Текст книги "Судьба (СИ)"

Автор книги: Эра Агнес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

39

В начале мая выставка была полностью сформирована и готова к открытию, но Анне было не суждено оказаться на её презентации. Вечером 13 мая врачи упорно боролись за её жизнь, но у Судьбы были другие планы. Похороны состоялись через три дня.

Казалось, что за прошедшие четыре дня Роккель постарел даже внешне: его плечи осунулись, темнота залегла под глазами, щетина покрыла скулы. Он отрицал существование всего окружающего мира.

За несколько дней до смерти Анна попросила его позаботиться о её родителях, когда это будет необходимо. Роккель следовал этой просьбе и сегодня. Его осознание очнулось ровно в тот момент, когда гроб с телом Анны опускали в могилу. Слева от Роккеля стоял Алексей, держащий плачущую Есению за плечи. Роккель почувствовал, как по его лицу капает вода, но то были не слезы, а дождь. Первые горсти земли коснулись гроба, как в небе ударила молния. Вокруг люди торопливо засобирались уходить с кладбища, но не Роккель, Алесей и Есения. Они продолжали молча смотреть в землю, где стиралась жизнь. Когда вся троица промокла до нитки, а гроза набирала обороты, выпуская в тучи все больше разрядов, Алексей тихо сказал:

– Нам пора. Роккель, выпьешь с нами кофе?

Он кивнул и направился к выходу с кладбища вместе с ними. Около кованной калитки к ним пристала бездомная собачка, которая ластилась, выпрашивая еду. Они накормили собаку и поехали в ближайшее кафе, чтобы обсохнуть и обогреться. В кофейне их посадили за столик возле окна. Есения направилась в уборную, чтобы привести себя в порядок, а Алексей с Роккелем заняли места за столом, сев друг напротив друга. Роккель устало потер веки и громко вздохнул. Он винил в случившемся себя. Вчера вечером он пытался свести счеты с жизнью: утопиться в ванной, но в последний момент что-то не дало ему это сделать. Они сидели в полном молчании, слушая тихий шепот дождя за окном.

– Извините меня, – еле слышно прошептал Роккель.

Алексей удивился его словам. Он по-отечески посмотрел на него и сказал:

– Такова жестокая правда жизни. Нам не нравится терять любимых, но иногда это происходит. Твоей вины, ровно, как и моей и любого другого человека, в смерти Анны нет. Она прожила столько, сколько ей было положено. Сейчас для нас всех будет тяжелым испытанием научиться жить без нее. Но мы должны это сделать. Я понял это, когда потерял Марка. Ты молод, и у тебя вся жизнь впереди…

Алексей прервал беседу, когда Есения села на свободный стул и отпила из своей кружки кофе. Её глаза были по-прежнему заплаканы, но следов слез на щеках не было. Она нервно постукивала туфлями по плитке на полу.

– Я до сих пор не верю в то, что это случилось. – Растерянно произнесла Есения. – Роккель, – неуверенно начала она говорить, он поднял свой взгляд на её лицо, – заходи иногда к нам в гости, если, конечно, захочешь. Мы всегда будем рады тебя видеть.

Есения искренне улыбнулась и легонько пожала руку Роккеля, лежавшую на столе.

– Обязательно, – он улыбнулся в ответ, но одернул руку, чтобы ответить на телефонный звонок.

Номер, высветившийся на экране, был неизвестен. Роккель извинился и встал из-за стола, чтобы в приватной тишине ответить на звонок. Он вышел в небольшой дворик и встал под навес.

– Кто это?

– Здравствуйте. Меня зовут Таисия, и я занимаюсь организацией вашей выставки. Ваш контакт мне дала Анна на тот случай, если я не смогу дозвониться до нее.

– Анна умерла. – Грубым голосом ответил он.

Неловкое молчание повисло на другом конце города.

– Мне жаль. Но выставка… – Начала говорить Таисия, однако Роккель сбросил звонок.

Он вернулся к родителям Анны и до дна осушил свой стакан с кофе. Есения заметила перемену в его настроении, поэтому спросила:

– Что-то случилось?

Как же этой фразой она напомнила Роккелю Анну: та же интонация и мимика. Роккель осознал, как Анна была похожа на мать.

– Последние месяцы Анна занималась организацией моей выставки.

Родители были удивлены вскрывшейся информации. Они молча переглянулись и ждали продолжения рассказа Роккеля.

– Сейчас звонила женщина, которая помогала Анне. Она, видимо, хотела что-то уточнить, но мне не захотелось сейчас с ней разговаривать. – Честно признался он.

– Роккель, – вновь неуверенно начала Есения, – возможно, стоит завершить то, над чем работала моя дочь? Она всегда всё доделывала до конца. Таков был её характер. Думаю, она бы хотела, чтобы её усилия не были напрасны. Она дорожила тобой, а мы дорожим ей. Если тебе нужна будет помощь, то мы приедем в туже секунду.

Роккеля поразило то, с какой легкостью были произнесены эти слова. Он поблагодарил Есению и Алексея и пообещал к вечеру принять окончательное решение. Еще какое-то время они втроем посидели в кафе, а после разъехались по домам.

Квартира показалась Роккелю опустевшей и холодной. Он, не снимая уличной одежды, забрался в кровать, укрылся одеялом, которое по-прежнему пахло духами Анны, свернулся в позе эмбриона и заплакал. Жгучие слезы разъедали глаза, сознание мутнело, мысли терзали ужасающими картинками. Перед глазами застыл последний миг, в котором Анна была жива. Когда врачи вытягивали каталку из машины скорой помощи, она бескровными губами спросила:

– Всё же будет хорошо?

Роккель забыл, что ответил на последний вопрос Анны. Его мир в этот момент остановился и сжался до пределов больничной палаты, в которой он просидел несколько часов.

На улице уже стемнело, когда Роккель проснулся в полном одиночестве. Он ощупал руками лицо и присел на край кровати, а после обвел комнату взглядом, ища мобильный телефон, который оказался на тумбе. Роккель набрал последний входящий номер и, потирая виски, стал ждать ответа. Спустя четыре гудка Таисия ответила профессионально поставленным голосом:

– Добрый вечер.

– Таисия, извините меня. Просто… – Роккель искал подходящие слова, но ничего не приходило в голову.

– Я понимаю, – мягкий добрый голос послышался из динамика.

– Спасибо. Выставка состоится.

– Хорошо, наберите мне через пару дней, когда будете готовы. Примите мои соболезнования. Анна была потрясающая…

– Спасибо. – Сухо ответил Роккель и повесил трубку.

Он был вне себя от горя. Ему захотелось напиться так, чтобы ничего не помнить. Роккель нашел в кухне бутылку виски и налил себе пол стакана. Он одним глотком осушил стакан и налил еще. Окружающий мир в день смерти Анны потерял форму и цвет. В голове у Роккеля был не смолкающий шум, который словно ураган вытягивал всё живое. На улице уже светало, а так он не смог уснуть. Роккель нашел в ванной несколько пачек сильного снотворного. Не разбираясь в дозировке, он выпил горсть таблеток в надежде никогда больше не проснуться. В том сладком сне к нему пришла Анна: красивая, нежная, живая. Они гуляли вместе в Летнем саду и смотрели на мирно плавающих лебедей. Анна повернулась, взглянув в глаза Роккеля, ласково улыбнулась и спросила:

– Всё же будет хорошо?

От страха он открыл глаза и постарался проморгать сон. Видение исчезло перед глазами, уходя в память. Он потянулся к телефону, чтобы проверить время. С момента, когда Роккель уснул, прошло три дня. Он принял горячий душ, а после выпил несколько кружек кофе. Голова зудела от боли. Роккель взял в руку телефон, чтобы проверить звонки и сообщения. К его утешению, входящих не было.

К вечеру следующего дня Роккель договорился о встрече с Таисией. Она приехала к нему домой и еще раз осмотрела все картины, заявленные к выставке. Таисия предупредила, что в начале следующего месяца картины нужно будет упаковать для транспортировки. Она предложила свою помощь, но Роккель тут же отказался. Ему больше никого не хотелось впускать в их уютную квартиру. Заперев входную дверь, Роккель направился в кухню и открыл бутылку вина. Он лег на диван напротив телевизора и включил любимый фильм Анны «Жизнь задом наперед».

Последующие дни утонули в однообразии наркотических таблеток и алкоголя. Роккель старался забыться, избегая любого появления чувств и мыслей. За несколько дней до начала выставки ему позвонила Есения и сообщила о том, что завтра она собирается заняться разбором вещей в квартире Анны. Поэтому в случае необходимости Роккель тоже мог бы приехать и забрать свои вещи. Он приехал на следующий день в обед. Когда Роккель перешагнул порог квартиры, то воспоминания снесли лавиной весь его здравый смысл. Мама Анны гостеприимно предложила выпить чай с печеньем на кухне. Роккель принял её приглашение.

– Осталось упаковать только вещи в спальне. Мне показалось, что в шкафу точно есть и твои вещи, поэтому без тебя я ничего там не трогала.

– Хорошо, я помогу.

Они вошли в спальню, и Роккель замер у входа. Он протяжно вдохнул знакомый запах наслаждаясь моментом. Закрыл глаза и на мгновение позволил воспоминаниям воскреснуть в его разуме. Есения с грустью открыла деверь шкафа и начала перекладывать вещи на заправленную постель. Через плечо она сказала:

– Роккель, если захочешь, то можешь забрать что-то из вещей Анны.

Он кивнул, открывая соседнюю дверцу шкафа. На полке, любезно выделенной для него Анной, аккуратно были сложены вещи: несколько футболок, джинсы, толстовка. Роккель взял пакет и сгреб вещи в него. Аромат её духов сводил его с ума. Роккель подошел к окну и приоткрыл форточку. С улицы послышался шум дождя и редкие звуки проезжавших мимо машин. Он уставился на отражение в зеркале над туалетным столиком в углу комнаты и ужаснулся от своего же внешнего вида. Лицо покрывала густая темная борода, скрывавшая впалые щеки, темные круги под глазами сливались с черными зрачками.

– Я могу забрать её духи? – Сдавленным голосом спросил он.

Есения обернулась и кивнула в ответ. Роккель бросил стеклянный флакон в пакет и обвел взглядом комнату, которая была ровно такой же при жизни Анны. Он тоскливо уставился в окно, отгоняя непрошеные мысли.

Всё же будет хорошо?

40

Роккель был убежден в том, что выставка закончится провалом. От нескончаемых мыслей, крепкого алкоголя и наркотиков его сознание обрело стеклянный характер. Он боролся с самим собой и бесконечное количество раз проигрывал. Когда Роккель уже собрался выходить из дома, то на его электронную почту пришло письмо. Он не поверил своим глазам, когда увидел имя отправителя. Письмо было от Анны. Он ухватился рукой за стену и аккуратно спустился на пол. Его бросило в жар, а затем в холод. По спине прошла дрожь. Роккель открыл письмо и вновь перечитал отправителя. Все верно. Анна…

«Если ты получил это письмо, то, вероятнее всего, меня уже нет рядом с тобой. Но если я всё еще дышу и ворчу тебе по вечерам на ухо, тогда это послание из прошлого превратится в шутку, которую ты будешь припоминать мне до конца моих дней.

Роккель, сегодня у нас важный день, и я хочу быть рядом с тобой, несмотря ни на что. Помни, ты справишься. Говорю это лишь потому, что сейчас, скорее всего, тебя терзают сомнения, но твой талант неоспорим. Ты прошел огромный путь, поэтому не вздумай испугаться маленького конца. Это выставка станет частью твоей новой истории, где люди смогут увидеть то прекрасное, что вижу в тебе я. Просто не бойся и прими свой успех сполна. Ты достоин большего, чем Судьба тебе предоставила за всю твою жизнь. Мне повезло, что я смогла быть рядом хотя бы небольшой, но самый счастливый отрезок времени, где ты стал собой. Я видела всё твои картины, они уникальны: в них царит простота, граничащая с волшебством. Они – отражение твоей прекрасной души. Поэтому сегодня блистай ярче звезд. Обещаешь?

P.S. Знаю, тебе сейчас нелегко. Но любой конец – это ведь начало чего-то, верно?

бесконечно люблю тебя, Анна»

Вытерев слезы руками, Роккель перечитывал письмо снова и снова.

Такси больше двадцати минут ожидало его под окнами, пока Роккель искал в себе силы и самообладание. По дороге он еще несколько раз прочел послание Анны.

У нее даже с того света получается вызвать у меня улыбку. Анна, как же я тебя люблю и невероятно скучаю.

Официальное открытие выставки было запланировано в полдень. В нижнем холле собралась куча гостей, когда Роккель старался как можно незаметнее пробраться в подсобное пространство в конце зала. Он мельком попутно здоровался с друзьями, изредка выдавливая из себя улыбку. Роккель забежал в подсобку и плотно закрыл за собой дверь. В голове гудела нарастающая паника. Он чувствовал, что вот-вот и эмоции возьмут над ним вверх. Роккель уже собирался сбежать домой, когда в подсобку вошла Есения вместе с Алексеем. Она подошла и обняла Роккеля за плечи, а затем поправила ворот его черной рубашки.

– Мы успели немного прогуляться по галерее. Выглядит все потрясающая красиво. Ты молодец. – Есения одарила его ласковой улыбкой.

– Мне понравилась одна картина, кажется, она называется «Песнь о Судьбе».

Попытался подержать беседу Алексей. Он стоял с бокалом шампанского в руке.

– Я дарю её вам, – с искренней улыбкой сказал Роккель и тут же добавил, – на память.

Алексей поблагодарил его за подарок и, смотря на часы, предупредил, что Роккелю пора вернуться к гостям. Кровь отлила от лица Роккеля, от чего цвет кожи стал белоснежным. С раннего утра Роккель старался привести себя в порядок: подровнял бороду, но полностью сбривать её не стал, подстриг волосы, которые теперь лежали более аккуратными прядями. Он резко выдохнул и вышел к зрителям. По его быстрым подсчетам собралось больше ста человек. Некоторых он знал в лицо, других видел впервые. При виде него толпа умолкла и уставилась в его сторону. Роккель откашлялся и громко заговорил:

– Рад видеть каждого из вас. Выставка посвящена единственной любви в моей жизни. Сегодня мы могли бы отметить её тридцатилетие, но… Её звали Анна. – На её имени голос Роккеля надтреснул, но он сумел совладать с эмоциями и продолжил, – в выставке участвуют два зала. Первый вы уже могли мимолетно осмотреть, второй располагается этажом выше. Там находится главная картина, которая имеет одноименное название с выставкой «Она». А сейчас начнется небольшая магия.

После этих слов свет на нижнем этаже погас, и заиграла приятная музыка. Роккель пояснил:

– Стихи, которые вы услышите, читает вместе со мной моя Анна. Все картины пронумерованы, поэтому вам нужно просто исследовать каждую из них по порядку.

Люди потянулись к картине под номером один. Из тишины донеся мягкий голос Анны, и комната наполнилась обещанной магией. Роккель отошел в самый дальний угол комнаты и молча наблюдал за реакцией людей. Он вслушивался в каждое слово, произносимое до боли знакомыми сладкими губами. Роккель воображал силуэт Анны, который прятался где-то в толпе.

Всего в выставке участвовало тринадцать картин, каждая из которых изображала определенную эмоцию (любовь, смех, счастье, поцелуй) или значимое место (Летний сад, уютная квартира, цветы). Самые простые, но значимые моменты. Роккель мысленно в воспоминаниях возвращался к каждому моменту, проведенному рядом с Анной, постепенно впадая в отчаяние. Он достал из кармана сверток с таблетками и проглотил три белых цилиндра. Мысли кружили в его голове. Он не замечал то, как они превратились в едкий шепот:

– Почему Судьба так быстро изменилась? Она же умерла из-за меня… Возможно, если бы мы никогда не встретились, то она бы сейчас была жива… но тогда не было бы всего этого. Я ненавижу Судьбу. Весь этот чертов мир ненавижу. Для чего я живу, если ничего вокруг не имеет значения?

Мысль о самоубийстве глубоко засела в его голове с того момента, когда врачи сообщили, что они не смогли спасти жизнь Анны. После её смерти Роккель словно оказался в пустыне без воды, где он надеялся, что каждый последующий день будет последним.

Таблетки подействовали, и шум в голове поутих. Роккель поймал себя на мысли, что ему абсолютно все равно на происходящее вокруг. Он ушел в подсобку и налил себе шампанского. Он без остановки повторял её имя:

– Анна. Анна. Анна. А…

Последующие часы прошли в мутном дурмане. Роккель отрешенно участвовал в беседах, попивая шампанское, с легкостью принимал комплименты от посетителей выставки. Он ждал момент, когда появится возможность тихо забрать портрет Анны и уехать с ним домой. Некоторые состоятельные гости предлагали купить картины за баснословные деньги, но Роккель пассивно реагировал на их предложения и безропотно отказывал.

Сегодня был самый длинный день в году. Погода была теплая и солнечная, когда Роккель наконец-то покинул помещение выставки через заднюю дверь. Уложив завернутую в пергамент картину на заднее сидение такси, он закрыл дверь и сел на пассажирское сидение рядом с водителем. Спустя пятнадцать минут машина подъехала к парадной. Роккель на подкашивающихся ногах выбрался из машины, через плечо попрощался с водителем и неторопливо пошел домой. Он поднялся по ступенькам на крыльцо и обернулся, когда услышал крики за спиной. Смуглый мужчина с большим, порванным внизу коричневым свертком в руках широкими шагами направлялся в сторону Роккеля. Он остановился и протянул прямоугольный предмет ему.

– Вы забыли, – с режущим слух акцентом сказал таксист.

Роккель не сразу понял, о каком предмете шла речь, но все равно вежливо поблагодарил мужчину и забрал сверток. Он вспомнил о картине, только когда та оказалась в его руках. На последнем лестничном пролете Роккель почувствовал слабость, поэтому не смог удержать картину в руках, и та полетела с грохотом вниз по ступенькам. Роккель громко выругался и спустился следом за картиной. Он резко дернул защитный слой пергамента и разорвал упаковку окончательно. Картина лежала изнанкой наружу, когда Роккель наклонился, чтобы ухватить её за подрамник. Пьяный взгляд сфокусировался, и Роккель смог прочитать бледную серую надпись на обороте холста: «Ты знаешь, что должен сделать.»

Призыв к действию для Роккеля был ясен.

Конец – это начало…

Он одним рывком поднялся по лестнице и оказался на пороге своей квартиры. Роккель сбросил кроссовки, аккуратно поставил картину на кафель в ванной. Он бегло оглядел свое отражение в зеркале. Умылся ледяной водой из крана.

Начало – это конец…

Роккель вошел в кухню и выпил стакан воды. Сейчас он уже не мог отличить галлюцинации от реальности. Существовала ли та подсказка по-настоящему, или это был плод разыгравшегося воображения, его не волновало. Роккель нашел в кухонном ящике острый нож и направился вместе с ним в ванную. Он сел на холодный кафель напротив картины и поперек разрезал оба запястья. Теплая алая кровь окрасила вначале его руки, затем светлый пол под ним.

– Забери меня, – тихо взмолился он, остановив свой взгляд на изображении глаз Анны.

От начавшегося головокружения Роккель потерял способность ориентирования в пространстве. Он выронил острое лезвие куда-то в сторону, и оно с шумным лязгом поцарапало плитку.

– Я начну сначала вместе с тобой. Сначала… Когда конец? Сейчас?

Речь и мысли с каждой минутой становились менее понятными и связными. Бледное лицо с каждой минутой приобретало серый оттенок. Роккель, прикрыв глаза, вытянул ноги и сшиб картину, которая упала прямиком в лужу его крови на полу.

– Ан… на…Анна. Прос…ти. – Запинаясь, пробормотал он.

Роккель вновь открыл глаза, когда почувствовал ласковое прикосновение на своей щеке. Женская рука погладила по его волосам.

– Запустил ты себя, дитя. – Надменным тоном сказала Ламия.

Роккель не верил своим глазам.

– Ты? – Прохрипел Роккель.

– Понимаю, что ты ожидал увидеть перед смертью другую женщину, но пока здесь только я.

– Почему ты пришла только сейчас?

Роккель от злости сжал челюсть и как можно резче отдернул голову от её руки. От этого движения он едва ли не потерял сознание.

– Я появилась ровно тогда, когда это необходимо.

Ламия оскалила свою белоснежную улыбку и пожала плечами. Она присела и бегло осмотрела открытые раны на запястьях Роккеля.

– Ответь, ты знала, что всё произойдет именно так?

– Да.

От такого простого ответа Роккель еще больше рассвирепел и отдернул свои руки. Он из последних сил прижал Ламию к стене и надавил на её горло предплечьем. Хрипя от боли, он яростно прокричал ей в лицо:

– Зачем ты столько лет меня мучаешь?

– Чтобы ты познал истину.

Она с легкостью убрала руку со своего горла и усадила Роккеля напротив себя.

– Какую?

Он заморгал. Перед глазами замаячили темные пятна. Лицо Ламии изогнулось в ухмылке, прежде чем она ответила:

– Или не понял…

Проблемы вселенского масштаба Роккеля абсолютно не волновали. Он потер глаза и задал главный вопрос:

– Почему ты её у меня забрала? Зачем?

– Мой милый мальчик, не на все вопросы можно легко найти ответы. Порой стоит заглянуть глубже, спуститься на самое дно и поискать там. Ты и я – мы просто меленькие пазлы, созданные Вселенной, чтобы исполнить задуманный план. Такие, как я лишь имеют большую весомость, чем такие, как ты. Но все мы лишь исполнители. Мы живем согласно намеченному плану, который написан за миллионы лет до нашего рождения.

– Как ты стала такой? Ты была человеком?

Она задумалась, помолчала какое-то время, а после ответила:

– Была. Но это было так давно, что я даже не помню, какого это – быть человеком.

– Ты можешь вернуть мне Анну?

– Роккель, я и так тебе много лет назад оставила свой самый ценный подарок. Дар, которым ты не должен был обладать. Благодаря мне ты стал особенным. Но Боги не всесильны, как люди привыкли думать. Даже мы не можем воскресить мертвеца. Воскрешение противоречит основополагающему нерушимому Закону Природы. Пора принять тот факт, что Анна умерла. Мне жаль.

Она замолчала и убрала за уши длинные черные локоны, открывая красивое лицо.

– Но вы и так были вместе гораздо дольше, чем на это было отведено времени. Я выиграла у Судьбы столько времени для тебя, сколько смогла.

Роккель ударил себя по щекам, чтобы привести чувства в тонус, а после потер веки. Все эти действия не принесли никакого результата. Он медленно отключался. Ламия, цокнув языком, ухватила его запястье. Кровь перестала сочиться из его ран. Он перевел удивленный взгляд на лицо девушки.

– Зачем ты заживляешь мне раны? Я не хочу…

– Что? Я это делала каждый раз, когда ты, глупышка, оказывался на проге Смерти. Или, по-твоему, с тобой происходило чудо, которое не давало тебе умереть?

Роккель сложил руки на груди и отвернул голову в сторону. Ламия придвинулась ближе, придержала мягкими пальцами подбородок Роккеля и развернула его лицо к себе.

– Тебе разве не интересен мой рассказ?

Он не ответил, но Ламия, опустив руку, проложила рассказ.

– Я самолично изменила твою Судьбу и позволила тебе встретиться с Анной на несколько месяцев раньше, чем это планировалось изначально. Анна с детства была готова ко встрече с тобой.

«Портрет в баре», – тут же смекнул Роккель.

– С подсказками любой сможет справиться… – Хмыкнув, сказала она и села ближе к стене. – Анна бы ни за что в жизни не заглянула в ту дыру, где ты обитал последние десятилетие. Несомненно, вы отлично подходите друг другу, и ты это понял сразу же. Между вами и правда случилась самая чистая и искренняя любовь, которая только способна быть. Думаю, именно поэтому Судьба сжалилась над вами и позволила тебе продлить жизнь Анны на пять месяцев. Представляешь, ты выиграл почти целый год вместо одного месяца?

Ламия написала на кафеле кровью Роккеля римскую цифру «один» и перечеркнула её. Она подняла на него тяжелый взгляд и продолжила рассказ:

– По изначальному плану Анна должна была встретиться с тобой менее чем за месяц до своей смерти. Поэтому при первом взгляде на нее ты почувствовал любовь, а не Зов Дара. Потому что все должно было случиться гораздо позже. Ты сразу заподозрил что-то неладное, верно? Всегда нужно доверять своему чутью. Обычно Дар тебя приводил к человеку, который в нем нуждался. А с Анной все случилось наоборот. Она нашла тебя. Она мой второй Дар для тебя. Я подарила тебе обещанное счастье, хоть и на короткий срок. Поверь, существует слишком мало людей, кто за жизнь познает истинную любовь.

Роккель от злости сжал зубы и с отвращением посмотрел на силуэт Богини.

– Ты опять мной недоволен, мой мальчик, – ласково сказала Ламия и приобняла Роккеля за плечи. Она шепотом сказала ему на ухо. – Тебя исправит только могила.

Роккель хотел грубо сжать её тело между своих рук, но ухватить получилось лишь воздух. Он повернулся на смех, где Ламия сидела, привалившись к стене.

– Правда, что ты давно уже ждешь момент, когда душа покинет твое тело, верно?

Схватив нож в левую руку, Роккель навис над телом маленькой девушки. Он приставил острие к её горлу. Она, не обращая внимания, продолжила свою мысль:

– Но я не позволю тебе так просто уйти. У меня на тебя другие планы, потому тебе нужно пока пожить…

Роккель сдавил другой рукой её шею и прохрипел ей в ухо:

– Ты дала мне год. Всего лишь год! Из-за тебя я прожил почти две с половиной тысячи ужасных лет, чтобы в награду получить только год счастья, и то не целый! – Он разжал пальцы и ударил по стене кулаком. – Ты считаешь, что это справедливая цена?

Ламия остановила взгляд черных глаз на точно таких же темных радужках Роккеля и улыбнулась.

– Роккель, дорогой, я прожила в тысячи лет дольше, чем ты, но в моей жизни не было и одного года такого счастья. Я дала тебе то, чем сама никогда не обладала. Счастье от любви позволено испробовать не всем. Именно поэтому ты особенный, мой мальчик.

Она наклонилась и поцеловала его в лоб. Головная боль, мучившая Роккеля последние месяцы, испарилась. Он почувствовал, что по его лицу стекали слезы.

– Дай мне уйти к ней.

– Я не дам тебе уйти. Ты уверен, что твой конец будет таким простым?

«Конец – начало?» – В тысячный раз слова Анны возникли в голове Роккеля.

– Ты знаешь, где Анна?

Ламия загадочно посмотрела на него, накручивая прядь темных волос на своем пальце. Она встала на ноги и смахнула с черных обтягивающих брюк пыль.

– Возможно, – ехидно улыбнувшись, ответила она. – Если мы заключим сделку, то я тебе расскажу, где сейчас находится Анна.

– Она жива? – С надеждой спросил Роккель.

– Можно сказать, что да. – Задумчиво произнесла Богиня, рассматривая свое отражение в зеркале.

– Где она?

– Сначала сделка.

Ламия взяла с полки флакон с духами Анны и подушилась ими. Роккель вдохнул полной грудью, представляя на её месте Анну.

– Что ты хочешь?

– Твой деловой подход мне нравится.

Она хлопнула его по плечу и вышла из ванны. Роккель поплелся за ней следом. Ламия прошла в кухню и села во главе кухонного стола. Она вежливо попросила сесть Роккеля напротив нее. Когда он последовал её просьбе, то на столе появились две кружки с горячим кофе.

– У меня нет времени на долгие разговоры, поэтому сразу к делу. – Начала Ламия. – Между мной и Богом Смерти существуют некоторые… – она долго подбирала нужное слово, – разногласия. Ты будешь должен мне помочь, скажем так, изменить эту ситуацию.

Ламия хитрила и тщательно подбирала каждое произнесенное слово. Роккель отпил из кружки обжигающе прекрасный напиток и спросил:

– Как именно ты хочешь изменить ситуацию?

– Если Бога Смерти не станет, то проблема исчезнет сама собой.

Роккель подавился от такого предложения. Он откашлялся и выплюнул кофе обратно в кружку.

– Ты хочешь, чтобы я убил Бога?

– Да.

Просто и честно ответила Ламия. Откинувшись на спинку стула, Роккель зажмурил глаза в надежде, что это просто галлюцинации.

– Но ты будешь не один, а со мной. Поэтому наши шансы на победу велики.

Роккель открыл глаза и посмотрел в самоуверенное лицо Ламии.

– Помни, я тебя ни разу не предавала и всегда спасала, Роккель.

– Если я соглашусь, то ты расскажешь мне, где сейчас Анна?

– Да, но после того, как ты дашь мне Нерушимую Клятву.

– Я согласен.

Ламия искренне улыбнулась и протянула ему навстречу свое запястье. Роккель последовал её примеру и накрыл своей ладонью её ладонь. Спустя время он почувствовал легкое покалывание и холод на запястье.

– Даю тебе свою Нерушимую Клятву. Ты должен сказать то же самое.

– Даю тебе свою Нерушимую Клятву.

Роккель резко одернул левую ладонь, которую словно что-то обожгло. Он посмотрел на свою руку, где от центра ладони к кончикам пальцев распространялся темно-синий узор из символов.

– Теперь твоя часть сделки. – Шипя от боли, огрызнулся на Ламию Роккель.

– Прямо сейчас Анна находится в доме Бога Смерти.