Текст книги "Судьба (СИ)"

Автор книги: Эра Агнес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

3

Закатное солнце подкрашивало края крыши, которые становились в желтом свете бронзовыми. Кольцевой внутренний двор был украшен красивыми яркими граффити. Роккель провел Анну в самый дальний конец двора, где стояли небольшие клумбы, горшки с пестрящими цветами и маленькими деревьями. Чуть дальше у стены стоял навес с подвесными креслами из рогожки.

В сознании Роккеля нарастал хор доводов вперемешку с эхом чувств. Она сейчас скорбит. Могу ли я чем-то помочь? Я же должен что-то сделать?

Он прикурил сначала её сигарету, затем достал из пачки для себя еще одну. С непривычки Роккелю стало сложно дышать, когда легкие заволоклись дымом. Он смог сдержать кашель.

Анна обдумывала только что сказанные слова за барной стойкой. Не стоило рассказывать ему о похоронах. Разве о таком беседуют с незнакомцами?

Её начала мучить совесть. Но сказав те слова, Анна сбросила тяжелую ношу, которую уже не было сил нести дальше. Она решила, что сегодня больше не будет места для грусти и тоски. Для этого будет еще тысячи унылых и ужасных дней. Сегодня будет все иначе.

Она искренне захотела, чтобы все стало иначе. Анна поймала застывший на ней взгляд Роккеля. Он смотрел на нее с нескрываемым обожанием. Возможно, он все таки психически больной, но безобидный? Хотя странно употреблять такое слово в отношении человека, который способен сгубить тебя одним лишь только взглядом.

– Ты безумно красивая.

Это было сказано так откровенно, что стало сразу неожиданностью для обоих.

Анна не смогла всецело принять этот комплимент. Она не могла вспомнить, чтобы кто-то из её бывших называл её красивой. Анна была обладательницей смазливого, немного детского личика: с большими голубыми глазами, пухлыми, покрытыми веснушками щечками и тонкими губами. Однако Анна считала, что интеллект, которым она была наделена сполна, является гораздо более привлекательным фактором, чем просто внешняя красота.

– Твои глаза… я уверен, что тебе ни раз об этом говорили. Они прекрасны, – Роккель продолжал настаивать на своем.

Девушка смущенно отвела взгляд. Он не понимал причину её смущения, пока на долгом выдохе не сказал следующую фразу, от которой сам залился краской:

– Анна, ты свела меня с ума!

Он говорил это тихо, так, чтобы их разговор не могли подслушать другие посетители, которые тоже вышли прогуляться в дворике. Здесь было не так шумно, как в самом помещении, но народу было более чем предостаточно.

– Не говорили, – тихо произнесла Анна, скрестив руки на груди.

Мужчина изменился в лице. Былое лукавое смущение улетучилось. Он был ошарашен данным ответом. Анна решила смягчить все глупой шуткой.

– Целомудрие сейчас не в цене. В моде сейчас пластик и сельский шик. Сейчас все хотят отношений, в которых не будет никаких отношений, только лишь неполноценное пользование друг другом. Поэтому я не их формат. Для меня важны не только мои чувства, но и реальное отношение мужчины ко мне. Формат покорной наложницы меня не устраивает.

Договорив до конца, Анна пожалела о сказанном. Она не поняла, для чего вообще все это сказала. Роккель ей ровным счетом не предложил ничего такого, но она сразу же остереглась. Она боялась, что он сделает ей больно. Не исправимо больно. Но в его мыслях и не было ничего подобного. Роккель никогда в своей жизни не относился к женщинам как-то плохо. Возможно, его красивый мужественный лик производил такое первоначальное впечатление, и воспротивится очевидному очень трудно. Однозначно, Роккель был добропорядочным мужчиной.

– Прости.

– Прости.

Они на выдохе сказали практически одновременно.

– Я не собираюсь играть твоими чувствами. Мне хотелось, чтобы ты ощутила то, что я вижу и чувствую по отношению к тебе прямо сейчас. Я сказал это без постыдного намека, о котором ты говоришь.

– Не говорю. Я и вовсе не знаю, почему это сказала. Мне правда приятно, что ты так ко мне относишься.

Каждое произнесенное слово за эти минуты было оторвано от души. Анне снова хотелось плакать, только теперь от умиления. Слишком много эмоций.

Роккель что-то хотел добавить к вышесказанному, но к нему навстречу направлялся мужчина с приветливо распахнутыми настежь руками. Он громко присвистнул и сказал:

– Привет, дорогой!

– Здравствуй!

Они по-дружески крепко обнялись. Незнакомый парень легким кивком головы поприветствовал Анну. Она помахала ему в ответ. Незнакомец был полностью забит татуировками; обесцвеченные волосы придавали его образу определенный творческий шарм.

– Несколько лет тебя не видел. Как ты? Куда пропал? Что-нибудь пишешь?

От внезапной встречи Роккель выглядел очень смущенным и растерянным.

– И да, и нет. В целом все не так плохо, как раньше, – Роккель похлопал парня по плечу. – Как сам? Картины продаются?

– И да, и нет, – парень передразнил интонацию Роккеля. – Последнее время все стало слишком сложно. Заграницей перестали покупать работы русских, по-понятным для всех причинам. Ищу новых покупателей и страдаю. Мало продаю, больше рисую для себя. Кстати, я стал преподавателем. Теперь по универу такой важный хожу, как Микеланджело.

Мужчины рассмеялись. К ним подошла девушка с голубыми волосами. Она прильнула под руку приятеля Роккеля.

– Что ж, был рад повидаться. – На прощание сказал Роккель.

Мужчины еще раз обменялись рукопожатием.

– Заходи в мастерскую, я все там же снимаю. Если ты, конечно, не забыл, где мы познакомились. – Художник улыбнулся и подмигнул Роккелю.

Парень с девушкой на прощание помахали руками Роккелю и Анне, затем скрылись в помещении бара. Роккель предложил присесть на небольшой подвесной диван, закрепленный в центре навеса.

– Мне кажется, я знаю, кто он, – тихо произнесла Анна. – Видела одну его работу, где вместо обычного холста он использовал стекло троллейбуса. Это вроде бы означало какой-то акт протеста, как я помню.

Роккель был несказанно удивлен её познаниями.

– Это действительно так. Как он мне тогда сказал: «Это значит, что искусство существует во всем, а не только в выставочных залах.» Еще на обороте картины криво накарябаны слова. Цитирую. «Каждый способен увидеть красоту, если сам того не воспротивится. Судьба, сплетаясь, вырисовывает лучшие картины.» И кстати, эту чудесную картину он посвятил и подарил мне, а после заставил повесить в самом видном месте у меня дома в кухне. Теперь каждое утро, когда я завариваю кофе, я вспоминаю эти слова.

Невозможное совпадение. Если судьба дает такие подсказки, то это неспроста.

– Красиво сказано: «Судьба сплетаясь, вырисовывает лучшие картины». В этом однозначно что-то есть. Как ты думаешь, нам что-то предначертано судьбой? – С улыбкой спросила Анна.

– Вытяни ладонь вперед и растопырь пальцы в разные стороны.

Эта просьба застала Анну врасплох, но она без лишних вопросов последовала указанию. Вытянула левую руку напротив грудной клетки Роккеля.

– Я считаю так, что не ты следуешь своей судьбе, а она следует за тобой. Смотри наглядно. Ты всегда находишься в центре, на развилке, – он ткнул указательным пальцем правой руки в центр вытянутой ладони Анны и слегка погладил это место. – А перед тобой стоит множество путей, но тебе необходимо понять, по которому из них стоит идти, а куда не следует и соваться.

Роккель продолжил своим указательным пальцем водить от центра ладони к каждому окончанию пальца. Эта приятная близость умиротворяла Анну.

– Например, первый из возможных путей будет самым быстрым, – он резко перешел к кончику мизинца. – Но быстрый не означает, что он будет самым лучшим и разнообразным на события. Мизинец – один из самых слабых игроков этого поля. Выбираем вариант под номером два.

Палец Роккеля двинулся к большому пальцу и уперся в шероховатый кончик.

– Этот путь длиннее, но в разы тяжелее. Большой палец получает самую большую нагрузку из всех. Выбранный путь будет тернистым и требующим огромной мотивации. Конечно, можно до бесконечности придумывать новые и новые аллегории в отношении этого, но, полагаю, ты и так все поняла.

Роккель сплел их пальцы в замок. Глаза Анны расширились.

– Мой вывод такой. Твоя судьба состоит из огромного количества разнообразных эпизодов, которые ты сама выстраиваешь на протяжении всей своей жизни. Нет предрешенного конца, есть множество событий, которые приведут тебя к той или иной цели.

Анна не сводила взгляд с его лица до последнего слова. Роккель легко и непринужденно сплетенной рукой притянул её ближе к себе. Левой рукой он убрал прядь волос ей за ухо. В этот момент Анна сама подалась еще ближе вперед и робко его поцеловала. Поцелуй вышел смазанный и неуклюжий. Анна стала отступать, но Роккель рукой придержал её подбородок и пылко поцеловал.

– Если начала что-то делать, то никогда не отступай, – отстранившись от её губ, с улыбкой протараторил Роккель.

Сладость момента вперемешку с горечью жизни. Возможно, не все так однозначно?

4

Спустя минуты они уже задыхались, скорее от изобилия чувств, нежели от недостатка кислорода, и решили пока повременить с продолжением. Их губы распухли и покраснели. Анну пробила дрожь, но не от холода. Дело было во внезапном осознании происходящего.

Что я только что натворила? Нельзя же настолько терять голову рядом с ним. Или можно на один вечер?

Она предложила вернуться в бар и что-нибудь выпить. Ей нужно было время, чтобы вернуть самообладание. Роккель взял её за руку и повел обратно сквозь коридор к барной стойке.

Все вернулось на круги своя. Анна сидела за баром в тихом ожидании, а Роккель творил для нее новый напиток. Он отлично владел своим телом, каждый жест был практически театральным. Мысли из тишины сознания Анны рвались наружу. Я бы смотрела на него вечно.

Пока было время, Роккель старался разобраться в собственных чувствах: внезапно все смешалось и превратилось в полную неразбериху. Анна, несомненно, ему нравилась, но помимо этого было что-то еще; оно просыпалось в подкорке сознания и стремилось подобраться как можно ближе.

– Ваш напиток.

В этот раз он приготовил мартини. Роккель, как и в прошлые разы до этого, налил себе джин. Он сел рядом с Анной и поставил их напитки.

– Благодарю вас.

Она отпила из бокала и одобрительно кивнула. Мужчина тоже последовал её примеру. На мгновение между ними повисла приятная тишина.

– О чем ты мечтаешь?

Я бы мечтала прожить жизнь, где было бы в разы легче, чем в моей. Возможно, избрать другой путь. Никогда ранее я почему-то об этом не задумывалась. Видимо, где-то я свернула не туда. Но тогда не было бы всего этого…

– Чтобы этот день никогда не закончился.

Вежливая улыбка мелькнула на её лице. Анна наклонилась ближе к губам Роккеля и кротко, настойчиво накрыла их своими.

– Ты пытаешься уйти от ответа грязным способом. Я такое, конечно, поощряю, но меня так просто не провести.

– Если я начну говорить правду, то, скорее всего, не смогу сдержать слез.

– А зачем тебе притворяться? Мне нужна ты настоящая. Твои реальные чувства и мысли.

– Я пока по-другому не могу. Мне пока сложно объяснить. Мы малознакомы, понимаешь? Слишком часто люди, которым я доверяла правду, в последствии лгали и предавали.

– Ты боишься, что я окажусь таким же?

Неловкая ситуация. Анна пыталась в голове взвесить все за и против, но уравнение жизни было слишком сложным.

– Нет.

– Я готов принести тебе клятву верности.

Анна расхохоталась. В лице Роккеля не было и капли смеха. Он встал и присел на одно колено около стула, на котором сидела Анна. Роккель низким баритоном начал говорить клятву:

– Дорогая моя Анна, покуда я жив, обещаю тебе не лгать, уважать, оберегать и поддерживать на протяжении всей твоей мирской жизни и после. Хочу видеть тебя самой счастливой и любимой женщиной на всем этом белом свете.

На последнем слове, в знак покорности он прислонился лбом к её правому запястью. Анна не знала, как на это правильно реагировать. Она запустила пальцы в его мягкие волосы и попросила подняться на ноги. В темно-карих, почти черных глазах Роккеля не было ни намека на усмешку. Серьезный взгляд исподлобья не много устрашал. Роккель, не меняя положение тела, робко спросил:

– Ты мне не веришь? Даже после такого?

– Верю. Вставай!

Боковым зрением Анна видела, что все обитатели бара смотрели неотрывно за этим эпизодом. Она была очень смущена от такого количества внимания, обращенного в их сторону.

– Верю! – Анна еще тверже повторила сказанные раннее слова.

Роккель победно улыбнулся и губами слегка коснулся чашечки её колена, затем выпрямился в полный рост. На его лице не было и капли стыда. Он искренне верил в клятву, закладывая в нее гораздо больше, чем могло показаться со стороны. Он не шутил и не лукавил. Все будет именно так.

– Я обычно не разбрасываюсь диагнозами. НО. Ты сумасшедший!

– Тебе это не нравится?

После продолжительной паузы она ответила:

– Нравится, – Анна пыталась скрыть лукавую улыбку рукой. Она съела дольку лимона и скривилась.

– Давай ты мне секрет, а я тебе, – Роккель протянул вперед правую руку. – По рукам?

Анна скептически посмотрела в его сторону и ответила:

– Ладно, но ты нальешь мне еще выпить. И это не вопрос. Налей что-то покрепче, пожалуйста. Секреты не легко рассказывать.

Роккель нехотя согласился. Сделка была скреплена рукопожатием. Он взял из-за бара начатую им бутылку джина и еще один низкий стакан.

– Только, чур, не напиваться. Нести тебя пьяную домой не входит в мой список дел на сегодня.

Он разлил джин по бокалам. Анна залпом опрокинула свой и сильно скривилась. Роккель ошарашено пялился в её сторону.

– А что, если это входит в мои планы? – С игривым блеском в глазах произнесла Анна. – Что смотришь? В меде и не такому научат. Важное правило, которое я усвоила в студенчестве – это пей до того момента, пока можешь вспомнить, куда тебе нужно возвращаться. А если забыла, то это уже проблема людей, находящихся рядом с тобой. Пей уже! Если что, адрес моего дома есть в телефоне.

Роккель прыснул со смеху. Его забавляла её простота и очарование, которое она производила на него. Он осушил свой бокал, на что Анна победно кивнула.

– Ты ждешь мой рассказ?

Он кивнул. Анна изменилась в лице. Не много отдалившись от Роккеля, она начала тихо говорить:

– Два дня назад скончался мой друг.

На последнем слове голос Анны надломился. Она нервно стала хрустеть пальцами.

– Если честно, то мне предельно сложно сейчас подбирать слова. На прошлой неделе мне позвонила его мама и срочно просила найти хороших врачей. Он большую часть жизни мучился от проблем с почками, но, видимо, за те полтора года, что мы не общались, все стало в разы хуже. У него случился сильный приступ, и его сразу же госпитализировали в стационар. Там сказали, что ничем помочь они ему не могут. – Её голос надломился на секунду она замолчала. – Я пообещала, что помогу. Через знакомых мы нашли опытного врача. Он был готов провести операцию. Конечно, теоретически я бы могла тоже её сделать, но не стала. Роккель, мне было безумно страшно от одной только мысли, что я увижу его тело на хирургическом столе. А если бы он умер по моей вине? Какой бы хороший специалист тебя не оперировал, предугадать то, как отреагирует твое тело на хирургическое вмешательство – невозможно. Это скажет любой врач, но я отчаянно боялась принять на себя эту ответственность. К сожалению, врачи не могут исцелять по одному хотенью. Шанс успешной операции был, но не сто процентный. Все это знали.

По щекам Анны текли слезы. Иногда она замолкала, подбирая нужные слова в голове.

– Я позвонила перед началом операции его маме и сообщила то, что ей требовалось знать. Она плакала весь наш разговор. Я твердила ей о том, что все будет хорошо и нужно надеяться на самое лучшее. Её ответ я уже, наверное, не смогу забыть до конца своих дней: «Твои слова да Богу в уши.» Однако, видимо, Бог глух и слеп. Каждый раз, когда я просила его о помощи, ему было просто плевать.

Голос Анны оборвался. Она уже не пыталась себя сдерживать, а просто плакала, уткнувшись в свои руки. Роккель обнял её плечи так крепко, как мог, чтобы не причинить ей боли. Он не говорил ничего, только слегка гладил по волосам. Анна дрожала всем телом.

– Анна, выпьешь водички, хорошо?

Она лишь кивнула. Роккель быстро налил стакан воды и вложил его в её дрожащие руки. Анна сдала пару глотков. Постепенно с глаз спадала слезная пелена. Она поблагодарила Роккеля. Он поцеловал её в макушку головы, так, как в детстве делала его мама, когда он капризничал. Анна продолжала рассказ хриплым голосом:

– А сегодня утром, перед похоронами, она сказала, что это я во всем виновата. В его смерти. Во всем. Словно это я перекрыла ему кислород во время операции. Она вылила на меня тираду проклятий, которые я, с твоего позволения, повторять не стану. А я вообще идти туда не хотела. Меня заставили прийти на похороны наши общие друзья. На момент его смерти мы были совершенно чужие люди. Возможно, если бы мы тогда не перестали общаться, то, конечно, все было бы иначе. Но здесь главное слово БЫЛО. Мне стыдно за свои мысли, но я искренне рада, что не видела то, как он умер. На кладбище я не подходила к телу. В моей памяти останется только он живой. Самое страшное в похоронах не то, что происходит там, а то, кем ты выходишь после. Словно кладбище забирает не только тело и душу усопшего, но и часть твоей жизни, разделяя её на до и после.

Анна замолчала. Вытерла последние слезы и натянула наигранную полуулыбку.

– Роккель, думаю, не так ты мечтал провести этот вечер. Извини. Спасибо за то, что выслушал.

– За что ты извиняешься? – Роккель ослабил свои объятия.

– Мне стыдно перед тобой.

– Почему? Ты не поступила как-то плохо. Ты слишком старалась помочь, но ты не всесильная. Единственное, что мы не можем изменить в нашей жизни – это смерть. Просто конец для этого парня наступил чуть раньше, чем нам бы всем этого хотелось. Это был путь, который он выбрал сам.

– Спасибо.

Анна крепко обняла Роккеля за талию и уперлась головой о его грудь. Его сердцебиение успокаивало, а руки мягко гладили по волосам. Он её никуда не торопил, давая возможность успокоиться и раствориться в его объятиях. Хочу забрать все плохое из её жизни.

– Ты думаешь, что он сам выбрал умереть так рано?

Пришло время рассказать?

Предчувствие ему подсказывало, что потом будет поздно. Склизкий холод пропитывал сознание Роккеля. Резкая головная боль тронула виски. Он зажмурился и потер лоб ладонью.

– Как было на самом деле, мы уже не узнаем никогда. Но если ты спрашиваешь только мое мнение на этот счет, то думаю, что да. Помнишь, я тебе рассказывал про выбор пути?

Анна кивнула.

– Полагаю, он выбрал самый короткий путь к концу. Осознано он это сделал или нет – вот это уже вопрос.

Сейчас.

– Теперь мой секрет. Анна, мне нужно тебе кое-что рассказать. Понимаю, что сейчас не лучше время, но боюсь, что другой возможности может не представиться.

Анна отстранилась от его объятий. Её лицо стало напряженным.

Если я не скажу сейчас, то потом просто не смогу.

– Анна, прошу тебя абсолютно серьезно воспринять мои следующие слова. У меня есть некий Дар. Я смогу при определенно выполненных условиях увидеть все возможные варианты развития твоей судьбы.

Я определенно притягиваю к себе очень странных людей. Что он только что сказал? Как можно узнать судьбу?

– Ты видишь будущее?

– Нет. В обычном состоянии только прошлое, но в определенном и будущее. Я могу тебе помочь. Чувствую, что могу…

Анна перебила его на полуслове:

– Роккель, это не смешно. Ты что-то подсыпал нам в напитки?

Анна сбросила его руки со своих плеч и начала обдумывать план побега. Она повернула голову влево, ища глазами телефон. Анна взяла его в руки и собиралась уже вызывать такси.

– Нет! Клянусь тебе!

– Тогда что за бред ты несешь?!

– Анна, пожалуйста, постарайся поверить в то, что я говорю. Я не вру!

– Роккель, хватит!

Она уже встала со стула и собиралась покинуть бар. Анне было одновременно страшно и интересно. Он просто очередной псих. Но вдруг он говорит правду? Нет. Точно нет.

– Анна, остановись. Мне нужно тебе все объяснить.

– Что…?

Роккель схватил её за локоть. От его прикосновения Анна почувствовала приятное ощущение мороза на теле. Она не успела договорить последнюю фразу. Открыв глаза, Анна увидела маленькую комнату, обставленную мебелью под старину. Там был Роккель и какой-то мужчина с кучерявыми темными волосами. Они играли в шахматы. В помещении был сумрак. На столе были зажженные свечи, которые отбрасывали легкий свет на лица мужчин. На них были надеты строгие удлиненные пиджаки и белые, идеально отутюженные рубашки. Лицо Роккеля из-за густой бороды выглядело старше. Анна огляделась по сторонам. Помещение отдаленно напоминало центральную комнату в баре, в котором они были пару секунд назад.

– … это было?!

– Мои воспоминания.

Он продолжал держать её под локоть. Его колотило от страха, глаза были распахнуты от явного удивления. Роккель глубоко вдохнул и постарался успокоиться. Нужно, чтобы она мне поверила.

– Партия в шахматы?

– Знала бы ты, какая это была легендарная победа. – Роккель старался придать своему голосу непринужденности.

– Когда это было?

– В 70-м.

– Почему вы были так одеты? Стоп! В 1970-м?!

– В 1870-м.

– Роккель, я не знаю, чем ты меня накачал, но уже совсем не смешно. Как в целом такое возможно?!

– Понимаю, что такое сложно вот так понять. Правда всегда звучит по-дурацки, – оправдательная улыбка появилась на его лице. – Я тебе отвечу на все вопросы. Обещаю!

В голове Анны наступил апогей. Это просто кошмар. Сейчас я проснусь. Этого просто не может быть! Глупости. Как ему может быть больше двухсот лет?

– Это не сон.

– Ты еще и мысли читаешь?

– Нет, малышка. Ты просто шепотом повторяла: «Это просто кошмар.» Но это не кошмар. Так выглядит наша жизнь.

Роккель пытался острить. Отвлечь Анну от её мыслей.

– Я не могу отпустить тебя в таком состоянии домой, прости. Когда я объясню все до конца, возможно, ты передумаешь.

– Передумаю?

– Изменишь свое мнение обо мне. Анна, верь мне, пожалуйста.

Секунды длились как часы. Анна молчала. Её взгляд метался из стороны в сторону. Наконец она заговорила:

– Ладно. Предположим, что я тоже сошла с ума и тебе хоть не много верю. Я выслушаю тебя. Только найдем более безлюдное место. Я уже не могу терпеть то, как они на нас смотрят.

Осознание того, что бар был полон людей, только сейчас пришло к Роккелю.

Они же не слышали?