Текст книги "Проклятый бывший"
Автор книги: Эрин Стерлинг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
Глава 21
Виви сказала себе, что внутри хижина не будет более жуткой, чем снаружи. Вероятно, это одно из таких мест, что пугает экстерьером, а внутри просто пустой старый дом. Ничего особенно зловещего.
За те несколько мгновений, которые у нее были до того, как Рис толкнул входную дверь, Виви позволила себе по-настоящему поверить в это.
А потом они вошли в гостиную и…
– Я вырос в настоящем доме с привидениями, и это место еще хуже, – заметил Рис.
– Намного хуже. В твоем родовом поместье я никогда не была, но охотно в это верю.
Внутренняя часть хижины когда-то давно была оклеена обоями с, вероятно, довольно очаровательным дамасским узором, которые теперь спадали рваными полосками, открывая гнилые испачканные доски стен. Пятна плесени ползли по потолку, а стоящий в углу бархатный диван, похоже, разлагался как живое существо, одна из его ножек отсутствовала, в средней подушке была дыра.
Остальная мебель находилась в таком же ужасном состоянии, большая ее часть покрыта толстым слоем пыли, но пол оказался на удивление чистым, и Виви огляделась, задаваясь вопросом, бывали ли здесь другие люди.
Рис, казалось, тоже это заметил, нахмурившись, оглядываясь по сторонам и освещая фонариком фотографию в рамке, прикрепленную к стене. На ней была изображена Пайпер в окружении других подростков, все они были одеты по моде девяностых и стояли на фоне зданий Пенхейвенского колледжа.
– По крайней мере, мы знаем, что попали в нужное место, – заметил он, а затем обвел лучом комнату. – Но почему пол такой чистый?
– Может быть, у нее было заклинание, – предположила Виви. – Какое-то очищающее заклинание, которое вроде как сохранилось после ее смерти?
Рис пожал плечами.
– Возможно. Случались и более странные вещи.
Избегая осколков разбитого окна, Виви прошла дальше в комнату. Одна половица показалась удивительно мягкой и зловеще скрипнула под подошвами.
– Итак, – начала она, с трудом сглотнув. – Нам просто нужно выяснить, где у нее был алтарь, зажечь свечу…
– И убираться отсюда к чертовой матери. С большим удовольствием, – закончил Рис, и Виви кивнула.
– С огромным.
Хижина, к счастью, оказалась небольшой. В ней была только передняя комната с крошечным шкафом, маленькая комнатушка, она же, вероятно, спальня Пайпер, и кухня со старой и местами ржавой утварью.
Виви думала, что найдет искомое в спальне, но та была совершенно пуста и, в отличие от гостиной, покрыта пылью. К тому же здесь не обнаружилось и намека на остаточную магию, никаких древних восковых пятен или испачканных сажей стен, никаких интересующих Виви улик.
Затем она проверила кухню, но, как и в спальне, там было пусто, если не считать древнего стола и наполовину сгнивших стульев, несильно отличавшихся от груды дров.
Рис все еще осматривал гостиную, присев на корточки у камина и осветив фонариком потрескавшийся кирпич.
– Я ничего не чувствую, – заявил он, и Виви посмотрела на его бедра, туго обтянутые джинсами, на широкие плечи. Пока он осматривал дымоход, луч ее собственного фонарика выхватывал то резкость его скул, то линию челюсти.
– Эм. Да. Я тоже, – согласилась она и отвернулась, прежде чем он успел бы заметить, как она пялится на него.
Она пришла сюда, чтобы поймать призрака, а это одна из наименее сексуальных вещей на планете.
Конечно, библиотечные кабинеты тоже должны были быть несексуальными, и они, безусловно, доказали, что это не так.
Она и Рис плюс слабо освещенные небольшие помещения явно плохо сочетались вместе, так что чем скорее она покончит с этим, тем лучше.
– Должно быть, мы что-то упускаем, – предположила она.
– Может быть…
Они услышали это одновременно.
Шаги.
У Виви пересохло во рту, колени внезапно стали немного ватными, а желудок скрутило. Увидеть призрака средь бела дня в здании, полном людей, оказалось весьма страшно. Чтобы один из них появился здесь, в обстановке, подобающей скорее какому-нибудь дрянному шоу об охотниках за привидениями, что так нравились Гвин?
Виви вздрогнула. Нет, спасибо.
Рис встал, выключив фонарик, и Виви сделала то же самое, также погасив свое заклинание освещения, и они замерли в темной комнате, освещенной только луной, прислушиваясь.
Шаги приближались, но теперь Виви поняла, что они доносятся с улицы. Она слышала, как листья и галька хрустят на дорожке снаружи, и когда источник шума подошел ближе к дому, она услышала шепот, который, похоже, принадлежал не одному человеку.
Вздохнув с облегчением, Виви посмотрела на Риса. Никаких призраков, – одними губами произнесла она, и он кивнул, но затем указал на дверь.
Но кто тогда, – беззвучно спросил он, и Виви молча двинулась к приоткрытому окну, держась в тени и вглядываясь в темноту.
Сиял только один фонарик, но было ясно, что к дому приближаются два человека, прижавшись друг к другу как можно ближе. А потом, когда луна вышла из-за облака, Виви хорошо рассмотрела одно из их лиц.
Ты, должно быть, шутишь надо мной.
Она развернулась и поспешила прочь от окна так быстро и так тихо, как только могла.
– Это один из моих учеников, – прошипела она Рису. – Хейнсли. Который, кстати, отстает по предмету, потому что постоянно списывает, и…
– Может быть, расскажешь мне все в деталях позже? – прошептал в ответ Рис. Он кивнул на входную дверь. – Это единственный выход. Что будем делать?
– Что делать? – повторила Виви. Она слышала, как приближались Хейнсли и его девушка, девушка смеялась, а Хейнсли что-то рассказывал ей тихим шепотом.
– Послушай, теперь понятно, почему пол здесь такой чистый, – сказал Рис, его голос был едва слышен. – Это, очевидно, место для перепихона, так можем притвориться, что мы здесь именно для этого, и нагло их отогнать?
Виви моргнула, глядя на него, даже когда услышала, как со скрипом открылись ворота.
– Перспектива, что мои ученики узнают о моей сексуальной жизни, пугает меня сильнее, чем если они поймут, что я ведьма.
Рис решительно кивнул.
– Отлично. Тогда прячемся.
С этими словами он схватил ее за руку и потащил к маленькому шкафу в передней комнате, закрыв за собой дверь как раз в тот момент, когда они услышали шаги на крыльце.
Сердце Виви сильно колотилось, руки дрожали, и на секунду она была так занята, сосредоточившись на том факте, что из всех людей именно Хейнсли Барнс чуть не застукал их за прятками в доме с привидениями, что не сразу поняла, насколько крошечным был шкаф.
И как близко к ней оказался Рис.
Там едва хватало места для них двоих, Виви стояла спиной к стене, Рис был так близко, что у него не оставалось выбора, кроме как опереться руками о стену позади нее. Либо так, либо стоять с ней в обнимку, и ее собственные руки были плотно прижаты к бокам, потому что она чуть не схватила его за талию, когда дверь за ним закрылась.
Рис, казалось, понял это в ту же секунду. Она почувствовала, как он втянул воздух, его тело аккуратно прижалось к ее, ее груди прижались к его груди, их бедра выровнялись, даже колени соприкоснулись.
И его рот…
Рис повернул голову так близко к ней, что губы Виви почти коснулись его щеки, а затем она почувствовала его губы возле своего виска.
– Прости, – едва выдохнул он, и она покачала головой.
– Все в порядке. – Слова были чуть громче движения ее губ, но он, казалось, понял смысл и немного расслабился, что каким-то образом еще больше сблизило их.
Хотя Виви ничего не могла разглядеть внутри шкафа, она закрыла глаза.
Хорошо. Ладно, она сможет это пережить. Может быть, они не задержатся надолго. Может, ее мир не обернется адом, если она услышит, как Хейнсли Барнс занимается с кем-то сексом.
Входная дверь со стоном открылась, и Виви услышала, как Хейнсли и девушка засмеялись, а затем зашикали друг на друга, громко топая ногами по деревянному полу.
– Это место действительно отстой, – сказала девушка.
Похоже, каждый звук вне шкафа был отлично слышим с их позиции.
Может быть, проклятие продолжало работать в этом месте.
– Если думаешь, что я здесь раздеваться буду, ты умом тронулся, – продолжила девушка, и Виви почувствовала, как губы Риса коснулись ее виска.
Да, подумала Виви. Это так отвратительно. Не раздевайся здесь, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Но потом Хейнсли сказал:
– Тебе не кажется, что это заводит? Заниматься этим в доме с привидениями?
Рис прислонился лбом к стене позади Виви с еле слышным стоном.
– Нет, – ответила девушка, но тут же захихикала, и наступила густая тишина.
Когда Хейнсли заговорил снова, его голос звучал ниже, чем раньше.
– Давай, Сара. Все будет супер, обещаю.
Виви едва удержалась, чтобы не фыркнуть, и знала, что Рис почувствовал это, потому что его улыбка у ее виска стала шире.
– Ты обещал то же в прошлый раз, а делов оказалось на две минуты, – заявила Сара, и Рис убрал руку из-за спины Виви, чтобы ненадолго прижать ее к груди, имитируя смертельный выстрел.
Виви прикусила губу, чтобы удержаться от смеха, даже когда внезапно очень остро ощутила тыльную сторону ладони Риса между ними, прикосновение его костяшек к своим ключицам. Даже не имея возможности видеть его руку, его пальцы, она могла представить их идеальное, изящное сложение.
– У тебя руки музыканта, – сказала она ему однажды. Они лежали на крошечной кровати в ее комнате в общежитии, ноги Риса свисали с края кровати, простыня прилипла к их потным телам. Виви пребывала в мечтательном посткоитальном состоянии, играя с его пальцами, переплетая и распутывая их, царапая ногтями тыльную сторону его ладони, пока он изучал ее при свечах.
– Прошу прощения, мадам, это руки колдуна, – ответил он. – Не могу извлечь ни одной ноты.
А потом она взяла ту руку, с которой играла, и сунула ее под простыню, между ног, прямо туда, куда хотела, движение было таким смелым, что заставило ее покраснеть, но она все равно сделала это.
В таком случае, сказала она, я знаю магию, которую ты можешь сотворить.
Ее он и применил. Снова и снова.
Гораздо дольше, чем две минуты.
Хейнсли и Сара все еще разговаривали, но Виви больше не слушала, и хотя Рис ясно дал понять, что не может читать ее мысли, она чувствовала, что он должен знать, о чем она думает, что она вспоминает. Он так неподвижно прижался к ней, его дыхание было медленным и ровным, и когда он наклонил голову, совсем чуть-чуть, его нос скользнул по ее подбородку, заставив ее задрожать.
Только это. Легчайшее прикосновение, и ее соски напряглись у его груди, ее дыхание участилось, каждый нерв в ее теле ожил.
Медленно она позволила сжатым по бокам рукам изменить положение, осторожно положив их ему на бедра.
Рис воспринял это как приглашение, на что она и рассчитывала, придвинувшись еще ближе. На этот раз никакой случайности, никакой неловкости. Это было сделано намеренно. Он крепко прижимался к ней, и она оторвала одну ногу от пола, обхватила его голень своей, отодвинула бедра от стены. Он опустил голову, губы скользнули по тому месту, где шея соприкасалась с плечом, и заставили ее еще крепче зажмуриться.
Одна рука лежала у нее на пояснице, другая все еще была прижата к стене рядом с ее головой, и они стояли так в течение долгого времени, губы его прикасались к ней недостаточно плотно для поцелуя, и Виви с трудом подавила стон, когда его рот скользнул вверх по ее шее, обдав ее горячим и влажным дыханием.
Ее руки поднялись с его бедер, чтобы обнять спину, кожа его куртки холодила ей ладони, а тем временем его руки легли в замок ей на шею, но он не спешил с поцелуем, не потому ли, думалось ей, что, как и она себя, пытался убедить себя в случайности прикосновений, дыхания, паром оседающего на коже, убеждал себя не дать совершиться ошибке.
Легче было думать о таком в темноте, где не существовало ни слов, ни взглядов. Только чувства и прикосновения.
Желание.
Затем из-за шкафа Виви услышала глухой удар.
Она замерла, почувствовав, как Рис оторвал голову от ее шеи, а Хейнсли тем временем сказал:
– Ты права. Это место, вероятно, слишком дурное, чтобы здесь дурачиться. Хочешь, мы хотя бы попробуем исследовать его или что-то в этом роде? Посмотрим. Какие ужасы здесь еще могут быть?
Виви вдруг представила, какое лицо будет у Хейнсли, когда он распахнет шкаф и увидит, как его профессор истории – чьи уроки он в настоящее время прогуливал, – стоит в нем в обнимку с каким-то парнем, с раскрасневшимся лицом и растрепанными волосами.
Нет, этого не должно было случиться.
Пришло время Хейнсли и Саре убираться отсюда, а ей – разобраться с призраками.
Слегка толкнув Риса в грудь, Виви показала, что он должен отодвинуться как можно дальше, и обрадовалась, что он смог понять ее, не видя.
Подняв руку, Виви прижала кончики пальцев к стенке шкафа, ее губы беззвучно зашевелились, складывая слова очень простого заклинания.
Она действительно надеялась на то, что Аманда не ошибалась, когда говорила, что на таком расстоянии от города проклятие не будет действовать на магию.
Снаружи, на этот раз громче, раздался еще один глухой удар, и Виви услышала резкий голос Сары:
– Что это было?
Сосредоточившись на заклинании, Виви визуализировала ту фотографию на стене, направила на нее свою энергию, а затем услышал треск рамы, ударившейся об пол, звон разбитого стекла и крик Сары.
– Я хочу уйти отсюда! – заорала она, и Виви молилась о том, чтобы Хейнсли проявил достаточно благоразумия и не стал убеждать ее, что это не имеет значения, и тем более не попытался доказать свою мужественность в борьбе с призраком.
На всякий случай она послала еще одну волну магии к входной двери и услышала, как та заскрипела на петлях, ударившись о стену снаружи.
На этот раз заорала не только Сара, и Виви мысленно поздравила себя с победой, услышав, как две пары ног с грохотом выбежали из дома и направились по тропинке обратно в лес.
– Отличная работа, – сказал Рис все еще тихим голосом, и Виви улыбнулась в темноте.
– И у меня случаются озарения.
– Не сомневался в этом.
Теперь они остались одни в доме. Не было никаких причин замереть в шкафу, тесно прижавшись друг к другу в его темноте, но ни один из них не двигался с места.
– Вивьен, – выдохнул Рис, и Виви почувствовала, как он произносит ее имя, его дыхание коснулось ее губ. Он продолжал находиться так близко. Они все еще стояли вплотную.
Другая ее рука в поисках опоры потянулась к противоположной стене, когда он опустил голову.
А потом она вскрикнула, когда кончики ее пальцев обожгло, как будто она прикоснулась к розетке.
– Что такое? – спросил Рис, немедленно отступив назад и включив фонарик, свет которого охватил стену справа от них.
– Думаю, – откликнулась Виви, глядя на нарисованные на ней знаки, – мы нашли алтарь Пайпер.
Глава 22
Рис знал, что должен испытывать восторг – ведь они нашли то, что искали. Он также понимал, что, вероятно, глупо чувствовать обиду на ведьму, которой много лет назад вздумалось устроить свой алтарь в маленьком шкафу, в котором спустя десятилетия Рис почти поцелует восхитительную женщину, прежде чем находка упомянутого алтаря поставила на его планах крест. Тем не менее поезд ушел, и теперь список преступлений Пайпер Макбрайд против Риса включал в себя не только бросок через библиотеку.
– Зачем ей держать свой алтарь в таком месте? – спросил теперь Рис, водя лучом фонарика по рунам, нанесенными Пайпер много лет назад. Некоторые из них он узнал, но другие были незнакомы.
– Предполагаю, что в ее жизни были люди, которые не знали, что она ведьма, – ответила Вивьен, опускаясь на колени на пол и прижимая пальцы к половице. – Или, может быть, потому что она занималась темной магией?
Переступив на пятки, она нахмурилась.
– В любом случае это не имеет значения. Главное, мы зажжем свечу, поймаем ее в ловушку, а потом уберемся отсюда.
– Понял, принял, – пробормотал Рис, все еще глядя на руны. В них было что-то зловещее, особенно в тех, что своими темными, резкими очертаниями, над которыми оказалось не властно время, избороздили низ стены.
Вивьен вытащила из своей сумки свечу, и Рис наблюдал, как она прикрепила ее к маленькому серебряному подсвечнику, прежде чем выудить коробок спичек.
Рис не знал, затаила ли она дыхание, зажигая свечу, но он точно затаил. Почему он не попытался отговорить ее от этого? Он знал, что она испытывала чувство вины в первую очередь из-за призрака, но это не входило в ее обязанности. Если бы ведьмы колледжа хотели поймать этого призрака, они, черт возьми, вполне могли бы сделать это сами.
Он наклонился вперед, чтобы сказать ей это – и, возможно, задуть чертову свечу, – когда температура в шкафу, казалось, упала на добрых десять градусов.
Похоже, слишком поздно.
– Она здесь, – выдохнула Вивьен, затем посмотрела на него. – Знаю, звучит жутко. Прости.
– Да, действительно, эти два слова превратили наше положение в кошмарное. До этого же здесь было весело, как в парке средь бела дня.
Вивьен снова посмотрела на свечу, но он увидел, как уголок ее рта изогнулся в подобии улыбки.
Но затем, когда они замерли в ожидании, а воздух все продолжал холодеть, Рис услышал какой-то шипящий звук, будто от включенного газа, и обернувшись, чтобы взглянуть на входную дверь, заметил, как под ней заклубился туман.
Туман светился, заливая комнату жутким голубым светом, собирался в клубы и неспешной волной двигался в их сторону.
Холод теперь был почти невыносимым, и Рис поймал Виви за локоть, помогая ей подняться на ноги, когда они оба вышли из шкафа, наблюдая, как туман все продолжает сгущаться, вытягиваясь вверх, пока перед ними не встала колеблющаяся фигура Пайпер Макбрайд.
Выглядела она не такой огромной, как тогда в библиотеке, и кроме того, слава богине, казалась чертовски менее раздраженной. Вид ее теперь, скорее, был смущенным, глаза скользили по месту, что когда-то было ее домом.
На глазах Риса и Вивьен от призрака Пайпер Макбрайд начали отделяться маленькие завитки тумана, которые как дым поползли к свече, очертания ее становились все прозрачнее.
– Я думаю, это работает, – едва слышно прошептала Вивьен, и Рис кивнул.
– Лучше бы работало побыстрее, если хочешь знать мое мнение.
– Прошу прощения, что древняя магия свечей для вызова призраков недостаточно впечатляет тебя, Рис.
– Я этого не говорил, просто…
– Пенхооооллллллоу.
Его фамилия продолжала звучать искаженным вздохом, и настоящий страх, ледяной и колюче-горячий одновременно, пробежал по спине Риса.
Призрак так и раскачивался на одном месте, даже в то время, как вещество, из которого он состоял, все больше и больше уплывало к свече. Глаза погибшей девушки были такими же бледно-голубыми, как и все остальное тело, зрачки своими размерами почти поглощали радужку, и Рису казалось, что она смотрит сквозь него, а не на него.
– Проклят Пенхоллоу, – добавила Пайпер, ее фигура продолжала истончаться. – Проклят за то, что было взято.
– Я-то думал, что был проклят за то, что оказался мудачиной, – пробормотал Рис Виви, но она продолжала хмуро смотреть на призрака.
– Что это значит? – спросила она. – Что он взял?
– Никогда оно не было твоим, мерзавец, – шипел призрак. – Ты взял его.
Теперь она разваливалась на части, ее голова плыла далеко от шеи, руки уплывали в спирали дыма, которые исчезали в пламени свечи.
Это была одна из самых пугающих вещей, которые когда-либо видел Рис, но Вивьен приближалась к ней.
– Но он ничего не взял, – заявила она, вздернув подбородок, когда голова духа поднялась еще выше. – Даже мое целомудрие.
– Это правда! – поддержал Рис. – И я не то чтобы берущий, я скорее одариваю.
– Ее не интересует твое сексуальное мастерство, Рис, – заметила Вивьен, не сводя глаз с призрака. – И я не уверена, что она на самом деле говорит о тебе.
Было трудно разглядеть, куда сейчас смотрела Пайпер, ее голова почти касалась потолка, но призрак открыл рот и издал вопль баньши, который шел по нарастающей, даже когда ее все быстрее втягивало в свечу, и Рис обнаружил, что приближается к Вивьен.
– То, что было неправильно, должно быть исправлено, то, что было взято, должно быть оставлено, – взвыла Пайпер, и воздух внезапно наполнился предгрозовым запахом озона.
А затем, под звуки второго вопля и смываемых в канализацию продуктов жизнедеятельности, остальную часть Пайпер засосало в Свечу Эвридики.
Пламя дрогнуло раз, другой, на мгновение вспыхнув голубым.
А затем затухло, оставив Риса и Вивьен в темноте.
Одних.
Глава 23
Было почти два часа ночи, когда Виви воспользовалась запасным ключом, чтобы отпереть «Грешное дело». Свеча Эвридики была спрятана в сумке, и пусть на вид и наощупь это была обычная свеча, она не хотела держать ее при себе дольше, чем это необходимо, и определенно не хотела оставаться с ней ночью в одной комнате.
Лучше было пока оставить ее в складском помещении магазина, куда Виви теперь и направлялась, а Рис следовал за ней по пятам.
Они почти не разговаривали по дороге и определенно не говорили о том моменте в шкафу, так же, как обходили молчанием поцелуй в библиотеке.
Виви и Рис действительно отлично научились не Касаться Некоторых Вещей В Разговоре, и, по ее мнению, так все должно было оставаться и впредь.
А еще, подумала она, отодвигая занавеску, ведущую в кладовую, ей нужно помнить о том, что надо бы избегать оставаться с ним наедине в тускло освещенных помещениях.
– О, черт возьми, – пробормотала она себе под нос, входя в кладовую.
Она забыла, что заклинание тети Элейн заставляло комнату меняться в зависимости от времени суток, даже в зависимости от погоды. Если бы на улице шел дождь, в камине потрескивал бы огонь, а на стенах уютно горели свечи. Если сияло солнце, то появились бы оконные проемы, весело пускающие солнечных зайчиков.
А если стояла середина ночи, то вас встречал огонь в камине, свечи и усыпанный звездами небосвод над головой.
– Твоя тетя принимает здесь кого-то поздно ночью? – спросил Рис, оглядываясь вокруг, и Виви, не сводя глаз с гардероба перед собой, ответила:
– Нет, это просто… атмосферно.
– Атмосферно, – повторил Рис, явно довольный. – Мне это нравится.
Виви ничего на это не ответила, просто открыла шкаф и осторожно достала свечу из своей сумки. Та все еще была немного прохладной на ощупь, холоднее, чем обычная свеча, и Виви осторожно поставила ее среди кучи простых белых свечей и нескольких банок с сушеными травами.
Утром она оставит сообщение, в котором предупредит об этом Гвин и Элейн, но сейчас она просто хотела подняться в свою квартиру и принять очень горячую ванну, а затем несколько часов поспать.
– Господи, уже поздно, – вздохнул Рис, и Виви кивнула, закончив устанавливать свечу.
– Знаю. Рада, что завтра у меня нет утренних занятий.
Позади себя она услышала тихий смешок Риса.
– Планируешь поколдовать во время занятий. Или позаниматься, пока колдуешь. Как я предполагаю.
– Это моя жизнь.
За исключением того, что Виви уже сто лет не занималась так плотно колдовскими штучками. И пусть сегодняшний вечер выдался не особенно радостным, было во всем этом что-то будоражащее. Пробираться через лес к хижине с привидениями, вызывать дух давно умершей ведьмы… Именно об этом думала Виви, когда впервые узнала о том, кем – чем – она была.
Может быть, именно поэтому она не чувствовала себя такой усталой, измотанной или напряженной из-за завтрашних занятий.
Она вошла в дом с привидениями, зажгла волшебную свечу и поймала гребаного призрака ведьмы.
И это было довольно потрясающе.
– Спасибо за помощь, – сказала она Рису, закрывая шкаф и поворачивая ключ в замке. – Уверена, на сегодня ты не планировал рисковать получить инфаркт при виде призрака.
Повернувшись, она прислонилась спиной к шкафу, скрестив руки на груди. Рис все еще стоял в другом конце комнаты, свет от камина играл на его красивом лице, волосы определенно делали Свое Дело, а щетина придавала лихой вид.
Вероятно, именно поэтому Виви сказала:
– И позволь задним числом поблагодарить тебя за то, что ни разу за время нашей учебы в колледже не пробовал заняться со мной сексом в доме с привидениями.
– Молодому Хейнсли действительно нужно сменить тактику, – признал Рис, зеркально копируя ее позу у шкафа напротив. – Но, честно говоря, знай я тогда о таком варианте, не преминул бы его испытать. Я бы попытался трахнуть тебя почти везде. Дом с привидениями, заброшенный приют, Департамент транспортных средств…
– Решись ты на последнее – и в следующий раз мы могли бы поэкспериментировать с сексом в тюрьме, – ответила Виви, будто не обращая внимания на то, как трепещет в груди сердце от его слов и вечной полуулыбки, желая, чтобы тетя Элейн не была так привержена своей эстетике, потому что эта комната с теплым деревом, мягким освещением и множеством доступных горизонтальных поверхностей не помогала делу.
– Оно бы того стоило, – сказал Рис, а затем его улыбка исчезла, хотя взгляд будто потеплел. – Я был без ума от тебя, Вивьен, – заметил он тихо.
Искренне.
– Совсем без ума.
Виви с трудом сглотнула, крепче обхватив себя руками. Она лихорадочно искала остроту, которую могла бы бросить в него, проколоть наступившую паузу как воздушный шар.
Вместо этого она сказала правду.
– И это чувство было вполне взаимным.
– Было? – Рис оттолкнулся от шкафа, придвигаясь ближе к ней. Было поздно, уже так поздно, и Виви не спала почти двадцать часов, но чувствовала себя теперь так же, как тогда, когда прикоснулась к рунам в хижине Пайпер.
Наэлектризованной. Живой.
– Потому что чем больше я об этом думаю, – продолжал он, все еще медленно приближаясь к ней, засунув руки в карманы, – тем больше склоняюсь к тому, чтобы отказаться от прошедшего времени. Может, стоит попробовать?
Он остановился, наблюдая за ней, и Виви знала, что, стоит ей сказать не делать этого, уйти – и он уйдет без единого слова. За это она тоже любила его много лет назад, за эту легкость, с которой он отдавал власть в ее руки. Она могла остановить его прямо сейчас.
Или она могла позволить ему подойти ближе и услышать, что он собирался сказать.
Не уверенная, может ли она доверять собственному языку, Виви просто кивнула, и один уголок рта Риса приподнялся.
– Я без ума от тебя, Вивьен Джонс. Снова. Или, может быть, мне следует сказать «все еще», потому что буду максимально честен с тобой, cariad [3]3
Любимая (валл.).
[Закрыть]. Я не думаю, что это когда-нибудь проходило.
Cariad. Так он называл ее тем летом. Она все еще помнила, как он твердил ей это на ухо, шептал в плечо, бормотал между бедер.
Он все еще стоял в нескольких футах от нее, по-прежнему давая ей возможность и свободу положить этому конец, если она того захочет.
Она не захотела.
Сократив расстояние между ними, Виви положила руки на грудь Риса. Сквозь материал свитера ощущалось тепло его кожи, его сердце мерно стучало в ее ладонях, и, наклонившись, Виви вдохнула запах его кожи, лесной дым, ночной воздух. Она приникла к нему, и внезапно притворное нежелание такого исхода показалось ей невероятно глупым.
Подняв лицо, Виви приблизила свои губы к его губам.
Поцелуй в библиотеке был неистовым, пламя поднесли к бензину, гнев и разочарование подпитывали его так же сильно, как и похоть.
Тут все шло совсем иначе. Медленнее.
Его руки поднялись, чтобы обхватить ее лицо, большие пальцы рисовали нежные круги на ее подбородке, и Виви обнаружила, что ее собственные руки лежат низко на его талии, рот подается под напором его рта, и она вздыхает, пока его язык гладит ее губы.
– Твой вкус, – пробормотал он, когда они разомкнули поцелуй, его рот опустился на ее шею, и Виви закрыла глаза и откинула голову. – Не могу насытиться им. Никогда, черт возьми, не мог.
Еще одно воспоминание. В ту первую ночь на Празднике Солнцестояния, когда они соединились в его палатке. Виви никогда ни с кем так быстро не отправлялась в постель, всегда сначала ходила на положенное для перехода к этому этапу число свиданий. Поцелуй на втором, чуть больше – на третьем и так далее. До Риса у нее был секс только с одним парнем, и то он год за ней ухаживал.
Но в течение двух часов после встречи с Рисом он прикасался к ней ртом, ее бедро было перекинуто через его плечо, когда он целовал, лизал и сосал и полностью сводил ее с ума, снова и снова рассказывая ей, как хороша она на вкус, как она восхитительна, и она чувствовала себя великолепно. Сильной, стабильной, бесстыдной, раскованной.
Иногда она думала, что по-настоящему в то лето влюбилась в ту версию себя, какой становилась рядом с ним.
Но каким бы прекрасным ни было это воспоминание, она не хотела думать о прошлом, когда настоящее находилось прямо здесь, перед ней, руки скользили по ее бокам, кончики пальцев касались кожи чуть выше талии джинсов.
– Вивьен, если ты позволишь мне заставить тебя кончить сегодня вечером, я буду считать себя самым счастливым из мужчин.
Слова прозвучали с того места, где ее шея соприкасалась с плечом, и Виви почувствовала, как все ее тело сжалось в ответ.
Внезапно ей больше всего на свете захотелось, чтобы Рис Пенхоллоу заставил ее кончить в задней комнате этого магазина, и не хотелось подвергать свое желание пристальному анализу, размышлять обо всех причинах, по которым ей не следовало этого делать.
Это была долгая ночь, она чувствовала себя сильной и прекрасной, и красивый мужчина хотел довести ее до оргазма.
Почему бы ей не позволить этого?
Обхватив его шею сзади, Виви наклонилась, чтобы снова поцеловать его, позволяя своему языку скользить по его небу, наслаждаясь низким звуком, который исходил из его горла, когда она это делала.
– Пожалуйста, – прошептала она ему в губы, а затем они приземлились, запнувшись, на старинный бархатный диван у камина. Какая-то отдаленная часть мозга Виви напомнила ей, что он принадлежал какой-то знаменитой ведьме, что тетя Элейн поэтому действительно его любила, но она не могла сейчас об этом думать, не могла думать ни о чем, кроме Риса и его прикосновений.
Они упали спиной на диван, Рис потянулся, чтобы убедиться, что не обрушился на нее всем весом, и Виви обхватила его за шею, когда он уткнулся носом в изгиб ее шеи.
Рис вытащил ее рубашку из джинсов, стянул ее с груди, и когда его рот накрыл ее сосок через кружево лифчика, Виви ахнула, сжав пальцы в его волосах.
Его язык лениво описывал круги, скольжение ткани плюс влажный жар его рта заставляли ее извиваться под ним, нуждаясь, умоляя.
Скрежет молнии громом прозвучал в тихой комнате, и Рис снова взглянул на нее, глаза, с расширенными от желания зрачками, встретились с такими же глазами.
– Все хорошо? – спросил он, и она кивнула в ответ, почти отчаянно, обхватив его за шею, притянув его рот к своему.
– Лучше, чем хорошо, – выдохнула она, а затем его рука оказалась там, скользнув по хлопку ее трусиков, и она приподняла бедра с дивана в безмолвной мольбе.
На мгновение он замер, нависая над ней, его волосы упали на лоб, губы приоткрылись от силы его дыхания, и та первая ночь будто вернулась к ним. Тогда, в его палатке на Празднике Солнцестояния, он так же смотрел на нее сверху вниз, и тот же кулон подмигивал у него на груди.
