Текст книги "Судьба (СИ)"

Автор книги: Эра Агнес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

16

– Роккель, ты действительно хочешь пойти пешком? У меня после нашей ночной прогулки сильно болят ноги. Может, ты передумаешь?

На Воскресенской набережной было многолюдно. Десятки людей вышли прогуляться субботним теплым солнечным вечером. На Анне был легкий полупрозрачный топ и короткие черные льняные шорты. На ногах были одеты белые кроссовки. Роккеля веселило то, что она капризничала, словно маленькая девочка. Они неторопливо шли, держась за руки.

– Нам пройти максимум двадцать минут. Что ты хочешь, чтобы я приготовил на ужин?

– А какие есть варианты? Хочу чего-то сладкого.

– Брауни с мороженым, подойдет?

– С крем-брюле. Остальное решай сам. Я тебе всецело доверяю.

На траве рядом с мощеной набережной дети играли в салочки. Мальчик лет шести оббежал Анну, застав её остановиться посреди дороги. Он пытался спрятаться за ней. За мальчишкой следом бежала хрупкого вида девочка. В этот раз её очередь была быть водой. Улица была наполнена пронзительным детским смехом, который умилял всех окружающих. Мальчик ловко обогнул Роккеля и Анну с левой стороны. Девочка последовала его примеру, стараясь не отставать, и побежала за ним следом. Эта погоня закончилась неудачей для девочки. Мальчик удрал от нее в два счета. Однако она и не думала отчаиваться, найдя для себя новую мишень в лице смугленькой высокой девчонки.

– Ты бы хотел иметь ребенка?

Веселый голос Анны разбавил тишину.

– Сейчас, скорее всего, да. Никогда раньше не воспитывал малышей. У меня даже не было младших братьев или сестер. Я был единственным сыном в семье. А ты бы хотела ребенка?

– Я всегда относилась к этому вопросу скептически. Наверное, я бы не хотела быть чьей-то мамой. Это слишком сложно, на мой взгляд, потому что сколько бы сил ты не вложил в ребенка, результат может быть слишком непредсказуемым. Я – яркий пример этого. Полагаю, мои родители от меня не в сильном восторге.

– Почему ты так думаешь?

– В их мировоззрении я выгляжу как минимум странно. Все ждут момент, когда я наконец-то повзрослею: обзаведусь мужем, домом, засяду с детьми, брошу медицину. В их мире это логично, когда женщина жертвует всем ради семьи. Мне не хочется их расстраивать, но такой исход моего взросления просто невозможен. Не потому что у меня теперь диагноз, с которым невозможно создать семью. Просто я хочу чего-то другого.

– Чего ты хочешь?

Не раздумывая ни секунды ответила Анна:

– Успеть закончить все свои дела. Пожить без сожаления, потеряв на мгновение контроль. Я слишком долго все правильно делала. Я пыталась понравиться всем. Сейчас пора жить для себя. Теперь рядом со мной идет мужчина, в которого со вчерашнего дня я безумно влюблена. Мне хочется наслаждаться этим и не думать о том, что будет завтра, послезавтра, через месяц. Видимо, страх смерти отрезвляет.

Последние слова ранили ножом в сердце. Правда всегда обладает обидным привкусом боли.

– Еще я больше не хочу себя жалеть. Не могу больше испытывать жалость в отношении себя или других людей. Когда ты вчера показал мое прошлое, то я поняла, что все было сделано правильно, даже если в глазах других это выглядит иначе. В то время я не могла принять другого решения. Все сложилось так, как и должно было. Жалостью я лишь снова и снова вскрываю старые раны и не даю им затянутся до конца. Нужно подождать, чтобы на месте ран появились страшные уродливые шрамы, которые лишь со временем перестанут болеть. Они будут служить напоминанием о случившемся. Еще хочу быть честной. Больше не буду лгать себе и другим. Знаешь, вчерашний день стал для меня не просто сложным и тяжелым, но и самым важным. Как будто я осознала ценность жизни, которую не ощущала ранее. Сейчас мне действительно страшно и хочется закрыть глаза в надежде, что все это был сон. Но с другой стороны, я не хочу, чтобы он заканчивался. Думаю, это самый противоречивый и отрезвляющий момент в моей жизни.

Анна крепко сдавила мужскую ладонь и Роккель все понял без слов. Он буквально почувствовал все то, о чем она говорила. В его сердце каждое слово откликалось, возвращая к нему чувства, которые он отвергал всю свою жизнь.

Я забыл, что такое жить без обмана. Я никогда не знал, что значит любить по-настоящему. Дар. Чёртов Дар.

Зудящая боль бушевала в его голове. Роккель старательно отбрасывал ее на задний план, но она вновь и вновь возвращалась, ожесточая свою хватку.

– Я знаю, что ты все понял.

Анна чмокнула щетинистую щеку. Они молча шли дальше. Каждый старался осмыслить происходящее по-своему. Слишком многое стоило обдумать, а уже после вместе все обсудить. Они были правы, что скорость событий не совпадала со скоростью их осмысления. Внутри каждого кружил на полной скорости вихрь, который не собирался стихать.

– Осторожнее!

Роккель уберег от падания Анну на гранитные плиты. Она оступилась, не заметив выступающий камень на мостовой. Тишину разрушила тихая брань Роккеля.

– Перестань ругаться. Ничего страшного же не случилось. Роккель, знай, что тебе крайне повезло. Насколько неуклюжего человека, как я, нужно было еще поискать.

– Что ж, похоже, я сорвал джекпот.

– А теперь повтори это без сарказма.

Роккель откашлялся и хорошо поставленным голосом сказал:

– Ты моя самая большая и единственная любовь. Прожив в десятки раз больше, чем следовало, я ни разу не встретил такого же прекрасного человека, как ты.

– Звучит даже правдивее, чем это есть на самом деле. Люблю тебя.

Их слова были истинным отражением чувств, которые они испытывали в отношении друг друга. Ни капли лжи. Только любовь. Это была священная связь, появившаяся за долго до их встречи.

Они подошли к Троицкому мосту. Анна тяжело вздохнула, осознав, что они прошли только половину пути.

– Ты устала?

Роккель предложил доехать на трамвае, который подъезжал к остановке. Не раздумывая, Анна согласилась, и они забрались внутрь. В трамвае было невероятно душно из-за не работающего кондиционера.

– Это все равно лучше, чем идти пешком, – пробубнила Анна.

Роккель открыл верхнее окно нараспашку, но это никак не изменило ситуацию. Они сели на два освободившихся места. Анна уместилась на сиденье ближе к окну. Вид из окна напоминал киноленту с филигранным освещением, создающим невероятные объемы, где каждый сантиметр теней был выверен до идеала. Заячий остров сиял в лучах солнца, бликуя свет от купола центральной башни на гладь синей воды.

– Ты уверен, что мы на нем доедем?

– Да. От остановки до моего дома рукой подать. Как ты себя чувствуешь?

– Мой профессиональный вердикт: состояние пациента в норме.

Роккелю нравилось, что рядом с ним Анна не боялась показаться забавной.

– Кстати, почему ты стала врачом?

Анна задумалась лишь на мгновение, а затем ответила:

– Мы с Марком так решили еще в детстве. Нам тогда казалось, если стать хорошими врачами, то можно будет спасти всех. Наивно, конечно, но мне до сих пор нравится наша с ним идея. Брат всегда говорил, что во время любой операции отчасти ты испытываешь и себя на прочность. В случае твоей ошибки результатом будет чья-то смерть. Но обратная сторона смерти – это жизнь. Моя правильно выполненная работа продлит на какое-то время встречу человека со смертью. Каждый раз, когда после операций и долгого процесса восстановления я вижу счастливые глаза людей, которые выиграли частичку времени для себя, то понимаю, что это дарит мне эйфорию и веру в завтрашний день. В такие моменты я думаю, что живу не зря. Сказав сейчас это вслух, внезапно я поняла, что мне ужасно нравится обманывать смерть. Никогда об этом не задумывалась.

Анна ухмыльнулась и подернула плечами.

Удастся ли обмануть и сейчас?

– Роккель, а ты задумывался над тем, почему ты не можешь умереть?

В действительности это был один из самых острых вопросов, на которые у Роккеля не было ответа.

– Я рассуждал на эту тему и не раз. Я тебе говорил, что пытался свести счеты с жизнью слишком часто, чтобы их считать. Но каждый раз, приходя в себя, я абсолютно ничего не чувствовал. Словно со мной ничего не происходило, и я не умирал вовсе. Возможно, это какой-то важный урок для меня, который я по сей день не могу усвоить.

Роккель задумчиво замолчал, обдумывая последующие слова. Тихий голос Анны вернул его в реальность:

– Нельзя умереть, не пожив.

А если это и есть отгадка?

– Похоже, ты права.

Толика надежды промелькнула в темно-карих глазах. Роккель действительно задумался на её словами.

– Как я раньше об этом не подумал.

Потому что до этого момента ты и не знал о жизни ровном счетом ничего. Ты отлично научился выживать, а не жить.

Так в его голове появился один из самых важных кусочков пазла.

– Всему свое время. Если бы при рождении мы получали хоть часть знаний, которыми обладали в прошлой жизни (да я верю в существование реинкарнации) – то каждый из нас был бы гением. Ты – доказательство того, что все что угодно возможно. Ты был на той грани между жизнью и смертью. Теперь нам осталось понять то, что будет с нами после смерти и когда та настигнет нас.

Анна говорила такие непростые вещи с приятной улыбкой на лице. В её взгляде не было и капли смятения или сомнения.

– При своей жизни я (не как ты сейчас) очень боялся смерти. Раньше продолжительность жизни в целом была намного меньше, чем сейчас. Смерть приходила слишком часто в нашу жизнь. На момент моего конца мне едва ли исполнилось двадцать семь лет. Все мои близкие были убиты разбойниками, совершившими налет на землю, где мы когда-то проживали. Меня спасло то, что я был далеко от этого места. Вернувшись назад, я обнаружил гору мертвых тел в месте, которое раньше называл своим домом.

– Мне очень жаль.

С глаз Анны скатились мелкие слезинки. Роккель стер их с лица большим пальцем правой руки.

Он давно не вспоминал о родителях, о родном доме. К его сожалению, из памяти давно пропали их голоса.

Лучше бы я не мог вспомнить те последующие ужасные дни.

– Пора выходить. Наша остановка.

Они вышли из трамвая и направились в продуктовый магазин. После такого откровенного разговора повисло ощутимое напряжение. Анне хотелось больше расспросить о случившемся. Роккелю же, наоборот, не хотелось об этом вспоминать. Он пообещал, что позже все расскажет.

– Мы будем пить красное или белое вино?

Анна стояла напротив высокого прилавка с винами. Руки Роккеля были заняты корзинкой с едой. Анна совершенно не разбиралась в сортах и разновидностях вин, поэтому, доверившись чутью, изучала разноцветные этикетки.

– Хорошее вино зачастую стоит на верхних полках. Видишь пятую слева наверху? Сможешь достать?

Ехидная улыбка появилась на лице парня. Анна, не раздумывая, встала на носочки и почти в полете схватила нужную бутылку рукой.

– Добытчица моя.

Ласковый поцелуй в макушку был самой ценной наградой для Анны.

– Нужно же как-то компенсировать свои недостатки.

– Зачем компенсировать того, чего нет?

Ничего не ответив, Анна притворно закатила глаза. В словесной игре Роккелю не было равных, и каждый из них это понимал.

– Чуть не забыл. Возьми, пожалуйста, пачку кошачьего корма.

– У тебя есть кошка?

Анна наклонилась за пачкой, на которую указывал взгляд Роккеля.

– Ну, она не совсем моя. Мы вроде как друзья. Она живет в нашем доме, и я её подкармливаю.

– Почему ты не возьмешь её к себе?

– Не хочу лишать её свободы. Просто мне приятно о ней заботиться. Иногда я пускаю её домой, но ближе к вечеру она всегда уходит. У нас свободные отношения.

– О как. Ладно.

– Я вас обязательно представлю друг другу.

Легкий флер таинственности повис в разговоре. Оплатив покупки, они вышли из супермаркета и направились в сторону дома.

– Как зовут твою подружку?

Роккель не сразу понял, о ком идет речь. Потом его осенило, и смешок сам собой вырвался наружу.

– Ревнуешь?

Анна в ответ язвительно сощурила глаза.

– Её зовут Лу´на.

– Красивое имя. Как давно вы вместе?

– С конца этой весны. Она случайно забралась через крышу в мою квартиру, чем напугала меня до смерти. С тех пор она часто забегает ко мне поесть. Мы пришли. Заходи.

17

Отрыв деверь парадной нараспашку, Роккель пропустил Анну вперед. Внутри дома царил роскошный уют: на потолке – лепнина начала двадцатого века, в окнах были вставлены витражи, перила лестницы напоминали сплетения черных лиан, а голубые стены предавали легкости всему помещению. На каждом этаже стояли стойки с цветами. Квартира Роккеля находилась на последнем этаже. Когда они подошли к входной двери, то Анна заметила две пустые кошачьи миски. Анна без слов поняла, что ей требовалось с ними сделать. Пока Роккель рылся в карманах в поиске ключей, она насыпала полную миску корма и налила во вторую воды. Он отпер входную дверь и жестом пригласил Анну в гости.

Они вошли в пространство, наполненное светом. Анну поразили размеры окон в комнате, которая служила одновременно прихожей, гостиной и коридором, соединявшей другие помещения между собой. В квартире были высокие белые потолки с барельефами по краям, хрустальные люстры, бликующие на солнце радугой самоцветов. Пастельные цвета преобладали в цветовой гамме интерьера. Таков был маленький, досконально выверенный мир Роккеля. Аромат в доме был таким же запоминающимся и потрясающим, как и его хозяин.

– Как бы то не звучало банально. Расслабься и будь как дома.

Но не забывай, что ты в гостях.

Эти мысли развеселили сознание Анны, и на её лице появилась милая улыбка.

Как же органично Роккель смотрелся в этой квартире. Они прошли в кухню, которая находилась по левую сторону от гостиной. Здесь преобладали мятно-зеленые тона. Роккель принялся разбирать пакеты с продуктами, расставляя все по своим местам. Анна чувствовала себя немного растерянно и смущенно. Так она ощущала себя всякий раз, когда оказывалась впервые в незнакомом месте. Она подошла к обеденному столу, который стоял у окна и взглянула на незнакомый пейзаж за стеклом. Исторический центр города, наполненный гулом машин и большим количеством людей. Анна почувствовала теплые руки на своих плечах и слегка повернула голову в сторону. Роккель обнял и прижал её ближе к своей груди. Макушка Анны едва ли доходила ему до ключиц. Он прижался подбородком к её голове и глубоко выдохнул.

– Давай договоримся, – тихий женский голос разрезал тишину.

– О чем?

Щетинистой щекой Роккель потерся о висок Анны.

– Дай обещание, что до постановки моего полного диагноза (а это произойдет не раньше понедельника), мы не будем об этом вспоминать. Я хочу прожить эти полтора дня как самый обычный человек, у которого нет проблем, следуя девизу Скарлет: «Я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра.»

После этих слов Анна слегка рассмеялась. Честно говоря, такой расклад вещей весьма не устраивал Роккеля, но он нехотя согласился. Его пугало осознание того, что времени у Анны могло быть критически мало, а решения для сложившейся проблемы у Роккеля по-прежнему не было. Да и в целом не было возможности спокойно все обдумать. В её присутствии складно мыслить у него не получалось. И речи быть не могло о том, чтобы оставить её одну хоть на пол часа. С той самой секунды, когда Роккель осознал, что любовь пришла в его жизнь, он больше не хотел расставаться с Анной никогда. Поэтому чуть больше суток он мог ей позволить вести правила игры по-своему. По его недовольному выражению лица Анна сделала неутешительный вывод.

– Ты совсем не согласен с моей просьбой?

– Я сделаю так, как хочешь ты. В любом случае, я не смогу без твоего согласия вторгнуться в твою Судьбу.

Анна резко развернулась и посмотрела в его глаза. Она поблагодарила Роккеля кротким поцелуем в уголок его мягких губ.

– Ты уже в нее ворвался, вырвав с петель все двери моего самообладания. Рядом с тобой я становлюсь маленькой влюбленной дурочкой, неспособной думать ни о чем, кроме тебя. Я до конца не верю, что все это происходит взаправду, поэтому невольно завидую сама себе.

– Это все правда, – он ласково заправил темные пряди волос за уши Анне. – Даже не думай сомневаться в моих чувствах к тебе. Любовь не сочится словами, она ощущается под кожей, прямо в сердце.

Роккель пальцем указал в место, где стучало сердце. Затем он близко прижал Анну к своей груди, так, чтобы она могла услышать каждый стук его сердца. Он чувствовал в области своего живота, как быстро вздымалась её грудная клетка. Это была их общая тихая и осязаемая медитация.

К сожалению, неизбежная правда была такова, что момент осязаемого счастья не мог длиться вечно.

Или все же мог?

Каждый из них проделал (соотносимый прожитому времени) огромный путь, чтобы получить эту маленькую частичку счастливой жизни. И нет сомнений в том, что они были достойны друг друга.

Анна, слегка надавив ногтями, провела рукой вдоль позвоночника, тем самым вызвав мурашки по всему телу у Роккеля. Он опустил свои руки чуть ниже талии Анны и, наклонившись вперед, проговорил:

– Заигрываешь со мной?

В ответ она вскинула голову и смущенно встретила безумный взгляд карих глаз. Анна про себя считала каждую ресничку на его левом глазу. Роккель нервно облизнул пересохшие губы. Взгляд Анны переключился на его нижнюю часть лица. Находясь в такой опасной близости, они испытывали невероятно манящее желание закружить в вальсе пылающих чувств, но никто из них так и не решился сделать этот шаг. Анна первая опустила свои руки, высвободившись из нежных объятий, ускользнула в сторону.

– Давай приготовим вместе ужин? Заранее предупреждаю, что из меня так себе повар, хотя дегустатор отличный. Маленькая подсказка: я на пять с плюсом умею обращаться с ножом.

Она подмигнула и прошла ближе к кухонному столу. От этого жеста молниеносная, опасная улыбка сложилась на мужских губах.

Какая же невообразимо смертоносная женщина.

Роккель подавил усмешку и строго спросил:

– Мне стоит опасаться?

Анна хмыкнула, а после добавила:

– Всё в твоих руках, конечно. Но лучше никогда не беси меня.

– Этого не могу обещать.

Роккель подмигнул, затем подошел к холодильнику и достал нужные продукты для приготовления ужина. Пока Анна нарезала овощи для салата, Роккель готовил говяжьи стейки с винным соусом. Приготовление еды для него было одним из любимых занятий, чего не скажешь об Анне. Она ненавидела домашнюю рутину, особенно готовку. После того как салат был нарезан и приправлен душистым оливковым маслом, Анна залезла с ногами на стул и с нескрываемым удовольствием смотрела за тем, как плавно и размерено мускулистая фигура двигалась по залитому солнцем пространству. В воздухе витал пьянящий аромат вкусной еды. Жизнь Анны последние два дня все больше и больше напоминала кадры из романтического фильма.

Достойна ли я этого счастья? Интересно, сколько оно продлится? Пока я не …

– Ты открыто пялишься на меня.

Лицо Роккеля растянулось в ухмылке.

– Да, и что с того?

Анна вызывающе скрестила руки на своих коленях.

– Ты даже не станешь отрицать?

В ответ девушка покачала головой и спрятала улыбку руками.

– Если ты попросишь, то для твоего удобства я могу готовить голым.

– Придержим эту опцию до завтрашнего утра.

По телу Анны пробежал холод. В квартире было достаточно свежо из-за кондиционера. Она поежилась на стуле, пытаясь согреться.

– Тебе холодно? – Заботливо поинтересовался Роккель.

Затем он отправил Анну в спальню на поиски теплой кофты. Она немного отпиралась, но в конечном счете решила, что он прав и ей не стоит переохлаждаться. Дверь в спальню была настежь открыта.

Внутри комнаты царил минимализм: кровать со светлым изголовьем, возле нее стояла пара тумб и большой книжный шкаф у дальней стены. В конце комнаты было две двери. Возможно за одной из них шкаф? Анна дернула ручку ближней двери, за которой спряталась небольшая светлая художественная мастерская. Резкий запах свежей краски ударил прямо в нос. Не закрывая эту дверь, Анна открыла соседнюю. Эта комната была еще меньше. Внутри высокими рядами стояли полки с одеждой. Анна вытащила черный свитшот и почувствовала аромат лаванды. Она быстро натянула толстовку через голову и вернулась в мастерскую. По углам в ряд стояло несколько десятков обтянутых тканью рам. Кое-где полотна были частично покрашены, другие стояли девственно белыми. Это был красивый хаос пространства: кисти и краски были разбросаны на большом столе возле стены, мольберт с пустым холстом находился возле окна.

– Смогла найти кофту? – Послышался отдаленный голос.

Роккель вошел в мастерскую, и его умилило то, как Анна выглядела в этой черной толстовке. Она была ей настолько велика, что в нее могло уместиться как минимум две Анны. Роккель сложил руки на груди и облокотился о край стены.

– Как тебе мой образ?

Анна покрутилась вокруг себя.

– Определенно, в этом что-то есть. Разве что рукава длинноваты. Ужин готов. Пойдем. – Он протянул свои руки вперед и приобнял талию Анны, когда она подошла ближе.

– Это все, что ты скажешь?

Глаза Роккеля сузились в непонимании и он спросил:

– А что я должен сказать?

– Я переживала, что ты разозлишься, когда найдешь меня здесь. Но в свое оправдание скажу, что я просто не смогла сдержаться и не прокрасться сюда тайком. Мне стало безумно интересно увидеть твои работы.

– И почему я должен злиться? – Усмешка появилась на его лице.

– Я ворвалась сюда без спроса.

Ей было стыдно, поэтому на щеках проступили красные пятнышки. Пока Анна искала нужные слова, чтобы продолжить, Роккель перехватил её мысли:

– У меня от тебя нет секретов. Все, что ты захочешь узнать обо мне, я расскажу без каких-либо колебаний. – Он пригладил растрепанные волосы Анны. – Просто запомни, что правда не всегда бывает приятной. Я не стыжусь своего прошлого, но и горю желанием нести его в настоящее.

Роккель пожал плечами, а Анна слегка кивнула и с задумчивой улыбкой закончила его размышления:

– Зачастую вопрос выживания заставляет делать те поступки, о которых мы сожалеем до конца жизни. Я понимаю тебя, наверное, даже больше, чем мы оба пока можем осознать.

– Ты невероятная.

Роккель поцеловал тыльную сторону её холодной ладони, затем, не убирая второй руки с женской талии, повел Анну обратно в кухню. Стол уже был красиво сервирован. На больших темных тарелках лежало нарезанное на слайсы мясо, в духовке готовился кекс. Роккель усадил Анну за стол, аккуратно задвинув её стул ближе, а сам он направился открывать бутылку красного вина Chateau Petrus. Наполненные вином бокалы встали на свои места. Роккель включил джазовую музыку и сел слева от Анны.

Во время ужина они без остановки смеялись. Анна рассказывала забавные истории, которые случались с ней во время учебы или работы в больнице. Роккель то и дело вбрасывал свои грязные шуточки, которые сбивали дыхание Анны и дарили её лицу румяный блеск. Роккель проследил за тем, чтобы Анна доела мясо и салат до конца. Затем он предложил ей попробовать десерт. Брауни получился еще вкуснее, чем предполагалось. Мягкий горячий шоколад растекался по крепким бортикам. Холодное мороженое отлично дополняло вкус.

– Ничего лучше я не ела в своей жизни.

Анна зачерпнула целую ложку пирога и протянула её к губам Роккеля. Он мигом заглотил предложенный десерт, и на его верней губе осталось не много шоколада.

– Действительно, получилось вкусно.

Он расслабился и привалился к спинке стула. Анна воспользовалась его уязвимым положением и уместила свои голые ноги на его коленях. Роккель инстинктивно начал поглаживать бархатную кожу на её лодыжках, пока Анна за обе щеки уплетала сладкое лакомство.

– Ты когда-нибудь думал о том, что твоя жизнь может вот так измениться до неузнаваемости за один день?

– Я много лет об этом мечтал и рад, что это наконец-то случилось.

Обескураживающий ответ заставил Анну на миг задуматься.

– Признаюсь честно, я тоже о таком мечтала, но никогда не думала, что такое когда-то произойдет. Всю жизнь я была аутсайдером. Всегда находился тот, кто был лучше меня. Для меня жизнь – это большое соревнование за успех. Каждый раз, когда я была близка к тому, чтобы ухватить удачу за хвост, меня кто-то да опережал.

Грустная улыбка появилась на её лице. Роккель наклонился вперед и провел большим пальцем по нежной щеке Анны.

– Может быть, так тебя готовили к чему-то большему?

– А может, так они меня просто наказывали?

– Кто?

– Боги.

– Если я повстречал одну из них, это совершенно не означает, что их много.

– Ты видел её лишь однажды?

Роккель кивнул, а затем вновь продолжил рассуждать:

– Я уверен, что их осталось мало. Иначе у меня просто нет объяснения, почему за столько лет мне больше так никто из них не встретился. За свою долгую жизнь я уяснил, что Богам плевать на жизнь людей. Я уверен в том, что моя встреча с Ламией не была удачей. Я нужен ей для какой-то цели, но до сих пор не могу понять, для какой именно. Анна, почему ты решила, что Боги тебя называют?

– Потому что я совершила много плохих вещей.

– Думаю, что количество твоих и их проступков несоизмеримо. Я поставлю тебе в пример свою ситуацию. Как думаешь, почему Богиня сохранила мне жизнь, а не моим близким?

В ответ Анна пожала плечами. Роккель продолжил свое рассуждение:

– Она появилась ровно в тот момент, когда я был на грани жизни и смерти. Мое сознание было настолько мутным, что я был готов согласиться на любые условия. Хотя у нее была возможность прийти ко мне заранее и сообщить о надвигающейся беде. Я более чем уверен, что такой вариант она даже не рассматривала. Я ей нужен был в том убитом горем состоянии, в котором она меня и нашла. Для какой цели она решила оставить мне жизнь?

Повисло молчание. Впервые в жизни Роккель так откровенно разговаривал с кем-то о себе. Тихий голос Анны разрезал тишину:

– И для чего я ей нужна?

Роккель плотно сжал губы. Он медленно закивал головой, а затем продолжил:

– Верный вопрос. Дело за малым. Осталось только найти ответы на наши вопросы.

Когда в голубых глазах Роккель увидел страх, он придвинулся ближе и со всей любовью прижал Анну к себе ближе. Она забралась к нему на колени и еще крепче обняла его за плечи. Анну знобило от страха, и Роккель зашептал ей на ухо:

– Пока я рядом, ничего не бойся. Запомни, я буду бороться за нас двоих до конца.

Роккель погладил рукой по мягким длинным волосам и остановился на шее Анны. В её печальном взгляде он уловил толику надежды, и это его порадовало. Он прижался своим лбом к её и закрыл глаза.

– Что ты задумал?

Как она так быстро считывает мои эмоции?

– Пока ничего плохого.

– Роккель?

Её голос сочился переживанием. Анна отстранилась и посмотрела ему в глаза.

– Мы сегодня живем как обычные люди. Разве ты забыла о своем же правиле?

– Роккель.

В мелодичном голосе послышались нотки раздражения. Роккель крепче сжал бедра Анны, подался вперед и распрямил плечи.

– Когда план будет полностью готов, я тебе обо всем расскажу. – Он аккуратно поцеловал уголок её губ, после чего на его лице появилась усмешка от непонимания в глазах собеседника.

– Ты мне не доверяешь?

– Конечно, доверяю.

– Тогда почему просто не объяснишь, в чем дело?

– Потому что еще сам до конца не разобрался во всем. Мне нужно немного больше времени.

Кажется, я поняла, что он задумал.

– Ты собираешься её найти, верно?

Глаза Роккеля расширились от удивления. Этот вопрос выбил большую часть воздуха из его легких.

– Ты умнее всех, кого я когда-либо знал.

Он почесал щетину на лице большим пальцем.

– Ты знаешь, как её найти?

– В этом состоит главная трудность плана, но у меня есть только одна идея, как это можно сделать.

– И как же? Я хочу быть в курсе всего. Полагаю, что от этого зависит и моя жизнь.

В ответ Роккель просто кивнул и, отвернувшись в сторону, пробормотал:

– Тебе не понравится то, что я собираюсь сделать.

В его глазах появился лучик озорства. Анна в голове прокручивала любые возможные варианты плана, который мог возникнуть в этой взбалмошной голове. Она понимала, что сам он ей верный ответ ни за что не расскажет. Внезапно Анна осознала то, почему Роккель не собирался включать её в свой план, и на её лице застыла маска ужаса. Она настойчиво ответила:

– Нет! Ни за что! Ты не станешь себя убивать.

Роккель расплылся в гримасе изумления. В этот момент он влюбился в нее еще сильнее, если такое вообще возможно.

– Для начала еще нужно найти способ, который способен сто процентно меня убить. Но я поражен тем, как быстро ты меня раскусила. – Он попытался сгладить жестокие слова самой милой улыбкой, на которую был способен.

– Нет! Ты не станешь этого делать.

– Я люблю тебя, поэтому стану. Мне не нужна жизнь без тебя.

Анна хотела что-то возразить на этот счет, но поцелуй не позволил ей это сделать. Она пыталась отстраниться и высказать все скопившиеся негодование, но Роккель держал её крепко. Стук в дверь заставил прервать поцелуй.

– Ты кого-то ждешь? – Со сбитым дыханием проговорил Роккель.

– Ты забыл, что мы в твоей квартире?

Он хмыкнул, пожав плечами.

– Но я точно никого не жду. Так что пускай проваливают.

Стук стал настойчивее. Анна приподняла правую бровь и усмехнулась. Еще один удар пришелся по входной двери.

– Ладно. Пойду спущу гостя с лестницы.

Анна сложила руки на груди Роккеля и, немного склонившись перед его лицом, сказала:

– Наш разговор не окончен, и мы вернемся к нему позже.

Она встала на ноги, позволяя Роккелю подняться со стула. Он свирепо сверкнул по ней глазами и затем направился к входной двери.

Из коридора послышался голос пожилой женщины:

– Роккель, здравствуй. Я так рада, что ты дома. У меня ключ встрял в замочной скважине. Не мог бы ты мне помочь?

– Конечно.

– Мне так неловко тебя просить…

Он перебил извинения старушки и громко сказал:

– Анна, я скоро вернусь.

– Не знала, что у тебя гости. Обычно ты всегда один…

Входная дверь резко захлопнулась, унеся за собой гул их голосов.