Текст книги "Большой игрок 2 (СИ)"

Автор книги: Эрли Моури

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Не знаю, что мы там перешли. Для меня Ириэль прежде всего на редкость красивая дама – с ней как-нибудь слажу. Из арсенала, предложенного магистром, я выбрал «Калгус Эллирм» – кажется так называется его хрень. Этот спелл должен стать похожим на разновидность электрической магии, которой меня огрел египтянин за несколько секунд до того, как его голова покатилась к моим ногам. Мне эта магия понравилась. Вернее, с рук Косея она мне очень не понравилась, потому как я едва не распрощался с жизнью. А вот если она окажется в руках моих, то я как бы более чем согласен. Я даже представил, как охренеет Ольховская, если я смогу этот спелл освоить. А красавицу-баронессу мне очень хотелось удивить – да, глуповатый порыв мальчишки. Но хочется же!

Весериус предупредил, что любая сила становится реальной лишь тогда, когда ты старательно практикуешь ее. Уж эту истину он повторяет всякий раз, да и я был знаком с ней задолго до появления Весериуса в моей жизни.

Скинув халат, я провел легкую разминку. Прокачал тело «Дергунчиком». Он нравился мне все больше – от него имелась заметная польза в плане прокачки мышц и усиления энергетики. «Камнекожу» я тоже потренировал, намеренно затягивая испытания «Грома Титанов». Именно так я назвал новый спелл – не хотелось ломать язык на изначальном названии, данном магистром. Не спорю, «Гром Титанов» звучит до смеха пафосно, но почему бы не приколоться. Кто играл в Heroes of Might and Magic, тот поймет – было там кое-что созвучное и очень крутое. А кто не поймет, пусть боится.

Как учил Весер, я нашел в себе особую точку, располагавшуюся позади физического тела примерно на ширину ладони. Начинать следовало именно с нее, пуская в себя энергетический поток. По мере практики, как объяснил магистр, все это будет происходить само собой. Но пока именно так, неспешно, с глубокой и точной концентрацией на указанных магистром областях. Едва я почувствовал поток, похожий на шевеление теплого ветерка, я перенес внимание в себя самого, на область в солнечном сплетении. Там поток начал вращение. Кстати, сейчас оно пошло значительно живее, чем в первых упражнениях при магистре.

Ого! Намного быстрее! Я вдохновился. Тело даже затрепетало от нахлынувшей радости. У меня получалось несравнимо лучше, чем вчера вечером. Труднее всего давалось управление зоной трансформации. Как объяснял Весер, эта область едва ли не самая важная. Ведь в ней происходит преобразование безликой силы, растворенной в эфире, в силу выбранной стихии. В данном случае электрического потенциала. Этот процесс магистр называл модуляцией.

Я сосредоточился, прикрыв глаза. В плане управления вниманием я далеко не новичок. Все мои прежние боевки и подготовка к ним – это не только отработка техники ударов и уклонения, но еще и плотное управление вниманием. Умение отслеживать малейшее движение противника, быть готовым уйти от атаки и вовремя нанести точный удар самому.

Как я успел уяснить, магия близка к искусству рукопашного боя, с той лишь разницей, что здесь приоритеты отдаются процессам в собственном теле, как правило, не физическом, а тонком. Поток трансформированной силы, который я сейчас должен был направить в руку, на самом деле шел не по руке, а по проекции руки. Если бы этот поток пошел на самом деле через руку, то я бы нанес удар по собственной руке. Однако, даже при правильно поставленном потоке через проекцию, ощущения передаются физическому телу тоже. Иногда передаются так сильно, что физическое тело страдает самым серьезным образом. Бывает даже так, что у магов руки покрываются волдырями или обугливаются. Все эти нюансы открыл мне Весериус.

«После первого этапа трансформации не удерживай! Сразу отпускай!» – вспомнил я наставления магистра. И почти сразу отпустил. Вот тут случилось нечто неожиданное для меня: энергетический вихрь спонтанно разросся и хлынул в зону трансформации. Охренеть как хлынул! Ворвался в нее неуправляемым потоком. Горячим, вращающимся адской каруселью. Я испугался, что меня сейчас разнесет на части, и взрыв этот случится как раз в зоне трансформации. Я едва успел вскинуть правую руку, понимая, что если меня самого сейчас не порвет на кровавые ошметки, то вся эта магическая хрень попрет из меня. И слава богам, что растопыренную ладонь я отвел от кровати, где еще нежилась Лиза.

Я едва не заорал. Правую руку затрясло, словно каждый нерв в ней, каждый капилляр превратился в проводок, по которому пустили ток высокого напряжения. Вместе с электричеством лютый холод и пламя одновременно. Свечение вокруг пальцев превратилось в яркую вспышку, от которой я на несколько мгновений ослеп. Тут же послышался грохот, словно рядом со мной взорвалась противотанковая мина. С потолка посыпались крупные куски штукатурки, люстра разлетелась вдребезги.

– Что⁈ Барин! – испуганно вскрикнула Лиза.

Я не сразу нашел ее взглядом. Наконец увидел в оседающей пыли: каким-то образом Лиза очутилась на полу вместе с подушкой.

– Ничего, Элиз. Ровным счетом ничего. С магией экспериментирую, – пояснил я, по-прежнему держа правую руку на весу – она как-то не подчинялась мне, не сгибалась, при этом тело наполнила такая слабость, что подгибались колени.

– У вас рука светится, – заметила Булгова, сидя на полу и с изумлением глядя на меня. Затем увидела куски штукатурки на полу, осколки светильников, и вскочила на ноги: – Святые Небеса! Мусора сколько! Ой-е-е! Я бегом за веником! Маменька будет ругаться!

Совершенно раздетая, Лиза поспешила к двери, вышла в коридор и тут же вернулась:

– Маменька здесь! – испуганно прошептала она. – Я в шифоньер!

Не знаю, как Лиза поняла, что пришла Марфа Егоровна. Вроде как до девяти утра еще далековато. Может, Булгова-младшая услышала звук ее шагов на лестнице или хлопок входной двери, но Лиза не ошиблась. Почти сразу, как дверка в шифоньер захлопнулась, раздался стук и голос Марфы Егоровны:

– Что у вас такое, барин⁈ У вас грохотало⁈

– М-м-м… – сказал я, чувствуя, как меня бьет мелкая дрожь. Шла она вовсе не от страха явления грозной «маменьки», а от дикой слабости. – Да, у меня тут немного бахнуло.

И конечно, Марфа Егоровна, распахнула дверь!

Эта скверная привычка! У Булговых это прямо-таки семейная болезнь врываться без спроса! Застала меня Марфа стоящим посреди комнаты в одних лишь трусах, со светящейся до сих пор рукой. Правда, теперь я ее смог опустить, бледно-голубой ореол вокруг ладони постепенно угасал. Булгова, конечно, крепко охренев, вскрикнула и попятилась:

– Свет Небесный! Это что же такое творится!

– Творится несанкционированное проникновение на мою личную территорию, – прорычал я, зная, что служанка не поймет этих слов.

Только сейчас, поведя взглядом в сторону, я обнаружил, что на полу немного правее кровати лежит передник Лизы и ее платье. Это палево! Это пи*дец! Оставалось надеяться, что служанка была потрясена не видом одежды дочери, а кусками штукатурки на полу!

– Марфа Егоровна! Не надо врываться в мою комнату без разрешения! – прикрикнул я, борясь с желанием прямо сейчас опустить задницу на куски штукатурки – так велика была слабость.

– Но у вас здесь!.. – начала она, бледнея и с ужасом оглядывая комнату.

– Дверь закройте! – заорал я, едва найдя силы на крик. – И никогда не входите сюда без моего позволения!

Дверь она закрыла, заохала чего-то, запричитала. Потом извинилась:

– Виновата, Александр Васильевич! Уж не сердитесь на меня: слишком я всполошилась! Я же волнуюсь, а тут такое с утра! И грохот, как гром небесный, и у вас вон что в комнате!

Я немного успокоился. Похоже, ее слова «у вас вон что в комнате» все же относились к осколкам люстры и штукатурки, а не к Лизкиной одежде.

– Вы, Марфа Егоровна, лучше завтраком займитесь. Я скоро спущусь, – отозвался я, спешно затолкав Лизино платье под кровать, задвинув подальше ее тапочки. Перевел дух и наконец опустился в кресло, расслабляя ноги, руки, задницу – в общем, все-все расслабил, типа релаксируя.

– А Лиза где, Александр Васильевич? – не унималась Булгова-старшая, не отходя от моей двери.

– Как где? – я глянул на шифоньер. – Ну, там. Там где-то, – практически не соврав, ответил я, переводя дыхание. – Марфа Егоровна, вы завтраком займитесь, а Лизу как увидите, ко мне пришлите. Пусть тут немного приберет.

Элизабет дверку чуть приоткрыла, испуганно поглядывая на меня, и прошептала:

– Барин… Трусики мои… там, под подушкой.

Охренеть! Трусики! Будто они как-то изменят положение, если она выйдет перед маменькой из шифоньера в трусиках.

Булгова-старшая, кажется, ушла. Заставив себя встать, я подошел к двери, прислушался. Убедившись, что Марфа Егоровна не топчется у моей комнаты, выпустил Лизу из шифоньера и сказал:

– Давай, бегом вниз. Оденься, разумеется. Маменька спросит, где была – говори, мол, в гостевой спала. Скажи, я разрешил, там кровать лучше. Ну и типа как проспала. Только проснулась от грохота.

– Да, барин! – она поцеловала меня, став на носочки и прижавшись полной голой грудью.

Ну как можно не любить эту ласковую пампушечку? Я поспешил к шифоньеру, пока она спешно одевалась, приготовил себе кое-что из вещей: бежевую рубашку, наглаженные брюки, коричневый аскот и легкий сюртук. Затем отсчитал 50 рублей по червонцу и протянул Лизе. В связи с финансовой неопределенностью и огромным долгом по кредиту, для меня 50 рублей тоже приличные деньги. Я же не Весер, чтобы шутя за вечер спустить 250 рублей на вино и всяких сучек. Однако, Лизе мне очень хотелось сделать приятное.

– Это тебе, мой котенок, – шепнул я, сунув ей деньги в карман передника. – На дорогу в Тулу и вообще. Только маменьке не говори!

– Но барин! Мне не надо!.. – она раскраснелась, словно по щекам растерли клубнику. – Я же с вами все это… – она отвела глаза к измятой постели, – просто так. Потому что с вами мне хорошо и интересно. – При последнем слове Лиза проронила смешок.

– И мне с тобой хорошо, – я обнял ее. – Поэтому хочу сделать тебе приятное. Деньги тебе могут потребоваться. Все, беги! А то маменька!

Она побежала. Я же опустился на диван, сидел некоторое время без движения, приходя в себя. Лишь когда слабая дрожь в теле улеглась, и ко мне вернулось немного сил, я встал, неторопливо оделся, поглядывая на потолок. Бахнуло знатно – в потолке зияла черная дыра, и, кажется, там дальше виднелось пятнышко небесной синевы. Если мне не мерещится, пизд*нуло так, что пробило не только потолок, но и крышу. Интересно, если бы так я засадил в египтянина, то его на сколь бы кусков порвало?

Вообще-то я не думал, что электрический разряд способен оставлять такие следы. В моем понимании, электрический пробой должен был уйти в какую-нибудь металлическую конструкцию или в провода, в землю, наконец. Но имеем то, что имеем. И дыры никак не могло быть от электроразряда. Но она была. Магия, бля*ь!

Рука все еще скверно слушалась меня. Она как бы онемела. Все тело я ощущал так, словно только что закончил изнуряющую тренировку. А таких ощущений как бы не должно быть. В общем, сепелл сработал не так – на этот счет не имелось сомнений, ведь Весериус обещал несколько иное. Он говорил, что, запуская «Гром Титанов», в начале я не смогу добиться большего, чем подобие коронарного свечения. Позже, если буду достаточно усердно практиковать, я повышу свою энергетику достаточно, чтобы добиться пробоя на небольшую дистанцию. И уже тогда мне придется учиться контролировать силу разряда и уметь направлять его на цель. У меня же просто ебн*ло! Ебн*ло сразу невероятно сильно! Перун Громовержец, ну я типа как сын твой – принимай!

И как же хорошо, что я успел дернуть рукой, перенаправить разряд! Ведь я мог убить Лизу!

Мне требовались пояснения, как все это могло произойти. Где этот хренов супемаг? В очередной раз Весериус организовал мне серьезную подставу!

– Весер! Весер, появись! – негромко произнес я, понимая, что он не джинн из лампы и не волшебный элементаль – призрак не появится, как бы я его ни призывал.

Весер – не джинн, однако он появился.

Глава 20

Меня душат

– А ты, друг, тайком поглядываешь за мной? – без предисловий вопросил я.

Не скрою, неожиданному появлению призрака я обрадовался. Вполне серьезно обрадовался, хотя не подавал вида. Однако наравне с радостью во мне родилось возмущение. Я подумал, что все это время маг находился где-то здесь. Быть может, всю ночь прятался за шторой, или витал возле моего дома, заглядывая в окна и нахально наблюдая за моими шалостями с Лизой.

– Боже упаси! Делать мне больше нехрен, как любоваться чьими-то постельными подвигами! – отозвался магистр.

Вот же гандон! Он определенно слышит мои мысли!

Тут же полупрозрачный Аль Пачино поспешил заявить:

– Да не кипятись ты: недавно я тут появился. Прилетел потому, что был уверен: ты, как проснешься, сразу поспешишь испытать «Калгус Эллирм». Я же знаю, как тебе с этим неймется – сам был таким. Вчера тебе некогда было испытывать спелл. Оно и понятно: когда рядом такая сочная задница, то даже Гарри Поттеру стало бы не до магии!

Вот теперь у меня появилась уверенность, что Высер, подлец, тихо шпионит за мной. Я подавил порыв наехать на него, да и не смог бы: в дверь постучала Лиза.

– Барин, позвольте? – спросила она.

– Заходи, Лиз, – отозвался я.

Служанка открыла дверь, увидев Весериуса, ни капли не смутилась, поздоровалась с ним столь же спокойно, будто каждое утро встречается с потусторонними сущностями:

– Светлого утра, господин призрак, – Лиза тряхнула головкой, будто отпуская легкий поклон, зашла, занося ведро с водой, метлу и совок. – Вы хорошо сегодня спали? – полюбопытствовала она, невинно взмахнув длинными ресницами в сторону магистра.

– Моя прелесть, я не сплю по ночам. Понимаешь ли, мне не с кем, – взгляд этого черта явно стал плотоядным.

– Так, обмен любезностями закончили, – я хлопнул в ладоши. – Лиз, не надо пока убирать, а то пыль поднимется. И у меня тут важный разговор. С маменькой там нормально все? – поспешил спросить я.

– Ну… да. Немного ругала, что я долго спала, – молодая служанка хитровато улыбнулась.

– Скажи ей, что я разрешил. А сейчас давай так, я с Высером пока поболтаю, а как спущусь на завтрак, так ты сразу сюда, на уборку, – предложил я.

– Высером⁈ – пискнула Лиза и, едва не подавившись смехом, поспешила к двери.

– Давай, жалуйся, как это все у тебя вышло, – магистр возвел руки к потолку, оглядывая дырень с ломаными краями. – Чтобы долго не объясняться, давай мне картинку со своими действиями и ощущениями на каждом этапе. Ну как ты показывал мне ход дуэли. Будем разбираться.

Картинку я ему дал. Даже продемонстрировал целый фильм, воскрешая в памяти каждый этап активации «Грома Титанов», стараясь передать свои ощущения и величину собственного охренения. Магистр долго молчал. Кажется, при этом Аль Пачино ковырялся во мне. Он завис позади меня, и я чувствовал некоторые необычные процессы в своем теле, но при этом я оставался открытым и не пытался отстраниться. Если честно, как бы я ни посмеивался над Весериусом и как бы его не поругивал, ему я доверял.

– Вообще, так не бывает. Не бывает, бля*ь, начинающий громовержец! Все это, что тут произошло, так в принципе не должно быть! – заключил он, снова вскинув взгляд к потолку. – Насквозь, да? То есть дальность поражения не менее десяти метров…

– Мой охренительно опытный друг, а ты вообще магистр или хрен собачий? Уже который раз получается так, как по твоему мнению «в принципе не должно быть», однако оно раз, и есть! Вот смотри: если я кое-как компетентен в вопросах мордобития, то я точно знаю, что моя нога сейчас снесет этот стул. Хочешь проверить? – как бы для убедительности моя описала дугу, и я пяткой слегка задел спинку стула – он упал. Вполне довольный результатом, я сказал: – Видишь? Стул упал! Случилось именно то, о чем я предупреждал!

– Саш, ты не дури. Не надо сравнивать несравнимое. Магия – это несколько сложнее, чем махать ногами и руками, – возразил призрак. – Это во-первых. А во–вторых, сам ты какой-то не такой. У тебя явные отклонения. Кстати, отклонения серьезные. И что особо странно: раньше я их не замечал. Полагаю, они появились недавно.

– Я нормальный! – возмутился я.

– В общем-то да. Две руки, две ноги, побитая морда. Но там, глубже, у тебя все как-то не так, есть кое-какие аномалии. Ты же себя изнутри еще не научился смотреть, а я кое-что вижу. Будь любезен, задвинь штору, а то свет мешает, – попросил он и продолжил. – Вот ты сейчас возмущаешься, что я вижу в тебе отклонения. Возмущаешься, что спелл сработал не так, но давай начистоту: ты расстроен, что так славно пиз*ануло?

– Нет, – признал я после нескольких секунд размышления. – Я люблю, когда круто. Но все же хотелось бы, чтобы подобные неожиданности были в рамках моего понимания, и я мог бы ими управлять, а не охреневать от произошедшего.

– То есть итог тебе все равно нравится. А чего ты тогда мозг выносишь? Чтобы ты поумерил свою прыть, я тебе сразу скажу: такого мощного выброса повторно ты добиться не сможешь. По крайней мере в обозримой перспективе. Хотя хрен его знает, аномалия в тебе определенно есть, и все может оказаться для тебя более оптимистично, а для меня менее предсказуемо.

– Хочешь сказать, что вот это… – я поднял взгляд к дыре над моей головой. – Вышло случайно, и я больше так не смогу?

– Не совсем так. Я примерно понимаю, что произошло. В то время, как у обычных магов-новичков уходит очень много времени и сил на открытие каналов к области трансформации, у тебя эти каналы сами собой, чпок, и раскрылись. Только ты не слишком этому радуйся. Приведу такое сравнение: если обычный маг-новичок условно похож на электрическую батарейку. Причем на батарейку, работающую через резисторы с высоким сопротивлением, то… То ты похож на конденсатор, который вмиг разрядился, и все. Безо всяких резисторов! Ты же чувствуешь сейчас слабость и опустошение?

– Да, есть такое. Сразу, как бахнуло, ноги подкашивались и трусило мелкой дрожью, – признал я.

– Вот! Именно поэтому! Но… – магистр снова подлетел ко мне сзади. – Надо отдать должное: ты восстанавливаешься быстро. В общем, чтобы не было столь опустошительного разряда, тебе нужно научиться контролировать выброс энергии, тогда твой конденсатор за один миг не уйдет в ноль. И особенно! – подчеркнул он, произнося последнее слово с каким-то душевным скрежетом. – Особенно важно контролировать приток магического ресурса в область трансформации. Тебе как бы самому нужно встраивать резисторы, которые есть у других. Тут, понимаешь, хрень вышла: вся твоя сила сразу поперла в область трансформации, и из нее пошел почти мгновенный выброс. Причем выброс со случайными настройками модуляции. Ты ее своей башкой не контролировал. Вот именно по этой причине у тебя вышел не электроразряд в чистом виде, а непредсказуемая комбинация нескольких стихий сразу. Подозреваю, здесь имело место даже кинетика. А она – штука очень сложная. Сложная-то сложная, но в тебе она сама как-то сложилась в непонятной частотной комбинации. Ну и шарахнула так, что у Перуна очко подгорело. Слышишь?

Он поднял палец к дыре и нахмурился. Пожалуй, я никогда не видел лицо магистра таким озабоченным.

– Что «слышишь»? – я тоже как бы напрягся.

– Перун на небесах материться! Тебя поносит. Не слышишь, что ли? – брови Весериуса поползли еще ниже, а указательный палец едва ли не ткнулся в потолок.

– В смысле? – я не мог понять, шутит он сейчас или на полном серьезе несет какой-то бред.

В следующую секунду Весер, расхохотался:

– А ты повелся!

– Нет! Я не идиот, чтобы вестись на всякие глупости. Давай будем серьезнее. У меня нет времени на шуточки, да и не до смеха сейчас. Лучше скажи: это же хорошо, что вышла комбинация сразу нескольких стихий? Получается, что я в одном ударе могу бить сразу и электромагией, и огнем, и холодом. Так же? – спросил я, ожидая подтверждения магистром моих мыслей.

– В принципе, да, но есть много нюансов, – ответил он. – Чтобы это работало именно так, в тебе нужно будет кое-что перестроить. На этот счет у меня есть идеи. Если их получится реализовать, то этот спелл будет уже не «Калгус Эллирм». Он превратиться в то, чему пока нет названия.

– Ошибаешься, о великий и ужасный Весер! Название ему есть: «Гром Титанов», – не без удовольствия поправил его я.

– Пусть так. Любое название – это пустое баловство ума. Главное суть, а не словесное пустозвонство. Вообще, я завидую тебе, мой друг. Завидую вовсе не потому, что ты всю ночь дрыгал Лизу. Кстати… – он указал на дверь.

Тут же я услышал тихие шажки, едва они смолкли, раздался голосок Элизабет:

– Барин… Завтрак готов. Очень ждем вас, – тише, почти шепотом, Булгова добавила: – Я жду.

«Ах как она по тебе!» – ментально шепнул маг.

– Хорошо, Лиз. Спасибо! Я немного задержусь, тут дела серьезные, инфра-ультра–магические, – отозвался я. – Как освобожусь, так сразу, – я повернулся к призраку: – Вещай дальше. Чего ты там завидуешь. А то меня уже страхи берут: ночью подкрадешься, удушишь меня и телом завладеешь.

– Какая дивная мысль! – он рассмеялся. – Так и сделаю! И сразу к тетушке Поле!

– Нет! – я ударил по столу кулаком.

– А к Ольховской можно? – Аль Пачино скривил морду в улыбке.

– Нет! – еще внятнее произнес я.

– Не ссы, – все еще посмеиваясь, он мотнул головой. – Завидую в том, что у тебя все впереди. У тебя есть потенциал, и он крепок и очень необычен. Ты, Саш, в плане магии можешь черт знает в кого превратиться. Можешь стать и разбалансированным идиотом, который толком не в состоянии управлять силой из-за ее спонтанных выбросов. Но можешь превратиться в сильного, нестандартного мага, потому что у тебя там все не так, как у нормальных людей. Вот этому я завидую. Хотел бы оказаться на твоем месте, сам пережить эту неопределенность и все прелести юного роста.

– Эй, вот про разбалансировано и спонтанного идиота не надо! – первая часть прогноза магистра мне сильно не понравилась.

– Вообще, мы не тем занимаемся. Мы же сейчас этим твоим всем, – магистр помахал рукой, как бы обозначая меня всего с некоторым пространственным избытком, – можем очень поломать естественный ход событий. Знала бы это Ириэль, нам не до шуток было. Да, кстати, – он прищурил один глаз, – есть догадка, отчего ты стал не как все. Версии две: либо свою энергоструктуру изменил «Дергунчик», когда ты его практиковал в тонком теле, либо Сехмет порвала тебя так, что твоя энергетика, отвечающая за магию, преобразовалась особым образом. А может быть, что и то, и другое в сумме дало столь необычный результат.

– Короче, я – супермаг. Так? – не слишком серьезно спросил я.

– Ну… – Весер возвел взгляд к дыре, зиявшей в потолке. – Похоже, у тебя крыша прохудилась – займись ремонтом.

На завтрак я попал лишь около половины девятого – долго возился со мной магистр. Жрать уже хотелось так, что я был готов перенести остаток его волшебных ковыряний на вечер. Но обошлось, Весериус закончил, когда мне стало совсем невмоготу. Пошатываясь – меня в самом деле штормило – я спустился в столовую и плюхнулся в кресло. После магических перестроек накатило такое хреновое состояние, что мне показалось, будто сидеть на стуле – это как бы не мое, еще слечу с него. Потянувшись, я придвинул журнальный столик и огласил свой каприз:

– Лиз, мне сюда!

– Да, барин! Уже несу! – Елизавета Степановна, вильнув задом, скрылась на кухне.

Завтрак немного затянулся, потому как мне на глаза попался любопытный журнал под названием «Магия и техника» – их иногда приносил с собой Сбруев и оставлял здесь после чаепития. Я пробежал статью про новые модели домканов и проект скоростного дирижабля, должного связать Российскую империю с Папуа.

Там же на глаза попалась статья про устройство визирисы. С этими штуками я пока не сталкивался, но знал, что это пока еще редкое, очень дорогое устройство мгновенной связи. В общем, что-то типа смартфона с возможностью видеообщения. Штука безусловно полезная, только, увы, она имела размеры этак с настольный компьютер – такую в кармане не поносишь. Однако уже имелись идеи по их радикальному уменьшению, новые модели даже устанавливали на домканы. Прогресс и этому миру был не чужд. Правда, он шел какими-то странными путями, и рядом с домканами, оборудованными видеосвязью, вполне себе спокойно уживались лошадные экипажи, а баронесса Ольховская, нося в сумочке двадцатизарядный револьвер «Макс», иногда надевала портупею со шпагой. Чудесны дела твои, Иисус, и твои, Перун, тоже!

Погрузившись в интересную тему, описывающую устройство визирисов, я съел яичницу с уральскими колбасками и едва ли не вылизал тарелку. На предложение Лизы по добавке как-то неосознанно кивнул и сам не заметил, как сожрал вторую порцию. Наверное, мой жор был вполне оправдан, ведь сколько калорий потерял за ночь! А еще след моих утренних потуг – дыра в потолке. Она тоже могла унести заметную часть калорий в космос.

Я не успел допить кофе, как Лиза известила, что пожаловали гости. Значит, Картузов не подвел, и мастера-строители кавказской наружности прибыли почти точно в назначенный час.

– Светлейшего утра, Александр Васильевич! – с легким акцентом приветствовал меня первый вошедший, седоватый, чуть горбоносый мужчина с большими, будто вечно изумленными глазами. – Будем знакомы? – он протянул мне жилистую пятерню, густо покрытую курчавыми волосками. – Оганес Аршакович Габрелян. А это, позвольте, представить, мой старший – Карен Оганесович.

Я пожал руку высокому кавказцу лет тридцати, немного похожему на отца, прижимавшему к себе толстую кожаную папку, из которой торчали измятые листы бумаги.

От кофе со сладостями мои гости не отказались, и за широким обеденным столом, под бодрящий кофейный аромат, нам стало легче решать рабочие вопросы. Их накопилось особо много, поскольку Картузов, хоть и плотно общался с нашими подрядчиками, не брал на себя смелость принимать серьезные решения.

– Вот это пока еще набросок, чтобы примерно согласовать по материалам, объему работ и… – Оганес разложил передо мной несколько листов с таблицами и довольно корявыми набросками фасада. – И, главное, согласовать по деньгам, Александр Васильевич. Нам бы лучше наличкой и так, чтоб без задержек за каждый этап работ.

– Фасад и отделка торгового зала, – его сын достал из папки еще два листа. – И вестибюль. Здесь дополнения по складским и подсобным помещениям. Вот наши предварительные расчеты по затратам строительных материалов, – он придвинул ко мне ближе листок с крупно набросанной таблицей, внизу которой значилась очень приличная сумма.

– Пять тысяч триста сорок рублей… – произнес я, и чуть не выматерился. Хлебнул кофе, снова покосился на листок.

– Это расчет исключительно по материалам, без доставки и разгрузки, – с южной скромностью добавил Габрелян-старший, будто желая окончательно придушить меня этим убойными дополнением.

Да… Хреново. Ультрахреново… Я тупо смотрел на таблицу. Мне как-то казалось, что стройматериалы здесь стоят несколько подешевле. Нет, я не думаю, что строители сейчас нагибали меня по ценам. Ведь они же не рисковые дураки и понимают, что все это проверяемо, и Картузов обязательно проверит, почем они закупали цемент, древесину, песок и прочую хрень.

Одновременно я понимал, что указанное на листке – это лишь предварительные прикидки, которые скоро станут значительно жирнее. Оно в строительстве да капитальном ремонте всегда так: начальную сумму следует умножать на полтора, а то и два. Особенно смета пожирнеет после того, как Ольховская дорисует декоративные элементы. Пока Габрелян-младший с вдохновением рассказывал мне о фасадных работах, сопровождая свою речь тычками карандаша в эскизы и делая пометки на исписанном листке, я попытался быстро прикинуть, какими средствами я располагаю.

Итак, распродажи товаров в «Богатее» по моим прикидкам должны принести около двух тысяч рублей. Ну это так, грубо, на основании тех товарных записей, которые показывал Картузов. Далее… Вчера к вечеру цена на астраханское мыло на складах поднялась до 23 рублей за ящик. То есть как бы выросла более, чем в два раза с тенденцией дальнейшего роста. Если пустить его в розницу сейчас, то легко уйдет по 25 рублей за ящик. Все можно продать за… Я замялся, включая внутренний калькулятор. Примерно за 4800 рублей.

Однако, пока продавать не буду. Стоит подождать. Наверняка цена поднимется еще. Итого, с теми деньгами, которыми я располагаю сейчас, у меня будет не более 9000 рублей. Из них мне нужно отдать 2000 Анне и к седьмому июня вернуть банку Шульманов заем в 7500 рублей. Вот такая хреновая арифметика, даже без учета тех чисел, которые красовались передо мной на примятом листке.

– Ставить леса мы могли бы начать уже в пятницу, – прервал мои мысли голос Оганеса Аршаковича. – Кстати, по выходным наши мастера работают, что для вас есть большой плюс. Так же, господин Рублев? Если вас все устраивает, и вы спешите поскорее начать, то уже сегодня можно составить договор. Бланк у нас с собой. По окончательной смете определимся, когда ваша художница предоставит эскизы. Сумма несколько возрастет, и мы оформим это отдельной сметой-переоценкой.

– Так, на данный момент, с учетом стоимости материалов, вашего труда, транспортных расходов и всего, всего, получается восемь семьсот? – уточнил я, поглядывая на исписанный листок.

– Дорого сейчас все. Вы же поймите, Александр Васильевич, мы работаем с качественными материалами. Берем на товарном дворе Сванидзе. Там есть все, и это все хорошее – проверено нашим опытом. Можно выгадать, если цемент закупать прямо с завода «Рубсит», а песок с карьера, лес сразу с лесопилки Дольниковых или лучше Ануфриевых. Так вы сэкономите рублей пятьсот, но это затянет работы. И… – Габрелян-старший пожал плечами. – Создаст сложности и нам, и вам, выйдет больше суеты. Я бы не советовал.

– Лады, давайте, как вы предложили, – нехотя согласился я. – Эскизы с декором Картузов привезет вам сегодня или завтра. Главный вопрос: как может возрасти окончательная смена? Если с учетом всех художеств, покраски, раскраски, лепнины и всяких как бы непредвиденных обстоятельств что выйдет?

Габреляны переглянулись. Карен Оганесович, сказав отцу что-то на армянском, начал тыкать карандашом в таблицу, выписывать в столбик цифры.

– Мне нужно знать предельную стоимость. Не люблю неприятные неожиданности, – твердо сказал я, глядя в упор на Оганеса Аршаковича.

Может, я и ошибался, но он не производил впечатления слишком хитрого и скользкого ужа. И из тех сведений, что Картузов собрал о них, тоже не следовало, что эта строй-банда склонна к серьезным нагибам. Отзывы по ним были хорошие, особо по качеству работ, где требовался не тяп-ляп ремонт, а серьезная художественная отделка.