Текст книги "Большой игрок 2 (СИ)"

Автор книги: Эрли Моури

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Порывистым шагом баронесса вернулась к мольберту, взяла тонкую кисть и, макнув ее в черную краску написала по-польски: Irlandczyk! Dlaczego ty? Я не знал, что это значит. Первое слово вроде звучит как «Ирладчик». Это она что-то про меня?

«Ань», – прошептал я и погладил ее волосы. То, что баронесса думала обо мне и даже изобразила меня на листе, было так трогательно. Мысль пустить «Дергунчика» и этим появиться перед ней мерцающим призраком, я отбросил сразу. Глупо, да и опасно – можно ее слишком напугать. Я решил попробовать поднять кисть и что-нибудь написать на ее наброске ниже надписи на польском.

В этот раз на мое прикосновение Ольховская не отреагировала. Она сделала еще несколько мазков, дорисовывая ступени, чуть яснее обозначила мои ноги. Затем недовольно покачала головой и, бросив кисть, направилась в сторону кухни.

Кисть, упавшая на пол, оказалась слишком тяжела для беспомощного призрака. Как ни пытался я сдвинуть ее с места, ничего не вышло. Возле мольберта лежало еще несколько кисточек. Я попытался поднять самую маленькую. Старательно переводил внимание на пальцы, старался изо всех сил почувствовать их, и это неплохо удавалось, но поднять кисть я не смог. Единственное, чего добился, так это столкнул ее на пол.

После минутного созерцания очередного шедевра художницы мне пришла неплохая идея. Я уплотнил палец как мог и ткнул им в коричневую краску – на палитре она казалась жиже других. Краски этой на проекцию моей конечности взялось не более капли, но этого хватило чтобы вывести на наброске Анны бледную букву «А».

Я вдохновился. Еще полнее прочувствовал палец, ставший как бы инструментом художника. Придавая ему больше плотности, макнул его и нарисовал букву «п» рядом с изначальной «А».

Когда послышались шаги баронессы, внизу ее рисунка коряво и бледно проступила надпись «Ап-Пель…». Закончить это слово я не успел. Анна заметила изменения на свежей картине, едва дойдя до средины зала. Подбежала к мольберту, изумленно и испуганно глядя на надпись. Резко повернулась, настороженно оглядываясь, бросила взгляд на приоткрытое окно и произнесла:

– Кто здесь⁈

Через несколько мгновений она повторила вопрос громче, настойчивее:

– Кто здесь⁈

А затем стряслось для меня кое-что неожиданное: Ольховская призвала Сехмет. Выкрикнула имя богини и зашептала какие-то слова на неизвестном мне языке, сердитые, шипящие. Воздух вкруг статуи стал густым, вспыхнул красноватым свечением. Всем нутром я почувствовал, что сейчас что-то произойдет.

* * *

– Мы можем нанять домкан и покататься по Арбату, – предложил Весериус, поддерживая желание Самсоновой сменить обстановку. – Самое время проветриться, моя дорогая, – шепнул он, положив ей руку на колено.

– Да. И ты покажешь тот фокус с розой? – Лариса накрыла его руку своей, стараясь удержать от слишком поспешной наглости. – Только очень медленно. Я хочу понять, как ты делаешь материализацию.

– Чтобы понять, надо почувствовать. Так же, моя милая волшебница? – магистр наклонил голову, чтобы заглянуть ей в глаза. – Ты же знаешь, настоящая магия и тонкие чувства неотделимы.

– Да… – тихо выдохнула Лариса, облизнув мокрые и сладкие от вина губы.

– А чувства идут от сердца, – хитровато добавил магистр, отмечая, что его ложь Чайке приятна.

– Да… Из самого сердца, – будто зачарованная, согласилась юная магесса.

Хотя мать Самсоновой преподавала основы прикладной магии в академии Сорокина, и сама Лариса обладала кое-какими талантами, она не слышала таких интересных рассуждений. Или, может, ей всего лишь казалось так, потому что ей безумно нравился этот маг. Внешне он выглядел старше ее всего-то лет на пять. Ну сколько ему было, 23, может 24? Однако он говорил так уверенно и мудро, словно прожил долгую жизнь. Он заглядывал ей в глаза, удивлял необычными суждениями. Он шутил и играл с ней. Он кружил ей голову больше, чем выпитое вино.

Лариса бы позволила ему гораздо больше, но только не здесь, не перед всеми. Ведь в ресторане могли быть люди, которые передадут Слуцкому все, что происходило с ней в стенах «Замка Лакрус». Но, с другой стороны, нужен ли теперь ей Леня Слуцкий, этот глупый, наивный мальчишка? Зачем ей Леня, когда ей, магессой с едва выраженным талантом, заинтересовался сам Талиар Сан Эллур – магистр шести стихий высшей ступени! Надо же, магистр стихий высшей ступени! Хотя о таком статусе или магическом титуле Лариса никогда не слышала – вряд ли он мог быть слишком выдуманным Талиаром. После того, как он материализовал лишь одним движением руки живую розу и как бы невзначай, не произнося никаких заклинаний, уронил ей в бокал кусочек льда, Лариса была готова поверить во что угодно. О, Мария Магдалина! Ведь этот кусочек формой был точно похож на сердце!

– Так покажешь магию с розой? – напомнила магистру Самсонова.

– С букетом роз, – ответил Весериус, едва сдерживая желание заключить Самсонову в пылкие объятия. И добавил: – За твой поцелуй.

– Ладно. Но не при всех, – Лариса Семеновна бросила косой взгляд на свою подругу. Татьяна сидела молчаливой, немного грустной, хотя вместе они выпили уже вторую бутылку вина, если не считать незначительных возлияний до появления мага. – И сможешь сделать, чтобы волшебный букет не исчез? – спросила она, слегка сжав руку магистра.

– Прелесть моя, а зачем делать так? Цветы не вечны. Когда они завянут или исчезнут – вопрос лишь небольшого времени. Вечна лишь твоя красота! – ответил Весериус. – К тому же ты, как магесса, должна понимать, предмет материализации требует постоянной подпитки энергией, – вот здесь маг несколько соврал, поскольку его фокус и с розой, и со льдом был вовсе не материализацией, а лишь искусной магией иллюзии. Милая птичка Чайка, хоть и обладала кое-каким магическим талантом, не распознала это. – Ты же не хочешь, чтобы я завял раньше, чем эти цветы.

– Нет! Конечно же нет! – Лариса качнула головой, зрачки в ее голубых глазах на миг расширились, и она потянулась к бокалу с вином.

– Лар, я поеду. Мне пора, – неожиданно решила Татьяна и встала.

– Ты чего? Еще только девять часов, – Самсонова подняла взгляд к подруге.

– Правда, пора уже. Сегодня надо пораньше, – она извинилась взглядом перед подругой, а на магистра глянула коротко и с неприязнью. Махнула рукой и поспешила к выходу, едва не столкнувшись в проходе с официанткой.

– Мы можем поехать в кабаре «Орфей» или… – предложил Весериус, отвлекая внимание Самсоновой от ушедшей подруги.

– Или в «Ночные Сады», – продолжила она, сожалея, что сегодня не суббота. Ведь по субботам в «Садах» бал-маскарад, и там бывает особо жарко – собирается весь цвет общества из близлежащих районов столицы: и молодые дворяне, и дети самых влиятельных чиновников. Бывают артисты, даже маги из выпускных курсов академии. Сегодня там должно быть нескучно, хотя имелся риск повстречаться там с Леонидом Слуцким. А может, такая встреча к лучшему? Почему бы не сделать решительный шаг и не сменить кавалера?

О «Ночных Садах» Весериус имел смутное представление, слышал, конечно, кое-что. Например то, что еще прежний Александр Рублев много сердился на Настю Самгину за ее интерес к развлечениям в этом не совсем пристойном заведении. И будто именно там бывшая невеста Рублева познакомилась с бароном Карпиным. Однако все эти страсти и сердечные ужасы не имели к магистру никакого отношения. Он решил подыграть желаниям своей Чайки:

– В «Сады», дорогая! Дивное место! – он встал и, вскинув руку, призвал официанта: – Эй, малыш! Счет мне! Поскорее! Нам не терпится в «Сады»! За этот столик тоже посчитай, – широким жестом Весериус обвел стол, полный недоеденных блюд, за которым изначально ужинала Самсонова с подругой.

– У меня есть деньги, ваша магическая щедрость, – Лариса Семеновна щелкнула серебряным замком сумочки из кожи австралийского крокодила. – Что бы понимал, я не из бедной семьи.

– Дорогая, забудь обо всем, когда рядом я, – Весериус был уверен, что денег господина Рублева вполне хватит и на «Лакрус», и на «Сады», и на любые иные развлечения, которые могут поместиться в сегодняшнюю ночь.

Вскоре появился официант. В нефритовой шкатулке, торжественно стоявшей на подносе, он принес сразу два счета. Бросив беглый взгляд на чеки с гербом «Замка Лакрус», магистр положил на стол пятьдесят рублей со словами:

– Сдачи, мой друг, не надо. До будущих встреч!

– Премного благодарен, господин Талиар Сан Эллур! – официант отвесил нижайший поклон. – Всегда рады! Заходите почаще! И вас мы ждем, госпожа Самсонова! – Ларисе Семеновне он также не забыл выразить почтение поклоном.

Весериус помог накинуть шаль на плечи Самсоновой и, взяв ее под руку, направился к выходу.

Быть может, этот необычный маг вел себя слишком бесцеремонно и неприлично, ведь они познакомились всего-то часа полтора назад, однако Лариса Семеновна не стала возражать. В ее милой, затуманенной сладким вином головке даже возникла опасная мысль: что если Талиар повезет ее в номера? Как поступит тогда она тогда? Даст ему пощечину, как однажды Азизу Куншиеву лишь за один подобный намек или… Ох…

Как бы не случилось этого «или»! Ведь в свои восемнадцать Лариса еще не была с мужчиной, если не считать стыдливых ласк Лени Слуцкого. Руки Леонида тогда дрожали от дикой смеси смущения и нетерпения, а Самсонова… даже кончила. Кончила, когда представила, что ее юное тело ласкает вовсе не Леонид, а властный и взрослый мужчина. Мария Магдалина, как это было ярко и глупо! Лариса в деталях помнила тот морозный мартовский вечер, и то, как мокрые трусики потом столь неприятно липли к телу, а сердце еще долго стучало набатом от пережитого!

– Может, возьмем с собой бутылочку? – предложил Весериус, ощущая, что он уже разомлел от вина, и язык его слушается не так хорошо, как прежде.

– Нет, Талиар Сан, в «Садах» хороший бар. А еще там в подвале есть винный погреб, – она прижала его руку своей и сообщила полушепотом, словно выдавая какую-то важную тайну: – У них там вино в огромных бочках. Я знаю, как туда незаметно пройти.

– Великолепно! Обожаю винные погреба и тебя! – воскликнул магистр и подумал: «Боги, какое же это наслаждение, жизнь в обычном земном теле! Почему я так редко балую этим себя!»

Они уже вышли в фойе, когда со звоном колокольчика распахнулась входная дверь. На пороге появилось две роскошные дамы и мужчина в безупречном черном фраке.

– Саша… – услышал Весериус очень знакомый голос. Оторвал от ковровой дорожки отяжелевший взгляд и увидел госпожу Лебедеву. Она стояла в нескольких шагах от него, облаченная в атласное платье, серебряное, как блеск ее глаз. Пышную, возмутительную грудь Полины Борисовны едва сдерживало неглубокого декольте.

– Поля! – в душе мага вспыхнула неожиданно жаркая радость. Казалось, она была сродни чудотворному огню. Боги, как же прекрасна и непредсказуема эта земная жизнь! И почему люди, проживающие ее, не понимают этого? Почему они не умеют наслаждаться вкусом всех земных прелестей⁈

Отпустив руку Самсоновой, магистр поспешил навстречу тетушке Рублева, которым он себя считал в данный момент с очень большими условностями. Порывисто и грубовато обнял Лебедеву, чмокнул ее в щеку, потом совсем не по-родственному – в губы. Сначала как бы случайно, а потом вполне намеренно.

– Ты с ума сошел, Саш! – шепнула она, зажмурив глаза и повернув голову так, чтобы следующие лобзания не вышли такими бессовестными. – Тише! Саша, тише! И кто это с тобой? – Полина, выглядывая из-за его плеча, покосилась на Самсонову и добавила: – И что с тобой?

– Со мной пожар! Обожаю тебя, женщина моих жарких снов! – магистр тоже ответил ей полушепотом, сверкая глазами, разглядывая ее.

– Ну-ка, иди сюда! – Полина Борисовна вырвалась из объятий, требовательно взяла его руку и потянула к выходу из ресторана.

Глава 6

Сехмет атакует

– Извините, юная госпожа, – сказала Полина Борисовна, на миг задержавшись у двери. – Сейчас я верну вам этого нахального мальчишку! – она одарила Ларису доброй улыбкой и, повернувший к изумленной чете Раевских, пояснила: – Это Саша! Саша Рублев. Ну помните же: сын Алефтины Федоровны. Раз уж встретились, простите мне маленький душевный разговор. Вы пока выбирайте столик, я скоро буду.

Не отпуская руки Рублева, Полина Борисовна вышла из «Замка Лакрус», и уже там набросилась на него:

– Саша, что происходит⁈ Это что за спектакль⁈ Ты так сильно напился или настолько слился с театром⁈ Ты не понимаешь: мы же все-таки не на сцене Савойского!

– Поль, ну что ты… Самую малость выпил. Просто я очень рад. В чудесном настроении, от вечера и того, что встретил тебя. Не сердись, Поличка! – Весериус, понимая, что роль прежнего Саши Рублева играть ему удается скверно, снова обхватил ее, прижался к щеке тетушке своей и шепнул. – А едем с нами в «Ночные Сады»? Зачем тебе эти Раевские? Умоляю, едем! Если пожелаешь, я даже с Ларисой на сегодня распрощаюсь!

– Ты это серьезно? Со мной вместо той девицы! – Лебедева кое-как вывернулась из его рук. – Нет, я не могу. Маша такого не поймет. И сейчас еще придет Римма Платоновна. Кто эта девушка, которая с тобой?

– Я расстанусь с ней, если ты… – начал было повторять Весериус уже сказанное, но Полина приложила ладонь к его губам.

– Кто эта девушка? Говори! Она – замена Самгиной? – спросила Полина Борисовна, позволяя целовать свои пальцы, и потом, проведя ладонью по его щеке добавила: – Саша, какой же ты сумасшедший! Что с тобой случилось за этот год? Ты пугаешь меня. Ведь был же нормальным, спокойным мальчишкой. Тут еще и напился! Я тебя никогда не видела пьяным и вот, пожалуйста! Знаешь, как хочется тебя сейчас отшлепать? Ты слышишь меня!

– Да, моя прелесть! У тебя такие нежные руки. Отшлепай! – согласился Весериус, прижимая ее к себе – Лебедева кое-как отстранилась. Маг уронил взгляд на ее декольте, необычно аппетитные груди под серым атласом и, потянувшись к ним, опустил голову.

– Саша! Хватит! На нас смотрят! – Полина Борисовна с опаской повернулась к стоянке – там собралось больше десятка конных экипажей и домканов, у тумбы, освещенной блеском осветительных кристаллов, собрались какие-то люди. – В «Сады» ты бы лучше не ехал, – продолжила она. – Не первый раз слышу, об этом месте ходит дурная слава.

– Полечка… – магистр тяжко вздохнул, неожиданно забыв, что он хотел сказать ей сейчас. Наверное, о том, что земная жизнь прекрасна и так сложна! И еще в голове его вертелся сложнейший вопрос: как ему быть? Вернуться в «Лакрус», присоединившись к тетушке, но тогда он потеряет Чайку, которая уже стала Его птицей. По крайней мере, стала таковой в мечтах и на эту ночь.

– Если будешь себя хорошо вести, в следующий раз сходим на ужин вместе, – сказала Полина Борисовна, не понимая происходящего с Сашей, но рассчитывая таким обещанием хоть как-то обуздать необъяснимые порывы этого милого маольчишки.

– Обязательно, моя прелесть. Увы, сегодня нам не быть вместе. Значит, в следующий раз. Поль, если все так плохо, то хотя бы скрась этот вечер своим поцелуем, – попросил он, поглаживая ее пальцы – на одном из них сияло подаренное ей сегодня колечко.

– Саш… Не слишком ли это тепло? – спросила она, когда губы магистра приблизились к ее лицу. – Ведь я все-таки твоя тетя.

– Моя прелесть, давай оставим предпоследнее слово и попустим последнее. Ну при чем здесь «тетя»? – произнес Весериус, любуясь ее глазами, серыми, с дымчатой голубизной. И едва она их прикрыла, он чмокнул ее в губы.

Дверь ресторана открылась, из нее вышла Лариса Самсонова.

– Больше никогда не делай так, – с заметным сомнением сказала Полина Борисовна. – Будем считать, что ты сегодня слишком много выпил. Саш, ступай! Не заставляй даму ждать! Обо всем этом мы потом с тобой поговорим.

Оставив Сашу, Полина Борисовна прошла мимо Самсоновой, искоса поглядывая на нее, оценивая и все больше наполняясь недовольством. Девица не нравилась ей: вульгарный вид, ярко накрашенные губы, броская подводка глаз, до неприличия короткая юбка – все это указывало на то, что новая знакомая Рублева может оказаться еще хуже, чем Анастасия Самгина. Та хоть всегда одевалась прилично. И еще поведение Саши слишком озадачило Полину Борисовну.

Неужели он начал воспринимать ее вовсе не как свою тетушку, но как привлекательную для себя женщину. В его-то годы: ведь он для нее просто мальчишка! Причем поведение Саши нельзя объяснить лишь тем, что он сегодня много выпил. Ведь несколько часов назад, при их первой сегодняшней встрече, он был совершенно трезв, но смотрел на нее саму и особенно на ее декольте с таким явным мужским вожделением!

Если к этому добавить кольцо, которое он ей подарил, да еще подарил именно так многозначительно. Полина не помнила в точности его слов, но помнила, что они ее очень разволновали. Еще она помнила его истинно мужской взгляд и трепетные прикосновения. От этих мыслей Лебедеву бросило в жар. Она хотела обернуться к Саше, сказать ему что-то еще, но не нашла подходящих слов и поспешила скрыться за дверью «Замка Лакрус».

– Это точно твоя тетя, господин обманщик? – спросила Лариса, едва дверь захлопнулась за Полиной Борисовной.

– Точно. Моя тетя Поля. Откуда сомнения в моей честности? – Весериус слегка озаботился: уж вызывать недовольство, тем более ссориться с Чайкой в эту прекрасную ночь ему никак не хотелось. Ведь когда теперь выпадет такая приятная возможность погулять в теле Рублева.

– Оттуда, что ты никакой не Талиар Сан Эллур, а всего лишь Саша Рублев! – Лариса уперла руки в бока.

Ее светлые даже в ночи глаза смотрели на Весериуса с вызовом, однако от мага не ускользнул веселый огонек, плясавший где-то в их глубине.

– Чертовка! – рассмеялся он. – Как ты это узнала? Ведь все это было моей исключительно важной тайной! Только юная, волшебно-красивая и очень одаренная магесса могла распознать столь важную хитрость! – выдохнул он, крошечными шагами приближаясь к ней. – Распознать ее во мне, подслушав слова моей тетушки!

Самсонова прыснула смехом, магистр схватил ее и прижал к себе.

– Какая же ты сладкая… – он едва не сказал «сучка», но сдержался, прижимая Ларису к себе, вцепившись в нее точно коршун. – И ты не ослышалась: я – Саша Рублев. Но разве это мешает мне быть Талиаром Сан Эллуром, а так же магистром вышей ступени четырех стихий?

– Никак нет, мой магистр Талиар! – согласилась Чайка. – Только хочу уточнить, то, что ты носишь имя Саши Рублева, не помешает ли подарить мне обещанный букет?

– Моя любовь, как ты могла усомниться в моих магических возможностях⁈ – с театральной наигранностью Весериус схватился за сердце, затем отнял от груди руки, вскинул к звездному небу.

В темном воздухе над ними вспыхнуло золотистое сияние. Оно завертелось, сплелось в спирали, вытягиваясь вверх, пошло яркими искрами, рассыпавшимися в стороны. Где-то там в глубине это сияние стало плотнее. Для магии иллюзий, в которой Весериус еще при жизни слыл высоким мастером, вовсе не требовались подобные эффекты. Все задуманное, маг мог сотворить лишь одним движением руки и приложением достаточной порции энергии, но чего не сделаешь ради того, чтобы очаровать девицу – уж для таких сладких целей эффектное светопреставление особо полезно.

Народ, стоявший возле экипажей извоза, карет и домканов от происходящего обомлел. Самые любопытные поспешили к ступеням «Замка Лакрус» прямиком через клумбу, огибая кусты роз, вытаптывая едва распустившиеся тюльпаны – так им хотелось рассмотреть поближе впечатляющие фокусы неизвестного мага.

Весериус не спешил. Букет из крупных лиловых и розовых алленсов – цветов удивительно красивых и неизвестных в этом мире – почти сформировался в вихре золотистых искр. Маг видел, как восторг переполняет его Чайку. Он выждал еще несколько важных секунд для пущего эффекта, потом прихлопнул в ладоши, развел их и ловко поймал упавший букет. Букет, которого на самом деле не было, а была лишь искусная магия иллюзии.

– Тебе, дорогая магесса, – сказал Весериус, вручая даме цветы, которые должны скоро исчезнуть. Конечно, магистр мог поддерживать эту иллюзию еще некоторое время, но его магические силы слишком ограничивали возможности тела Рублева.

Лариса Самсонова сияла от восторга. Разве мог прыщавый юнец Леня Слуцкий сотворить подобное⁈ Пусть даже фокус магистра был всего лишь магией иллюзии, зато как искусно все разыграл Талиар Сан Эллур! И сколько пламенного внимания выпало ей в эти мгновения от шумевшей у лестницы толпы!

Лариса поцеловала магистра, долго, с совершенно бесстыжей откровенностью. Теперь она не стеснялась множества глаз – пусть все знают, с кем она теперь! Вместе с магистром Самсонова спустилась к стоянке, гордо задрав носик, не обращая внимания на возгласы ротозеев. Даже простуженный голосок пожилой дамы в седом парике, осуждающий падение нравов молодого поколения, Лариса восприняла едва ли не как похвалу и лишь со снисходительной улыбкой глянула на глупую старушку.

Пока Самсонова прижимала букет необычно красивых цветов к груди, Весериус подошел к роскошному домкану марки «Красный Князь» и попросил водителя отвезти их к «Ночным Садам». И хотя мужчина за рулем машины озвучил наглейшую цену – аж 30 рублей, магистр, не торгуясь, согласился.

Примерно через полчаса, скрипнув тормозами, «Красный Князь» остановился у высоких кованых ворот. За время прогулки по ночной Москве на домкане букет растаял в руках Ларисы, оставив лишь медленно угасающее свечение. И еще память о ее великолепном триумфе перед рестораном «Замок Лакрус».

– Прошу, моя волшебница! – Весериус открыл дверь кабриолета и протянул Самсоновой руку, помогая выбраться из салона.

Вместе они подошли к будочке, освещенной разноцветными огнями. Магистр оставил там 50 рублей за два входных талона класса «золото макс». Ворота раскрылись, пропуская гостей в «Ночные Сады». Благодаря магии и умелым рукам одаренных садовников это роскошное место даже в мае выглядело так же обворожительно и зелено, как летом. Хотя еще не наступил июнь, здесь буйным цветом цвели розы, благоухали клумбы, полные пионов и высоких свеч гиацинтов. Они тянулись вдоль аллеи, что вела к Лунному Храму – именно там собирались в большинстве гости «Садов». Хотя далеко не все: многих можно было заметить возле мраморных беседок, украшенных ажурными решетками, или возле фонтанов, серебряных от лунного света.

Из Лунного Храма доносилась музыка. Со слов Самсоновой танцы и все основные развлечения происходили там. Под портиком за рядом колонн пела какая-то голосистая певица и там же разливали игристое крымское из толстостенных бутылок; оттуда плыли ароматы ростбифов, что истекали жиром на жаровнях.

– Прелесть моя, ты хочешь туда, в эту шумную толпу? – Весериус придержал Ларису за руку, не слишком желая влиться во всеобщее веселье. Он бы предпочел уединиться с ней в одной из пустующих беседок или прогуляться по набережной Василькового моря.

– Может, лучше сначала в винный погреб? Ты говорила, будто знаешь, где он и как тайком пройти туда? – напомнил магистр, в то время как Самсонова приветливо махала рукой кому-то из своих знакомых.

– Конечно, знаю. Мы туда как-то пробрались с Медведкой и потом еще с… – она хотела сказать «со Слуцким», но тут увидела самого Леонида. Он стоял в окружении их общих друзей и знакомых как раз у входа в Лунный Храм.

Леонид тоже увидел Ларису, идущую едва ли не в обнимку с парнем лет двадцати пяти, уверенного, наглого и крепкого – прежде такого Леонид здесь не видел ни разу.

– Твоя идет! Вон! – слегка толкнул его в бок Денис Глухов, будто у Леонида не имелось глаз. – Непорядок, Лень! Я бы сказал, подлая насмешка!

– Что хрен с ней? Ну сволочуга! – проворчал Прохор Журваков, скривив физиономию, отчего яснее проявился шрам на его подбородке.

Слуцкий засопел, стиснув зубы, прыщавое лицо с редким волосками несостоявшейся бороды пошло красными пятнами. Лариса! Вот же дрянь! Она и раньше позволяла себе слишком много вольностей. Как-то, оставив его здесь с друзьями, гуляла с Цигулевым по набережной и пробыла с ним там до безобразия долго. Что он тогда о ней только не думал! Теперь новый фокус!

– Лариса… – сказал он, подходя и подрагивая от нарастающего волнения. – Ты же сказала, что сегодня с родителями будешь! Кто это с тобой? – последние слова дались юноше нелегко. Даже голос предательски дрогнул, когда он поднял глаза к Весериусу, затем спешно отвел взгляд.

– Это я сказала днем, но потом кое-что поменялось. Папа срочно уехал. И ко мне Таня зашла. Это… знакомься… Это сам Талиар Сан Эллур. Он магистр, – представила своего нового кавалера Самсонова. Она решила не тянуть с неприятным известием и выдала сразу: – Прости, но я решила, что теперь буду проводить вечера с ним. Не обижайся, Лень. У нас с Талиаром больше общих интересов: все-таки мы вдвоем маги – у нас родственные души. Кстати, Тане ты нравишься, можешь попробовать с ней, – поспешила сообщить она, видя, как сереет его лицо. – Я могу поговорить с ней…

– Нет… –простонал Леонид и зажмурился.

– Малыш, да ты не падай духом. Видишь ли, жизнь сложная штука, и она полна перемен, не всегда приятных, – с улыбкой добавил Весериус. – Увы, она не всегда поворачивается так, как нам хочется.

– Лариса! – Леонид сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Если бы он только мог дать в морду этому наглецу, но Слуцкий никогда по-настоящему не дрался, и тот негодяй со странным именем, который стоял перед ним, выглядел старше лет на пять. Он был явно сильнее. Чего мог добиться сейчас Леонид, так это только собственного позора. – Ладно, как знаешь. Не пожалей потом, – буркнул он и отошел в сторону.

– На, покури, – Денис Глухов подошел к товарищу и сунул ему тлевшую сигарету. – Ублюдок еще, – он злобно глянул на незнакомца, уводившую Самсонову к дверям Лунного Храма. Лариса в какой-то мере была и его подругой, поэтому видеть ее с каким-то залетным щеглом стало тоже неприятно.

– Сука! Шлюха… – Слуцкий едва не заплакал, сунул в рот сигарету, затянулся, закашлялся горьким дымом. – Ну почему она такая шлюха! – он хотел сказать, что любит ее, и чуть было не взвыл.

– Лео, – Прохор Журваков, подошедший сзади, положил ему руку на плечо. – Да пошли ты ее. Пусть катится жопой по кочкам! Ничего хорошего в ней нет.

Леонид не ответил, хотя слова Прохи не успокоили, а вызвали лишь дикий протест. Леонид шмыгнул носом, поднес ко рту сигарету, рука подрагивала, мысли прыгали в голове как огненные блохи.

– А хочешь мы этому козлу мордень набьем? Суку разукрасим так, что она такого урода видеть рядом не пожелает! – предложил Прохор.

– Хочу, – Лео жадно затянулся и тут же чуть не согнулся от кашля. Курить у него не получалось, хотя пробовал уже третий раз. От крепкой затяжки закружилась голова. – Только он маг, если эта шалава не врет.

– Да похрену. Сейчас Грубиша позову. У него там тоже маг. Двое кажется из академии. Грозился, что один сильный стихийник. Заплатишь им рублей по десять? – Журваков нажал другу на плечо.

– Заплачу. Пусть только отделают его за все! Сука! Сука! Пусть заморозят! Сожгут его к дрыганым чертям! – Слуцкий почувствовал, как на него накатывает все больше ярости. – Жизнь сложная штука! Ах-ха-ха, бля*ь! – вспомнил он идиотские слова незнакомца, звучавшие как насмешка. – Ублюдок! Жизнь полна перемен не всегда приятных! Да спалит тебя Перун!

– Твою Красю мы отвлечем. Скажем, что за ней мать приехала. Мол злая, разыскивает, кричит на всех, – решил Глухов, с радостью включаясь в затею. – Она ж мамку боится! – хмыкнул он, подумав, что ночь в «Садах» обещала стать веселой. Ведь уже неделю, как не было здесь хорошей драки.

* * *

Тревога нарастала толчками. Нечто подобное я испытывал разве что в детстве, еще до школы. И потом еще на даче, когда играл с соседом спичками, поджигая солдатиков. Тогда у нас загорелась занавеска, затем деревянная панель. Для детей, впервые столкнувшихся с пожаром, произошедшее казалось реально жутким.

Я отлетел в сторону, пока еще не совсем понимая, какую угрозу может нести мне-призраку свечение, вспыхнувшее вокруг статуи. Так же не понимая происходящего: что сейчас сотворила баронесса? Это какая-то магия? Или свойство ее домашней статуи? Наваждение? Вообще, что за хрень происходит⁈

Мысль снова запустить «Дергунчика» и этим обозначиться перед Ольховской пришла снова. Возможно, она была не так плоха: Анна увидит меня, успокоится. Или нет? О, если бы я мог говорить в теле призрака, как это делает Весериус, все могло стать намного проще!

И я попробовал. Попробовал говорить. Глядя на всполошившуюся художницу, на зарево над статуей, превращавшееся в фигуру египтянки, я мысленно выкрикнул что имелось сил: «Аня! Это я – Рублев! Успокойся! Все хорошо!»

Готов поклясться, она услышала! Не знаю, поняла ли, что я пытался ей сказать, но резко повернулась. Вцепилась взглядом в ту точку пространства, где я находился. Мне даже послышалось, что она прошептала:

– Ирландец?

Только дальше все пошло не так, как мне бы того хотелось. Свечение над статуей окончательно сложилось человеческую фигуру – египтянку с головой львицы и длинными когтистыми руками-лапами. Раскрыв пасть и издав грозный рык, она бросилась ко мне. Ее рычание я слышал лишь ментально. От него дрожь пошла по телу. Дрожь не от страха, а от волны неведомой силы, сотрясшей все мое существо.

Я отскочил в сторону, но ее когтистая лапа задела меня, разрывая мое тело, брызнувшее светящимися каплями какой-то тонкой субстанции. Я почувствовал нечто похожее на ожог. Отлетел к окну, увернулся от очередной атаки, воспарил к потолку, отмечая, как взгляд Ольховской мечется по комнате. Возможно, Анна чувствовала происходящее или даже что-то видела.

Очередная атака Сехмет стала еще менее приятной. Она крепко задела меня левой лапой и успела вонзить клыки в предплечье левой руки. Снова ощущение, отчасти похожее боль от ожога, только в этот раз сильнее и глубже. И снова из моего тела, невидимого для человеческих глаз, полетели брызги светящейся субстанции.

Как сражаться с потусторонним чудовищем, я понятия не имел. Оставалось лишь одно – бегство. Да, позорное со стороны бегство, но надо быть идиотом, чтобы сцепиться с существом, с которым ты не знаешь, как справиться.

Я метнулся к окну. Вырвался через форточку на улицу, обернулся и с удивлением обнаружил, что Сехмет преследует меня даже за пределами квартиры баронессы.

Глава 7

Ночные сады

– Поль, чего ты такая? – с улыбкой спросила ее Мария Архиповна, неторопливо разрезая столовым ножом лангет. – Неужели снова мысли о Николае Сергеевиче?

– Чур меня! – усмехнулась Лебедева, все еще держа в руках бокал. – Чего мне о нем думать? Я так рада, что смогла улизнуть от него. Надеюсь, до самой осени или даже до зимы. Ведь он же хотел приехать в июне, как решится вопрос с уходом за виноградниками. Еле его отговорила. От мужей, Маш, надо иногда отдыхать. Знаешь ли, долгие годы замужества начинают…