Текст книги "Волчий хребет (СИ)"
Автор книги: Ева Алатон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
С дочерью моя беременность проходила чуть легче, но после ее рождения Нейна имела долгий и основательный разговор с моим мужем. А мне запретила рожать под страхом смерти из-за длительного кровотечения. Она боялась не вытянуть меня.
– Инге, пойми, ты не оборотница, и каждая твоя беременность истощает тебя. – Говорила она мне, хотя я и так это заметила. – Третья беременность может тебя убить.
И нам с Ранульфом пришлось остановиться. Хотя я и мечтала о большой семье.
Но, эту семью мне заменила школа. Да-да, та самая школа, о которой мы говорили в день моей свадьбы. Я стала директрисой первой Ристорской школы рукоделия для девочек. Здесь учились не только девочки с Ристора, но за последние пять лет мне удалось добиться многого, в нашу школу стали отправлять не только ладвийских девочек, но даже Хивва и империя не гнушались нашим образованием. Для этого мне пришлось лично отбирать преподавательниц и другой персонал в школу.
Калья, моя первая ученица, стала одной из лучших вышивальщиц и преподавала это предмет уже у старших классов, потому что она потрясающе шила тонкими нитями из шелка, серебра и золота т люрекса. Из империи приехали несколько швей, которым тоже нашлась работа в школе. Они преподавали кройку и шитье, а так же основы вышивания. Две из них остались, третья уехала в соседнюю, с нами Ладвию. Из Хиввы мне удалось переманить дочку одного из торговцев тканями, Ялла ткала гобелены, ковры и покрывала и этот вид искусства мне очень понравился. А теперь за ней ухаживал Вольфрих и я очень надеялась, что эта чернявая оборотница с длинными, до самых колен, косами составит пару нашему другу.
Школа процветала, и Олав поговаривал, перевести ее в статус Академии Женского Швейного Искусства. Но это были только слова. По крайней мере, пока. Я очень, очень надеялась, что это будут просто слова.
Управлять академией я была не готова. Это ведь не просто школа пусть и сотней учениц. Академия это тысячи, тысячи учениц разных возрастов и разных характеров!
О нет! Я не хочу!
Я ведь просто хотела учить девочек ремеслу, которое всегда их прокормит, где бы они не оказались, как меня саму. А получилась огромная школа, в которую приезжали учиться девушки и девочки из разных стран нашего мира. Да, я не учила магии, но зато я учила волшебству! Волшебству плетения кружев, когда под твоими руками оживают легенды твоего мира. Волшебству вышивки, когда узоры, выходящие из под твоих пальцев , завораживают красотой. В этом мире, где магия правила верхом, я всегда чувствовала себя обделенной, ведь в империи на удачный брак влияло не только богатство, но и магия. Точнее возможность ее передачи потомству, чтобы усилить династию.
В отличие от своих сверстниц в империи, я не обладала даром, точнее обладала, но мизером, который спас мне жизнь, и развить мне его удалось под давлением, побоями и страхом. Но это потом, а до этого, когда я была еще девицей и понимала, что на удачный брак мне рассчитывать не стоит. Это не обескуражило меня. Напротив, я открыла другой путь – путь волшебства, сокрытого в искусстве. Я с самого детства была очарована тонким кружевом, его замысловатыми узорами и изящными линиями. Под моими пальцами, словно оживая, сплетались нити, создавая легенды моего мира в каждой воздушной петле. С каждой новой работой я познавала тайны этого волшебства, постигала язык узоров, которыми можно было повествовать истории и передавать эмоции. Не менее магическим для меня казалось искусство вышивки. Для меня это было не просто создание узоров, а оживление красок и нитей. Под моим умелым руководством они превращались в захватывающие пейзажи, завораживающие портреты и сказочные сцены. Изображения, выходящие из-под моих пальцев, вызывали неподдельное восхищение у всех, кто их видел. Вместо заклинаний я использовала спицы, крючки и пяльцы. Вместо магических пассов у меня были плавные и точные стежки. Мои творения несли не меньшую силу, чем заклинания магов. Они могли вдохновлять, утешать, объединять и удивлять. Это я и хотела передать своим ученицам. Чтобы они понимали, что это не просто часть искусства, а настоящее волшебство, которое может изменить мир маленькой страны.
Когда я демонстрировала искусство школьных мастериц на ярмарке, люди собирались вокруг нашего стенда, затаив дыхание. Они ахали от восторга, восхищаясь нашими легкими кружевными изделиями и яркой вышивкой Кальи. Они спрашивали, как я создаю такую красоту без магии, и я с гордостью отвечала, что это – волшебство искусства, волшебство человеческих рук и творческого духа. И что мои ученицы самые настоящие волшебницы!
В этом мире, где магия была вездесущей, я нашла свое место, создавая волшебство другого рода – волшебство, которое приносило радость, дарило вдохновение и сохраняло наследие моего нового рода. И хотя я никогда не обучалась магии в традиционном смысле, я обладала своим собственным волшебством – волшебством творчества. Мои творения говорили на языке, понятном всем, независимо от происхождения или дара. Они соединяли людей, вдохновляли их и делали мир чуточку более прекрасным. А для меня именно это было настоящим волшебством.
Хотя я, так, в совершенстве и не освоила коклюшки, но зато мне на помощь пришла Элия из Ладвии. Чудесная кружевница и мой заместитель. Они с мужем и детьми перебрались на Ристор в попытке избежать наказания за то, что ее муж, пытаясь защитить Элию, убил благородного, и ему грозила смертная казнь. Они сбежали сюда. Ристор закрытая территория империи и Олав умело этим пользовался.
– Госпожа Лин! – Ко мне на встречу бежала перепуганная Элия. – Госпожа Лин! – Запыхавшись, остановилась она передо мной. И да, я больше не Мейбрик – я Лин!
– Элия, что случилось? – Я окинула взглядом школу на предмет пожара или других катаклизмов. Поверьте, за последние пятнадцать лет здесь случалось все, от пожара, до потопа. Хоть это и школа для девочек, но кто сказал, что девочки это белые и пушистые создания? Тем более, если среди них больше четверти оборотницы вошедших в возраст. А другая часть магички соседних стран.
Но школа стояла, те же высокие серые камни, покрытые мхом и диким виноградом, украшали внешний вид школы. Крыша здания была покрыта красной черепицей, что создавало контраст с мрачными серыми стенами. Огромные квадратные окна позволяли свету проникать внутрь, освещая школьные коридоры и классы. Каменная лестница вела к главному входу, призывая всех желающих пройти внутрь.
Сама школа изначально была одноэтажной, но сейчас состояла из трех этажей. За это время она разрослась. На самом верхнем этаже находились жилые комнаты для девочек, с уютными личными спальнями и общим залом отдыха. На втором этаже располагались классные комнаты, где ученицы проводили большую часть своего времени, обучаясь различными техникам в вышивке, кружевоплетением, ткачеству и многому другому.
Первый этаж занимала администрация школы, где был мой кабинет, библиотека, а также столовая, прачечная и другие служебные помещения.
Школа казалась немного старой, хоть ей и было всего пятнадцать лет, и мрачной, однако внутри царила атмосфера уюта и тепла. Ученицы с удовольствием проводили здесь время, обучаясь, и общаясь друг с другом.
Я ведь тоже участвовала в проектировке школы и поэтому учла множество важных моментов. Такие как свет с обеих сторон классных комнат, для этого на противоположных от окон стенах установили зеркала, чтобы они ловили и отражали свет. Удобные столы с уклоном и возможностью сделать их прямыми. Наши ремесленники постарались, на славу, и теперь столы для вышивания можно было, с помощью рычага, перемещать в нужное мастерице положение. Мы так же заказали новейшие газовые светильники, которые производила Ладвия, в этом нам помог муж Иввы, Шауль, когла узнал, что его счастью поспособствовала я. Светильники нужны были нам для зимнего времени, когда солнце уже ушло, а время занятий еще не кончилось.
– Девочки! – Она обвиняющее ткнула пальцем в сторону школы. – Они снова подрались! И я уже не знаю, что мне с ними делать! Они подают дурной пример младшему классу! – Элия злилась и негодовала. И было из-за чего. Дочь графа Фарле из империи и там отличилась, из-за своего характера поменяла несколько учебных заведений для девиц благородного происхождения и Фарле – старший, чтобы избежать проблем с императором, отправил кровиночку сюда, заплатив баснословные деньги и пообещав Олаву всяческое содействие, но они оба не учли одного – девчока маг! С потенциалом! И Фарле бы ее обучить, вышла бы первоклассная воздушница, но нет! Этот упертый сноб и приверженец традиционного обучения отправил ее сюда, учиться вышивать! Ну не идиот ли?
Естественно выскочку тут же невзлюбили, не только наши оборотницы, которых маленькая мерзавка звала шавками подзаборными, но и бастард ладвийского герцога, тот тоже отправил чадушко с глаз долой, лишь бы жена не убила плод его греховной связи с одной из фавориток королевы Элмиры. Такими темпами моя школа станет приютом для сирых и убогих, ни кому не нужных девушек!
Я тоже разозлилась. Не на девочек, нет. На их родителей, которые не желали думать головой, а расплачиваются теперь, как всегда, дети.
– Да что же это такое! Где они? – Я уже знала, что виновниц, как всегда, будет трое. Лариса Фарле, Мирабелла де Грин и наша Айлэ Дэвон. Айлэ была милой и послушной девочкой, пока не приехала Фарле, и не обозвала ее грязной и вонючей шавкой, за что и была покусана в первый же день и даже воздух ей не помог, злорадно подумала я. От страха девчока потеряла концентрацию, и Айлэ удалось порвать одежду Ларисы. Айлэ не стремилась навредить, я знаю. Мой пример у всех еще стоит перед глазами. И девочка не хотела становиться такой, как Айза. Но Фарле ее вывела, и я прекрасно понимала Айлэ. Лариса после того случая попритихла, до тех пор, пока не приехала леди де Грин. Мирабелла тоже не отличалась кротостью нрава, но это и понятно, во дворце или ты, или тебя. Но ведь это школа, а не дворец! Что эти две пигалицы не поделили, я так и не знаю, но началась война, которая трепала мне нервы вот уже два года. Ничего, еще пара лет и я наконец-то избавлюсь от этих девиц. Мирабеллу ждет жених, где-то на задворках мира. А Фарле уедет в империю. И все мы вздохнем облегчением!
– В твоем кабинете. – Вздохнула Элия. – Давай отправим их домой! – Она обвиняющее ткнула пальцем в школу, намекая на Фарле и де Грин.
– Не могу Элия, в этих девочках я вижу себя прошлую. И пусть я не был бунтаркой, но им тоже не легко. Айлэ обидо, Мирабелла просто не знает еще куда попала, и чего ждать от нас, а Лариса, ей нужен кто-то с твердой рукой и магией воздуха, кто-то, кто сможет ей помочь. И ... – Я запнулась, упустив один важный момент и только сейчас, спустя целых два года, я вспомнила! – Знаешь Элия, я, кажется, наконец-то знаю, как решить проблему! – Воскликнула я пораженно.
И действительно! И почему я об этом не подумала раньше? У нас ведь есть Рон! Маг воздушник, пусть слабый, но все же, он мог бы поучить девушку, и тогда я смогу ей манипулировать! Я знаю, как она жаждет научиться магии, и Рон мог бы мне помочь. Потрясающе! Только бы Рон согласился! Если не согласиться буду подключать мужа!
В моем кабинете сидели три, здорово потрепанные девицы пятнадцати лет. Айлэ стояла у окна. Сложив руки на груди, Лариса гневно смотрела на Мирабеллу, а та вообще делала вид, что ее здесь нет.
– Ну что, доигрались куколки! – Гневно воскликнула я, осматривая девочек на предмет ран и повреждений, но вроде все было не так страшно, порванная форма, которую девочки же и приведут в порядок, когда я отпущу их. – Из-за чего в этот раз? – Я подошла к креслу и уселась в него, махнув Айлэ в сторону соучастниц.
Девицы упорно молчали.
– Так, хорошо! Будете у меня на кухне госпоже Ярине помогать, скажу ей, пусть даст вам самые грязные котлы, а потом, будете отрабатывать свой проступок еще месяц там, где я скажу.
– Я пожалуюсь отцу! – Гневно сверкнула леди Фарле на меня своими, до невозможности, синими глазами. Вот что значит воздушница! С гордостью подумала я. Еще немного и девочка станет потрясающе красивой. Ей бы еще и мозгов хоть немного, вышла бы удивительная волшебница!
– И что же вы, моя дорогая маленькая леди, напишите своему папочке? А? Думаю нам всем интересно это будет узнать, да девочки? – Язвительно спросила я. С ними нельзя по другу, только так, их же оружием, иначе сядут на шею, и кнутом не выгонишь.
– Я... я... – Лариса начала заикаться, придумывая, что бы еще такого сказать. – Вы не имеете права так с нами обращаться, вот! – Воскликнула она, и гневно воззрилась на меня, сжимая кулачки.
– А вы, леди Фарле, имеете право нарушать устав школы, подвергая других учениц опасности? – Спросила я, до тошноты, ровным и спокойным голосом, каким научилась говорить с девушками за последние лет десять, наверное.
– Я... – Стушевалась Лариса. – Простите госпожа Лин. – Поникла девочка.
– А теперь поговорим серьёзно, – сказала я, складывая ладошки под подбородок. – Еще одна такая выходка девочки и вы отправитесь домой. Надеюсь, вы понимаете, чем это закончится для вас? Вы леди Фарле, с очередным позором вернетесь домой, чему ваш батюшка не особенно обрадуется и, думаю, вас на это раз отправят в место похуже чем эта школа. Например, обитель Святой Лории. А вы леди де Грин, вернетесь ко двору. Как думаете, вам там будут рады?
Обе девушки поникли и переглянулись. Впервые я с ними разговаривала как с равными и они это понимали и, надеюсь, оценили.
– Но, у меня есть решение этой проблемы. Вы леди Фарле неплохой воздушник и мне жаль, что ваш отец этого не понимает. Я постараюсь найти для вас учителя..., – Я подняла руку, призывая к тишине радостно воскликнувшую девочку. – При условии, что вы будете идеальной ученицей.
– Я буду, госпожа Лин! – Воскликнула она возбужденно. – Обещаю!
– Хорошо, вы свободны. Госпожа Ярина ждет вас на кухне. Идите. – Отпустила я просиявшую девушку. И я очень надеялась, что сейчас не совершаю ошибку.
– А нас чем порадуете? – Фыркнула Мирабелла. – Я -то магией не владею, как и Айлэ. – При этом она недружелюбно косилась в сторону своей соседки по несчастью.
– Айлэ и так знает, что ее ждет, поэтому она и не переступает границы. Пока. Так ведь Айлэ? – Обратилась я к поникшей девушке.
– Да, госплжа Лин.
– Можешь идти, госпожа Ярина и тебе найдет дело. Но с твоей матерью и отцом я поговорю, так и знай.
Айлэ ушла, а я внимательно посмотрела на воинственно замершую Мирабеллу.
– Вот что мне с тобой делать Мирабелла? – Устало произнесла я поднимаясь. – Неужели ты действительно не понимаешь, что это место для тебя не ссылка, а спасение?
Я в упор посмотрела на девочку, которой и так многое уже пришлось пережить, одно убийство матери у нее на глазах чего стоит . Но я об этом знаю лишь поверхностно, только то, что мне можно было знать. Точнее то, что отец Мирабеллы позволил мне узнать.
Она опустила взгляд и из нее как будто вытащили стержень.
– Пойми, здесь ты будешь учиться, по крайней мере, еще два года, и если пожелаешь, можешь после выпуска остаться, но это решать не мне, а твоему отцу, он вроде упоминал, что ты уже просватана в интересах государства. Но так, ты хотя бы будешь жива. А теперь, если ты меня поняла, объясни, почему вы втроём, вместо того чтобы дружить, воюете?
Мирабелла молчала, но я и не ждала ответа, пока я в мой кабинет не влетел Онир.
– Мам! – Воскликнул он, захлопнув дверь за собой. – Ой, ты занята? Я тогда позже забегу! – И он тут же выскочил из кабинета. А я посмотрела на Мирабеллу и то, каким взглядом девочка проводила моего сына, мне совсем не понравилось. Думаю дело тут не в задетой гордости Айлэ, а в чем-то более другом. Придется запретить сыну появляться на территории школы. Мне бы не хотелось, чтобы он влюбился в человеческую девушку, по себе зная с какой проблемой им потом придется столкнуться. И пусть лучше это будет Айлэ, с которой он рос бок о бок и, которую он опекает сейчас.
Я отпустила заплаканную девочку к остальным. Ярина быстро найдет, чем их занять. Я устало поднялась. День только начался, а я уже хочу обратно, домой, под теплый бок любимого мужа. Я прошлась по пустым, пока еще классам, рассматривая то, чего я с таким трудом добилась. Но я справилась! И пусть я уже не лучшая кружевница и вышивальщица Ристора, зрение все же подводит меня, но зато я вырастила достойную смену себе!
Класс для кружевоплетения нравился мне больше всех. И я открыла большой кабинет, который был оснащен коклюшками, крючками для вязания и тонкими спицами, стояли столы удобные для занятий, а так же шкафы, где хранились различные нити для кружева, бисер, жемчуг и драгоценные камни. В просторном и хорошо освещенном классе царила атмосфера спокойствия и сосредоточенности. Здесь витало тонкое благоухание шелка и хлопка, смешанное с легким ароматом льняного масла, используемого для пропитки нитей.
Столы, расположенные аккуратными рядами, были идеально приспособлены для занятий кружевоплетением. На их гладких поверхностях были выгравированы изящные узоры, служившие ориентиром для иголок и коклюшек. В мастерской также имелась библиотека, содержащая бесценные издания книг по технике и истории кружевоплетения.
Для этого благородного искусства были собраны самые разнообразные материалы. Ящики, выдвинутые из шкафов, хранили в себе коклюшки из редких пород дерева, инкрустированные перламутром и костью, а также крючки из слоновой кости и меди.
На стеллажах под стеклянными колпаками покоились драгоценные камни и жемчуг. Их игра света и блеск придавали кружевам неповторимую изысканность и роскошь. Бисером всех цветов и размеров можно было вышивать замысловатые узоры и создавать изящные орнаменты.
Но главной гордостью мастерской была коллекция нитей. Здесь были и нежный шелковый муслин, и мерцающий металлизированный люрекс, и прочная льняная пряжа. Каждый цвет и оттенок был подобран с такой тщательностью, что можно было создать кружево любой сложности и стиля.
В этом классе обучались самые талантливые и трудолюбивые ученицы. Старшеклассницы. Руки этих юных мастериц с ловкостью и изяществом управлялись с коклюшками и крючками. Их кружева, будто сотканные из тончайшей паутины, поражали своей невесомостью и воздушностью. И я очень ими гордилась.
Каждое занятие начиналось с демонстрации новых техник и приемов. Преподавательница, опытная кружевница, с безграничным терпением и энтузиазмом передавала ученицам секреты этого древнего ремесла. Под ее руководством ученицы создавали изысканные кружева, которые украшали одежду, белье и предметы интерьера. Иногда я заменяла эту чудесную женщину и мы вязали кружева крючками.
Класс для кружевоплетения был не просто мастерской, а храмом искусства, где рождались шедевры, достойные восхищения. Здесь ученицы не только овладевали ремеслом, но и постигали тонкости эстетики и красоты. Кружево, созданное их руками, становилось воплощением изящества, женственности и вечного стремления человека к совершенству. Я закрыла двери любимого кабинета и открыла следующий. Это был кабинет истории, где рассказывали о разных видах швейного искусства прошлых веков, нам даже удалось достать несколько кусочков кружева времен Первой Империи. Хиввские кружева, когда Хивва была еще не Хиввой, единым государством, а разрозненными племенами, объединёнными под предводительством одного хитрого вождя. А также ладвийские кружева начала времен.
Все классы, продолжая изучение швейного искусства прошлых веков, истории отправились в этом кабинете в увлекательное путешествие в мир кружевного мастерства. Я обычно начинала рассказ с уникальных экспонатов – кусочков изящного кружева времен Первой Империи, времен Завоевателя.
Вообще родиной кружева была времен Великого Вождя. Она была центром древнего ремесленничества. Это было восхитительное произведение искусства, сплетенное из тончайших нитей шелка. Кружева были украшены замысловатыми мотивами, будто вышитыми на тонкой паутине перьями или крыльями удивительных птиц. Сложность рисунка и мастерство исполнения свидетельствовали о высоком уровне мастерства хиввинских кружевниц. Мы с девочками разбирали каждую петлю, каждый столбик и каждую строчку внимательно изучая плетение под увеличительным стеклом восхищаясь их невероятной детализацией и тонкостью работы. Сложное переплетение нитей создавало иллюзию движения, словно кружева были сотканы из воздуха. Даже спустя века кружева сохранили свою первоначальную красоту и изящество.
.
Вторым шедевром было кружево из Ладвии, созданное в начале первого века правления короля Пестэша. Это кружево отличалось характерной техникой плетения, известной как "рецеписс". Кружева были более тяжелыми и плотными, чем хиввинские, но не менее изящными. Узоры кружева представляли собой в осном геометрические фигуры, которые чередовались с небольшими цветочными мотивами.
Я рассказала ученицам об истории этих кружев, о том, как они производились и использовались в прошлом. Хиввинские кружева были предметом роскоши, ими украшали одежду и предметы интерьера богатых и влиятельных людей. Ладвийское кружево, с другой стороны, было более доступным и использовалось в основном для украшения традиционных костюмов и домашнего текстиля. А иммперское кружево стало популярным лишь в третьем веке от правления династии Эрдланов.
Помимо обогащения знаний об истории швейного искусства, эти кружева послужили стимулом для собственного творчества учениц. Вдохновившись их красотой и мастерством, некоторые из девочек решили попробовать воспроизвести эти кружева, используя старую технику. Но им не хватило знаний, и они решили воплотить рисунки с помощью тех техник, что мы преподавали. Они попробовали разные техники, такие как фриволите и макраме, создавая свои собственные уникальные украшения и предметы интерьера.
Изучение кружевного мастерства прошлых веков не только расширяло кругозор девочек, но и зажгло в них искру творчества. Оно напомнило ученицам о ценности ручного труда и важности сохранения культурного наследия. А прикосновение к этим изысканным кружевам, созданным руками предков, стало ощутимой связью с прошлым, которое продолжает вдохновлять и восхищать нас сегодня.
Я гордилась собой. У меня получилось изменить мир к лучшему и стать частью этого нового мира, пусть не такой важно, но очень и очень нужной.
Эпилог. (ЧАСТЬ ВТОРАЯ) Онир
Онир стоял перед стеной школы покрытой диким виноградом, размышляя о своем решении. Стоило ли приходить сюда сегодня? Его сердце билось громко, а взгляд был устремлен на темные окна школы. Где-то там, наверху, под самой крышей была она. Девушка, которая завтра покидала школу и уходила из его жизни навсегда. Они оба понимали, что обречены, но разве можно удержать в узде чувства, даже если тебе всего пятнадцать? Он впервые увидел ее четыре года назад. Хрупкая, как первая льдинка, он был сражен тогда. Но то, что он влюбился, понял через год.
Он решился и начал лезть по густому винограду, сбивая по пути разлапистые листья, и терзал свою душу мыслями, понимая, что это последний шанс поговорить с ней. Онир ощущал, как адреналин пронизывает его кровь. Но он был полон решимости и надежды, что сможет побыть с любимой еще несколько часов до рассвета. Виноградные лозы шуршали под его ногами, а руки осторожно ухватывались за ветки, чтобы не потерять равновесие. Было опасно, но он был готов пойти на это ради последней возможности попрощаться с Мирабеллой. Его руки дрожали, а сердце билось еще сильнее, когда он наконец оказался у окна. Сердце Онира билось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди.
Он едва держался на ветках винограда, которые стали тоньше к верху, и все чаще обрывались под его весом. Он постучал в окно, а потом снова, пока за стеклом не появилась заплаканное лицо Мирабеллы. Она наконец увидела его. Ее глаза заблестели от удивления и радости, когда она осознала, что он пришел к ней, и она потянулась открыть окно.
Онир улыбнулся и, прижав к себе рыдающую девушку начал говорить:
– Успокойся Мира, я же обещал, что приду. – Он ласково гладил ее по голове.
– Мне так трудно уходить, – шептала Мирабелла, обнимая крепче Онира. Мирабелла подняла на него свои прекрасные карие глаза, и они были полны слез.
Они оба знали, что это последнее прощание, последний день, когда они могли быть вместе.
– Мне тоже тяжело, Мира, – отвечал Онир, стараясь сдержать слезы. – Но ты должна идти своим путем, и я понимаю это и принимаю. Я хочу, чтобы ты была жива. Я не хочу, чтобы тебе пришлось пережить то, что пережила моя мать, чтобы быть счастливой.
– Я бы пошла и на это! – С жаром воскликнула девушка, в отчаянной попытке цепляясь за него. – Ты же знаешь, как я люблю тебя! Я не хочу выходить замуж за того, кого я не знаю! – И она уткнулась носом в тонкую жилетку Онира, которую сама же и вышивала, на память.
– Мира, – Онир поднял заплаканное лицо Мирабеллы за подбородок и заглянул в глаза. – Ты ведь не знаешь какой ждет тебя человек. Что вообще ты о нем знаешь?
– Только имя и возраст, и то, что живет он на юге Ладвии, на границе с Бухарскими пустынями.
– Так может быть стоит дать ему шанс? – Онир сам себя рвал на части, говоря это и хорошо, что Мирабелла не видела, как его ногти удлинились превращаясь в когти. Только бы не поранить ее.
– Что ты такое говоришь?! – Отпрянула от него девушка. – Ты... Ты не любишь меня больше, да? – Прижав к груди трясущиеся ручки, спросила она не веря.
– Глупая! – Воскликнул Онир и бросился к ней, его губы коснулись в жарком поцелуе холодных и припухлых от слез губ Мирабеллы, а руки позволили себе чуть больше чем когда либо. Но Мирабеллане протестовала, наоборот она хотела большего, всегда. А Онир, он всегда останавливался. – Как тебя, такую, можно не любить? – С отчаянием в голосе спросил он прислонившись лбом к ее лбу. – Я так люблю тебя, девочка, что готов отдать тебя другому, лишь бы ты жила. Понимаешь? С другим ты будешь жить, у тебя родятся здоровые дети. И возможно ты снова полюбишь и будешь любима. Со мной же ... Ты же видела мою мать? – Мирабелла кивнула. Как же ей не видеть собственную директрису. – Знаешь как она получала эти увечья? – И тут пришлось кивнуть, Айлэ просветила, наверное, чтобы отвадить ее от Онира, а ей ее мать рассказывала.
– Но ведь она же смогла. Госпожа Лин родила двоих. – Тихим шепотом ответила Мирабелла.
– Только потому, что Лунная Волчица ей позволила, заглаживая вину за одну из своих дочерей. Той, что едва не лишила мою мать жизни. Я хочу быть с тобой Мира. Но не хочу, чтобы ты потом винила меня в своих увечьях, ведь ты так прекрасна. Я не хочу, как отец, каждый день виновато глядеть на любимую, и понимать,что не смог уберечь ее. Я же вижу, он страдает из-за этого.
– Я не буду тебя винить Онир! Я люблю тебя! – В отчаянной попытке достучаться до любимого.
– Я знаю, Мира. Я тоже люблю тебя. – Онир замолчал, глядя на любимую. – Если ты ... – Он сглотнул ком вставший в горле, потому что сейчас принимал важное решение. – Если ты не сможешь полюбить своего мужа, я заберу тебя. Только нам придется искать другое пристанище. Ристор больше не закрытая резервация. По крайней мере, по эту сторону гор. И твой отец, при желании, может разнести нас по камушкам.
– Я понимаю! – Облегченно выдохнула Мирабелла. Теперь ей было не страшно. Она будет с Ониром, чего бы ей это не стоило!
Они стояли молча, обнимая друг друга, словно пытаясь запомнить каждый момент этой прощальной встречи. Завтра Мирабелла уезжала, уезжала из города, из школы, из жизни Онира. Они знали, что этот день наступит, но не хотели верить в него.
– Обещай мне, что всегда будешь помнить меня, – прошептала Мирабелла, смотря ему в глаза. Она знала, что Онир потрясающий, и Айлэ не упустит шанса завоевать ее любимого. Мирабелле только и оставалось, что верить в любовь Онира, но на примере отца она знала, что мужчины ветрены. Но то, человеческие мужчины. А вот оборотни? Этого она не знала.
– Обещаю, – ответил Онир, глядя в ее глаза, которые были заполнены нежностью и горечью. – Я всегда буду любить тебя, Мира.
Они обнялись крепче, словно пытаясь сохранить этот момент вечно. Но время шло, и ночь за окном посерела, заменяясь предрассветными сумерками, уже и горизонт окрасился алой полосой и им пришлось расстаться.
Онир ушёл, оставив в сердце Мирабеллы горечь прощания и память о своей первой и, возможно, самой большой любви. Но она верила, что они будут вместе и не нужен ей ни кто другой. В сердце Мирабеллы остались лишь горечь прощания и невыразимая боль. Она не могла поверить, что их время вместе закончилось так быстро. Слезы текли по ее щекам, смешиваясь со слезами дождя, который начался на улице, когда она выглянула узнать, спустился ли Онир.
Ее эмоции переполняли ее, и она чувствовала, что не сможет пережить эту разлуку. " – Будь проклят этот Арэй!" Думала Мирабелла, с остервенением заправляя постель. Поспать в эту ночь ей так и не удалось. Ну и пусть! Пусть отец увидит, как ей плохо покидать стены школы и Ясвен . Может быть он поймет тогда, что ее место здесь, на Ристоре!
Слова Онира звучали в ее ушах: "Я люблю тебя, Мирабелла. Я всегда буду любить тебя, даже если мы не сможем быть вместе". Эти слова пронзили ее сердце, оставив там пустоту и бесконечную тоску. Но Мирабелла не могла отпустить свою надежду. Надежду на счастье и на любовь.
Она верила, что судьба соединит их снова вместе, даже если это займет много времени. Ей не нужен был никто другой, только Онир. Его образ был заключен в ее сердце, и она никогда не забудет его пронзительные золотисто-карие глаза, и нежные слова, которые он произнес в эту ночь. Мирабелла знала, он проводит ее до самой границы с Ладвией в волчьем обличии. Она лишь надеялась на милость отца, как только она увидит его, она расскажет ему о своих чувствах и может быть тогда, она вернётся в Ясвен быстрее, чем думает Онир?
***
Онир бежал на своих лапах на пределе сил, острые камушки уже сбили подушечки его лап до крови, а язык пересох от бега, но он упорно продолжал бежать на расстоянии одного перелета стрелы от кареты, в которой ехала Мирабелла. И хоть умом Онир понимал, что не быть им вместе, все равно не мог поступить иначе. Он лишь надеялся, что Мира одумается и хотя бы попытается полюбить своего нареченного. Даст ему шанс узнать его лучше. Но, зная упрямый характер Мирабеллы, от его надежды было мало проку. Но все же он успел. Он взбежал на горный перевал в тот самый миг, когда карета герцога де Грин пересекла мост. Дальше ему не было хода.
