Текст книги "Судьба (СИ)"

Автор книги: Эра Агнес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

24

Спустя пару часов Роккель спросил у Анны:

– Готова? – В его голосе было нескрываемое беспокойство.

Он жутко нервничал и всячески старался скрыть от нее это. Он усадил Анну между своих ног, спиной к себе.

– А нам обязательно так сидеть? – Разминая плечи руками, спросила Анна.

– Да, – резко ответил Роккель.

Он начал круговыми движениями массировать спину Анны. Роккель слукавил, когда сказал, что сидеть спиной к нему было обязательно. На самом деле он просто боялся, что Анна распознает страх в его глазах. Роккель сложил руки на голове Анны и еще раз спросил:

– Ты готова?

– Наверное.

Она пожала плечами и расслабилась.

– Роккель. – Анна громче, чем нужно, назвала его имя.

От страха в её голосе тело Роккеля напряглось. Он знал, что она тоже переживала. Иначе быть не могло.

– Я верю в то, что ты сможешь сделать задуманное. Но пообещай, что если ничего не получится, то ты мне об этом не скажешь. Разрешаю тебе скормить мне самую сладкую ложь, которую ты только сможешь выдумать.

Он шумно выдохнул, и от холодного потока воздуха у Анны по спине побежали мурашки. Она не видела его лица, но была уверена в том, что на её просьбу он закатил глаза.

– Обещаю, что все получится. Такое обещание тебя устроит?

– Вполне. Я готова. Можешь начинать.

В начале Анна ничего не ощущала. Разве что боль между лопаток и внизу поясницы из-за неудобного положения спины. Она старалась часть веса перенести на локти, которые уперла в колени Роккеля. Но это мало помогало. Анна глубоко дышала и пыталась почувствовать магию.

Что я вообще должна чувствовать? Можно ли во время этого ритуала разговаривать в своей голове? Или это только помешает? Слышит ли меня сейчас Роккель?

В то время, когда Анна ничего не ощущала, в теле Роккеля разливалась агония. Испепеляющий жар тлел в крови. Он чувствовал растущую силу, которая сквозь пальцы его рук подбиралась все ближе к своей цели. Роккель не впервые переживал высвобождение силы, но каждый раз не переставал удивляться тому, откуда в нем её столько.

Анна почувствовала покалывающий холод возле ушей и неосознанно тряхнула головой. Но Роккель крепко удерживал руки на прежнем месте. Сила постепенно проникала в самые потаенные уголки разума Анны. Дар искал ответы на интересующие его вопросы, блуждая и смакуя каждый верно найденый обломок правды. В ушах Роккеля раздался противный звук. Ранее с ним никогда такого не случалось. Голову разламывало на куски, разум разбивался на мелкие детальки и вновь собирался в единое целое, образуя каждый раз вереницу новых картин. Так вырисовывалось будущее. Роккель закрыл глаза и позволил инстинкту действовать. Темнота сменилась яркой вспышкой, за которой следовала иллюзия присутствия тела Роккеля в разуме Анны. Роккель находился в центре вращающегося шара, состоящего из переливающийся светом множества тонких линий, похожих на серебрянные нити. Он постепенно вытягивал каждую нить и растягивал её до состояния маленькой фотографии, просматривая каждый отрывок будущего, которое могло произойти с Анной. Каждая лента, к которой он прикасался, была короче и ужасающей предыдущей. События повторялись по кругу, лишь слегка меняя исход. После осмотра десятой линии эпизодов у Роккеля появился страх.

«Меня нет ни в одном эпизоде, словно она не знакома со мной», – чертыхаясь, подумал он.

Роккель принялся искать дальше. Создавалось ощущение, что он брал одни и те же отрывки. Каждый заканчивался на том, что Анна умирала в начале зимы, как и предполагали врачи. Но этот исход Роккель не мог принять. Он беспрерывно продолжал поиски. Обычно Дар сам подсвечивал голубым цветом нужный и самый важный лоскут будущего, но в этот раз вокруг все блестело серебром. Создавалось ощущение цикличности.

«Что бы я не выбрал, то все равно исход будет один. Она умрет», – эхом пронеслось у него в голове.

Спустя сотни попыток Роккель начал разрывать руками нити, которые показывали одну и туже заурядную кончину Анны. Некоторые нити были гораздо толще, чем другие. Они разрезали его ладони, оставляя на месте соприкосновения глубокие рваные раны. Постепенно на ладонях Роккеля не осталось нетронутого места, и каждая серебряная нить при касании тут же окрашивалась в красный. Но это его не останавливало. Он не чувствовал боли и слышал только тревожный стук собственного сердца.

В голове у Анны закололо, словно маленькая иголка проникла под кожу и колола раз за разом. Анна восприняла покалывания вполне нормально и сидела расслаблено, пока не почувствовала, что по её волосам и ушам что-то капает. Теплое и густое. Она напрягалась, когда струйка коснулась её шеи. Анна пощупала это место пальцем, а затем увидела, что это была кровь.

Кровь? Это моя кровь? Нет. Роккель.

– Роккель, – вслух уже повторила она, проведя пальцем по руке Роккеля.

Он не отреагировал. Анна удостоверилась в том, что это была точно не её кровь. Она хотела обернуться, но Роккель крепко держал её голову руками.

– Роккель, прекрати, пожалуйста, – взмолилась Анна, когда его кровь уже стекала вниз по её позвоночнику.

Легкое головокружение выбило из-под ног Роккеля опору, и он упал на колени. Под его ногами лежали сотни окровавленных нитей. В этот момент в голове родилась идея. Роккель трясущимися пальцами стал в определенном порядке сплетать порванные лоскуты в единый узор. Струна из нитей получилась прочной. Роккель встал на ноги, поднял получившийся узор и перепроверил последовательность эпизодов. Удостоверившись в том, что все сделано верно, он приложил нить бледно красного цвета к остальным и те без сопротивления приняли её. Роккель вытянул сотворенную им нить и максимально растянул её в обе стороны. На одном моменте он задержал взгляд дольше, чем на остальных. Перед его глазами была беззаботная и счастливая Анна. Она смеялась, когда задувала свечи на торте. Ей исполнилось тридцать семь и она была по-прежнему жива. Роккель схлопнул это видение и отвел в стороны все остальные нити, оставляя бледно красную в центре. Затем нить изменила цвет с бледного на ярко-красный.

«Кажется, получилось», – сказал он про себя.

Веки тут же прикрыли глаза. Волнение вытолкнуло его обратно в реальность. Первым, что Роккель увидел, когда открыл глаза, была окровавленная белая короткая майка и спина Анны. Он перевел взгляд выше, на её макушку и волосы, по которым также стекала густая красная кровь. Он увидел свои руки и резко отдернул их к себе. Анна тут же повернулась к нему. В её глазах был страх, лицо было измазано кровью.

– Что с тобой? – Крикнула она.

Роккель на мгновение потерял дар речи. Его мозг просто отказывался верить в произошедшее. Он глубоко вдохнул и сказал:

– Все хорошо.

Роккель обнял Анну за плечи, стараясь ладонями не прикасаться к её коже. Руки взревели от боли.

– Покажи ладони, – строго попросила Анна. Роккель подчинился, выставив ладони перед ней. Анна охнула, когда увидела глубокие порезы.

– Ты вся в крови, – еле ворочая языком пробормотал Роккель.

Он рефлекторно указательным пальцем попытался убрать с лица Анны окровавленную прядь волос, но не смог этого сделать. Тело обмякло от усталости, и глаза начали непроизвольно закрываться. Анна похлопала его по щекам.

– Не закрывай глаза, – крикнула Анна на него.

Она быстро нашла в тумбе у окна большую аптечку. Затем поднесла нашатырь к лицу Роккеля. Он поморщился и открыл широко глаза.

– Ты меня видишь?

Роккель кивнул, затем расслабленно привалился к спинке кровати. Анна достала из аптечки бинты и бетадин. Она обработала свои руки спиртом и надела стерильные перчатки.

– Мне повезло, что ты хирург. Вряд ли у каждого в доме есть операционный набор. – Сострил Роккель.

Проигнорировав его едкий комментарий, Анна развернула его руки ладонями вверх.

– Будет больно. – Предупредила она.

Едва ли первая капля бактерицидного средства коснулась раны, из уст Роккеля послышались шипящие звуки боли. Он закусил нижнюю губу и глубоко задышал.

– Некоторые порезы слишком глубокие. Их придется зашить.

Она потянулась за маленькой коробочкой и вынула от туда стерильный хирургический набор для наложения швов.

– Просто не смотри сюда, и тогда все закончится быстро. – Глядя ему в глаза, совершенно будничным тоном сказала Анна.

Она была профессионалом своего дела. Роккель уставился глазами в потолок и начал считать от одного до ста. Он успел трижды провести этот ритуал, прежде чем Анна закончила зашивать рваные раны на левой руке. На правой руке дела обстояли еще сложнее. Анна нервно сглотнула, прежде чем снова начать зашивать порезы. В этот раз в общей сложности Роккель успел досчитать до тысячи. Анна обвязала его ладони бинтом, а после с противным треском стянула с себя перчатки. Роккель заметил, что у нее на лбу проступили капли пота.

– Спасибо, – искренне поблагодарил он.

В ответ Анна лишь кивнула и села рядом с ним, привалившись спиной об изголовье кровати. Она положила голову на его плечо и шумно выдохнула.

– Меня в жизни так никто не пугал, как ты сегодня. Что произошло с твоими руками? Почему ты не сказал, что это настолько болезненно?

– Потому что такое случилось впервые. Мне немного пришлось импровизировать. – Честно признался Роккель.

Он улыбнулся и с невероятной любовью в глазах посмотрел на Анну. Её лицо вытянулось от непонимания. Он пояснил:

– Оно того стоило, ведь теперь у тебя впереди есть еще много времени. Все будет хорошо. – Он наклонился и поцеловал её в лоб. – Это меньшая плата за твою счастливую жизнь, которую я мог уплатить.

Скривившись от боли, Роккель посмотрел на свои ладони.

25

Следующие несколько дней мало чем отличались друг от друга. Анна начала принимать выписанные для её лечения лекарства. Из-за этого она большую часть суток спала. Изредка по вечерам они выходили на прогулки в Таврический сад, а после обязательно пили холодный кофе в оранжерее. Ладони Роккеля постепенно приходили в норму, но раны срастались медленнее, чем, конечно, ему бы этого хотелось. Поэтому изо дня в день потоку его ворчаний по этому поводу не было конца. Роккель старался, как мог, помогать Анне с бытовыми делами, но она всякий раз его за это отчитывала, как и сейчас:

– Роккель, мне и так дважды приходилось заново зашивать порезы на твоей правой руке. Прошу тебя, пойди, посиди, пожалуйста, спокойно на диване и посмотри телевизор, пока я приготовлю для нас ужин.

Он, как всегда, отпирался и пытался доказать, что все может сделать сам. На всего его попытки Анна всегда отвечала одинаково.

Она с милой улыбкой поцеловала его в щеку, попутно забирая у него из рук нож и стеклянную тарелку. Анна долго прогоняла Роккеля с кухни, а затем, включив музыку на колонке, приступила к приготовлению ужина. Не прошло и пятнадцати минут, прежде чем Роккель якобы ненароком заглянул в кухню и, пока Анна была сильно увлечена нарезкой картофеля, прошмыгнул мимо нее и уселся на подоконник.

– Ты думаешь, я тебя не замечу? – Шутливо спросила Анна. Она обернулась, чтобы посмотреть на него.

– Совсем нет. Я просто пришел посидеть да поглазеть на тебя.

– Тогда глазей, – Анна поворочала деревянной лопаткой котлеты в сковороде. – Я спиной чувствую, что ты хочешь что-то спросить.

Роккель продолжил буравить взглядом затылок Анны до тех пор, пока она вновь не обернулась к нему лицом. Затем он обеспокоено спросил:

– Сегодня ночью ты беспокойно спала. Все время что-то бормотала, но я не смог разобрать твоих слов. Ты помнишь, что тебе снилось?

Услышав этот вопрос, холодный пот хлынул по спине Анны. Она замялась, не зная, что лучше ответить – правду или полуправду.

Он все равно поймет, что я вру.

– Мне каждую ночь снится мужчина, и он со мной разговаривает. Когда я просыпаюсь, то не могу вспомнить ни единого слова из нашей с ним беседы.

В лице Роккеля появился интерес:

– Ты с ним знакома? Знаешь, кто он?

– Нет. Хотя я не знаю точно. Мне просто так кажется, что мы не знакомы с ним. Он не показывал ни разу мне полностью свое лицо. Чёрный капюшон и плащ закрывают большую часть его тела. Роккель, это всего лишь сон.

Она вновь обернулась к плите и добавила щепотку соли в кастрюлю с закипевшей водой.

– А где вы с ним разговариваете?

– Не знаю, – не глядя в его сторону, с раздражением ответила Анна. – Там темно, холодно, сыро, но помещение похоже на какую-то жилую комнату. Я всегда сижу на кровати, а мужчина в черном сидит напротив меня в кресле. В окнах всегда проглядывает луна. Наверное, это единственный источник света в той комнате.

Роккель вообразил все только что сказанные слова в голове. Картинка вырисовывалась скверная.

Кто этот мужчина? Жаль, невозможно увидеть сны Анны.

– Вспомнила, – радостный голос Анны вытеснил Роккеля из размышлений, – у него на руке большой шрам.

Она показала на своей левой руке место, где предположительно располагался большой длинный шрам от указательного пальца до начала кисти.

– Роккель, не ревнуй меня к воображаемому парню. Прекрати заострять мое внимание на этом.

Он насупился, так ничего на это и не ответив. Анна, заметив перемену в его настроении, подошла ближе к Роккелю и сладким голосом спросила:

– Хочешь завтра пойти к моим родителям на обед? Мама каждый день спрашивает, когда ты к ним придешь.

Он усмехнулся и поцеловал Анну в кончик носа.

– А что мы расскажем о том, что случилось у меня с руками? – Роккель опустил взгляд на свои ладони.

– Скажем, что это был неудачный опыт ролевых игр. – Шутливо ответила Анна. – Ладно. Скажем, что у тебя в руках лопнула стеклянная кружка, и ты сильно порезался об осколки. И еще думаю, что лучше будет умолчать про твой возраст, а то меня там не поймут, а того хуже – засмеют.

Роккель рассмеялся и шлепнул тыльной стороной ладони Анну по заду. Она взвизгнула, потом отбежала обратно к плите, когда заметила серый дым, исходящий от сковородки. Котлеты слегка перерумянились, и Анна, чертыхаясь, обвинила во всем Роккеля. А после вновь она выпроводила его из кухни.

Следующий день был солнечнее и жарче предыдущего. Это питерское лето было каким-то «не питерским». Вместо приятной всем привычной дождливой прохлады город изнывал от знойного испепеляющего жара. Дом, в котором провела свое детство Анна, находился в Московском районе города. Дорога от квартиры Роккеля заняла чуть больше времени, чем планировалось, поэтому они опаздывали к назначенному времени.

Всю дорогу от машины до парадной дома, в котором жили родители Анны, Роккель жутко нервничал. Из-за этого в сотый раз спрашивал одно и тоже:

– Я достаточно прилично выгляжу? – Он пригладил взъерошенные волосы рукой.

Анна улыбнулась и, сплетя пальцы их рук вместе, спросила:

– Ты правда боишься им не понравится?

– Конечно, боюсь. Я впервые в жизни иду знакомиться с родителями своей девушки.

– Впервые?

– Да, а что?

В ответ Анна просто кивнула головой и пожала плечами. Когда они подошли к входной двери, Анна отперла её своим ключом и жестом пригласила Роккеля войти внутрь. Их с хриплым лаем встретил с седой морщинистой мордочкой шарпей. Анна присела на колени и потискала мягкие бочка этого пирожка. Из дали послышались громкие голоса:

– Анна пришла.

В коридоре сначала показалось лицо Есении, а следом за ней вышел тучный мужчина среднего возраста с небольшой проседью в черных коротких волосах. Анна подняла шерстяного кабанчика на руки и, отбиваясь от слюнявого языка, сказала, обращаясь к Роккелю, который по-прежнему стоял на пороге, переминаясь с ноги на ногу:

– С моей мамой ты уже знаком. Алексей Викторович – мой папа.

– Можно просто Алексей.

Отец Анны подошел ближе к Роккелю и протянул ему руку в знак приветствия, но, увидев пластыри на ладонях, резко опустил свои руки вниз. Роккель ответил радостной улыбкой и коротким постукиванием по плечу.

– Проходи, не стой в проходе.

Плавно все переместились к круглому столу в душной кухне. Окна были раскрыты нараспашку, но ветер словно их игнорировал. Стол ломился от количества разнообразных блюд: салат из свежих овощей, картофельное пюре, котлеты, запеченная свинина, бисквитный торт, закуски из сыра и фруктов.

– Анна, папа приготовил твои любимые котлеты, тебе положить в тарелку? – Спросила Есения.

Анна тут же одобрительно кивнула и снова переключила все свое внимание на собаку. Пес уже лежал на спине, подставляя розовое пузо для почесывания. Роккель вел мужской разговор с Алексеем на тему кондиционеров, когда Есения поставила перед Анной тарелку, наполненную теплым картофельным пюре с парой мясных котлет.

– Роккель, ты будешь котлеты с пюре или холодную окрошку на квасе?

– Холодную окрошку, пожалуйста.

Он сел за стол, с улыбкой глядя на Анну.

– Лёшенька, садись за стол, пожалуйста.

Начало обеда было славным. Есения много рассказывала о том, какой смешной девчонкой Анна была в детстве, изредка спрашивала, вся ли еда нравится. Еще в основном она задавала скучные вопросы Анне, на которые с нескрываемым раздражением, нехотя та отвечала. Алексей и Роккель лишь иногда вклинивались в их диалог.

– Роккель, а чем ты увлекаешься? – С интересом спросил Алексей.

– У меня свой бар в Волынском переулке, а в сводное время я художник и организатор выставок.

– Папа хорошо разбирается в искусстве. Он профессор истории. Поэтому я думаю, что вам будет о чем поговорить. – С ехидной усмешкой добавила Анна.

– Так вот почему ты не поверила в то, что я историк. – Прошептал Роккель так, чтобы кроме нее это никто не услышал.

Анна кивнула, и её лицо озарила белоснежная улыбка.

– Мама сказала, что вы совсем недавно познакомились. Но все равно спрошу: какие у вас планы?

Анна подавилась и, кашляя, захрипела на всю кухню. Роккель мягко расшибленной ладонью постучал ей по спине и придвинул стакан воды поближе.

– Леша, ты зачем задаешь такие вопросы?

Тут же вступилась Есения. Она ласково погладила по руке Алексея, и тот тут же умолк.

– Я предложил Анне переехать ко мне, но ей кажется, что для этого слишком рано. – Вытирая рот салфеткой, протараторил Роккель.

Он краем глаза ощутил испепеляющий взгляд Анны. Она покраснела до ушей и продолжила время от времени покашливать.

– А почему рано? Мы с твоей мамой почти сразу же съехались. Я считаю, что это было одним из наших лучших решений.

– Может быть, мы сами решим этот вопрос без ваших советов? – С раздражением спросила Анна.

– Но… – Алексей хотел воспротивиться, однако он не успел. Есения шикнула на него и сменила тему:

– Роккель, какие картины ты рисуешь?

Анна намеренно громко бросила вилку на стол, глядя куда-то в пространство перед собой. Роккель ласково погладил её коленку под столом в надежде, что это хоть как-то изменит неприятную ситуацию.

– Люблю живопись. В основном рисую пейзажи. Раньше я много путешествовал, поэтому видел много красивых мест, достойных, чтобы их изобразили на картине. Но также неплохо умею рисовать портреты. Хочу когда-нибудь написать свой самый лучший портрет, изобразив на нем Анну. – Он одарил всех присутствующих самой милой улыбкой.

– Да, Анна у нас красивая, – констатировала Есения. – Роккель, где ты путешествовал?

– Я был на всех континентах, но не во всех странах, конечно. Видел чудеса света, – тут Роккель осекся и добавил, – которые сохранились до наших дней, конечно. Но дома мне нравится больше всего.

– Вы тоже родом из Санкт-Петербурга? – Подключился к разговору Алексей.

– Не совсем. Я родился в небольшой деревне около Онежского озера.

– А потом ваши родители перебрались поближе к городу?

Роккель на секунду задумался, чтобы придумать ложь как можно правдоподобнее.

– Да. Они переехали, когда мне исполнилось два года.

– Мне было бы интересно с ними познакомиться. Я сам тоже родом из маленького города. – Сложив руки на столе, сказал Алексей.

– К сожалению, этого уже не получится сделать. Они погибли в автокатастрофе около десяти лет назад. – Первое, что пришло в голову, выпалил Роккель.

Анна нервно сглотнула, уставившись в окно. Сегодня ложь давалась Роккелю с невероятной легкостью.

– Мне жаль.

Есения наклонилась ближе к столу и накрыла своей ладонью руку Роккеля. Это действие его приятно удивило.

– А как ваши дела? Почему не перебрались жить на дачу? – Бестактно сменила тему Анна.

– У меня были дела в университете. Наверное, через пару дней уедем. Если будет желание к нам присоединиться, то милости просим. А то выглядишь как бледная трупная поганка. – Шутя, сказал Алексей, но если бы он только знал, насколько правдивы были его слова.

– У меня такой стиль. – Закатив глаза, ответила Анна на эту колкость.

– Анна, как дела в больнице? – Будничным тоном спросила Есения.

– Ах, забыла вам сказать. Я уволилась. – Как бы невзначай ответила Анна, отпивая холодную газированную воду из стакана.

Глаза родителей тут же округлились и полезли наверх. Они вдвоем замолчали, уставившись в сторону Анны. Алексей заговорил первым:

– Мне же это сейчас не послышалось?

В ответ Анна мотнула головой.

– Вот дела… и чем ты теперь будешь заниматься?

Анна проигнорировала этот вопрос, оставив его без ответа. Она набила рот бутербродом с рыбой.

– Мне нужно переварить эту информацию.

Алексей резким движением встал из-за стола и направился в сторону балкона, уходя, он через плечо спросил:

– Роккель, ты куришь?

Тот сразу понял намек, что нужно покинуть кухню и пойти следом за отцом семейства, оставив Анну наедине с мамой. Анна с извинением посмотрела на Роккеля и мягко пожала его ладонь под столом. Роккель улыбнулся ей и пошел следом за Алексеем на большую застекленную лоджию. Войдя, он плотно закрыл за собой дверь. Алексей уже прикуривал первую сигарету.

– Никогда не понимал, что у нее в голове. – На выдохе пробормотал себе под нос Алексей.

Роккель вынул сигарету из пачки и тоже затянулся.

– Ваша дочь умнее всех, кого я встречал за всю свою жизнь. – Выдыхая дым через нос, томно произнес Роккель. – Думаю, она прекрасно осознает то, что делает.

– Роккель, моя дочь не умеет думать наперед. Я вижу, что ты в нее влюблен. Однако ты даже понятия не имеешь, что она из себя представляет. Я не спорю с тем, что она умна, но при всем этом безрассудна и непрактична. Всегда делает первое, что ей вздумается. Мир гораздо сложнее, чем вам, молодым, это кажется.

Последние слова Роккель принял с легкой улыбкой. Его искренне всегда забавляло то, как люди среднего возраста обращаются к нему с высока прожитых ими лет. Если бы они знали правду, то вероятнее, так бы не говорили.

– Я вижу, что ты толковый парень, но запомни мои слова: Анна тебя испортит. Такова её природа: одни люди способны создавать, а другие только разрушать.

– Почему вы о ней так говорите?

– Потому что я её отец. Кому, как не мне, видеть саму суть своих детей. Марк был гениальным мальчиком, он всегда знал то, кем станет в этой жизни. Анна – другая. Признаюсь тебе честно, иногда я ужасно её боюсь. Ведь от нее никогда не знаешь, чего ожидать. Она словно бесконечно бушующий шторм, во тьме которого пропадает все живое. Хотя, с другой стороны, душа Анны – сладкий смертоносный яд, вкусив хоть раз который, тебе снова хочется ещё. Именно за это все мы её так сильно любим. Она – человек грань. Для каждого разная, от чего очень опасная. Ты смотришь на нее через искаженную призму влюбленности, поэтому для тебя она желанна и прекрасна. А мы её родители и видим её настоящую, маленькую и беспомощную девчонку, которая живет одним «импульсом своего хочу».

Помолчав мгновение, Роккель высказал свою позицию насчет Анны:

– Но ведь это её жизнь. Она может делать все, что ей только вздумается. Поверьте, она гораздо сильнее, чем вам кажется. Скорее всего, я не имею такого права: давать вам советы на тему отношений с дочерью. Но думаю, что она будет не против, если я все же это скажу. Позвольте ей стать собой. Анна необъяснимо уникальна. Мы знакомы с ней не так давно, но она уже успела стать центром моей Вселенной. Просто попробуйте разглядеть в ней то, чего не видели раньше. Уверяю вас, вы увидите самую прекрасную часть души Анны.

Столбик пепла от догорающей сигареты упал на пол. А отец Анны по-прежнему молчал. Он задумчиво смотрел в далекое синее небо, непрерывно обдумывая и обрабатывая только что услышанные слова. Наконец Алексей нарушил молчание:

– Да, наверное, ты прав. Кажется, я всегда был к ней слишком строг. В свое оправдание скажу: мне всегда хотелось, чтобы она была более собранной и готовой ко всему, что ей только приготовит жизнь. Я знаю, что она не из тех, кто станет жаловаться на несправедливость жизни. С тобой, мне кажется, ей наоборот повезло.

– А мне с ней, – тихо произнес Роккель. – Я правда её люблю.

Алексей повернул голову в ту сторону, где, прислонившись к стене, стоял Роккель. Он блуждал по его лицу своими светло-карими глазами, словно ища хоть каплю лжи в его образе. Затем Алексей подошел ближе и по-отечески хлопнул Роккеля по плечу.

– Я очень рад. Сделай её жизнь счастливее.

– Обязательно, – улыбаясь, произнес Роккель.

Алексей с Роккелем обратно вернулись в душное маленькое пространство кухни, где, перешептываясь, за столом сидели Анна и Есения.

– Я думала уже вам принести еду на балкон. – Смеясь, предложила Есения.

Алексей подошел к стулу, на котором сидела его жена, и сложил руки на её плечах. Он с ласковой улыбкой посмотрел на дочь, сидевшую напротив, сказал:

– Ты молодец. Давно было пора это сделать. Если нужна будет какая-то помощь, то мы обязательно тебя поддержим.

Челюсть Анны упала на пол. Она хлопала своими голубыми глазами, не веря в происходящее. Она спросила, обращаясь к Роккелю:

– Что ты сделал с моим отцом?

Роккель громко рассмеялся в дальнем углу комнаты, а затем сел на стул рядом с Анной. Алексей в это время, улыбаясь, корчил рожицы Анне.

– Анна, я сейчас серьезно говорю. Мы твоя семья, и мы тебя очень сильно любим. – Спокойным голосом сказал Алексей.

– И я вас люблю. – Тихо произнесла Анна.

– Раз все разрешилось мирно, то предлагаю отпраздновать и выпить холодного чаю с тортом.

Есения встала из-за стола и направилась к холодильнику. Когда она возвращалась назад, проходя мимо стола, она услышала еле слышную мелодию Чайковского.

– Чей телефон звонит?

Остальные были сильно увлечены беседой. Если бы Есения не заострила внимание на звуке, то, скорее всего, его бы никто и не услышал.

– Это мой телефон, – Роккель глянул на экран. Звонил управляющий баром. – Это по работе.

– Можешь пойти поговорить в комнату Анны. Она в конце коридора. – Предложила Есения.

Роккель поблагодарил и направился быстрым шагом в комнату Анны. Войдя внутрь, он словно очутился воочию в воспоминаниях Анны. Здесь было все также, как и несколько лет назад. Роккель сел на край кровати и ответил на звонок:

– Привет! – Из динамика телефона долетел картавый голос. – Заедешь сегодня? Нужно срочно подписать пару бумажек, иначе нам влепят большие штрафы.

– Привет, рад от тебя слышать такие новости, – с сарказмом отозвался Роккель.

– Ну, какие есть. Еще я разбирал вчера почту, – на другом конце трубки послышалось шуршание бумаги, – тут тебе пришла красивая бумажная открытка. Видимо, какая-то женщина из прошлого века запала на тебя.

– Открытка? – Роккель не знал, что и думать. Эта новость стала для него полнейшей неожиданностью. – От кого?

– Сейчас гляну. Адреса отправителя нет, имени тоже, да и поздравления нет. Только написан адрес бара и твое имя.

Не понятно почему, но от этих слов Роккеля бросило в холодный пот. Чутье ему подсказывало, что эта открытка что-то да значит. В совпадения с недавнего времени он уже не верил.

– Понял тебя. Оставь бумаги и открытку у меня на столе. Чуть позже заеду.

Роккель отключил звонок. Он сел, впершись руками в колени, низко свесив на них голову.

Предупреждение? Кто вообще мог послать мне открытку? И зачем?

Головная боль тут же дала о себе знать. Когда Роккель медленно массировал указательными пальцами виски, в комнату незаметно прокралась Анна.

– Что случилось?

Её голос эхом пролетел по комнате, и Роккель вздрогнул от неожиданности. Анна села рядом с ним на край кровати, положив руку ему на плечо.

– Все в порядке, – Роккель нежно поцеловал её в щеку. – Просто нужно будет на обратном пути заехать в бар и подписать некоторые документы.

– Прости за нашу с папой ругань. Мы просто слишком разные, и иногда из-за этого у нас случаются разногласия. – С извиняющийся улыбкой, глядя в карие глаза, сказала она.

– Тебе не нужно извиняться. – Он указательным пальцем приподнял подбородок Анны. – Главное, что вы пришли к компромиссу.

Анна наклонилась вперед и поцеловала мягкие губы Роккеля, после чего у него во рту остался сладкий привкус мяты. Они вернулись в кухню, где их уже ждали родители. Завершение обеда было умиротворенным: все приятно между собой общались, обсуждали планы на август, делились смешными секретами. Ближе к вечеру Анна с Роккелем покинули эту замечательную квартиру.