Текст книги "Проклятый бывший"
Автор книги: Эрин Стерлинг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
– Пытаешься выяснить, вырос ли я на кроватях с балдахином?
Виви расположила большой и указательный пальцы на небольшом расстоянии друг от друга.
– Есть чуть-чуть.
Тогда он улыбнулся, выражение его лица, как всегда, делало его моложе и мягче, и Виви пожалела, что он так сильно ей нравится, пожалела, что девятнадцатилетняя Виви заметила его тогда, на том поле, и отдала свое сердце обеими руками.
Но на самом деле она ни о чем не жалела.
И знала это.
Глава 26
– Не слишком ли это очевидно?
Рис повернулся со своего места на диване к Вивьен и увидел, что она стоит в дверях спальни, положив одну руку на бедро. Сегодня вечером не было ни горошка, ни вишен; на ней было черное платье, подчеркивающее каждый изгиб ее тела, колготки в фиолетово-черную полоску выглядывали из высоких черных ботинок, а на волосах, свободно спадавших на плечи, шляпа ведьмы.
На прошлой неделе Рис несколько раз видел ее обнаженной, она была над ним и под ним, в его постели, в ее и, в одной очень памятной встрече, на лестнице в его доме, но у него все еще перехватывало дыхание, когда он глядел на нее, такую чертовски красивую и, что еще хуже, очаровательную. Отсюда сильное искушение предложить им просто остаться сегодня вечером в доме и не ходить на Осеннюю ярмарку, чем бы она, черт возьми, ни являлась.
– Я думаю, ты должна носить это каждый день, – сказал он поднимаясь с дивана, чтобы встать перед ней, положив руки на дверной косяк над ее головой. – Или, по крайней мере, каждую ночь.
– Возможно, меня можно было бы уговорить на это, – ответила Вивьен, вскидывая лицо, чтобы поцеловать его. – Что я получу взамен?
– Я мог бы предложить тебе предварительный просмотр, – предложил Рис, отпуская дверь и перемещая руки по ее платью вверх по бедрам, пока она смеялась.
– Если мы опоздаем на ярмарку, Гвин нас убьет, – заметила она, но уже расстегивая несколько верхних пуговиц его рубашки. Ее ногти скользили по цепочке, которую он носил на шее.
– Не могла бы ты еще раз любезно объяснить мне программу мероприятия? Придется прыгать за яблоками или что-то в этом роде?
– Это, безусловно, стоит на повестке дня, – откликнулась Вивьен, – наряду с распитием сидра и помощью нам с Гвин, пока мы будем продавать ведьмовские вещи. Они с тетей Элейн каждый год зарабатывают на этом бешеные деньги. И мы едим пироги с карамелью и яблоками, которые печет миссис Майклсон, а они так хороши, я думаю, что она на самом деле может быть ведьмой, хотя Элейн клянется, что это не так и все дело в масле, которое она использует, и – о!
Рис задрал ее платье достаточно высоко, чтобы просунуть большой палец между ее ног, едва задевая влажный шелк ее нижнего белья, и, пошевелив рукой, коснулся теплой обнаженной кожи.
Застонав, Рис уронил голову ей на плечо.
– Я должен был прыгать за яблоками, не зная, что эти чулки – все-таки не колготки? Ты действительно жестокая женщина, Вивьен.
– Нет, я собиралась позволить тебе коснуться меня на сенной прогулке.
– Я даже не совсем уверен, что представляет из себя сенная прогулка, но думаю, что она успела стать моей любимой частью Осенней ярмарки.
Наклонившись, Рис снова поцеловал ее, захватив ее нижнюю губу своими губами и нежно посасывая, так, что ее близкое дыхание освежало ему рот.
Высокий вырез платья мешал ему в той мере, в какой ему хотелось, и он остановился на том, что провел тыльной стороной пальцев по изгибу груди, и смутно подумал, как долго ему придется прикасаться к ней, чтобы насытиться этим. Тем летом она была с ним три месяца, и он не успел пресытиться, так же ощущал себя в ее плену в день разрыва, как в их первый день.
И он знал, что, когда уйдет на этот раз, все будет так же. Они могли говорить о «выведении этого из своих систем» все, что хотели, но это взаимное притяжение невозможно было преодолеть.
Ты делал это раньше, сможешь и снова.
Потому что ему придется это сделать. Они сошлись в том, что у них нет будущего, что сейчас они должны просто наслаждаться настоящим, но с каждым прикосновением к ней, с каждым поцелуем ему было все труднее помнить об этом.
Теперь Вивьен отстранилась от поцелуя и, сияя глазами, заставила его опуститься на колени.
Что Рис и сделал более чем охотно. Задрав ее платье выше, он рассматривал кружевные края ее чулок как раз там, где начиналась самая уязвимая часть бедер. И он укусил ее, нежно, наслаждаясь прерывистым звуком ее дыхания, пока она пыталась успокоить себя, стоя в дверях, почти болезненным движением ее пальцев в его волосах.
Он посмотрел на нее снизу вверх и, ухмыляясь, поцеловал в то место, которое только что укусил.
– Все еще беспокоишься об опоздании?
– Ни капельки.
Вивьен, возможно, это и не волновало, – и Рису, черт возьми, было все равно, – но насчет Гвин она не ошибалась. Когда они в конце концов прибыли на Осеннюю ярмарку, почти на час позже, чем обещали, кузина Вивьен ждала их на стоянке, скрестив руки на груди. Как и Вивьен, она была облачена в полные ведьмовские регалии, хотя ее ботильоны отличались ярко-оранжевым, а колготки – зеленым цветом.
– У нас проблемы, – сказала Вивьен, и Рис пожал плечами, отстегивая ремень безопасности.
– Я виню в этом тебя. Скажи Гвин, что ты потребовала, чтобы я помог тебе перед нашим отъездом.
– Опоздаааали! – пропела Гвин, когда Вивьен вышла из машины, и Вивьен помахала ей рукой.
– Да, я знаю, мы…
– Виви, ты светишься ярче, чем праздничный фонарь, поэтому думаю, что знаю, чем вы там занимались.
Рису пришлось очень сильно постараться, чтобы скрыть самодовольный вид, когда Вивьен одарила его почти застенчивой улыбкой, но ему это явно не удалось, потому что Гвин закатила глаза на них обоих и отвернулась.
– Вы оба отвратительны, – проворчала она, но Рис видел, как она ухмыльнулась Вивьен, когда взяла ее под руку, притягивая поближе, и как они направились к полю, где проходил фестиваль, касаясь друг друга бедрами.
Рис наблюдал за тем, как они склонились друг к другу головами, и снова знакомый толчок в груди напомнил ему, что именно здесь – лучшее место для Вивьен. Она обустроила дом в маленьком городке, в котором ее семья жила целую вечность, устроила здесь свою жизнь, в то время как его собственный родной город чуть не задушил его.
Еще одно напоминание о том, насколько они были разными.
Но когда она оглянулась через плечо и улыбнулась той теплой, солнечной улыбкой, от которой сердце екнуло у него в груди, он понял, что его это не особо волнует.
Осенняя ярмарка всегда была одним из любимых развлечений Виви в канун Хеллоуина в Грейвс-Глен. Она всегда проходила на одном и том же поле, в долине между холмами, где к тому моменту каждый уголок был украшен цветными гирляндами и волшебными фонарями, воздух пах жареной едой, попкорном и корицей. И хотя люди определенно приходили сюда с детьми, в празднике этом не было семейной атмосферы, как в том же Дне основателя. В воздухе витало что-то дикое, почти языческое.
Сегодня вечером небо было в основном ясным, лишь несколько облаков набегали на луну, и, заворачивая в киоске Гвин набор карт Таро в шелк для очередной покупательницы, Виви радостно напевала себе под нос.
– У тебя раздражающе жизнерадостное поведение женщины, имеющей много секса в свое удовольствие, – заметила Гвин, когда покупательница ушла. В очереди больше никого не было, поэтому она запрыгнула на стойку кабинки, свесив длинные ноги.
– Так и есть, – радостно заявила Виви. – Его очень много, и он просто замечательный.
– Да, я в курсе, – ответила Гвин и, улыбаясь, вытянула ногу и легонько пнула Виви носком оранжевого ботинка.
– Ты этого заслуживаешь.
– Вроде как да, заслуживаю, – согласилась Виви, ее глаза уже внимательно изучали толпу в поисках Риса. И, заметив, как он направляется к ней с несколькими пакетами вощеной бумаги, улыбаясь во весь рот в момент, когда их взгляды пересеклись…
О боже, она чувствовала эту улыбку повсюду. Они с Рисом провели последние несколько дней, предаваясь всему, что могли придумать, всему, что хотели, их тела возвращались к занятиям, на которых остановились девять лет назад.
Но в такие моменты, как этот, когда в животе у нее порхали бабочки, а щеки болели от улыбки, когда она смотрела, как он неторопливо направляется к ней, она беспокоилась, что, возможно, ее сердце в любую секунду остановится от счастья.
– Я надеюсь, это то, что ты хотела, cariad, – сказал он, протягивая ей один из свертков. – Можно подумать, что они сделаны из чистого золота.
– Спасибо, – поблагодарила Виви, обращая к пакету взгляд, обычно приберегаемый для Риса. – Я мечтала об этом весь год.
– А этот тебе, – сказал Рис, протягивая другой пакет Гвин, которая взяла его, лишь слегка прищурив глаза.
– Ты приносишь моей кузине счастье и покупаешь мне яблочно-карамельный пирог? Явно из кожи вон лезешь, чтобы заслужить какое-нибудь новое прозвище кроме «придурок», придурок.
– Я живу надеждой, – хмыкнул Рис, прислоняясь к стойке, разворачивая вощеную бумагу и откусывая кусок собственного пирога.
Виви наблюдала за ним с затаенным ожиданием и самодовольно улыбнулась, когда на его лицо набежала тень наслаждения.
– Хорошо, теперь я понимаю, в чем дело, – заявил он, затем откусил еще кусочек. – Вивьен, мне очень жаль, но я ухожу от тебя к женщине, которая делает эти пироги.
– Ей девяносто.
– И тем не менее.
Хихикая, Виви наконец-то сама откусила кусочек, ее глаза затрепетали под веками от сочетания соленой карамели, сдобного печенья и яблок с корицей.
– Хорошо, женись на миссис Майклсон. Просто обязательно пригласи меня на свадьбу и подай это к банкету, хорошо?
– Договорились, – откликнулся он, затем протянул ей руку. Виви подала ему свою ладонь, и он притянул ее к стойке, чтобы поцеловать. Виви засмеялась ему в рот, чувствуя вкус сахара и соли.
Разомкнув поцелуй, она заметила, что Гвин наблюдала за ними со странным выражением на лице, и внезапно, немного смутившись, Виви вытерла крошку печенья с уголка рта.
– Что такое?
– Ничего! – сказала Гвин, поднимая обе руки, но по ее улыбке Виви поняла, что позже у них будет разговор.
Покончив с пирогом, Рис отряхнул руки и постучал по одному из наборов карт Таро, лежащих на прилавке киоска.
– Это твое творение?
Спрыгнув со своего насеста, Гвин кивнула и подошла, чтобы встать напротив Риса.
– Мы продаем много колод в магазине, но мои колоды ручной работы – наш самый ходовой товар.
– Она скромничает, – поддразнила Виви, толкнув локтем Гвин, и та толкнула ее в ответ.
– Ты умеешь читать карты? – спросила она Риса.
Он покачал головой, положив оба локтя на стойку.
– У меня есть своего рода зачаточное понимание некоторых карт, но нет, это не мой магический дар.
Празднество в этом районе ярмарки было еще не очень оживленным, поэтому, когда Гвин взглянула на Виви и сказала:
– Не возражаешь, если я почитаю для него? Может помочь со всем этим, – она понизила голос, – проклятием.
– Давай, – согласилась Виви, глядя на Риса снизу вверх. – Если ты не против.
– Почему бы и не попробовать, – ответил он достаточно бодро. – У нас с Вивьен не особо получилось.
Не то чтобы они не пытались. У них, в конце концов, был не только секс.
Ладно, секса было много, но в промежутках они занимались исследованиями, в основном с ноутбука Виви, поскольку учебной комнате библиотеки она больше не доверяла. И учитывая, как разозлилась доктор Арбутнот из-за Свечи Эвридики, их, вероятно, все равно не пустили бы внутрь.
Теперь Виви знала о проклятиях больше, чем когда-либо считала возможным. Она знала лучшие фазы Луны для соответствующих заклинаний, знала, что полынь делает их сильнее, знала, что в 1509 году ведьма умудрилась проклясть не просто город, а сразу шесть немецких княжеств.
Чего она не знала, так это как снять проклятие.
Неудивительно, что эта часть в профессиональные интересы ведьм не входила.
Отвлекшись, она перешла на другой конец стенда, переставила свечи в витрине, проверила, что табличка «Грешным Делом приезжайте в наш город!» висит прямо, и только когда Рис позвал ее по имени, она оглянулась на них.
Он держал Звезду, ее карточку, и улыбался.
– Это кажется хорошим знаком.
Виви вернулась, прислонилась к стойке и выхватила карточку из руки Риса.
– Зависит от ее места в раскладе, – сказала она, и Гвин постучала по тому месту, где лежала карта.
– Мы рассматриваем прошлое, настоящее, будущее. Очевидно, ты и есть настоящее.
– Очевидно, – эхом отозвалась Виви, и ее глаза снова встретились с глазами Риса. Тот улыбался так, как мог только он, – улыбка одновременно выходила милой и нежной и давала ей знать обо всех грязных вещах, которыми он хотел с ней заняться.
Это была одна из ее любимых улыбок на планете.
Гвин переворачивала третью карту, место будущего, в то время как Виви смотрела в прошлое. Рис затащил туда Влюбленных, что тоже неудивительно, но когда Гвин выложила третью карту, она нахмурилась, глядя на нее.
– Фу, Император.
– Он неплохой, – возразила Виви, но, взглянув на версию, нарисованную Гвин, должна была признать, что получилось немного зловеще. На карте был изображен мужчина в темном костюме, сидящий на деревянном троне, который выглядел так, словно был вырезан из древнего дуба. В его бороде была седина, и он хмуро смотрел на них с карты, не выпуская из рук тяжелую трость из черного дерева.
– Да, ничего плохого, – согласилась Гвин, постукивая по карточке. – Это просто, ты знаешь, Власть. Правила, структура…
– Мой отец, – сказал Рис, и Гвин кивнула, поднимая карточку.
– Точно, он полностью представляет…
– Нет, – произнес Рис, и что-то в его голосе заставило Виви поднять на него глаза.
Он обернулся и с мрачным выражением лица смотрел в толпу, откуда в их сторону направлялся темноволосый мужчин в черном, в сопровождении чуть отстающей тетушки Элейн. Рис повернулся к Виви, глаза его были серьезны.
– Это мой отец. Он здесь.
Глава 27
Рису было странно видеть Виви в доме своего отца, но это не шло ни в какое сравнение с тем, чтобы видеть отца в доме Виви.
Ну, технически это был дом ее тетушки, но с таким же успехом он мог принадлежать Виви – так много времени она в нем провела, так естественно смотрелась за кухонным столом своей тети с кружкой дымящегося чая у локтя.
Саймон выглядел немного менее естественно, но, честно говоря, он смотрел на говорящего кота.
– Сладость? – спросил сэр Мурсиваль, пытаясь потереться об руку Саймона. – Слааадость?
– Что это за мерзость, черт возьми? – спросил Саймон, отводя руку назад, как раз в тот момент, когда Гвин встала со своего места и подхватила кота со стола.
– Это не мерзость, а сладкий пирожок. Хотя нам действительно нужно поработать над его манерами за столом.
– Мама, – промурлыкал сэр Мурсиваль, с обожанием глядя на Гвин, пока она выносила его из комнаты, и Рис увидел, как его отец вздрогнул, прежде чем потянуться за кружкой чая, которую принесла ему Элейн. Она была примерно на полпути ко рту, прежде чем он, казалось, передумал, поставив ее обратно так резко, что напиток выплеснулся через край.
– Он не отравлен, – заметила Элейн, которая подошла, чтобы присесть рядом с Виви, коротко похлопав племянницу по плечу.
Шмыгнув носом, Саймон вытащил из кармана носовой платок и промокнул пролитый чай.
– Учитывая склонность этой семьи причинять вред членам моей семьи, вы должны понять мою озабоченность.
– Па, – тихо сказал Рис, и Саймон бросил на него взгляд, который Рис видел тысячу раз раньше: смесь раздражения и предупреждения плюс легкий намек на недоумение, как будто Саймон не мог поверить, что это его сын.
– Я ошибаюсь? – спросил тогда он Риса. – Находишься ты или нет под проклятием, наложенным этим самым ковеном?
– О, ради всего святого, – вздохнула Элейн, размешивая ложку меда в своем чае. – Мы не шабаш. Мы – семья. И это проклятие во многом случайно, как объяснили Виви и Рис.
Саймон фыркнул, выпрямляясь на стуле.
– Нет такой вещи, как случайное проклятие. И теперь, благодаря глупости, весь этот город, наследие моей семьи, по-видимому, тоже проклят. Эта случайность, насколько я успел понять, стала причиной нескольких несчастных случаев, освобождения призрака и того живого кошмара, что вы зовете котом.
Гвин как раз вернулась в столовую и теперь прислонилась к дверному косяку между кухней и прихожей, скрестив руки на груди.
– Послушай, мужик, мне все равно, чей ты отец или насколько крутой колдун, скажешь еще какую чушь о моем коте – и я пинками спущу тебя с этой горы.
Саймон начал слегка багроветь при этих словах, так что Рис шагнул вперед со своего места у плиты, подняв руки.
– Хорошо, давайте все просто успокоимся и сосредоточимся на насущном вопросе.
О боже, он говорил как Уэллс. Какой кошмар.
Прочистив горло, Вивьен поджала под себя одну ногу и посмотрела через стол на Саймона.
– Мы делали все возможное, чтобы снять проклятие, мистер Пенхоллоу. Все мы, даже Гвин. Мы пытаемся все исправить.
– И что именно вы делали? – спросил Саймон. Его тон все еще был ледяным, но, по крайней мере, он не стрелял кинжалами из глаз в Вивьен. Маленькие милости.
Вивьен сжала губы, заправив прядь волос за ухо, прежде чем сказать:
– Ну, мы проводили исследование.
– Книги? – спросил Саймон, сдвинув брови, и Рис нахмурился.
– Почему ты говоришь «книги» таким тоном? Ты любишь книги. Если бы ты мог легально признать своими детьми книги, а не нас с Боуэном, думаю, так бы ты и сделал. Оставил бы Уэллса – по понятным причинам…
– Потому что ответ на этот вид магии нельзя найти в книгах, – ответил Саймон, бросив на Риса свирепый взгляд. – Проклятия – это сложная, виртуозная магия. Универсального решения не существует. Избавление тесно связано с самим проклятием. Мотивы, стоящие за ним, используемая сила. Все это, вынужден добавить, я мог бы сказать вам, если бы вы предупредили меня о том, что здесь происходит.
– Я пытался, помнишь? – произнес Рис, засовывая руки в карманы. – И ты дал мне понять, насколько тебе смешна мысль о самой возможности проклятия.
– Да, хорошо.
Саймон опустил глаза, стряхнул воображаемую пушинку со своего жакета, и Рис подумал, всегда ли ему будет хотеться кричать в этих маленьких тет-а-тет со своим отцом.
– Дело в том, что вы должны были проинформировать меня, как только узнали, что происходит.
– А как вы узнали? – спросила Вивьен, немного наклонившись вперед. – Если вы не возражаете, что я спрашиваю.
– Мой брат, – ответил Рис, затем посмотрел на Саймона, подняв брови. – Я полагаю, так дела обстояли? Я сказал Уэллсу, он – тебе?
– Ллевеллин беспокоился о тебе, – ответил Саймон, и Рис застонал, всплеснув руками, пообещав себе, что в следующий раз, когда он увидит своего старшего брата, в меню будет братоубийство.
– Надо было позвонить Боуэну, я так и знал.
– А ты не врала насчет неблагополучной семьи, – он услышал, как Гвин пробормотала это Вивьен, и та шикнула на нее.
Поднявшись со своего места, Элейн вскинула ладони, кольца мерцали в тусклом свете.
– Сейчас проблема не в том, кто, когда, кому и что должен был сообщить. Сейчас нам лучше узнать о магии проклятия. Что-то, с чем можно работать дальше.
– Что-то, чего нет в книгах, – добавил Саймон, затем посмотрел на Риса с мрачным выражением лица. – Ты здесь уже почти две недели, мальчик, чем еще ты занимался, кроме как корпел над бесполезными томами?
Рис старался не смотреть на Вивьен, потому что знал, что если он хотя бы взглянет в ее сторону, его отец сразу поймет, что делал Рис.
– Мы также работаем над тем, чтобы обратить вспять некоторые последствия проклятия, – спокойно сказал он, и даже Гвин сумела не фыркнуть на эти слова. И это было правдой, они с Вивьен потратили некоторое время на тушение различных пожаров, вызванных проклятием.
Но он знал, что этого недостаточно. Он знал, что им следовало отнестись к этому более серьезно. Просто было так легко отвлечься на нее, так легко увлечься тем, что они вместе, и Рис слишком сильно тосковал по ней, чтобы отпустить сейчас.
Даже если должен.
Повернувшись к Элейн, Саймон наклонился вперед, положив руки на стол.
– Есть ли какой-нибудь дополнительный источник энергии, из которого ее берут члены вашей семьи? Предок, похороненный здесь, что-то в этом роде.
Элейн кивнула, поправляя очки на носу.
– Есть один такой. Элвид Джонс. Она попала в эти края одновременно с твоим хваленым Гриффадом Пенхоллоу. Но, насколько мы знаем, в ней не было ничего особенного. Просто очередная ведьма, которая переехала сюда и умерла от какой-то случайной болезни, как и многие из них.
Что-то промелькнуло в лице Саймона, но слишком быстро, так что Рис не успел понять, что это было.
– Очень хорошо, – отчеканил он.
Саймон встал, расправив плечи.
– Мне нужно вернуться домой и проконсультироваться по этому поводу со своими собственными источниками. Рис, я думаю, ты должен пойти со мной.
Пораженный, Рис покачнулся на каблуках.
– Что?!
– Если ты будешь дома, я смогу следить за последствиями проклятия для тебя. Это пойдет на пользу моим исследованиям.
Слова были холодными, отстраненными, и он даже не взглянул на Риса, когда выуживал из кармана Дорожный Камень, и хотя Рис знал – а он знал, – каким бесчувственным истуканом был его отец, это продолжало причинять ему боль, даже сейчас. Даже спустя столько времени. Он хотел, чтобы Рис вернулся домой, чтобы Рис стал интригующим экспериментом в работе с проклятиями, а не потому, что тот был его сыном; он заботился об этом, потому что это подпитывало его интерес к единственной вещи, которую он по-настоящему любил, – самой магии.
– Я хочу довести дело до конца, папа, – ответил он на удивление ровным тоном, и когда отец изрек на это только «Да будет так», Рис сказал себе, что легко отделался. В конце концов, Саймон проделал весь этот путь из Уэльса, похоже, только для того, чтобы упрекнуть его, а теперь выполнил свою задачу и покидал их. Раньше, конечно, было хуже.
Но затем Саймон остановился, коснулся кончиками пальцев столешницы.
– Надеюсь, присутствие моего сына не отвлечет вас, дамы, от важного бизнеса по продаже кристаллов и новых футболок.
– Па, – начал Рис, но Вивьен уже поднималась на ноги.
– Мы действительно продаем ужасно много кристаллов и новых футболок, – заявила она, положив руки на стол. – Также мы продаем поддельные гримуары, пластиковые тыквы и остроконечные шляпы. И тому подобную дребедень.
Морщины вокруг рта Саймона углубились, но он ничего не ответил, даже когда Вивьен улыбнулась и сказала:
– И все же мы все еще ведьмы, которым удалось проклясть вашего сына, а вы даже не подозревали о случившемся. Так что оставьте нас в покое.
Она продолжала улыбаться, глядя на него жесткими глазами, щеки ее слегка раскраснелись, и действительно, как мог какой-нибудь мужчина устоять перед ней в эту секунду?
Вивьен взглянула на него, и, поскольку Рис был совершенно уверен, что у него из глаз буквально выливаются мультяшные сердечки, то встал и кивнул отцу.
– Увидимся позже, хорошо?
Саймон все еще смотрел на Вивьен, но через мгновение кивнул и направился к двери. Провожая отца, Рис остановился на верхней ступеньке крыльца.
– Извини за напрасную поездку.
Саймон повернулся и посмотрел на него, и Рис увидел глубокие морщины вокруг его рта, впадины под скулами.
– Рис, – сказал Саймон, а затем покачал головой, уже держа в руке Дорожный Камень. – Береги себя.
– Всегда так делаю, – ответил он, но едва эти слова слетели с его губ, отец исчез, мигнув, как свет, оставив Риса в одиночестве на крыльце.
– Хочешь, я провожу тебя до дома?
Ах, не совсем в одиночестве.
Вивьен стояла в дверях, все еще в своем ведьмовском платье, но без шляпы, и Рис кивнул.
– Да, мне бы этого хотелось.
Им потребовалось всего около трех минут, чтобы доехать от дома ее тети до его дома, и Рис сказал себе, что он должен быть только рад, что его отец пришел и ушел так быстро. Что он не останется сегодня в доме на ночь.
Он бросил ключи на столик у двери, Вивьен сразу последовала за ним.
– Спасибо, – сказал он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее. – И за то, что проводила меня до дома, как леди, и за то, что смирилась с моим отцом.
– Он действительно был не так уж плох, – произнесла она, пожимая плечами. – Совсем не такой страшный, как я ожидала по твоим рассказам.
– Вивьен, ты великолепная девушка, ты женщина со многими талантами, но ложь не входит в их число.
Она слегка улыбнулась на это, а затем пересекла комнату и встала перед ним.
– Хочешь, я уйду? – спросила она, протягивая руку, чтобы убрать волосы с его лица. – А ты сможешь побыть в одиночестве.
– Останься, – попросил он, взяв ее за руку и целуя ладонь, затем запястье. А потом он поцеловал ее в губы, внезапно, отчаянно нуждаясь в ней, желая ее, и ее руки уже были на пуговице на его джинсах.
– Останься, – снова пробормотал Рис, и он знал, что имел в виду не только сегодняшний вечер, но вместо того, чтобы сказать это, просто потянул ее за собой на диван.
– Знаешь, единственное место, где подобный образчик дизайна действительно работает, – это здесь, – заметила Виви, прислоняясь спиной к груди Риса в гигантской ванне на когтистых лапах, расположенной в центре ванной комнаты. Как и остальная часть дома, она была выполнена в оттенках черного и глубокого бордового, но Рис должен был согласиться с ней: здесь настроение определенно было скорее романтичным, чем пугающим. Конечно, дело могло быть в зажженных ими свечах и в том факте, что в данный момент к нему прижималась голая и мокрая Виви, но в любом случае Рису внезапно очень понравилось это место в доме.
– Спасибо, – пробормотал он у ее виска, целуя влажные волосы, и она откинула голову назад, чтобы посмотреть на него.
– За комплимент твоей ванной?
– За все это. За то, что можешь поставить на место моего отца.
– Он любит тебя, – тихо сказала она, наклоняясь, чтобы переплести свои пальцы с его под водой. – Да, он по-своему самодур, но он напуган. Взволнован. И ты не можешь винить его за это.
Рис не хотел сейчас думать о своем отце и не хотел объяснять Вивьен, что семья не обязательно означает людей, которые заботятся о тебе. У нее были Элейн и Гвин, у нее были тепло, любовь, дом и все то, чем, как всегда надеялся Рис, мог стать Саймон, но никогда им не был.
Ей повезло.
И ему повезло, что она у него есть, даже если это ненадолго.
