелости, да и воспитание не позволило бы.
– Но, знаешь что, – Тамила быстро перестала улыбаться. – Я бы на твоём месте не доверяла Айзе, эта волчица себе на уме, и Ранульф для нее главный приз. Она таскается за ним с сопляческого возраста и та история, с сестрой его жены какая-то тёмная. Ну не могла сестра Давины пойти против рода. Не смотри на меня так удивленно, мой брат служит у Олава, а Олав знает всю историю, и я тоже знаю. – Она потупилась виновато.
– Но Яхон сказал, что раз Ранульф открылся мне, что выбрал меня и, что историю знают двое, он и я. – Я окончательно растерялась от происходящего.
– Ну, историю знают все, но подробности, знает только Олав, и да, наверное, Яхон тоже, все же он лучший друг Ранульфа, а я узнала случайно. Извини Инге, но я, честно, ни кому не говорила. – Она чуть придвинулась ко мне, с жаром уверяя меня в своих словах, и я верила. – Айко однажды разговаривал с Яхоном, и я услышала, знаю, подслушивать нехорошо, но, было сложно удержаться. – Она закрыла глаза руками, а щеки ее заалели стыдливым румянцем. – Яхон сам говорил Айко, что не верит, что это была Давина, и Ранульф не верил. Но все доказательства были на лицо, ту траву принесла сестра Давины.
– А что сама сестра Давины? Спросила я, уже не зная во что верить. – И кто такой Айко?
– Сбежала. Ни кто ее больше не видел. Этим поступком она подтвердила свою вину, и ее род отрекся от нее. Это самая худшая участь для оборотня. – Печально закончила Тамила. – А Айко, старший сын моего отца, но он сейчас в Ладвиии, ищет Давину.
– Так значит, Ранульф и Айза, они не вместе? – Я все-таки задала мучавший меня вопрос.
– Если только в ее мечтах. – Пожала плечами Тамила, убирая со стола и складывая в коробку то, что мы не съели. – Вот, это тебе на перекус, пока ужин будешь готовить.
– Спасибо Тамила! – Искренне поблагодарила я ее и взяв коробку решила заглянуть к Нейне, местной травнице, хотелось взять что-то для хорошего сна.
Я вошла в крохотную лавку, где висели пучки сушеной травы, а полки были заполнены разнообразными бутылками с настоями и маслами. Пряный и едкий аромат тут же наполнил мои легкие. Я обратилась к старой улыбающейся травнице, которая мудрыми глазами смотрела на меня, слушая сбивчивый рассказ о нарушениях сна. Она посоветовала мне смесь из шалфея, лаванды и мелисы – трав, которые обладали успокаивающим действием для души и тела. Я покинула лавку, чувствуя себя немного легче, чем утром.
Глава 13. Ночной гость
Вернувшись, домой я убрала в шкаф подарок Тамилы и до ужина решила заняться вышивкой. Время не ждет, поэтому, чем раньше я закончу, тем лучше же будет для меня.
Тончайшие белые шелковые нити скользили по поверхности ткани, создавая хрупкость снежного покрова. Они, тонкими петельками образовывали удивительно нежные узоры с безупречной точностью.
Иногда, в эту нежность вторгались серебряные нити, жесткие и блестящие, словно отражающие само сияние зимы. Постепенно они переплетались с белоснежной вышивкой, словно белые снежинки играют своим зыбким светом, который украшает ткань и делает ее ярче и живее. Серебряные нити напоминали о зимнем волшебстве, которое таится в каждой падающей снежинке.
Каждое мое движение иглы продолжало этот чарующий процесс вышивания. Я видела, как снежные узоры белыми шелковыми нитями, нежно сплетаются с блестящими серебряными нитями, представляет собой воплощение изысканности и снежной красоты. Вышивание для меня было искусством, превращающим обычную ткань в чудесную зимнюю картину, наполненную величественной красотой и живым сиянием искристого снега на зимнем солнце. Когда я уже не чувствовала пальцев, за окном сгустились сумерки. Желудок снова урчал, и я разогнула затекшую спину от долгого сидения.
